New world

Проснувшись на рассвете, я сильнее укуталась в одеяло, надеясь повторно заснуть. Но очередные беспокойные сновидения, терзавшие меня ночью, никак не выходили из головы и явно мешали дальнейшему сну. «Когда-нибудь эти кошмары прекратятся и я смогу поспать, не просыпаясь по несколько раз за ночь» — тяжело вздохнув, подумала я. Будь рядом брат сейчас, он бы поддержал как раньше, обнял и возможно помог бы уснуть, но последний год он редко бывает дома, особенно по ночам, поэтому приходилось справляться своими силами и теми техниками успокоения, что посоветовал Юнхо. Будучи психотерапевтом, он часто помогал мне не только с кошмарами, но и в целом, мог выслушать и корректно поддержать. Терапию он, конечно, не проводил, ведь мы близкие родственники, а значит, Юнхо не мог нарушить этичность и быть моим психологом. Но мне это было и не нужно. Хватало того, что рядом есть такой близкий понимающий человек, принимающий тебя такой какая ты есть. Тот, с кем можно разделить переживания и не бояться показать эмоции. Почувствовав солнечные лучи на лице, пробирающиеся сквозь щель в шторах, я приняла решение вставать. Не чувствуя желания завтракать, принялась за уборку, чтобы хоть чем-то полезным себя занять в ожидании брата. Начав со своей небольшой спальни, я привела в порядок кровать и провела влажную уборку. Довольно быстро закончив, я перешла к комнате брата, точнее кабинету, как он сам любил называть свою спальню. И действительно, его комната напоминала скорее рабочую атмосферу, нежели спальную. Кровать ютилась в углу, а возле остальных стен стояли шкафы, наполненные художественной литературой, которую запретило правительство, а также книгами по психологии и медицине. Многие медицинские книги достались брату еще от отца, и если бы Юнхо не настоял на своем, то мать точно выкинула бы их как ненужное напоминание о том, кто покинул нашу семью. В целом, здесь везде царил порядок, за исключением письменного стола, за которым брат часто сидел, читая или делая конспекты. Сейчас там стояла стопка книг и лежали тетради, прикрывающие карты города. Аккуратно переложив книги на кровать, я стала протирать стол, как мой взгляд зацепился за фоторамку. На пленочном снимке был запечатлен улыбающийся Юнхо, обнимающий меня. Я на фотке выглядела счастливой и во всю смеялась, держа в руках сахарную вату. Фото старое, сделано еще до законов об лишении эмоций. Это был день, когда брат решил сводить меня на свою первую зарплату в парк аттракционов. Улыбнувшись воспоминаниям, поставила фоторамку обратно и принялась перекладывать тетради. Под ними лежали две карты, одну из которых я знала, ведь на ней изображен сам Стрикленд. Центр и окружающие его районы, в том числе и наш, который был помечен карандашом. Однако вторая карта была какой-то самодельной. Она была составлена из кусочка с изображением нашего района и приклеенным кусочком другого района, который обычно закрашивался как белое пятно на официальных городских картах. Это район беззакония. «Но зачем эта карта Юнхо?» — нахмурилась я, разглядывая ее внимательно. Сомнений в том, что она его, не оставалось. На карте было много пометок карандашом, подписей, выведенных аккуратным почерком брата. Был еще чей-то почерк, но я не узнавала его. Решив потом спросить Юнхо об этой карте, я продолжила уборку, но тревожные мысли не покидали меня. «Что Юнхо забыл в этом районе? Как давно он с ним связан и каким именно образом? Это и есть то место работы, которое он так тщательно скрывает от меня?». Несомненно, я догадывалась что он возможно занят чем-то противозаконным. Но что если он работал на какую-то группировку этого района? Там же творится полное беззаконие и живут те, кто против правительства