Цикл перерождений

Ты сдаёшься, а я устала,

Обременённые войной, в которую мы вынуждены играть.

Любовь, война, боль, жизнь

Всё это для меня одно и то же.

6 лет назад, Лондон.       Сегодня погода вновь обделила британскую столицу. И хотя был май, тучи всё равно заполонили ясное небо. Дилан одиноко пинал воздух, то и дело посматривая в сторону выхода главных ворот Оксфорда. Блондин устало выдохнул, чувствуя, как его живот урчит. Он не ел с самого утра, а стрелка часов уже давно разменяла последнюю четверть круга.       Наконец-то из здания вышла Амелия, сжимая в руках толстый учебник бенгальского языка. Её ресницы были опущены, а уголки губ слегка изогнулись.       — Всего три гранта, — раздраженно топая ногой, девушка убрала книгу в сумку, — два уже забрали кандидаты из штатов. Нам назначали ещё один экзамен в следующий понедельник.       Парень снял сумку с её плеча, перекидывая через своё. В такие моменты, когда её лицо было печальным, она напоминала ему пятилетнюю девочку, что одиноко сидела на заднем дворе детского дома. И эта девочка так сильно жаждала тепла и заботы, поэтому Дилан всегда старался быть рядом.       — И в следующий понедельник, ты, — блондин щипнул подругу за нос, улыбаясь, — заберёшь этот грант, поступишь на индолога, а я на историка, и мы с тобой поедем в Индию! — юноша, в своей привычной манере, активно жестикулировал руками. — Найдём там восточный клад, который спрятал какой-нибудь султан и станем богатыми!       Девушка громко рассмеялась, хватаясь за живот. Он всегда мог поднять ей настроение, и даже серые тучи казались яркими на его фоне.       — В Индии не было султанов. — Амелия взъерошила его белые волосы, оставляя на голове ужасный беспорядок. — Ещё историком себя называешь.       Дилан закатил серые глаза, закинув руку на женское плечо и уводя с территории университета.       — Делийский султанат, забыла? — он победно улыбнулся. — Ещё индологом себя называешь. И вообще, я хочу есть, поэтому пошли быстрее, Ами!       В те дни, когда им было всего лишь семнадцать лет, они не могли представить, что в какой-то момент их жизнь изменится навсегда. Они не знали, что судьба, действительно, приведёт их в далекую Индию. Они не могли предположить, что только один из них вернется оттуда живым.

***

Подземелье резиденции Басу.       Сердце Амалы разрывалось на части, когда она видела, как её друг медленно умирал на её глазах. Это было просто невыносимо, как будто её душу разрывали на куски, перекручивали и заставляли склеиваться вновь. Она смотрела, как три алых пятнышка увеличиваются в своих размерах, оставляя кровавые следы на его белой кофте.       Серость в глазах постепенно выцветала: с каждым хлопком ресниц Дилан становился всё больше похож на статую. Девушка упала рядом, прямо на холодный мрамор алтаря, обнимая тело лучшего друга. Его кровь была везде, Амала знала, что она будет преследовать её до конца жизни повсюду. Кровь прилипла к телу и рукам, запекаясь толстой и вечной коркой на её коже. Как клеймо, напоминание о том, что её Дилан пожертвовал своей жизнью.       Басу больше не могла кричать, она просто лежала рядом, смотря в безжизненные глаза. Хоть они и были серыми, ей всегда казалось, что эти тусклые радужки — самые яркие на свете. Она не знала, уйдет ли живой. Не имела ни малейшего понятия, что происходило за стенами подвала. Но одно было ясно — часть её души навсегда останется здесь, будет похоронена под толстым слоем древнего песка.       Окружающие звуки застыли, её уши не слышали, будто в них залили раскаленное железо.       Люди умирают и рождаются каждую секунду. Человеческая жизнь так непостоянна по сравнению с мощью вселенной. Но люди — настолько уникальное творение, наделенные эмоциями, как положительными, так и отрицательными. Они приходят в этот мир совершенно пустыми, чистыми сосудами, которые наполняются лишь с годами. Человек не может родиться плохим, он может лишь стать таким. Но что делать светлой душе в этом мире?       Амала не понимала, чем они заслужили такую судьбу? Два обреченных, два наследника, две искалеченные души. И в тот момент Басу осознала, что они с Амритом те самые страдальцы, главные герои, чей конец по иронии судьбы должен был быть печальным.       Она ненавидела свою фамилию. Ненавидела Калькутту. Ненавидела дюжину и культ. А ещё она возненавидела Габриэля.       