Цикл перерождений

Он не на земле, он в небе,

Он не скажет «прощай»,

Потому что остановит время.

Я не могу остановиться,

Когда зашла так далеко.

      Амале казалось, будто вся Калькутта разом ожила. Сотни тысяч жителей вышли из своих домов, чтобы принять участие в этом празднике. В воздухе стоял тяжелый аромат — терпкие специй смешались с благовониями, создавая тошнотворную мозаику запахов. Голова казалась разрывающейся на части от этого месива. Каждое движение становилось тяжелым испытанием, а дыхание перехватывалось огромным комом, который упорно поднимался к горлу.       Девушка прикрыла свой нос тонкой накидкой, которая легко плыла на ветру, и попыталась протиснуться сквозь гущу туристов. Больше всего её поражало то, что треть всех приезжих — европейцы. Это вызывало у неё некоторое удивление, ведь либо они жаждали экзотики, либо у них произошло что-то необъяснимое, что заставило их отправиться в этот далёкий уголок мира. Ибо город жил собственной жизнью, отмечая главный праздник Бенгалии.       Басу не смогла сдержать гневный возглас, когда на пути внезапно возник юноша, и, неудачно маневрируя, сбил её с ног. Она плюхнулась на грязную дорогу, испачкавшись до нитки. Девушка уже сотни раз пожалела о том, что не разрешила Амриту пойти с ней. Амала была уверена, будь Дубей рядом, то каждый местный расступился бы перед потомком брахманов, обходя стороной.       Голова Амалы гудела от бесконечных звуков машин, которые, казалось, намеренно собирались в ураганный шторм в голове. Каждый прохожий, словно не замечая её существования, задевал девушку своими локтями и нарушал её личное пространство. Но это было мелочью по сравнению с тем, что творилось в её душе.       Сознание начало давать слабину, словно пытаясь убежать от бесконечных проблем, которые выросли в геометрической прогрессии всего за один вечер. Ей нужно было спасти Дилана, предупредить коллег и каким-то образом уничтожить самую гневную богиню. Но как это сделать, когда она сама чувствовала себя разорванной на части? Она устало прикрыла веки, ныряя в водоворот безумия. Оно поглощало, но Амала противилась. Противилась поддаваться безумию, страху и гневу, даже когда осознавала, что ходит по невероятно тонкой грани здравомыслия. А утренний случай лишь сильнее заставил девушку взять себя в руки.       — Мы появимся в подземелье, когда Риши закончит начатое, — хрипло сказал Амрит, наливая ярко-коричневую жидкость в наполированный до блеска стакан, — не раньше.       — Закончит начатое, это убьёт Дилана и ту девушку? — Амала вскочила с диванчика, подходя вплотную к мужчине.       Дубей с трудом проглотил глоток крепкого алкоголя, ощущая, как огонь пронзает его горло и заставляет кашлять. Он взглянул на девушку, чьи глаза сверкали как янтарь, но в них не было радости, только глубокое разочарование и страх. Эти чувства словно окрепли в её глазах, став частью души и отпечатавшись на лице.       — Что ты молчишь? — Амала, чувствовала, как слезы нависают под тяжелыми веками, настойчиво требуя ответа от мужчины. Она не могла поверить в то, что Риши намеревался убить их прямо в резиденции Басу.       Мужчина, неспешно достал второй стакан и, наливая туда дорогой виски, смотрел на девушку пустым взглядом. Он покручивал его в руке, наблюдая, как жидкость ударяется о стеклянные стенки и отражает яркие блики света.       — Их кровь должна пролиться на священном алтаре, чтобы усмирить гнев Тёмной Кали. — произнес он наконец, словно пророчество. — Связь на крови невозможно разрушить. Если их не убить, то они просто сойдут с ума, а мы не сможем победить. Я уже говорил об этом.       Амала раздраженно выкинула стакан, сильно сжимая кулаки. Девушка чувствовала, как огонь внутри неё начинает искриться. Маленькие, еле уловимые отблески перерастали в языки пламени, задевая и обжигая каждый участок тела. Они продвигались все дальше, пытаясь добраться до самого ценного — души.       — Амала, — Дубей коснулся её локтя, спускаясь к женской кисти, чуть сжимая ту. Его взгляд скользил по переливающимся и разбитым стеклышкам, — это не мы решаем.       — Замолчи! — прошипела Басу, соединив губы в тонкую линию настолько, что красная кожа побелела. Она чувствовала, как теряет контроль, как гнев берёт во власть её душу и разум, подчиняя своей воле. — Значит я приду туда до того момента, когда Риши убьёт их.       Амала зажмурилась, не в силах контролировать себя. Ей становилось страшно, она могла нанести вред Амриту, чего совершенно точно не хотела. Горячая кожа в буквальном смысле пылала адским пламенем, казалось, будто температура достигла своего максимума.       Амрит притянул девушку к себе, силой заставляя уткнуться в мужскую грудь. Впервые в жизни Басу ощущала его таким холодным, ведь сама буквально полыхала изнутри.       — Всё, хватит. — тихо, бархатным голосом, с ноткой хрипотцы, прошептал он. — Я бы предложил тебе сжечь меня, но мы ещё слишком мало прожили вместе, махарани.       Её злило, что даже в такие моменты он умудрялся шутить. Родные руки гладили девичью макушку и плечи, позволяя хотя бы немного прийти в себя.       — Мне страшно, — Амала всхлипнула, ощущая запах сладкой вишни, из её глаз сочились слёзы, и девушка даже не пыталась смахнуть их, — в какой-то момент я не смогу контролировать это. Я боюсь, что страх окажется сильнее меня, а гнев полностью поглотит душу.       Басу закрыла глаза, погружаясь в поток ощущений, которые дарили ей мужские прикосновения. Его пальцы уверенно скользили по густым волосам, то и дело замирая на узловатых участках кожи. Но несмотря на это, её тело все ещё дрожало от бессилия и страха, словно невидимые руки сжимали грудь и живот. Это чувство было настолько знакомым и неприятным, что казалось, будто каждая косточка в её теле выцарапана тонким ножиком, оставляя болезненные следы на душе.       — Запомни, Амала, — Амрит приподнял её подбородок, всматриваясь своими глазами, контур которых приобрел тёмный оттенок, — пока бьётся моё сердце, я буду рядом с тобой, всегда.       Девушка кивнула, крепче прижимаясь к мужскому телу. Её душа прошла такой долгий путь, что самому Амриту было трудно это понять. Если бы это произошло много лет назад, то она бы определенно боялась его. Она бы обвиняла его, но не сейчас. Теперь Амала была так же свободна от своей тьмы, как и он от своей.       