и зарабатывают себе на жизнь самыми ужасными способами: торговлей наркотическими средствами, оборотом оружия, различными азартными играми и не только. Правительство уже не первый год не в силах повлиять на тех, кто там живет. Любой гражданин Стрикленда боится этого района и лишний раз не заглядывает туда. Юнхо мне тоже запрещает туда соваться и пугает рассказами о том, каких опасных людей можно там встретить. «Не может быть, чтобы мой брат был со всем этим связан. Он не такой». Закончив уборку наших спален, спустилась на нижний этаж, где у нас располагалась кухня и небольшая гостевая, я пошла готовить себе завтрак и еду для Юнхо, который должен вернуться сегодня. Наконец, поев и приведя себя в порядок, я могла выйти на улицу. Хотела успеть до прихода брата сходить к соседу, которому мы неделю назад оставляли несколько наших вещей на починку. Этот старичок был мастером на все руки: ему несли и мебель, и обувь, и рации. Казалось, нет ни одного предмета, который он не мог бы починить. Выйдя через заднюю дверь, я очутилась в закутке между домов, по которому передвигаться было порой безопаснее, чем по главным улицам, на которых проходили патрули охраны. Они формировались из тех людей, кто прошел Ликвидацию. Полностью лишенные эмоций, они беспрекословно выполняли все, что им велела власть. Наткнувшись на такие патрули, любой гражданин пытался скрыться с их глаз поскорее. В последнее время подобные патрули могли забирать людей с улиц и домов, не имея при себе никаких постановлений и прочих документов, подтверждающих вину человека. Поэтому мы с Юнхо часто избегали этих патрулей и пробирались узкими проходами среди домов, где не встретишь людей в белой униформе с эмблемой «Академия Престижа». Именно так называлась правительственная организация. Пройдя несколько домов и поворотов, я достигла нужного мне места. Постучавшись в дверь, как меня учил старичок, чтобы он знал, что пришел клиент, а не патруль, стала дожидаться хозяина дома. Он не заставил себя ждать. Дверь приоткрылась и оттуда выглянул седой мужчина, торопливо поправляя на переносице сползающие очки. — Заходи скорее, Сохи, — засуетился он, заглядывая мне за плечо. С тех пор как его двоих сыновей забрали патрули, он боялся выходов из дома и тех, кто заявлялся к нему домой без предупреждения или кодового постукивания, которому он обучил своих постоянных клиентов. Выходы за провизией я взяла на себя. А также иногда сидела с его внучкой и водила на курсы. — Я тебя ждал, — улыбнулся мне старичок, — Как там Юнхо? Давно его не видел. — Хорошо, продолжает работать и не говорить где именно, — пожаловалась я, снимая капюшон. — Его понять можно, он хочет обезопасить тебя, — вздохнул мастер, доставая вещи из комода. — Вы смогли все их починить? — Обижаешь своим вопросом, — фыркнули мне в ответ, — Держи, это твои ботинки, выглядят как новые. А вот рация и сумка Юнхо. С рацией пришлось помучиться, но зато теперь работает как надо. Спрятал вот от внучки, чтобы не игралась. — Спасибо, — тепло поблагодарила я, принимая вещи. — Как там Мина? — В своей комнате спит до сих пор. Вот засоня, — усмехнулся старичок, но потом дернулся к полу и поднял какую-то бумажку. — Ой, выпала из сумки Юнхо, не потеряй. — Но сумку я отдавала пустой, точно помню, — возразила я. — Да тут прямо имя твоего брата написано и адрес. Правда я такой не знаю, видимо это далеко где-то. Но похоже на рабочую визитку. — Есть такое, — рассеянно ответила я, запихивая эту непонятную бумажку в карман. Чтобы отмахнуться от странных мыслей, перевела тему: — Вы приготовили список того, что нужно принести Вам из провизии? — Да, держи, — старик протянул мне листочек, исписанный названиями продуктов. — Тогда в понедельник