come and be my love, baby

— Да все в порядке, Феликс. Уверен, что если вселенная выбрала кого-то моим соулом, то он явно будет не от мира сего, как я, — говорит Джисон, изо всех сил стараясь не упустить возможность повеселиться в момент знакомства со своей будущей второй половинкой. Он несколько месяцев планировал этот момент. Представлял, как его соулмейт появится в комнате в полночь, а они тут вдвоем с Феликсом, его лучшим другом. Пускай угадывает, кто из них его судьба. Или вообще думает, что их двое. — Джи, я все понимаю, но мне просто неловко будет сидеть тут и смотреть, как вы знакомитесь, — возмущается Феликс, укладываясь на подушку напротив Джисона. — И твоему соулу наверняка тоже. Он все еще не теряет надежды отговорить Хана от этой затеи. Все-таки знакомство и первые часы, проведенные вместе со своим соулмейтом, — вещь очень личная, мало кто хочет делить этот момент с кем-то еще. — А вдруг ему пока нет восемнадцати и он тут не появится? Я буду грустить совершенно один в свой восемнадцатый день рождения, — Джисон явно пытается давить на жалость, но Феликс так просто не сдается. — Не драматизируй. Я могу прийти к тебе в любой момент. Я буквально живу на этаж выше. А ты говоришь так, как будто — на другом конце вселенной. — Ты остаешься, этот вопрос не обсуждается, — упрямится Хан и использует козырь, — если уйдешь, то я обижусь. Обида Джисона всегда выражалась в том, что он сидел, свернувшись в маленький комок в углу кровати, и смотрел в экран телефона с лицом самого недовольного человека в мире, не реагируя на попытки Феликса с ним заговорить. В такие моменты оставалось только согласиться с тем, чего хотел Джисон. Поэтому Феликс громко вздыхает, но ничего больше не говорит. Если Джисону в голову пришла какая-то сумасшедшая идея, то его уже ничего не переубедит. Феликс может только посочувствовать его предназначенному, если тот хоть на долю не такая же заноза в заднице, как сам Хан.

***

Они вместе отсчитывают секунды до полуночи, и… ничего не происходит. Джисон не чувствует даже фантомного жжения на правом запястье, где должна появиться метка при первой встрече с соулмейтом, и заметно расстраивается, потому что его пранк не удался, а еще — потому, что его родственная душа — явно младше. А значит, все мечты о состоявшемся шугар дэдди, который будет оплачивать все его хотелки, пошли прахом. О том, что его родственной души нет в этом мире вообще, он пока не думает. Такое случается довольно редко: вселенная дает сбой еще при рождении или человек умирает до того, как ему или его паре исполнится восемнадцать. К такой мысли обычно приходят только к годам 25-30, прожив много лет без предназначенного. Иногда людям на память достается лишь проявившаяся внезапно метка. Ученые пришли к выводу, что она появляется в день рождения умершего соулмейта. — Ну ничего, — сразу успокаивает его Феликс, — вдруг он или она не сильно младше, а всего на месяц или два. И уже успел заработать первый миллион. — Ну и хрен с ним, правда, — снова оживляется Джисон. — К тому же завтра тебе тоже восемнадцать исполнится, давай твоего тогда пранканем, если с моим не вышло? — Нет уж, спасибо, — закатывает глаза Феликс. — Можно я со своим наедине сначала познакомлюсь? — Ты такой скучныый, — тянет Хан и отворачивается к стене в притворной обиде. — Ну же, не дуйся, — говорит Феликс, сгребая Джисона в объятия со спины. — Ты все равно всегда будешь моим лучшим другом, и никакой соулмейт этого не изменит. — Правда? — спрашивает Хан, но все еще не поворачивается к Феликсу, оставаясь маленькой ложечкой в его руках. — Обещаю тебе.

***

Весь следующий день они проводят вместе, как и предыдущие несколько дней рождения (и не только дней рождения). Проснувшись в одиннадцать утра, Феликс первым выбирается из постели, стараясь не разбудить Джисона, и, так как тот явно проснется не раньше обеда, решает заняться праздничным завтраком. Он забирает из дома все необходимое и возвращается в квартиру Джисона, в очередной раз благодаря вселенную за то, что они живут так близко друг к другу. Они подружились несколько лет назад, познакомившись на концерте TWICE. Тогда Джисон заметил симпатичного парня в розовом комбинезоне и кучей цветных заколочек в волосах еще снаружи стадиона, а после оказалось, что их места — рядом друг с другом. Хан весь концерт время от времени бросал взгляды в сторону Феликса, каждый раз, когда выпадал шанс сделать это, не сильно привлекая внимания к себе, но решился заговорить с ним только, когда концерт кончился. Да и то, все, что он смог из себя выдавить это «ты мило выглядишь, тебе очень идет розовый», при этом густо краснея. Феликс только звонко засмеялся и поблагодарил за комплимент, а заодно предложил обменяться телефонами, потому что он первый парень-уанс, который с ним заговорил. А месяц назад Феликсу случайно удалось снять квартиру в одном доме с Ханом. Когда ему подвернулось объявление, он сначала не обратил внимание на точный адрес, занятый тем, что рассматривал фото и условия сдачи. — Смотрю квартиры, попалась одна хорошая, думаю, позвоню сейчас хозяину, — говорит Феликс по телефону Джисону, пока листает сайт. — Кстати, дом в твоем районе… Погоди, она прямо в твоем доме… — Ничего себе! Звони скорее. Мы сможем зависать вместе еще чаще, если ты въедешь в нее, — тут же воодушевился Джисон. — Ты так говоришь, будто я только сегодня утром не был у тебя. — А мог бы вообще со мной жить, на аренде бы сэкономили. Я тебе сто раз предлагал, — ноет Хан. — Спали бы вместе, готовили… Моя мечта. — Сон, у тебя крохотная квартира. И мы бы убили друг друга после первой же недели совместного сна в одной кровати. Ты спишь до обеда и ложишься под утро. А я встаю рано и засыпаю тоже. — Скучный. — Ты меня таким любишь, — напоминает ему Феликс, продолжая смотреть на фотографии в объявлении с квартирой. — Люблю. Так что давай звони насчет аренды, пока там еще свободно.