Слёзы неудержимо катились из её глаз, заливая все вокруг. Она еле сдержалась, чтобы не свалиться с ног, спрятав все пороки, которые отравляли её душу под опущенными в наигранной усталости веками.       — Рэйтан сказал, — пробубнила Амала, всё ещё упираясь носом в его грудь, — что лишь нам решать, кто падёт от несправедливой судьбы.       И Амала решила не принимать обстоятельства такими, какие они есть. Она не собиралась мириться с тем, что ей предстояло. Но этот выбор был совсем иным, отличным от обыденного. Раньше ей приходилось бороться с пиявками, которые присасывались к её коже, высасывая жизненные силы. Но теперь перед ней стояли другие препятствия, которые требовали от неё не меньшей силы и решимости. Басу ощущала, как время замерло в предвкушении, словно наступил момент истины. Часы, казалось, остановились только для неё, чтобы дать возможность принять решение, которое определит судьбу не только Дилана, но и других близких ей людей. Сердце девушки колыхалось в груди, будто оно само не знало, как поступить.       Она понимала, что этот выбор может стоить ей слишком дорого, но никогда бы не бросила своего друга. Ведь знала одну до боли горькую истину — если погибнет он, часть её души умрет следом.       На горизонте простирался знакомый контур здания посольства, натянув на лицо улыбку, девушка решительно двинулась в его сторону. Внутри, в окружении тихой обстановки, она почувствовала себя наконец-то спокойно. Тяжелые ароматы и громкий шум большого города отступили на задний план, оставив место приятной тишине и умиротворению.       Показав пропуск, Басу собиралась подняться по лестнице, но голос охранника заставил её застыть на месте.       — Мисс Белас, — на чистом английском произнёс мужчина, — вас давно не было, все хорошо?       Её не называли прошлым именем и фамилией всего полторы недели, но казалось, будто прошла целая вечность. В груди неприятно кольнуло осознание того, что в прошлый раз она вошла сюда совершенно другим человеком, мелкой дрожью прошлось по всему телу.       — Было много дел, — девушка улыбнулась, проглатывая свои воспоминания, — всё хорошо, спасибо, что заметили моё отсутствие.       Стараясь избавиться от настойчивых мыслей, Амала не заметила, как оказалась перед дверью кабинета. Помещение, где они проводили собрания и обсуждали важные вопросы, открыло свои двери перед ней. Стремительно вдыхая воздух, девушка преодолела порог и вошла внутрь.       Лима одиноко сидела за длинным столом, где скрупулёзно перебирала десятки папок с документами. Рыжие волосы, спадающие на её плечи, были небрежно перекинуты, а красные и распухшие глаза несли в себе следы бесконечных усилий. Белая футболка, которую она носила уже несколько дней, была помята и обожжена запахом крепкого кофе, который девушка пила, чтобы не заснуть из-за бесконечного потока работы.       Вокруг неё царил запах бумажных страниц, что лежали на столе, словно море из белого пергамента. Она была окружена этими документами, которые казались бесконечными и непрерывными. Все это напоминало о том, как долго она просидела в своем кабинете, пытаясь разобраться в этом безумии.       — Лима…       Криминолог резко вскочила с места, словно пробудившись от глубокой задумчивости. И быстрым шагом направилась к Амале. Её аккуратная рука с силой закрыла дверь, поворачивая замок, будто защищая девушку от посторонних глаз.       — Киллиан видел, как ты заходила в посольство? — быстрым, почти невнятным голосом спросила Лима, и получая отрицательный ответ, продолжила, — он думает, что Басу и Дубеи замешаны в пропаже Габриэля.       Амала замерла на месте, отходя на достаточное расстояние от Лимы. Она скрестила руки у груди и оценивающе оглядела свою оппонентку с ног до головы. Мешки под глазами стали намного заметнее, а светлую кожу одолело индийское солнце, заставляя веснушки стать ещё более отчетливыми.       — Грант пропал. — спокойно пояснила Лима. — Но думаю, ты и так знаешь об этом.       Повисла тишина. Она окутала всё вокруг своим бесшумным покровом, унимая все звуки. Было слышно лишь дыхание и сердцебиение, которое казалось таким громким и навязчивым.       — Скажи, что не причастна к его исчезновению, Амелия, — девушка запнулась, а после прикрыла глаза исправляя саму себя, — Амала.       — Не причастна. Моя семья и Дубеи не имеют к этому никакого отношения. — Басу двинулась ближе, замечая, как плечи криминолога немного опустились. — Вы знали, что Габриэль ходил в Калигхат?       Лима распахнула свои миндальные глаза, а её нижняя губа дрогнула в немом шоке.       — Я боюсь, что с ним могло случиться то же самое, что и с Дианой Роуз. — Амала аккуратно обхватила ладонь подруги своей, будто спрашивая разрешение. — Пожалуйста, держись ближе к Киллиану, и… — голос Басу дрогнул.       Она не знала, сколько жертв нужно принести богине, чтобы утолить её гнев. Никто не знал. Но сейчас, когда Амала стояла здесь, перед лицом возможной опасности, ей было до жути болезненно осознавать, что Киллиан и Лима могут невольно стать жертвами всего того, чего не заслуживают. Эти мысли пронзили её сердце, словно острый клинок. Она не могла позволить себе допустить такую ошибку. Амала знала, что никогда не простит себя, если что-то случится с её коллегами и в этой жизни.       — Боги существуют и Тёмная Кали, — Амала вынуждена была произнести эти слова с трудом, словно они были горьким ядом, который ей пришлось проглотить. Ведь говорить все подробности было крайне опасно, в первую очередь для британцев, — самая гневная из всех ипостасей Шакти. Совсем скоро она появится в нашем мире, чтобы отомстить.       Лима, казалось, слушала все слова подруги, словно зачарованная, не решаясь сказать что-либо. Басу же опустила голову, выдыхая полной грудью, пытаясь избавиться от тяжести, которая легла на её плечи.       — Пожалуйста, будьте осторожны. — в карамельных глазах блеснул слабый огонёк. — И ни в коем случае не пытайтесь помочь мне.       Ответа от криминолога Амала так и не услышала. Поэтому решительно повернулась, чтобы покинуть кабинет. Однако рука Лимы задержала её на мгновение, неуверенно сжимая ткань сари. Взгляд Басу скользнул по лицу девушки и зацепился за её глаза — заплаканные зеленые глаза, полные страха и непонимания. Не прошло и секунды, как рыжеволосая заключила Амалу в свои объятия. И даже если Лима старалась скрыть своё состояние, она всё равно казалась запуганным, ничего не понимающим, ребёнком.