ждите меня, — сказала я, накидывая капюшон и бросая взгляд на часы. — Мне пора, скоро Юнхо вернется. — Передавай ему привет и скажи, что Мина скучает по нему, пусть зайдет в гости как-нибудь. После прощания с мастером, я двинулась домой таким же путем, что и пришла сюда. Петляя между домов, я чувствовала как печет полуденное солнце. Наверное, Юнхо уже должен быть дома. Однако дом был пустым и все лежало так, как я оставляла. Никаких следов, что Юнхо приходил домой. — Странно, — пробормотала я, раскладывая принесенные вещи от мастера и чувствуя нарастающую панику. В кабинете Юнхо тоже все лежало на своих местах как утром. Положив рацию на письменный стол, я снова зацепилась взглядом за карты. Решив проверить свою догадку, я достала из кармана листок бумаги, который мне старичок отдал, когда тот выпал из сумки Юнхо. На ней было указано: «Чон Юнхо. Бар Острый Перец Чили». Потянувшись за картой с изображением района беззакония, я была уверена, что данный бар стоит искать именно там. Раз Юнхо так тщательно это от меня скрывал. Долго искать не пришлось: место было помечено карандашом. Вот и предполагаемое место работы брата. «И возможно он все еще там, задерживается просто» — успокаивала себя этой мыслью, понимая, что любой, кто задерживается в том районе, сильно рискует не вернуться. «Я просто себя накручиваю, успокойся, Сохи! Хватит нагнетать!» Чтобы как-то отвлечься от дурных мыслей, я решила вернуться в свою спальню. «Он просто работает там барменом» — пыталась придумать логичное оправдание. «Тогда он мог пойти в любой бар у нас, но не в том же районе. Да и будь это обычный бар, он бы не стал скрывать» — мрачно мелькнуло в голове. Понимая, что сидеть на месте у меня не выйдет, я накинула плащ с капюшоном на плечи и вернулась в кабинет Юнхо за картой. Путь к бару не должен был занять много времени, по крайней мере, я надеялась успеть до темноты дойти до помещения, чтобы не ходить по незнакомым улицам ночью. Изучив карту и сложив ее в карман, направилась к выходу, но уже у самой двери остановилась. «А если Юнхо вернется, а меня так поздно не будет?». Надежда, что брат вернется, все еще преобладала. Тогда я метнулась за бумагой и ручкой, чтобы оставить хотя бы записку. Написав, что скоро вернусь, мысленно надеясь, что так оно и будет, заодно добавив, чтобы брат меня не терял, я оставила клочок бумаги на комоде возле двери и вышла из дома под закатными лучами солнца.

***

По мере того как солнце садилось за горизонт, я все ближе была к району беззакония. Улицы становились безлюднее, патрули с охраной готовились к комендантскому часу и уже многие были на своих постах. Стараясь идти окольными путями, срезая через переулки, я только в сумерках добралась до границы между районами. Это были заброшенные железнодорожные пути, которые давно заросли травой и теперь еле проглядывались в темноте. Возле них стояло несколько вагонов грузовых поездов, а также несколько заржавевших вагонов для пассажиров. Быстро минуя этот участок пути, я направилась прямиком в подлесок, где совсем уже было темно из-за листвы. Пару раз споткнувшись об корни и собрав по ощущениям все репни, наконец вышла в сторону домов. Вдалеке уже маячили редкие огни и это немного приободрило меня. Хотелось взглянуть на карту под освещением, чтобы понять, в правильном ли направлении иду. Под ближайшим фонарным столбом, облепленном объявлениями о розыске разных людей, развернула карту и огляделась вокруг. Судя по всему, иду пока в верном направлении, осталось пройти немного вперед и сделать пару поворотов. Здесь я уже не чувствовала себя так уверенно, как идя по родным переулкам знакомого мне района. Вокруг были иные дома, явно пришедшие в упадок, но все еще