Прямо сейчас Амала хотела лишить его жизни, так же холоднокровно, как и он без колебаний пустил три пули в грудь её друга. Отомстить. За Дилана. Заставить его душу гореть вечно синим пламенем. Она должна была, просто обязана. Басу поднялась, отдалив от себя обиду, ненависть и боль. На её лице не было никаких эмоций, губы сомкнулись в тонкую линию, а карамельные глаза были настолько красными от слез, что казались залитыми кровью.       Амрит сильно сжимал волосы Габриэля, вынуждая того опуститься на колени перед девушкой. Его оружие, которым Грант безжалостно застрелил Дилана, теперь лежало утоптанным и забытым в песке. Мрачные твари кружили вокруг двух мужчин, словно желая присоединиться к мучениям, подчиняясь лишь одному — Амриту. Дубей же смотрел на британца с жестокостью в глазах, зная, что наказание неизбежно.       Где-то вдалеке слышался голос только что ворвавшегося в подземелье Кирана. Из его криков Амала разобрала лишь то, что несколько членов дюжины погибли от рук англичанина. Габриэль ехидно улыбался, по его лицу было понятно, что он совершенно не жалел ни о чём.       — Думаешь, — она усмехнулась, — ты заслуживаешь жить после всего того, что сделал?       Грант молчал. Его зрачки, расширившись до предела, свидетельствовали о безумии, которое вытесняло все остальные чувства. Он бесцельно бегал глазами из стороны в сторону, словно пытаясь сбросить с себя невидимый груз.       Парящие в воздухе безликие тени казались Амале чем-то уже настолько обыденным и незначимым, что она не испытывала страха или ужаса, не ощущала даже намека на тревогу. Наоборот, она чувствовала удовольствие от происходящего. Если раньше Басу настойчиво стремилась спасти Габриэля, то теперь её желание было совсем другим. Она хотела, чтобы тот страдал, медленно и мучительно. Чтобы каждая последняя секунда его жизни была пропитана болезненным чувством страха и отчаяния. Так, чтобы его внутренности выворачивались наизнанку, разрывались тысячами клинков изнутри. А в висках стучала бы разбушевавшаяся кровь.       — Отвечай, когда с тобой разговаривают. — прошипел Дубей, наклонившись к уху англичанина. — И будь моя воля, то ты давно бы валялся с перерезанной глоткой в этом песке. Потому что никто, — Амрит резко провел клинком по щеке Гранта, оставляя на ней огромную царапину, из которой тут же начала сочиться алая кровь, — слышишь, никто не смеет направлять дуло пистолета на неё.       Глаза Амрита горели, ноздри расширились, а зубы скрипели от злости. Он до безумия хотел лишить жизни того, кто посмел посягнуть на её жизнь. Три выстрела, пули пролетели со скоростью света, и в тот момент сердце мужчины камнем упало вниз. Он боялся, что не успел, боялся, что снова потерял её. В течение нескольких мгновений, которые казались вечностью, он не мог оторвать взгляда от бледного лица своей возлюбленной, на которое непроизвольно брызнула алая кровь. В тот момент ему казалось, что время замерло, а самый страшный кошмар стал явью.       — И что, убьешь меня? — произнес Габриэль с болезненной усмешкой в голосе, когда очередной бхут вцепился в его грудь. Он был уверен, что Амелия не смогла бы пойти на такой поступок. — Кишка тонка.       Только она уже не Амелия.       — Дай. Мне. Калидасу. — чётко проговорила Амала, протягивая раскрытую ладонь Амриту.       Дубей смотрел на возлюбленную несколько секунд, а после без колебаний вложил священный клинок в её руку. Девушка закрыла глаза, ощущая, как болезненные клешни прошлого начали тянуть её тело вниз, словно пытаясь утащить обратно в тёмные бездны забвения и жестокости.       Не пачкай свои руки кровью, Ами.       Дилан умер с этими словами на устах, будто оставляя за собой посмертную волю. И они, как навязчивый рефрен, крутились в голове Басу, заставляя руки дрожать. Она приставила острое лезвие к коже Гранта, надавливая. Амала вглядывалась в его глаза, они словно были залиты черной краской, отражая внутреннюю бурю его души.       — Мала! — Киран хотел подойти ближе, но Риши остановил его, отрицательно покачивая головой.       Вайш, невозмутимый и равнодушный, следил за развитием событий, внимательно присматриваясь к тому, как кровь двух англичан расплывалась по связанным алтарным узлам. Его губы задрожали, и он медленно выдохнул, произнося:       — Решайте быстрее, — Рита-Шива прикрыл веки, погружаясь в коматозное состояние, — обещанная кровь пролилась, богиня проснулась окончательно.       