***

Несколько часов спустя.       Амала неустанно держала подол своего сари, ругаясь на каждый шорох ткани, которая неумолимо сковывала её движения. Женские руки энергично взмахивали в воздухе, словно она пыталась избавиться от невыносимой тяжести, которую приносила ей эта неудобная одежда.       — Клянусь всеми богами, что после Пуджи больше никогда не надену эти тряпки! — воскликнула она, будто клятву давая. А после поправила ремешок спадающей сумки.       Киран и Джая лишь тихо усмехнулись, наблюдая за молодой госпожой Басу. И это было довольно иронично, будучи лишь Амелией она не могла оторвать глаз от изумительной и воздушной ткани. Ей нравилось, как хлопок обвивал её тело, заставляя чувствовать себя частью этой культуры и страны.       Но теперь, под жарким солнцем, неудобная ткань стала причиной дискомфорта. Она постоянно прилипала к взмокшему от жары телу, заставляя Амалу чувствовать себя неуклюжей и неловкой. Длинный подол юбки то и дело запутывался под ногами, создавая опасность споткнуться и упасть.       — Сари делает девушку женственной, — твёрдо сказал Раджи, принимая умный не по годам вид, — это красиво и правильно.       Эсмэйл лишь закатил глаза, расстегивая пуговички на своём шервани. Маленький Басу, казалось, был единственным, кто разделял мнение Амалы.       — Но ведь это так скучно и заезжено! — мальчик показал брату язык, а после тут же подбежал к девушке. — Не слушал его, тётя Мала, мне например очень нравится, когда ты носишь европейскую одежду. В ней ты выглядишь настоящей свободной женщиной.       Все присутствующие переглянулись между собой, оценивая речь близнецов. Амала уже не раз поражалась тому, как разнообразны могут быть два человека, которые родились в один день и выросли в одной семье. Один из близнецов говорил спокойно и уверенно, словно имел перед собой планету, которой он должен управлять. Другой же был более эмоциональным, его речь была наполнена страстью и энергией, будто готовый покорить и исследовать весь мир. Они были как две стороны одной медали — один был разумом, а другой — сердцем.       По мере приближения к воротам священного храма, внутри Амалы пробудилась неутолимая тревога. Этот день должен был стать особой вехой в её жизни, так же, как двадцать пять лет назад. Однако, мысли о неизвестном будущем начали кружиться в её голове, вызывая тупую и ноющую боль, а тело предательски подавало сигналы боли в каждом уголке.       Величественный купол храма, расцветившийся в ярких красках, окутал своими лепестками золотое солнце, погружая в тень лицо юной девушки. Вокруг неё раскинулись десятки пестрых палаток, наполненных разнообразными товарами и цветами, словно манящие к себе взгляды прохожих. Громкие голоса торговцев разносились по всему пространству, умело привлекая внимание любопытных туристов.       Очередь к входу тянулась на несколько километров, точно бесконечный змей, увивающийся вокруг храма. Люди с безумными и горящими от желания глазами, мечтали попасть внутрь, чтобы совершить подношение своей покровительнице.       В этой толпе знатные семьи проходили через специальную дверь, ведущую прямо в живописный сад. Среди небольших деревьев было намного спокойнее, а между членами культа велись непринуждённые беседы. Оглядевшись, Амала заметила, что помимо семей дюжины были и другие, те, кто смог заслужить их одобрение.       Басу не могла отвести взгляда от Амрита, который стоял в самом центре, держа в руке изысканный золотой бокал. Дубей плавно поднял его вверх, словно приглашая девушку присоединиться к нему. Затем он отпил глоток, наслаждаясь вкусом дорогого напитка.       Амала, замедляя шаги и позволяя Кирану и остальным пройти чуть дальше, выгнула бровь, всем своим видом показывая, что не собирается подходить. Однако Дубей не сдавался и ловко маневрировал между гостями, приближаясь к своей возлюбленной. Его глаза сверкали жаждой победы, а сердце билось быстрее от предвкушения встречи.       Дыхание девушки замерло в груди, когда сильные руки обвили её талию. Амрит убрал вьющиеся волосы своей нареченной за спину, наклоняясь к самой шее. Мужчина совершенно не стесняясь, оставил на коже горячий поцелуй, переходя к подбородку. Каждое его прикосновение Амала ощущала будто впервые, наслаждаясь и растворяясь в человеке напротив.       — На нас же все смотрят, — сильнее выгибая шею, проговорила девушка, — почти вся дюжина.       Она осознавала, что Амрит не придавал никакого значения членству в культе и его последователям. Однако, несмотря на всё это, она чувствовала на себе осуждающие взгляды старших, которые готовы были прожечь дыру в её спине. Это напряжение усиливалось с каждой минутой, заставляя девушку ощущать себя, как на грани между двумя мирами.       — Пусть смотрят, — Дубей лишь сильнее прижал Басу к себе, вдыхая опьяняющий запах свежих лилий, — пускай все знают, что ты моя.       