полные жителей. К слову о местных: чем ближе я была к бару, тем чаще мне встречались люди, которые очень отличались от жителей Стрикленда. А именно тем, что они не скрывали эмоций. Так, идя вдоль улицы, полной казино, можно было услышать яростные крики проигравших, а также гогот пьяных людей, которых явно забавляло это зрелище. Сворачивая с этой улицы, я чуть не столкнулась с парой девиц, вышедших из ближайшего борделя на перекур. В спину от них прилетало улюлюканье и призывы зайти развеяться. Никак не реагируя на такие вещи, я молча продолжала путь к нужной точке. Бар я заприметила издалека по яркой неоновой вывеске с названием «Острый Перец Чили». Возле него уже столпилось немало людей, наблюдающих за чьей-то дракой. Часть из них едва стояла на ногах, но а те, кто еще мог, всячески поддерживали дерущихся пьяными возгласами. Аккуратно пройдя мимо, я подошла ко входу и толкнула тяжелую дверь. Внутри было не лучше: хохот нескольких мужчин, гомон от каких-то кучи парней, явно пытающихся поделить что-то между собой, радостные визги какой-то женщины, сидящей на коленях, у одного из посетителей, а также звон кружек и бокалов. Поморщившись от сильного запаха алкоголя вперемешку с потом, целенаправленно двинулась к барной стойке, решив найти работников бара. За барной стойкой творился еще больший хаос, чем в зале: группа четверых парней шумно чокались и хлопали друг друга по плечу, пока пятый из их компании, явно выпивший достаточно на сегодня, сидел прямо на стойке и донимал бармена просьбами налить ему еще, а также своими криками и пошлыми шутками. Подойдя к свободному стулу возле стойки, я скинула капюшон и обратилась ко второму бармену: — Добрый вечер! — Добрый, мисс, чего желаете? — Я здесь не ради выпивки. Я ищу Юнхо, — ответила, протягивая визитку с его именем и названием данного бара. — Полагаю я могу найти его здесь. — Вы по записи? — спросил бармен, возвращая мне визитку. — Я сегодня не видел его. Сейчас уточню. Он быстро скрылся, а я даже не успела спросить, про какую запись он говорил. Разве она нужна для того, чтобы работать барменом? Однако этот бармен вернулся также быстро, как и уходил. — Извините, просили передать, что Юнхо не может Вас принять. — Постойте! — воскликнула я, — Дайте мне с ним поговорить, прошу. Я его сестра. Он ушел и уже сутки не возвращается. Этот бар — единственная моя зацепка, пожалуйста. Видимо мои слова подействовали на него либо же он просто уже хотел скорее отвязаться от меня и приступить к обслуживанию других посетителей, но парень кивнул мне и ушел в том же направлении, что и до этого. В ожидании я принялась разглядывать кучу бутылок и стаканов за барной стойкой, как красиво свет отражается и играет бликами на стекле… — Какого черта ты отвлекаешь бармена? — прервал мою идиллию чей-то грубый голос. Сбоку от меня стоял парень, явно раздраженный. Не дождавшись моей реакции, он облокотился на стойку возле меня и предъявил: — Мы от этого бармена всем столиком ждем, когда он принесет наши напитки, а ты все его куда-то посылаешь. Чувствуя его спиртное дыхание прямо возле лица, я попятилась, упираясь в спинку стула, и твердо ответила: — Отойдите от меня. — Чего тебе надо от этого бармена вообще? — продолжал громко возмущаться пьяный парень, даже не подумавший отойти от меня. — Это тебя не касается. Стоило мне произнести эту фразу, как меня наотмашь ударили по лицу. Чувствуя как все поплыло перед глазами, я с трудом заметила, что этот парень снова хотел меня ударить, как его остановила чья-то рука с пистолетом. — Либо ты сейчас же ее оставляешь в покое и самостоятельно покидаешь этот бар либо тебя отсюда уносят еле живым, выбирай, — раздался смутно знакомый мужской голос, взведя курок.