Амала попыталась надавить на клинок, и если в прошлом она сделала бы это совершенно спокойно, то сейчас не смогла. Та часть её души, новая, непорочная и светлая, не смогла. Амелия Белас была неспособна на убийство, в ней не было того гнева и безумия, что были в крови Басу. И сейчас эта часть победила. Руки девушки задрожали, а из глаз потекли горячие слёзы. Ведь именно в этот самый момент пробудилась та сущность, которую Амала пыталась скрыть с самого пробуждения. Сострадание и огромное сердце Амелии взяли верх в этой битве.       Внутри развернулась битва, где две сущности неумолимо сражались за господство. В одном углу безумие, готовое поглотить её разум и превратить в беспощадного монстра. В другом — милосердие, нежно оберегающее её сердце и душу. Но злость, непреклонная и жестокая, не смогла вытеснить из её существа добродушие.       Девушка почувствовала теплую ладонь на своей кисти. Амрит обхватил пальцами рукоять Калидасы, глазами требуя отпустить.       — Отвернись и не смотри. — строго произнёс мужчина, со всем тем холоднокровием, которое было ему присуще.       И она отпустила, но продолжала смотреть, словно всё происходящее было на её совести. Но в глубине души понимала, что Габриэль заслужил такого конца. И он должен был умереть, хоть и не от её рук.       — Я так и зна… — не успел договорить Грант, ведь спустя доли секунды Дубей безжалостно, со всей силы провёл острым лезвием по его шее.       Бхуты, словно жестокие когти, вцепились в тело умирающего мужчины, вызывая у Амалы бурю эмоций. Она сильнее сжала кулаки, наблюдая за последними мгновениями жизни когда-то близкого ей человека. Все события развивались не по задумке, идеальный план по спасению Дилана был нарушен. Амала не хотела столкнуться с мрачной тенью смерти, особенно если она касалась её близких. Кровь, которая вытекала из раны Гранта, казалась ей жестокой и беспощадной, лишая жизни своего хозяина.       Сейчас её разъедал гнев. Гнев на саму себя, на судьбу и обстоятельства. Лучший друг девушки погиб из-за неё. Принял смертельные выстрелы, заслонив своей грудью.       Невыносимо. Ужасно. Несправедливо.       Амала закричала, так сильно, насколько это было возможно. Пронзительный крик эхом раздался по всему подземелью, проникая в узкие коридоры. В нём смешались все эмоции и переживания. Басу чувствовала жар по всему телу, то, как кровь закипает изнутри, как горят её кости от огня. И она больше не могла сдерживать себя.       Сверкающие радужки, словно живые существа, вспыхнули, окружив пространство вокруг голубым огнем. Беспощадные бхуты, один за другим, исчезали в злонамеренных языках пламени, безвозвратно испаряясь. Амала, силы которой истощились, ощутила, как темнота окутывает её сознание, и она упала коленями прямо на горячий песок. Все вокруг замерло, только запах гари напоминал ей о происходящем. Басу не могла подняться, её голова опустилась еще ниже, боясь столкнуться с реальностью того, что она только что совершила.       — Амала. — Дубей положил руку на её плечо, опускаясь рядом. Она посмотрела на него, в любимые глаза, и ей стало легче.       Ведь Амрит был рядом с ней, и самое главное живой, без единой царапины. Басу уткнулась головой в приятную ткань его красного костюма, пытаясь восстановить дыхание. Мужские руки обхватили её тело, сильнее прижимая к себе. Амала чувствовала его тепло и расслабляющий запах. Он заставлял забыться, создавал ощущения чего-то родного. На пару мгновений ей даже показалось, будто они вовсе не в подземелье, где когда-то совершались ритуальные убийства. Но лишь на мгновение, ведь совсем скоро перед глазами возникла пелена, а окружающий её песок закружился в неестественном водовороте.       Звуки, которые еще секунду назад наполняли воздух, словно перестали существовать. Они стали тусклыми и блеклыми, пробираясь сквозь густую оболочку тишины. Девушка, испуганная этой неожиданной переменой, подняла голову. Пространство, которое до этого было цельным и непрерывным, разломилось на множество осколков, напоминая разбитое стекло. Время застыло, замирая в своём бесконечном движении, точно также, как несколько часов назад в саду Калигхата.       В воздухе ощущалась мощная тёмная энергия, которая заставила Амалу сильнее сжаться от страха. Её виски начали пульсировать, а сердце бешено забилось, словно пытаясь выбраться из груди. Девушка испуганно посмотрела на Амрита, но его взгляд был устремлен к статуе, которая медленно, но неуклонно меняла свою форму, словно пробуждаясь от долгого сна.       