Лёшка

- Мам, мне срочно нужен купальник. – Заявила я, едва мама взяла трубку и мы с ней обменялись приветствиями. - Что? Купальник? – Весело переспросила мама. – Так у тебя же его отродясь не было, купальника-то. - Так вот я о том и говорю. – Я и не думала веселиться вместе с ней. – Ты можешь мне его купить, а? И привезти сюда… Только поскорее. Понимаешь, мы с девчонками на речку ходим, и мне приходится купаться в майке. В ответ на мой довольно откровенный монолог мама хохотнула. - Так а что тебе там прятать-то, а? В купальнике этом… Титечки ещё совсем маленькие, только сосочек поднялся. - Мам. – Я гневно и вместе с тем сконфужено поджала губы. – У меня уже есть грудь. Да, маленькая, но есть. И я бы не хотела… - Ладно, ладно… - Выдохнула мама, сдаваясь. – Какой именно тебе купальник нужен? Я мигом оживилась, заулыбалась в трубку. - Значит, так: верх такой треугольничками, и чтобы завязывался на спине и на шее. Плавки – тоже на завязках, по бокам. И постарайся зелёного цвета найти, хорошо? Ну, или голубого… Мама вновь смеялась. - Хорошо, хорошо, постараюсь… Ох, Натька-Натька, взрослая ты у меня уже совсем стала. Вон, купальник уже нужен… А я думала тебе совместный предложить – с юбочкой такой, знаешь? - Мама, ну какая юбочка? – Фыркнула я. – Мне что, пять лет? - Так в пять лет ты вообще голенькой купалась. – По-доброму возразила мама. – Помню, поехали мы с тобой в Болгарию, пляжи там конечно шикарные всегда были… Так вот, ты бегаешь, бегаешь, а потом в песок так раз, и покатилась, покатилась… Веселье, да и только. А я тебе потом этот песок из всех мест вытряхивала. Если бы не вытряхивала, то, наверно, килограмм пять бы с собой домой привезли. Пока мама говорила, я мысленно благодарила судьбу за то, что не помню всех этих моментов. А может, она их и выдумала – давно ведь всё было, никто не проверит. А маме отрада – рассказать, как её дочка бегала по пляжу голой и собирала себе «во все месте» песок. - Ну, в общем, про купальник ты не забудь. – Осторожно напомнила я маме о своей просьбе. – И ещё… Мне лифчик нужен. Мама молчала. Я отчаянно кусала нижнюю губу, уже сто раз пожалев о том, что сказала. - Лифчик? – Наконец, отозвалась мама. Тон её был крайне удивлённым. – А зачем тебе лифчик? И тут уже начала молчать я. Я не могла объяснить маме, зачем мне нужен лифчик, с моими-то невыразительными данными. Однако и отступаться не думала, потому что без лифчика мне теперь было практически так же хреново, как человеку бывает без воды, или даже без воздуха. Вчера, чтобы не раздеваться, мне пришлось играть в «дурака» очень хорошо, практически виртуозно. Светка скинула лишние шмотки сразу же после первой партии, явив всем свои груди в белоснежном кружевном оформлении. Все с нетерпением ждали, пока проиграю я, чтобы вновь поглазеть на мои «прыщики», но я не сдавалась – играла, как зверь, и даже пару раз смухлевала, сбросив лишние карты в траву. - Ну, мам, так надо. – Пролепетала в трубку я. – Светка Лопухова, вон, уже в лифчике ходит. А чем я хуже? - Так у Светки же, наверно, и грудь есть. – Хохотнула мама. - И у меня есть. - Ты что, там так быстро растёшь, что ли, дочь? Я тебя, вообще, узнаю, когда приеду? - Ну мам… Я не знала, что ещё можно сказать в свою пользу. Маме, конечно же, всё это было непонятно – зачем её практически плоской дочери вдруг понадобился этот аксессуар «для настоящих женщин». - Ладно, посмотрим. – Устало выдохнула мама. На её языке это означало «ни да, ни нет». Очень удобный ответ, надо сказать, а особенно – когда речь идёт о важных вещах. Распрощавшись с мамой и отложив телефон в сторонку, я подошла к зеркалу и, не долго думая, задрала на себе футболку. - И ничего не плоская. – Тихонько сказала я самой себе, рассматривая свои бугорки с неизменно торчащими сосками. Потом смочила палец слюной и коснулась одного из них. Он стал ещё твёрже, и мне вновь захотелось поласкать себя, представляя, что это делает Светка. Опустив футболку, я отправилась в туалет. . На следующий день я узнала, что Светка заболела. - Не нужно было вам на этой речке так долго торчать. – Ворчала бабушка, возясь с бидонами. – Вода, всё-таки, ещё прохладная, вот и