Он положил руки на её лопатки, поглаживая их подушечками пальцев. Его губы наконец-то встретились с женскими, чувствуя столь желанную близость. Амрит, не спрашивая, проник языком внутрь, улыбаясь при этом. Это заняло у него несколько минут. Ему потребовалось так много поцелуев, что у него перехватило дыхание, прежде чем он нашел в себе силы отстраниться от неё.       Она была нужна ему. Он нуждался в ней так сильно, что его лёгкие не наполнялись, если она не дышала тем же воздухом, что и он. Его сердце не билось, если только не в унисон с её. Она была каждой его частичкой, каждой клеточкой его тела, каждым атомом его существа. Вот кем она была. Амрит любил её больше, чем жизнь, потому что она и была его жизнью.       — Как будто кто-то этого не знает. — девушка закатила глаза, рассмеявшись.       — Ладно, — нервно простонал мужчина, отпуская свои руки, — просто я соскучился.       — Я тоже скучала по тебе. — прошептала она, её руки обвились вокруг его шеи, слегка опуская его на свой уровень. Он был таким высоким по сравнению с ней.       Голоса, назойливо кружащие вокруг, отдавались гулким эхом. Они касались барабанных перепонок то одного уха, то, проскакивая сквозь голову, другого. Но когда они были вместе, тогда весь мир молчал. Не пропускал ни единого звука, и даже мысли улеглись, делая голову абсолютно пустой.       Всё эти двадцать пять лет его сердце медленно умирало, с каждым днём кусочек за кусочком. Оно превращалось в камень, безжизненный булыжник. Вечер слился с днём, а утро и ночь вовсе потеряли всякий смысл. Без неё он был никем — пустой оболочкой себя былого.       Даже смерть не могла породить такого отчаяния, какое вызывала утрата самого близкого и любимого человека. Душа обретала забвение: человек мог ощущать себя, существовать и выживать. Но жить с потерянным и израненным сердцем было равносильно пытке. И вот она — истинная кульминация ужаса.       Пронизывая окровавленную ткань сердца, нить покоя и любви неумолимо тянулась к измученному мужскому телу, забирая с собой всю боль, которая бурлила и металась в его груди. Ведь она и была его сердцем.       — Сейчас мне нужно подготовиться к чтению мантры, — Амрит откинул голову чуть назад, чтобы лучше видеть девушку, — не натвори глупостей, пока меня не будет, пожалуйста.       — Ладно… — неоднозначно ответила Басу, выбираясь из мужских рук.       Он знал Амалу намного лучше, чем кто-то другой, и мог даже просто по взгляду понять, что она задумала. Услышав эту крошечную нотку сомнения в её голосе, он понял, что она собиралась подвергнуть себя опасности.       Амала, замечая Риши, прищурилась и начала подходить ближе. Она планировала всю Пуджу наблюдать за жрецом, не теряя его из виду. Дубей ссорился с какой-то девушкой, чьё лицо было ещё свежим и молодым, переливаясь на солнце. Её карие глаза блестели от слёз, а пальцы сжимали ткань зеленого сари. Мужчина скрестил руки на груди, выражая явное неудовольствие и нежелание слушать свою собеседницу. Она пыталась объяснить ему что-то, но он вовсе не хотел слышать её слова, отмахиваясь рукой.       Внезапное прикосновение к её плечу заставило Басу вздрогнуть. Но когда она обернулась, то увидела знакомое лицо Лалит. Госпожа Шарма излучала неподдельную доброту и улыбку, слегка склонив голову набок.       — Амала Басу, как поживаешь? — её длинные волосы развивались на ветру, а улыбка, которую девушка не видела все те дни, вновь заполнила красивое личико.       Перед глазами открывалась картина, непреложно доказывающая, что та Лалит, которую Амала знала очень давно, все ещё присутствовала в этом месте. Её бесстрашный характер и насмешливый взгляд не оставляли сомнений в том, что она была той же непокорной девушкой, жаждущей свободы.       — Очень весело, — Амала усмехнулась, понимая всю суть и правду сказанных слов, — а ты как?       Девушка хотела спросить про сына, который умер совсем недавно. Но ворошить раны, которые возможно до сих пор не затянулись, не стала. Басу не могла понять всей той боли, что испытывала женщина, которая воспитывала своего ребенка с самого его рождения, а затем вдруг потеряла навсегда.       — Сколько лет прошло, а вы с Амритом всё такие же, — Лалит накрутила на свой палец темный локон девушки, всматриваясь куда-то вдаль, — воистину удивительно, никогда бы не подумала, что любовь способна остановить даже время.       Шарма знала, что эта девушка — была всем для него. Женщина улыбнулась, потому что видела, как далеко кузен зашел. Когда Амрит был младше и взрослел, он не был похож на того человека, которым был сегодня. И видеть его сейчас, то, каким его сделала Амала, было для неё чем-то чудесным.       Безусловно, он всегда относился к ней и Джае с некой особенностью, но это можно было легко объяснить. Воспитанный в суровых условиях, мальчик всю жизнь сталкивался с жестокостью и безразличием, которые были неизбежным атрибутом жизни в их семье. Его отец, стремясь сделать из него достойного наследника, проявлял максимум эмоций и требовал от него такого же подхода к жизни. Но сердце мальчика тянулось к чему-то более мягкому и спокойному, к чему-то, что могло бы смягчить жестокость этого мира.       