Синева, скроенная из тонкой скорлупы, простиралась перед глазами, отпадая мелкими частичками. В то же время, яркие красные зрачки вспыхнули, словно ожившие угольки, придавая лицу Богини загадочную и необычную выразительность.       — Время пришло. — проговорил Вайш, подходя ближе к алтарю.       Границы реальности стерлись навсегда, а обломки разрушенных стен растаяли в непроглядной тьме. Материальный мир казался уже не более чем иллюзией, и Амала ощущала, как её тело превращается в нечто невесомое и неуловимое.       — Тёмная Мать. — Рэйтан склонил голову, приветствуя только что проснувшуюся Богиню.       Махакали, величественная и могущественная, вздыбила свою телесную оболочку во весь рост, демонстрируя неукротимую силу и безжалостность. Она оглядела аватара с презрением, оголяя свои острые зубы. Все четыре руки Богини взметнулись вверх, её голос раздался громко и мощно, отдавая вибрацией по всему телу.       — Как ты посмел Рита-Шива? — она свободной рукой схватила Рэйтана за горло, сильнее сдавливая. — Кто дал тебе разрешение помогать смертным? Как ты осмелился обмануть меня и вмешаться в дела этих грешников?       Тёмная Кали высунула свой язык и с неподдельным гневом, который копился в ней столько времени, сжала горло аватара, прожигая его взглядом. Лицо несчастного побледнело, а Махадеви, величественно вытягивая из него всю божественную сущность Шивы, продолжала демонстрировать свою мощь и безжалостность, расплываясь в улыбке.       — Не ты его хозяйка! — крикнула Амала.       Бесцеремонно, даже не осознавая своих действий, Басу хотела было кинуться к Рэйтану. Однако Дубей вовремя схватил девушку, крепко сжимая дрожащие ладони. Богиня лишь мимолетно бросила гневный взгляд на двоих людей, а затем мощным движением откинула их назад. Тёмная материя, словно живая, обвила конечности Амалы и Амрита, не давая им возможности выбраться.       — Твоя энергия будет возвращена обратно в эфир, — опуская мужчину, произнесла Тёмная Мать, — отныне Рита-Шива несёт лишь беспорядок.       Тело, которое некогда принадлежало аватару, теперь лежало, словно излишне потрепанный кукольный манекен. Тёмные и глубокие глаза, что когда-то излучали мудрость и покой, потеряли свой блеск и начали светлеть, отражая уходящую божественную энергию. Вайш не сопротивлялся, не боролся за право находиться в людском мире, словно знал, что его конец неизбежен. Он покорно повиновался судьбе, будто понимал, что итог его существования был заранее предрешен.       — Не стоило проникаться людьми. — Махакали громко рассмеялась, склонив голову набок.       Жизнь смертных — это реальность, пленяющая их в определенные рамки, ограничивающие свободу действий и выбора. В то же время, божественные существа не подвластны этим границам, их свобода не знает предела, а их воля — непоколебима. Смертные же, как никто другой, зависимы от воли других, от судьбы, которая может быть капризной и непредсказуемой. А они на протяжении веков всеми силами пытались идти ей наперекор. Но всё же кое-что богов сроднило с людьми. Создатели наделили свои творения всеми теми качествами и пороками, которые были присуще им самим.       Рэйтан в последний раз оглядел властвующую и ведающего, а после тихо произнёс, потратив на это свои последние силы:       — Остальная часть за вами, — его кожа становилась прозрачной, мужчина едва заметно улыбнулся, принимая смерть, — выполните свой долг.       Подобно мерцанию светлячков в лесу, голубое сияние окутало темноту, проникая сквозь пальцы девушки. И именно сейчас, в этот момент, Амала осознала истинную природу этого света. Она наконец-то поняла, почему Рэйтан был так спокоен, когда они встретились. Ведь он знал об этом заранее. Аватар порядка был уверен в том, что его жизнь закончится в ту самую ночь, когда Басу рассказала ему о своем сне. И те голубые искры, которые мерцали перед глазами Амалы, были лишь маленькими фрагментами души Шивы, которая существует вне времени и пространства.       Порядок, воплощенный в аватаре, медленно растворялся в воздухе, словно дым от угольного костра. И на его лице, которое казалось неизменным на протяжении веков, зажглась искренняя улыбка, наполненная человеческим теплом и радостью. Это был момент, когда бесконечное бытие ощутило настоящую свободу.       — Рита-Шива… — полушепотом произнёс Дубей, не веря своим глазам.       Господин Вайш, Рэйтан и Рита-Шива — имена, звучащие для Амрита как мелодия детства, которое он помнил достаточно размыто. Эти имена принадлежали тому, кто всегда был рядом, как надежный проводник между двумя мирами, наставник. Он был единственным, кто мог понять его в полной мере, потому что также, как и Амрит, аватар был вынужден коротать время на земле, не имея возможности состариться хотя бы на день. Они были связаны не только общим делом, но и тонкими нитями духовного пути, который наследник древнего рода никогда бы не прошёл без него.       Вайш часто раздражал мужчину своей отстраненность, молчаливостью и спокойствием, но теперь это казалось мужчине мелочью. В такие моменты он был рядом, и этого было более чем достаточно. Амрит сжал кулаки, в очередной раз пытаясь выбраться из оков тьмы.       Махакали взмахнула руками, и в тот же момент материя поменяла свой облик, теперь вместо тьмы перед глазами расстелилась каменная дорожка, из-под каждого кирпичика сочились непонятные силуэты, напоминающие бхутов, но в несколько раз больше. От этих существ исходила мощная энергия, от которой мысли путались, а сознание, казалось, больше не принадлежало собственному телу. Вокруг пылал огонь, на фоне возникли знакомые пейзажи. Города охватил хаос, высокие здания падали, погружаясь в руины. Эпоха вражды и лицемерия сметала человеческую цивилизацию.       — Человечество погрязло в грехах, — Богиня с раздражением в голосе, со всей ненавистью, буквально выплюнула эти слова, продолжая создавать свои иллюзии, — огонь сожжет пороки, и тогда мир обретёт покой.       Амала решительно шагнула вперед, но её нога встретила нечто невиданное. Ослепительная боль пронзила тело, словно огненный шар, проникший сквозь каждую клеточку её существа. Она ощущала, как болезненные волны прокатывались от самой стопы до макушки головы, оставляя после себя горький осадок. Эта боль была не похожа ни на одну другую — она была новой, неизведанной и необъяснимой. Она проникала в каждый уголок её тела, сжимая его и высасывая энергию, словно жадный пожиратель.       Тело девушки скрутилось в кривой клубок, теряя последние капли сил, чтобы подняться. Её разум запутался в лабиринте мыслей, которые словно слились в непонятное месиво.       — Нарака. — произнёс Амрит, хватая свою нареченную за локоть. — Это место, где тщетно искать света и надежды. Здесь, в бездонной пропасти, обреченные души пленяются навсегда, лишенные возможности перерождения. Их существование — это бесконечный круговорот мрака и страха, из которого нет выхода.       Дубей закрыл девушку собой, вглядываясь в красные глаза когда-то почитаемой Богине.       — Дитя без дома, без прошлого. Но ты, ведающий… — её голос эхом отдавался во всех участках проклятого места, заставляя кровь излиться в виски, — семья брахманов должна была быть предана мне.       — Моя семья, как и остальные одиннадцать служили тебе несколько веков подряд, — Амрит поджал губы, — сколько жертв было принесено в твою честь, сколько детей погибло из-за твоего гнева…       — Молчать! — Махакали склонила мужчину перед собой, не давая возможности подняться с колен. — Раз Тримурти благословили ваш союз, как мать я дам возможность своим детям выполнить предназначение.       Божественная Кали, властно поднимая свои руки, сияла неподражаемым величием и мощью. Однако одна из её рук оставалась неподвижной — правая нижняя ладонь, в которой горела Бхадра Мудра. Внезапно, третий глаз на синем лбу зажегся ярким светом, а каменная кладка, на которой стояла богиня, начала увеличиваться в размерах с каждой секундой, а из углов выползали души. Амала, охваченная страхом, вскрикнула в ужасе, не в силах сдержать свои эмоции.       Со всех сторон на них смотрели горящие огни, что раньше были подобием глаз. Тени медленно приближались, и с каждым их движением дышать становилось сложнее. Они забирали силы, высасывали энергию и всё хорошее, а взамен лишь наполняли тело и душу нескончаемым ужасом.       Басу не понимала, не знала, что делать. В её голове не укладывалось то, каким образом они должны были победить гневную Богиню и закончить Кали-югу. Всё лишь твердили ей о том, что их союз благословили. Ей даже не дали право выбора, а ведь жизнь — это не судьба. Всё зависит именно от выбора. Но за Амалу уже всё решили. Она должна была сражаться, как и Амрит. И это было единственное, что они точно не выбирали.       — Нам надо пройти через этот мост? — с ужасом спросила девушка, на что Дубей лишь кивнул.       — Махадеви хочет, чтобы мы ослабли, — мужчина едва заметно улыбнулся, касаясь руки Амалы и аккуратно погладил внутреннюю сторону её ладони, — я пойду первым, держись за мной. — Амрит решительно посмотрел в глаза Басу, замечая в них лишь потерянность. — Ты поняла меня?       Девушка медленно опустила руку, и в тот же момент зубы её скрипнули с громким звуком, словно предвещая нечто зловещее. Взгляд скользнул по пылающей каменной кладке, что простиралась впереди на несколько метров. Под ногами она ощущала, как тьма становилась всё более густой и плотной, заполняя каждый сантиметр.       — Нет. — Басу вцепилась в Амрита, понимая, что он собирается принять весь удар на себя. — Ты не можешь управлять ими, они сильнее, их слишком много, они убьют тебя.       — Я попробую, — неуверенно произнёс мужчина, прекрасно понимая, что потеряет контроль, — ты должна дойти до конца, у меня нет такой энергии, как у тебя, махарани. — Амрит соединил их лбы, прикрывая глаза. — Бхадра-Мудра, помнишь, что говорил Вимал? Тебе надо уничтожить её.       Великая Кали не испытывает страха, пока Бхадра-Мудра горит в её руке.       Девушка не могла скрыть своих эмоций, которые нарастали в её груди, когда она осознала, что Амрит играл с ней в игру полного неведения до последнего момента. Она удивлялась его хладнокровию и умению просчитывать каждый свой шаг настолько точно, что никакая деталь не могла остаться без внимания.       — Ты планировал умереть с самого начала? — в уголках её глаз брызнули горячие и полные боли слёзы. — Я не переживу твоей смерти, — Басу ударила мужчину в грудь, — ты не можешь оставить меня одну!       — Ты должна быть сильной, — Дубей силой прижал девушку к себе, вдыхая запах её волос, мужские руки дрожали, больше всего на свете он не хотел отпускать её сейчас, — пожалуйста, Амала, послушай меня.       Но Басу лишь крутила головой, пытаясь вырваться.       — Нет, не решай за меня, — она хотела кричать, но голос дрогнул, и лишь очередной всхлип вырвался наружу, — ты сказал, что мы уедем, ты обещал мне, Амрит…       Сжимая зубы и напрягая скулы, Дубей тяжело вздохнул.       — Мы должны, Амала, должны закончить начатое, — мужчина поднял веки, ощущая неприятную жидкость у себя на щеках, — это наш с тобой долг. Когда ты всё вспомнила, наши души перестали быть единым целым. Именно поэтому связь исчезла, — он отвёл взгляд в сторону, — эти эмоции, ощущения и были ценой того, чтобы в конце ты смогла выжить.       На этот раз он сильно подвел её. Амрит всегда подводил её. Амала прошла через ад и вернулась обратно, чтобы быть рядом с ним. А он правда не был уверен, достаточно ли достоин этого после всего того, что сделал в своей жизни. Мужчина снова лгал ей. Скрыл истинную причину того, почему их связь пропала.       Дубей отстранился от девушки, ступая на раскаленный мост. И тени тут же вцепились в его кожу, проникая и проскальзывая сквозь тело. Это было похоже на ужас, Амала вскрикнула, и в ту же секунду кинулась к мужчине, но тот толкнул её обратно.       — Не подходи так близко! — прошипел он, а после его глаза загорелись красным огнём, души отлетели, но лишь на мгновение, а затем с новой силой кинулись к Амриту.       Он двигался медленно, чувствуя, как жжение подобно пытке распространялось по всему телу. В мыслях не было ничего кроме боли, невыносимой, нестерпимой, такой, что казалось, если это мучение продлится еще хоть минуту, то мозг начнёт плавиться. Даже мольбы о пощаде не могли прозвучать, они накрывались, тонули в собственных криках. Было сложно дышать, настолько, что становилось страшно от того, что умрешь, если не от боли, то от удушья.       Амала смотрела на мужчину, чья кожа словно исчезала, уступая место болезненной бледности. Каждый удар темной души пронзал его грудь, забирая последние капли жизненных сил. Амрит умирал, а фамильное кольцо, которое когда-то светило ярко и красиво, теперь погасло, словно пророчество о неизбежной смерти. В ту же секунду Дубей упал на землю, хватая губами столь желанный воздух.       Его зрачки сузились, дыхание сбилось, и она увидела вспышку страха в его глазах. Даже, если он не говорил ей, она знала. Она знала, как сильно всё это пугало его. Амрит ненавидел себя за это. За то, что ему придется снова забирать у неё все, что ей так дорого.       