В тишине произнесенных слов

Очередной город в туре и очередной перелет. Часов 7 или 10 — уже никто и не спрашивает. Особенно Дима, надеющийся побакланить пару часов, а остальные проспать на кое-чьем конкретном плече. Но стоило дойти до назначенных им четверым мест, Сережа предлагает Антону поменяться и тот без лишних мыслей соглашается. Пока все уже устраиваются на своих местах, Дима стоит в проходе и пытается поймать взгляд Сережи, но тот в его сторону даже не смотрит. Конечно, они ни о чем не договаривались, но уже сколько лет они садятся вместе, и тут вдруг он от него отсаживается. Как только Дима сел на свое место спереди этих двух из Питера, на его телефоне прозвучало уведомление из «Ямы». «Благовещенск, жди!) он в тебя летит» — гласил тот пост с фоткой, которую когда он только успел заснять? Обычно он редко делает фотки их перемещений. Наверняка он хочет, чтобы Дима обратил внимание на то что он пересел. И Дима, конечно же, будучи выше всего этого, толкает в плечо Шаста и делает идентичную фотку, но с очень сильно разочаровавшимся лицом, которое, конечно же, олицетворяет подпись к ней, «Каких-то очень сильно много часов и мы в Благовещенске», а совершенно точно не отношение к их ситуации. Затишье. Самолет поднимается над землей и скоро связь пропадет. Вслух не обсудить, а молчать очень много часов — для Димы как мучение.       Д: Что, обычный мужчина среднего возраста уже не впечатляет, только кинозвезды достойны твоего окружения? Написав это Сереже в личку, Дима сморщился, осознав, как очевидно обидчиво это звучит.       С: Эти кинозвезды хотя бы хотят со мной сидеть.       Д: Да ты о чем?       С: «Тут Сережа, я сижу с ним, кошмар».       Д: И когда я об этом говорил? Лет пять назад. И че ты вдруг решил об этом сейчас вспомнить?       С: Я ведь не про это.       Д: А про что?       С: Про вчерашнее.       Д: Ты все еще обижен на то, что я не с тобой сел?       С: Да. Короткий ответ. Точно обиделся. И что нового ему сказать, что не сказал вчера?       Д: Я же тебе говорил, нас снимали, а ты бы точно на меня полез, особенно на том моменте.       С: Ну вот и сиди без меня. Здесь нас знаешь ли тоже могут снимать. Как и везде вообще.       Д: Сереж. Нет ответа. И ведь не повернуться. И не сказать ничего. У них действительно мало времени на то чтобы побыть наедине. Постоянные съемки, перелеты, переезды, работа, семья, прочие проекты. Сережа давно смирился что он номер два после его семьи и в целом доволен этим положением — ему не так и много надо внимания, но все же надо хоть немного. И тогда, те два часа во тьме кинозала ему сильно хотелось хоть мизинцем коснуться его руки, но тот решил сесть за Стасом, лишь бы не отвлекаться, лишь бы его не засняли и не было никаких вопросов. Даже артоны сели вместе, куда уж и им. Хотя казалось бы, те отвлекли бы внимание на себя, как обычно на концертах. Пока оба молчали, интернет пропал окончательно. Недосказанность осталась там, в чате, а меж их кресел будто стена, выстроенная их обидами. Повернуться не позволяет гордость. Поговорить мешает пространство. А погубит его сердце время. Дима всегда старался быть сильнее в их отношениях, но каждый раз понимал, что это не так. Конечно, возможно Сережа думал также, но это очередная их необсужденная тема. Холод, точно изморозь, распространяется от диафрагмы по легким к горлу, отдаваясь горечью обиды. Ну что он может сделать? Если бы Сережа просто хотел больше времени вместе, он бы не отсел, ведь так? Вдруг он хочет порвать с этим, закончить их близкие отношения? Чем больше Дима погружался в страхи и сомнения, тем сильнее распространялась обида по его телу. Он чувствовал, как нагреваются его щеки и уши, и как все сложнее становиться вдохнуть. Всегда, когда он не мог совладать со своими эмоциями, его выручал Сережа, будто видящий его насквозь. Объятиями, поглаживаниями, касаниями, или просто словом — не важно, ободряющим или проклинающим, — он мог вытащить его из любых состояний, вернув его собственному разуму. Но сейчас тот не видит его за креслом и стеной из обид. Как хорошо, что и Шаст уже спит с наушниками в ушах и не имеет шанса увидеть явно раскрасневшегося Диму. Но вдруг его локтя касается рука из щели меж их кресел. Ему страшно поворачиваться. Но он прекрасно знает, что это его маленькие пальчики тянут за рукав его кофты. Он все же решает повернуться и посмотреть на Сережу. Тот сидит, грустно смотря в окно самолета и при этом, как ни в чем не бывало, держит Диму через сиденье за локоть. Арса, сидящего рядом с ним, ничего не смущает, видать, тот, закинув голову, пытался уснуть. Сережа быстро бросил взгляд на не отворачивающегося от него Диму и вернулся к рассматриванию облаков за окном, но не сумев сдержать улыбку, признает поражение и поворачивается к нему. Убедившись, что ни Арс, ни пассажиры за ним не смотрят в его сторону, Сережа приблизился к Диминому лицу, торчащему между верхней частью щелей кресел и чмокнул того в нос, сказав отстраняясь «Я буду ждать тебя в своем номере». Откинувшись обратно на спинку своего кресла, Сережа беззвучно послал Диме воздушный поцелуй, и тот, довольный и спокойный, отвернулся, расслабившись на своем. Может, он намекает на что-то более существенное, но им двоим стоит однажды друг другу признаться, что им обоим до жути больше этого хочется откровенных разговоров в объятиях друг друга, когда ни время, ни пространство не мешает их простым, но восхитительно душевным моментам.