Но с Амалой всё было по-другому, он находил в ней источник света и тепла. Рядом с ней Дубей сиял, душевно и морально, даже его глаза становились другими. Они будто наполнялись жизнью, которую так отчаянно желали.       — С кем ссорится твой брат? — Басу указала в сторону Риши, но его уже не было. Лишь одинокая и напуганная девушка провожала младшего Дубея, который стремительно двигался в сторону храма, скрываясь за массивными дверьми.       Лалит нахмурила лоб, а затем с открытой злобой и разочарованием взглянула на закрывшиеся двери Калигхата. Её белоснежные зубы блеснули в свете солнечных лучей, выражая полную ненависть.       — Это Дипика, раньше принадлежала к семье Рай, — не сводя глаз с девушки, Лалит продолжила, — её выдали замуж за моего брата в семнадцать. Она была юной и наивной девочкой, что безбожно влюбилась в этого засранца.       По мере того, как Амала слушала повествование о жизни Дипики, в её душе пробуждалось все больше и больше сострадания к этой тихой и несчастной девушке. Она так сильно желала найти свое место в жизни и обрести семейное счастье, но её мечты были разрушены по прихоти Риши. Из-за разницы в возрасте между ними, Дубей не придавал должного значения девушке и считал её скучной и неважной. Единственной причиной, по которой он решил жениться на ней, было упрямство отца и нескольких членов дюжины.       Несмотря на то, что Дипика была вынуждена жить в роскошной резиденции Дубеев, её жизнь была наполнена одиночеством и тоской. Она проводила большую часть времени в своей комнате, запертой в самом дальнем крыле, где единственными компаньонами были книги и мысли о том, что могло бы быть, если бы её жизнь сложилась по-другому.       — Я даже никогда не видела её… — голосом, насквозь пропитанным грустью, произнесла Амала. На что Лалит лишь пожала плечами.       Вскоре толпа рассеялась, открывая перед глазами девушки огромную статую Махадеви Кали. Украшенная свежими венками цветов, она выглядела невероятно красиво и величественно, а её синяя кожа переливалась под уходящими лучами солнца. Ведущие начали петь мантру, словно восхваляя божественную красоту этой статуи. Все присутствующие, как один, склонили головы и погрузились в эту атмосферу, окутанные мелодией, которая наполняла их души слепой надеждой.       Внезапно, словно молния в ясном небе, острый колющий болевой приступ пронзил грудь Амалы. Она содрогнулась, пытаясь скрыть свою боль от окружающих, но страдание только нарастало, распространяясь по всему телу и отдаваясь в черепную коробку. Басу подняла голову, но всё вокруг начало кружиться, словно земля уходила из-под ног. Грань между реальностью и фантазией стерлась, и её тело погрузилось в непонятную материю. Люди вокруг замерли в своих действиях, а Амала тяжело дышала, стараясь справиться с неожиданным нападением боли.       И тут перед ней возник силуэт, еле заметный на фоне бесконечной тьмы. Темная Мать притягивала её к себе, смотря прямо в глаза. Синеватая кожа женщины плавно перетекала в окружающее пространство, словно она была частью него. Амала поняла, что она оказалась в мире, где привычные представления о времени и пространстве не действуют. Она ощущала, как её сущность растворяется в этом мире, словно капля воды в океане.       Басу огляделась, она всё ещё была в саду, а над головой возвышался Калигхат. Но окружающий её мир был до ужаса нереальным.       — Мать времени. — прошептала Басу.       — Верно. — девушка обернулась на мужской голос. Рэйтан стоял чуть дальше, улыбаясь, а его чёрный шервани очень сильно выделялся на фоне безжизненного мира. — Скоро это закончится, Махадеви не может управлять временем так долго, она слаба, — аватар подошёл ближе, протягивая холодную ладонь, добавляя, — пока что.       — Что это значит? — взяв полубога за руку, Амала поднялась, кивая в знак благодарности. — И почему только я вижу её? — Басу указала пальцем в сторону богини, которая всё также стояла на месте.       — Она почти проснулась, осталось две жертвы. — Рэйтан зачем-то взглянул на небо, прикрывая глаза. — И не только ты видишь Тёмную Мать, Амрит тоже.       Девушка, словно по интуиции, повернула свою голову в сторону мужчины, чьи глаза были устремлены на неё. Он не произносил ни слова, лишь внимательно и пронзительно смотрел на неё, словно пытаясь разгадать её мысли и погрузиться в душу. Его взгляд был наполнен теплом и нежностью, которые окутали Амалу своей мягкой обволакивающей аурой.       В этот момент она почувствовала, что Амрит всегда будет рядом, чтобы защитить их обоих. Его присутствие наполняло её сердце надеждой и спокойствием. Она знала, что он сможет зашить её раны и защитить её от всех опасностей. Их взгляды продолжали переплетаться, словно две нити, которые никогда не разорвутся.       — Действуй, — Рита-Шива заставил Басу отвести взгляд от возлюбленного, — так, как решила.       