Басу не в силах смотреть и наплевав на всё, что говорил ей мужчина, подошла ближе. Она опустилась на колени, кое-как приподнимая голову Амрита. Души тут же вцепились в её кожу, оставляя после себя неприятный ледяной след, но девушка терпела, лишь сильнее стиснув зубы и закрывая собой истощенное тело.       Амала не могла допустить того, чтобы Амрит погиб сегодня, ибо знала, что эту потерю она точно не переживёт. Она не хотела жертвовать им, ради спасения других. Не хотела лишать себя счастья, не могла позволить судьбе так безбожно насмехаться над их жизнями бесконечно. Сейчас у Амалы был выбор. Она отказывалась сдаваться, даже если каждая клеточка её тела просила об этом. Даже если её измученный разум жаждал умиротворения, а тело мечтало о спокойной жизни, она не могла оставить Амрита.       Басу взглянула в глаза той, из-за которой всё её существование превратилось в сущий ад, со всем гневом и ненавистью. Её кровь начала закипать, и девушка больше не чувствовала прежней боли. Легкие наполнились густым и разряженным воздухом, который заставлял задыхаться в собственных эмоциях. Она чувствовала, как каждый её нерв напрягся, готовый высвободиться в неистовом порыве ярости и мести.       Амала прижалась к своему возлюбленному с такой силой, словно его жизнь зависела от этого. Она глубоко зажмурилась, погружаясь внутрь себя и сосредотачивая все свои силы на том, чтобы защитить Амрита от жутких тварей, которые пытались высосать из него жизненную энергию. Глаза Басу, обычно такие мягкие и карамельные, теперь наполнились тьмой.       Мост, на котором они стояли, словно подался под их ногами, и в бездну упали тысячи душ, пылая ярко-синим огнём. Иллюзия созданная богиней исчезла, а пространство вокруг вновь погрузилось в тёмную материю. Она мало помнила, что было до того, как темнота поглотила её, но вид его израненной кожи заставил девушку прерывисто дышать.       Голос Амалы сорвался, а во рту пересохло от привкуса крови.       — Не закрывай глаза, — Басу гладила мужчину по лицу, пытаясь согреть его холодную кожу, — только не закрывай глаза, Амрит…       Он не мог пошевелить даже пальцем, и это убивало её морально. Его лицо омрачилось печалью, и она чувствовала, что каждый вздох, который мужчина пытался сделать, причинял ему боль. Она застряла непонятно где, в луже собственного страха, пока мир вокруг неё рушился. Видеть Амрита Дубея таким было непросто. Всегда сильный, всегда на шаг впереди. Амала привыкла, что он был тем, кто спасал её. Но сейчас его жизнь висела на тонком волоске, который был готов порваться в любую минуту. Мужчина согнулся, хватаясь за грудную клетку, когда поток крови захлестнул его лёгкие, заставляя их сжаться.       — Давай, — Амрит схватил её за руку, сжимая настолько сильно, насколько это было возможно в его положении, — ты должна.       Дубей слабо улыбнулся, пытаясь дотянуться до выпавшей пряди её волос. Но всё тело Амрита сильно затряслось, когда он приподнял свою левую руку, и он изо всех сил попытался коснуться её, но не смог.       — Довольно! — крикнула Богиня, а после подняла свой острый меч в воздухе, криво улыбаясь.       Распущенные пряди её волос, точно живой огненный шторм, образовывали завесу, отделяющую мир реальности от сокрытых тайн иллюзии пространства-времени. Синеватый оттенок божественной кожи внезапно ожил, пропитавшись кровью первозданного хаоса, словно жизненная сила самой Вселенной. Губы Махадеви Кали искривились в безжалостной усмешке, ясно демонстрируя, что она не имела никакого намерения давать своим детям даже малейшего шанса на победу.       Она несла в себе мощь зла и разрушения, словно непреклонная смерть, которая заставляла забыться обо всех радостях жизни и осознать всю безысходность существования. Амала с трудом поднялась на ноги, сжимая руки в кулаки. Девушка чувствовала, как сердце стучало от страха, а к горлу подступил ком.       Истинное порождение злости и ненависти, божественная оболочка, которую создатели наделили страшной силой. И это была их самая большая ошибка, ведь десятки невинных жизней пали, отдавая свою душу Матери, чтобы усмирить её гнев. Главный пантеон богов, каждый из троих наделил своё творение мощью. Три великие силы соединились в одну, образуя золотую середину.       