попростужались все. Кто это «все», я так и не узнала – бабушка, позвякивая бидонами, направилась в сторону сарая. - Ба! – Я догнала её прямо у двери. - Что, Настюш? - Я, наверно, к Светке пойду сейчас. – Сходу выдала я. – Ну, проведаю её… - Нет, милая, ты что. – Бабушка нахмурилась, затрясла головой. – Не нужно тебе туда идти, бацилл только нахватаешься и сама сляжешь. Через пару деньков, я думаю, всё уже будет хорошо. Да и вообще, у вас ещё целое лето впереди – набегаетесь, напляшетесь. Ох, дети-дети… Улыбаясь и покачивая головой, бабушка откинула шторку и зашла в сарай. Я следовала за ней по пятам. У бабушки сарай был чистый, обжитой – не то, что у бабы Нины. По обе стороны стояли обитые клеёнкой длинные столы, а на них – пустые намытые банки, кастрюли, и даже большой пузатый горшок, как в сказке. В углу собрались в кучку лопаты, грабли и вилы, на вбитых в стену гвоздиках аккуратно висели верёвки и прочие незаменимые в хозяйстве вещи. - Ну, пойдёшь со мной к Никитичне? – С задором спросила бабушка, поставив чистые бидоны на стол рядом с банками и взяв в руки ведро. - Она обещала навоза дать. При слове «навоз» я поморщилась, представив себе это же ведро, только полное вонючих коровьих какашек. Будто бы прочтя мои мысли, бабушка рассмеялась, ведро у неё в руке закачалось и пару раз жалобно скрипнуло. - Ну ладно, ладно. – Приговаривала она. – Дома тогда посиди. - А ты надолго? – Спросила я, не в силах отделаться от навязчивой картинки в своей голове. - Да как получится. – Выдохнула бабушка, вновь откинув шторку и делая осторожный шаг на улицу. – Как получится… В прошлый раз, вон, дед Митька заявился, так мы почти всю свою молодость вспомнили, хохотали, аж кишки рвались… Но теперь-то я при внучке, задерживаться себе не позволю. - Да ну, мне пять лет, что ли? – Хмыкнула я, идя за бабушкой. – Я уже не маленькая, вообще-то… - Не маленькая. – Выдохнула бабуля. – Но присмотр всё равно нужен. В речке, вон, сколько времени просидели. Был бы с вами кто из взрослых, живо выгнал бы оттуда, да ещё по задницам надавал. При упоминании о речке внутри у меня всё сжалось, однако не от холода. Я вновь вспомнила Светкины пальцы у себя между ног и её горячую грудь в своей руке. Для меня всё это до сих пор было как в тумане, лишь только по ночам картинки наливались красками и творили со мной немыслимые и приятные вещи. Бабушка, пока мы шли до дома, ещё что-то говорила, я её не слушала. Выбросив из головы речку, теперь я думала о том, сколько ещё может проваляться в постели Светка, прежде чем мы с ней снова сможем встретиться. Вчера, кстати, они меня так и не раздели. Светка вслед за кофтой лишилась и штанов, оставшись сидеть на бревне в маленьких беленьких трусиках (того-то, наверно, и простудилась), с малолеток слетали их толстовки и жилетки, которые они очень предусмотрительно надели на эту встречу. Лишь только мы со страшненьким Лёшей были в дамках – не сняли с себя ничего, потому что ни разу не проиграли. А вот красивого Лёши с нами не было. Сначала я расстроилась, однако потом решила, что так даже лучше – какими глазами он бы смотрел на меня после всего, что случилось между нами в клубе? Ох, и набедокурила же ты, Настюха… В городе, значит, строишь из себя скромницу, а тут, в деревне, где тебя почти никто не знает, разошлась, распустила свои лепестки… Что же будет дальше? Ты реально с кем-нибудь переспишь? Потому что (даже не спорь), мысли по вечерам тебя посещают именно такие. Ты ласкаешь себя уже «внутрь» - засовываешь палец во влагалище и дёргаешь им там, представляя, что это – чей-то член. Чей-то! Ты даже не знаешь, чей! То есть, тебе всё равно, с кем это будет, лишь бы только было… Мысленно ругая себя, я довела бабушку до калитки. Потом меня внезапно озарило. - Ба, а давай я тебя провожу. – С энтузиазмом выдала я, держась за металлическую задвижку. - Куда это? - Ну, куда ты там идёшь? Туда и провожу… Бабушка согласилась, и мы пошли. . Баба Нина жила от нас через два дома и, проходя мимо её ворот, я вновь подумала о Светке. Как она там? Ей плохо, или уже лучше? А может, она заболела от того, что вчера схватила с дерева зелёной вишни, когда наша компания уже