После этих слов, девушку будто водой облили. По коже ползли мурашки и от чего-то перехватывало дыхание. Совсем скоро всё вернулось к обыденности, а движения вокруг вновь возобновились, как и время.       Амала заметила, как Риши начал в спешке удаляться, предупредив Амрита. Басу тут же двинулась следом, расталкивая фигуры людей на своём на пути. Поймав такси, она без колебаний назвала водителю конечную точку.       Каково это? Осознавать, что возможно ты едешь умирать? На своей последний бой, на миссию и ответственность, которую возложили на твои плечи задолго до рождения?       Амала думала, хватаясь глазами за пейзажи города, что высосал из неё все силы. Но на плаву её держала любовь. Она так сильно любила Амрита, даже спустя столько лет и испытаний, через которые им пришлось пройти. Если и было что-то, чего девушка когда-либо хотела в этой жизни, так это жизнь с ним. Жизнь, где они бы смешались и слились воедино. Жизнь, где не было бы всего этого ужаса.       Амала позволяла Амриту любить её. Ничто не могло сравниться с любовью, которую он изливал в её истерзанную душу, когда они были вместе, против всего мира и обстоятельств, против судьбы и несправедливости. Её грудь сжималась от боли, когда она осознала, что ей придется сделать выбор. Она не хотела этого, потому что это было слишком жестоко. Её сердце разрывалось на мелкие кусочки, и она ненавидела судьбу за это.       Когда решение принято, уходила и неопределенность, а из нескольких вариантов оставался лишь один. Иногда его можно переиграть без последствий, но чаще — нет. Именно этот неизбежный момент потери и становился причиной всех её мучений. Но если у них с Амритом и был шанс на счастливую жизнь, то у Дилана его не было.       Молчаливо попросив водителя остановиться чуть дальше от резиденции, девушка вышла из автомобиля и исчезла в зарослях банановых деревьев. Никто не заметил её, в тайне от посторонних глаз она быстро сбросила юбку традиционного сари, раскрывая стройные ноги в свободных шортах.       Амала, скользя по бесконечным коридорам своей роскошной резиденции, ощущала, как каждый шорох, каждый звук заставлял её сердце замирать. Поистине несправедливо, что даже спустя двадцать пять лет она вынуждена была прятаться, боясь быть замеченной. И опять же, виноваты были Дубеи. Истории её жизни были настолько цикличны и предсказуемы, как будто заранее написанный сценарий.       Вдруг на грани зримости раздался громкий шум, восклицание, которое отразилось в каждом уголке коридора. Девушка, задержав дыхание, быстро спряталась за массивной стеной, ощущая, как кипит её кровь. Внезапно перед ней возник силуэт неизвестного мужчины, заставивший её вздрогнуть. Она поняла по одежде, что это один из дубейских охранников.       — Госпожа Басу, — проговорил он тихим голосом, словно опасаясь сказать лишнего, — простите, но вам сейчас нельзя здесь находиться.       — Это мой дом, — Амала подняла указательный палец в воздух, тыкая им в широкую грудь, — как смеешь говорить мне такое?       — И в правду, — из-за угла выскочил Амрит, кидая быстрый взгляд на девушку, — как смеешь разговаривать с госпожой Басу в таком тоне?       Охранник застыл на месте, его глаза бегали в разные стороны, словно хотели найти выход из тупика. Он пытался что-то сказать, но горло стало сухим, будто совсем недавно засохшая река. Тем временем, Дубей медленно поднял правую ладонь.       — Уйди. — жестом указал он, и в ту же секунду незнакомец исчез, словно его и не было.       Амрит был так непредсказуем, что даже Амала не могла просчитать его следующий шаг. Она знала, что не угадает, поэтому даже не пыталась. Тихо ждала, пока человек напротив заговорит первым.       — Я сказал тебе не натворить глупостей, — говорил опасно тихо, но всё же расслабленно, — но, конечно же, ты сделала всё с точностью до наоборот. Уехала, даже не предупредив меня.       Выглядывая в коридор, девушка выдохнула, понимая, что дорога к подземелью теперь чиста. Обойдя мужчину, она бросила на того грозный взгляд.       — Не пытайся остановить меня, — Басу сжала кулак, до боли закусывая губу, — я не брошу Дилана, и ты знаешь об этом.       Амрит раздраженно цокнул, соединяя брови. Одно лёгкое движение и его руки прижали тело Амалы к стене из белого мрамора. Он стоял так близко, настолько это было возможно, чтобы видеть глаза девушки и чувствовать биение её сердца.       — Я знаю, и не пытаюсь остановить тебя, — его хватка чуть ослабла, — но неужели львица собралась идти одна? — Дубей скользнул рукой к её пальцам, нащупывая кольцо, а после показал своё, с тигром.       Этот жест, казалось бы такой простой и незначительный, взволновал их сердца, окутал их души теплом и пониманием. Это было не просто еще одно примирение после перепалки, не просто шутка или игра слов. Нет, это было что-то глубокое, что-то более значимое. Для неё этот жест означал, что они вместе, а не против друг друга. А для него — возможность исправить ошибки прошлого, дать ей то, что он не смог дать тогда.