Она была столь могущественна, как Брахма, создавая новую жизнь и подобно Вишну, хранила и оберегала её. Но в порыве ярости, она была готова разрушить мир, как Шива, а после восстановить его, проявив милосердие. Махадеви Кали была воплощением трёх божественных начал, ослепленная жаждой крови.       Ей не было равных, не было того, кто смог бы победить Тёмную Богиню. Но если есть начало, то обязательно должен быть и конец. Её создали, дали возможность существовать, однако Вселенная не терпела абсолютной власти. Всегда было исключение, которое завершало цикл.       Амала тяжело вздохнула, шагая вперед. Мокрая одежда, или то, что он неё осталось, неприятно липла к грязной коже. Тело ломило, словно разрывалось изнутри, и горело от невыносимой боли. Но несмотря на все это, Басу знала, что ей нужно продолжать бороться. Она должна была ради всех тех, кто погиб сегодня, ради своей семьи, ради Дилана. Ради Амрита и их общего будущего.       С каждым шагом она чувствовала, как её силы пропадали, но девушка продолжала двигаться вперед, несмотря ни на что. Её решимость была несокрушимой, и она знала, что не может остановиться сейчас. Ей нужно было дойти до конца, чтобы защитить всех тех, кого любила.       — Всё твое существование пропитано болью, — Богиня схватила Амалу за горло, — ты борешься ради тех, кто предал тебя, глупое дитя.       Девушка задыхалась, Махакали сжимала свои длинные пальцы на её шее слишком сильно, не давая воздуху проникнуть в лёгкие. Меч Богини приблизился к Басу, и она победно улыбнулась.       — С самого начала мои создатели отправили вас на верную смерть, используя как жалких марионеток. — произнесла Тёмная Мать, протягивая свой длинный язык вдоль щеки Амалы. Девушка сжалась ещё сильнее, хватая губами кислород, который ей был так необходим в этот момент.       — Может и так, — прокашлялась Басу, поднимая карамельные глаза, — но, как видишь, — она усмехнулась, — мы всё ещё живы. У людей, в отличии от богов, есть одно качество, сильное, способное преодолеть любые преграды.       Амала ощущала, как кончики её пальцев начинали гореть, а в душе зарождалась надежда. Махадеви Кали рассмеялась своими черными губами, после чего оскалила острые зубы, словно готовясь к битве. Её меч быстро рассек воздух, останавливаясь прямо у шеи девушки, готовый нанести смертельный удар. Но Амала не собиралась сдаваться. Она голыми руками схватила клинок, заставляя древний металл расплавиться под её натиском. Глаза девушки сверкали ярким и таким живым огнём, наполняя силой хозяйку.       — Любовь, — гордо ответила Басу, — вот что это за качество. — а после синим пламенем сожгла Бхадра-Мудру, что сотни тысяч лет горела в правой руке Богини.       Её хватка ослабла, и дикий, будто первородный, рёв сорвался с божественных уст. Теперь вместо гнева и решительности, верх над её сущностью взял страх. Навязчивый, сильный и смертоносный. Тот, что являлся в конце, тот, что таился глубоко внутри, и тот, что завершал цикл.       Кали кричала, захлёбывалась в чёрной, словно глубины далекого космоса, крови. Амала схватилась за горло, пытаясь восстановить дыхание. А после, не думая, кинулась к возлюбленному, падая на колени. Амрит смотрел на неё, тепло улыбаясь, в его глазах горела гордость.       — Ты смогла… — прохрипел мужчина.       — Мы смогли, — Басу соединила их лбы и аккуратно положила голову Амрита на свои бёдра, давая волю слезам, — не трать силы, сейчас всё закончится.       Дубей кивнул, блаженно закрывая глаза. Пространство вокруг начинало исчезать, и волна гнева и разрушения прошлась сквозь их тела. Всё то, что было спрятано в божественном теле, вырвалось наружу. Амала смотрела, как длинные черные волосы исчезают, и как красивое тело Богини медленно растворяется в материи. Последний горящий глаз на её лбу погас, и в ту же секунду всё закончилось.       Больше не было разряженного воздуха, поэтому вдохнув полной грудью, девушка широко распахнула глаза. Тьма исчезла и они вновь оказались в подземелье. Басу взглянула на алтарь, где лежала разрушенная статуя когда-то существующей Богини. Голова из синего камня смотрела на неё пустым взглядом. Улыбаясь, Амала прикрыла глаза, опуская голову на грудь мужчины и погружаясь в долгожданный покой. Она чувствовала, что их души освободились от бремени, которое так долго преследовало их.       Они выиграли. Ни жизнь, ни смерть не имеют конца. Они лишь этапы вечности