расходилась? Доведя бабушку до двора Никитичны, я сразу же повернула назад. План мой был прост до безобразия: сейчас я зайду к Светке и сама узнаю, что там к чему, пусть из меня дурочку не делают. Баба Нина глуховата, так что незваную гостью может просто не заметить. Да и вообще, она редко выходит из дома – возраст, плюс слух, плюс больные ноги. Так что мне сейчас светит самый ярки зелёный свет! . Дойдя до нужных ворот, я тихонько повернула ручку и толкнула калитку от себя. Залаял Мухтар – ну да ничего, он постоянно лает. Прыгая с земли на будку и обратно, он вилял лохматым хвостом, полностью признав во мне свою знакомую. - Тс-с-с… - Я приложила к губам указательный палец. Однако Мухтар так и не замолчал. Я, тихонько перейдя заросший травой двор, оказалась возле дома. Интересно, в какой комнате живёт Светка, чтобы я смогла постучать к ней в окно? С бабой Ниной встречаться не хочу – она хороший человек, конечно же, но тогда мне придётся очень многое объяснять, да и моя бабушка меня наверняка выругает за ослушание. - Свет… - Тихо позвала я, озираясь по сторонам. Я надеялась на то, что она во дворе – вышла за чем-то, или ещё чего… Вдруг она не болеет, вообще, а сказала это, потому что хочет сегодня побыть наедине с собой? С этой мыслью я закусила нижнюю губу. Мне не хотелось думать о том, что подруга может не хотеть меня видеть. Как же так? Я что-то не так сделала, или это какие-то её личные тараканы? Из раздумий меня вырвал громкий шорох, раздавшийся совсем рядом. Я встрепенулась, осмотрелась. Двор по-прежнему был пуст, лишь скакали воробьи по срубу старого тополя. Не долго думая, я двинулась в сторону «нашего» места на заднем дворе – почему-то мне казалось, что именно оно даст ответы на мои вопросы. - Свет… Я осторожно ступала по примятой траве, рука моя касалась стены старого деревянного сарайчика. Да, того самого… Он стоял угрюмой тенью на отшибе и, если бы я уже не успела в нём побывать, то запросто подумала бы, что это просто какой-то туалет, и не более. И снова – шорох, только уже совсем рядом. Я остановилась. Или мне показалось, или я услышала Светкин голос. Тонкий, звонкий… Однако звать её уже не стала, а прислушалась. Так и есть – звуки неслись из сарайчика. И там, внутри, явно была Светка, и явно не одна. Я, наступив своей совести на горло, нашла щель меж досок и заглянула внутрь. Слух мой тем временем, уже успел уловить мужской голос, и всё указывало на то, что это был красивый Лёша. Да, он самый… Они с Лопуховой, сидя на уже знакомой мне лавке, о чём-то сладко мурлыкали. Слов я не слышала. Да уж, хороша подруга… Значит, отменила на сегодня все возможные встречи ради этого вот «свидания». Наплела про болезнь, а сама сидит, здоровёхонькая, и млеет перед смуглым мускулистым жеребцом, так и норовя выхватить у него поцелуй. И, как только я об этом подумала, эти дворе начали целоваться. Взасос. У меня внутри постепенно зрела обида: красивый Лёша, значит, не пришёл на игру, решив на этот раз «снять сливки» - пообщаться с Лопуховой наедине. Неплохо, неплохо… - Леш, не надо. – Долетело до моих ушей. Светка, вывернувшись из его рук, поправила упавшую с плеча бретельку. - Да ты чего, никто же не видит. – Настаивал Лёша. – Дурочка ты… Светка зачем-то рассмеялась. Я поняла: это было её игрой. Все эти «не надо» и прочите ужимки. Она хотела. Хотела, чтобы Лёша целовал её – ещё и ещё, пока не решит перейти к более важной части их рандеву. Тем временем, красивый Лёша сам спустил со Светкиных плеч тоненькие бретельки сарафана, обнажил груди. Светка постанывала, когда он целовал её нежную белую кожу, хватал зубами за соски. Я, прильнув щекой к старой древесине, практически не дышала. Мне было интересно, что же будет дальше и, вместе с тем, обидно от того, что меня так жёстко обманули – и Светка, когда объявила о своей якобы болезни, и Лёша – потому что не пришёл вчера. Оказывается, я хотела его видеть. И, если бы он был с нами, то наверняка продула бы пару партеек. - Не надо, ты порвёшь меня. – Болезненно выдохнула Лопухова в один из моментов. – Давай лучше так… Лёша тихо рассмеялся. Одна его рука была у Светки под сарафаном – шарила там, будто что-то искала. Потом