***

      Амрит медленно распахнул массивные двери, открывая перед Амалой ужасающую картину, которая заставила её сердце замереть. Круг из людей в ярко-красных костюмах окутал алтарь, словно живое пламя, горящее во тьме. И в самом центре этого круга, поднимая головы только на мгновение, сидели Дилан и Джессика, словно тряпичные куклы, приговоренные к жертвоприношению. Они склонились у ног статуи богини, их сердца были охвачены единственным чувством — покорностью.       Человеческая жизнь подобна мельчайшей частице в огромном смерче пыли, которая сама по себе ничего не значит и вместе с миллионами других таких же частиц несется в неведомом ей направлении.       Дилан улыбнулся слабо, уголки его губ совсем немного приподнялись. Но мужские глаза продолжали излучать неугасаемую жизненную энергию. Амала чувствовала, что он не готов расстаться с этим миром, не сейчас, не таким образом. Она знала, что её друг мог пожертвовать своей жизнью ради неё, но она не могла позволить ему умереть. Дилан слишком сильно любил эту жизнь, намного больше чем она сама.       Джессика наблюдала за происходящим вокруг себя с безжизненным взглядом, словно её душа уже давно покинула этот мир. Женская кожа казалась такой болезненной, будто наполненная ртутью, которая готова в любой момент вырваться наружу. Губы Джессики иссохли и потрескались, а глаза же стали прозрачными, казалось, что в них отразилась вся боль и страдание, которые она пережила.       Амала окинула взглядом Риши, но тот молча вздохнул, опустив священную Калидасу — ту самую, которой девушка в кровавой ярости перерезала горло Вималу.       — Вы пришли рано, — мужчина печально оглядел брата, в его глазах читалось разочарование, — или ты хочешь, чтобы Амала видела, как её лучший друг лишается жизни?       Здесь пахло не просто разочарованием. Здесь таилось черное зловоние смерти. Это место было насквозь пропитано болью и муками. Басу не медлила и хотела было кинуться вперёд, но сильная рука Амрита остановила её. Мужчина покачал головой, взглядом приказывая стоять на месте.       — Ещё не время. — прошептал он, так тихо, чтобы слышала лишь она одна. — Подожди ещё немного.       — Ами, не надо… — прохрипел Дилан, кашляя. Находиться в подвале для них было равносильно пытке. Тёмная энергия и потерянные души буквально сочились сквозь их тела, забирая жизненные силы и сводя с ума окончательно.       — Нет, Дилан! — девушка решительно шагнула вперёд, откидывав руку Дубея от себя. — Ты не умрёшь! Слышишь? Ты не умрёшь сегодня!       На глазах начали сочиться слёзы. Смотреть на то, как человек с которым она выросла, стоял на коленях в ожидании смерти, было просто невыносимо.       — Амала… — произнес Риши, и взгляд его остановился на девушке. В тот момент на его лице отразилась печаль, словно тень нависла над ним, — вы проиграете эту битву, если они останутся в живых. Ты думаешь, я позволю умереть своему брату или тебе? Вы спасли мне жизнь в прошлом, и я хочу помочь вам сейчас.       Где-то в глубине его души до сих пор сидел напуганный мальчишка, который убегал из подземелья, после того как собственный отец чуть не лишил его жизни. Он почувствовал, как его сердце сжалось в кулак. Он знал, глубоко внутри себя, что-то, что он делал, было правильным.       Он спасал их жизни.       Повисло молчание и лишь капли, покорно падающие на сырой камень, нарушали тишину. А ещё голос. Женский голос. Джессика начала бормотать что-то нечленораздельное, её глаза закатились, а руки начали трястись. Она была настоящим воплощением безумия. Её разум уже давно не принадлежал ей, а душа иссякла. Британка закрыла глаза и начала раскачиваться в разные стороны, среди всего этого ужаса можно было разобрать лишь обрывки фраз.       — Убейте. Убейте. Убейте. — её голос больше походил на вопли больной старухи. — Убейте. Я не могу так больше, я нужна ей, я нужна ей.       Но в какой-то момент её глаза открылись. Прежний цвет радужки вернулся на своё место, хотя бы немного напоминая человеческий. Джессика неестественно склонила голову, на секунду Амале показалось, будто она и вовсе сломала шею. Британка оскалив свои зубы, зарылась руками в волосы, вырывая их с диким рёвом. Её лицо даже не дрогнуло от боли, она не чувствовала её. Совсем.       Но всё прекратилось, как будто гигантская птица наконец-то соизволила слететь с хрупкой грудной клетки, обдав ветром собственные крылья.       — Тобой рождена вся эта вселенная. — Джессика еле открывала свои сухие губы, смотря на Басу в упор. — Тобой сотворён этот мир, и лишь ты одна пожираешь его в конце.       Закончив читать мантру, девушка рассмеялась, а её смех эхом пронесся вдоль стен подземелья. Одним резким движением она бросилась вперёд, прожигая глазами опущенную руку Риши. Джессика, будто заранее зная цель, упёрлась грудью прямо в основание Калидасы. Острый клинок пронзил её грудную клетку насквозь, отчего из губ брызнула алая жидкость. Мужчина тут же подхватил тело девушки, смотря на него взволнованными глазами. Её кровь быстро стекала вниз, навечно впитываясь в каменную кладку священного алтаря.       Кожа Амалы задрожала, когда она посмотрела на открытую рану на груди британки. Глаза девушки скользнули по статуи Кали, которая будто улыбалась, радуясь всему происходящему. Басу прикрыла веки и закрыла рот рукой, боясь вновь посмотреть на мёртвое тело. Она уткнулась мокрым от слез лицом в мужскую грудь, всхлипывая.       Ещё одна. Ещё одна невинная жизнь. Ещё одна девушка стала жертвой.       Риши аккуратно положил тело Джессики, смотря на лужу только что образовавшейся крови совершенно пустым взглядом. Его капюшон спал, и теперь тусклый свет, исходящий от свечей, освещал мужское лицо. Прикрывая веки, он с силой вытащил окровавленный кинжал, быстрым шагом направляясь к Дилану, хватая того за белоснежные волосы.       — Нет! — Амала бросилась вперёд, в страхе сжимая губы. Её тело дрожало от ужаса, когда она смотрела как острое лезвие коснулось кожи её друга. — Риши, отпусти его, пожалуйста отпусти…       Басу упала на колени, не в силах больше сдерживать слабость. Ей нужен был гнев, но в душе был лишь противный и липкий страх, и казалось, прямо сейчас он победил. Запирая внутри всё на сотни тысяч замков.       — Отпусти его. — строго произнёс Амрит.       — Да как ты не понимаешь? — голос Дубея-младшего сорвался на крик. — Вы не сможете выиграть, вы просто умрёте. Тёмная Мать без проблем пронзит ваши тела и тогда весь мир погрязнет в хаосе!       Амрит прекрасно осознавал, что поддаваться слабости — значит отступиться. Но он не мог оставаться равнодушным к страданиям той, которую любил. Это чувство, которого он избегал всю свою жизнь, наконец-то взяло верх над его рассудком. Никакая Кали-юга не сравнилась бы с её слезами, которые прольются после всего этого ужаса. Видеть Амалу в таком состоянии было для него хуже, чем конец света. Он чувствовал себя таким же сломленным, как и она. И у него тоже были шрамы.       Дубей подошёл к кузену, обхватив голой рукой лезвие кинжала. Две пары зелёных глаз встретились в немой схватке, и никто из них не пытался уступить. Но тут раздался голос, единственный из всех, кто был способен остановить любой конфликт, и даже бой. Рита-Шива появился в центре, а его змеи покорно обвивали мужские руки.       — Хватит. — прошипел он, помогая Амале подняться на ноги. — Оставь его, Риши. Не смей идти против их воли. И прикажи уйти остальным, здесь слишком много лишних.       Жрец не сразу сдался, продолжая противиться, но в конце концов, он отпустил клинок, позволив Амриту забрать его. Дыхание девушки стало ровным только после того, как она бросилась к другу и сильно обняла его за шею. Она пыталась осознать, что теперь всё кончено. Басу смотрела на него, на своего измученного и худого Дилана, но такого же родного и близкого. Его серые глаза были такими же, как и раньше, а его холодные руки приятно обвивали её тело.       Дубеи, как и все остальные фигуры в красных капюшонах, отошли в сторону, оставляя Амалу и Дилана на алтаре одних. Неизвестные спешно покидали подземелье, под осуждающий взгляд полубога. Но для Басу все смыслы сходились в одной точке — Дилан был рядом. Её друг, её опора и частичка души, он был здесь, с ней. И сердце девушки готово было выпрыгнуть из груди от счастья и блаженства. Она ощущала его присутствие, словно невидимую нить, связывающую их, которая не давала ей заблудиться в темноте и хаосе.       — Всё закончилось. — девушка соединила их лбы, задыхаясь в собственных слезах. — Ты жив, самое главное, что ты жив… — она крепче обняла блондина, вдыхая запах хвойного леса, — а теперь уходи отсюда, пожалуйста, уходи…       Юноша сильнее прижал подругу к себе, уткнувшись носом в её макушку. Он всегда обнимал её именно так. С пяти лет она ощущала руки на своих плечах, которые помогали ей двигаться дальше.       Но минуты счастья длились недолго, снаружи послышались выстрелы и чьи-то крики. Внезапно в подземелье прорвался Габриэль, держа в руках пистолет. Его кожа обесцветилась, а вены настолько выпирали, что казалось, будто сосуды раздулись в несколько раз. Глаза мужчины затерялись во мраке, залившем его душу, и он оскалил зубы, неестественно улыбаясь.       — Давно не виделись, Амелия. — мужчина склонил голову набок, с призрением оглядывая девушку. — Рада меня видеть?       С громким рёвом Дубей кинулся вперед, однако Грант оказался быстрее и выстрелил первым. Пуля свистнула в воздухе, пролетая мимо и пронзая старые каменные стены. Басу, чувствуя опасность, подскочила на месте, осознавая, что Габриэль был способен хладнокровно лишить жизни Амрита.       — Я вот очень рад. — он сделал шаг вперёд, заставляя Амалу вжаться ногами в каменный алтарь.       — Не смей. С ней. Разговаривать. — прорычал Дубей с яростью, которая словно взрывала воздух. Каждое слово было выговорено с такой интонацией, будто он хотел разорвать англичанина на части. Его брови сомкнулись в едва заметную линию, а желание уничтожить этого человека пылало в его сердце ярче любой звезды на небосводе.       Глаза Амрита загорелись, и правая рука поднялась в воздухе, позволяя тёмным существам проникнуть в материальный мир.       — Убери их. — Грант посмотрел на мужчину, а его пистолет мгновенно направился в сторону девушки. — Пуля пронзит её лоб быстрее, чем твои марионетки до меня доберутся.       Риши опустил ладонь на плечо брата, помогая ему удержаться на месте и вернуть контроль. Амрит до скрипа сжал зубы, проклиная себя за то, что стоял слишком далеко от Амалы. Габриэль двигался к алтарю, пиная песок своими массивными ботинками, словно демон, вышедший из ада.       — Остановись. — Вайш шагнул вперёд, скривив губы от раздражения. — Ты не ведаешь, что творишь.       Но Грант будто не слышал, даже голос аватара не действовал на него. Мужчина смотрел на девушку, а его глаза лишь сильнее наполнялись безумием. Он позволял этому чувству овладеть собой, разрывая последнюю тонкую грань здравомыслия.       — Ты даже не дала мне шанса, — Габриэль снял пистолет с предохранителя, рассмеявшись, — и я не дам тебе шанса быть с тем, кого ты так сильно любишь.       Никто не может решать за человека — жить ему или умереть.       Первый. Второй. Третий.       Три выстрела, а после перед карамельными глазами возникла темнота.       — Не пачкай свои руки кровью, Ами. — мужской голос раздался около её уха, а капли вязкой и алой жидкости брызнули на шею, оставляя следы.       Мгновение, когда боль охватила её тело, стало настоящей черной дырой, поглощающей всё вокруг. Мир, который казался таким ярким и прекрасным, рухнул на глазах. Краски потеряли свою значимость и смешались в серой массе безразличия.       Однако, самое ужасное было то, как боль искажала её лицо, делая его неузнаваемым. Карамельные глаза, которые раньше светились, теперь были наполнились огнём, что потухал с каждой секунды секундой. Это было так больно, что казалось невыносимым.       Крик разрезал воздух, отхлынувший от Амалы, и не позволивший ей наполнить лёгкие столь необходимым кислородом.