он опустился перед ней на колени и буквально нырнул головой под яркую разноцветную ткань. Светка стонала, откинув голову назад и закрыв глаза. Её пальцы тонули в тёмных Лёшиных волосах, коленки торчали по сторонам. Он ласкал её языком. Я представляла, как ей хорошо, и тоже мокла. И всё ещё обижалась на них двоих. Возможно, у них сейчас будет секс, и я стану этому свидетельницей. Настоящий секс, а не какие-то там «потирушки» у стены… То, что я так много раз себе представляла, явится моему взору наяву. Хочу ли я это видеть?.. Ну, наверно, да, раз всё ещё стою здесь и пялюсь в щель, как последняя малолетка. А Светка, тем временем, стала стонать громче, протяжней. Её тело подрагивало, она схватилась за свои голые груди и крепко их сжала. - Ай, да… да, вот так… ещё… да… - Стонала Светка, не открывая глаз. – Ммм… хорошо… Лёшина голова меж её ног двигалась, крепкие руки обхватывали Светкины упругие бёдра. В один из моментов мне показалось, что она начинает задыхаться – лицо её скривилось в болезненной гримасе, тело замерло. - Да… - Вырвался из Светкиных губ протяжный стон, а сама она выгнулась дугой, ещё больше прижимая Лёшино лицо к своей промежности. Я поняла, что это был оргазм. Светка получила оргазм от того, что красивый Леша ласкал её писю языком и, может быть, ещё пальцами. А когда у них всё закончилось, Лопухова шумно выдохнула, села нормально и одёрнула сарафан. Они с Лёшей вновь целовались, он трогал и сжимал руками её груди. А я думала, каково это - получить оргазм от того, когда тебя целуют прямо туда. Вот бы попробовать… Но тогда придётся либо кого-то соблазнить, либо у кого-то об этом попросить. С последним, кстати, получится честнее, потому что первого я как не умела делать, так, наверно, и не сумею, даже если обзаведусь десятью лифчиками. А Светка с Лешёй, тем временем, уже перестали целоваться. Она, зачем-то встав на колени, откинула волосы назад, посмотрела на Лёшу с загадочной улыбкой. Он стал расстёгивать на себе штаны… Я тяжело сглотнула. Я вновь думала о том, стоять мне тут дальше, или же драпать до окончания сеанса. Бабушка, наверно, уже набрала полное ведро навоза и счастливая идёт домой. А я – здесь… За ноги меня кусают какие-то букашки, вот только я не двигаюсь с места и, будто завороженная, гляжу в щель меж старыми досками. И вижу там то, что, как пить дать, буду вспоминать сегодня вечером, касаясь себя под одеялом. Хотя, от того, что я было дальше, я немного растерялась. Я впервые видела настоящий мужской член – напрягшийся, толстый, с большой красной головкой. Я не могла поверить, что в Светкину, или же мою писю может уместиться такой большой предмет. Наверно, это действительно больно… Пока я пребывала в неком смятении, Светка очень уверенно взялась за Лёшин член рукой, немного его потеребила. Потом коснулась губами. Лёша ласково провёл рукой по её затылку, немного поднажал, и вот уже член скользнул Светке в рот, она что-то недовольно промычала. Где-то слышала, что всем мужчинам нравится минет, они от него просто в восторге. Вот и Лёша сейчас, наверно, улыбался… Его огромный член то выходил из Светкиного рта, то вновь туда погружался – почти до самого упора. Рука всё так же была у неё на затылке, вот только теперь уже не ласково гладила, а с силой сжимала волосы, будто не желала, чтобы Светка вдруг сорвалась с этого крючка. А я, чем дольше смотрела на лицо подруги, тем больше чувствовала тошноту. Бедная Светка, сейчас мне было её жаль… Горделивая красавица превратилась в безвольную куклу, которую поставили на колени и засунули ей в рот какую-то гадость. Глаза её по-дурацки хлопали, нос кривился, а когда член входил в неё полностью, она издавала звуки, похожие на кряхтение старой бабки. Да уж, сомнительное это какое-то развлечение получается… Спустя пару минут этой чехарды Лёша отпустил Светкины волосы и чуть притормозил. Его рука сама взялась за член, немного его придавила и… и из Светкиного рта потекли струйки белой вязкой жидкости. Этого я уже вытерпеть не смогла – отвернулась от щели и блеванула в кусты. Надеюсь, они меня не услышали. А если и услышали, то это их проблемы – не будут больше по сараям чёрти чем заниматься.