***

У Феликса было достаточно времени, чтобы испечь праздничные апельсиновые кексы и слегка их украсить кремом и кондитерской посыпкой, поэтому Джисона поднял из постели и привел на кухню их чудесный аромат. — Мм, Ликси, когда ты только успел? — спрашивает Хан, стоя в дверях, все еще не до конца проснувшись. — Так вкусно пахнет. Он выглядит очаровательно: с прищуренными от солнечного света глазами, в длинной домашней футболке, босиком. — Не все, как ты, спят до обеда, — отвечает Феликс, отворачиваясь, чтобы поставить чайник. — Тебе кофе? — Ага, не все, как ты, любят чай, — передразнивает его Джисон и показывает другу язык. Феликс этого не видит, но вполне может представить. — Повыеживайся мне тут, голодным останешься. Вот не буду я тебе готовить, перейдешь с голодухи на покупную лапшу. — Это пустые угрозы, ты никогда не оставишь меня умирать голодной смертью, признай это, — Джисон обвивает руками Феликса за талию, пока тот насыпает кофе в турку. — Ты меня слишком любишь. — Какой же ты невыносимый, — отвечает Ли, но все равно поворачивается, чтобы оставить поцелуй у Хана на лбу. — Иди умывайся и садись за стол.

***

После сладкого завтрака, который уже вполне можно было считать обедом, Джисон потащил Феликса по магазинам, чтобы купить самому себе что-то в подарок. Без этого не обходился ни один праздник, потому что «Ликс, кто позаботится обо мне лучше, чем я сам?». Заодно Хан собирался потратить подарочный сертификат на новую пару обуви, врученный ему Феликсом за завтраком. Набрав полные руки пакетов с брендовыми вещами, они возвращаются к Джисону домой только к ужину. — Ликси, я так устал за сегодня, давай мы больше никуда не пойдем? — ноет Джисон, падая на кровать. Они собирались сходить в недавно открывшийся рядом с их домом ресторан, чтобы отпраздновать день рождения Хана в «приличной», как назвал это Феликс, обстановке. — А как же еда? Джисон отказывается от вкусной еды? Чего это вдруг? — Давай просто закажем что-нибудь, я отсюда сегодня не сдвинусь. У меня больше нет ног, — жалуется Хан. Ах вот в чем дело. — Кто ж тебя просил надевать новую обувь сразу после покупки, а потом обходить в ней весь торговый центр? — Не нуди. — Горе луковое, — Феликс стягивает с Джисона носки, чтобы обработать натертые места и наклеить на них цветные пластыри. — Все, сиди тут. Сейчас позвоню в ресторан и перенесу бронь на завтра, потому что в мой день рождения я обязан туда сходить, следовательно, ты тоже. — Лааадно, — соглашается Хан. — Но еду с доставки на сегодня выбираю я. Через час курьер привозит им ужин, и Джисон опускает на стол две бутылки вина. — О, ты определенно решил споить своего непьющего друга, — констатирует Феликс. — Откуда у тебя вино? — А ты как думал? Мне восемнадцать как никак. Я все заранее запланировал, даже попросил Минхо-хёна все купить. Первая бутылка уходит быстро. Уже через полчаса Джисон сидит на коленях у Феликса и ноет о том, что у него никогда не будет парня, пока тот кормит его картошкой фри. — Ликси, я же такой замечательный, почему я до сих пор один? Мне уже восемнадцать, а я целовался только с тобой… — Всему свое время, солнце, — успокаивает друга Феликс и оставляет легкий поцелуй на его щеке. — Будет у тебя соулмейт, нужно просто немного подождать. Тебе восемнадцать исполнилось меньше суток назад. — Я хочу уже сейчас, — Джисон дуется. В таком виде — с надутыми губами и розовыми от алкоголя щеками — он выглядит ужасно мило, поэтому Феликс не может сдержаться и обнимает его за талию, прижимая ближе к себе. — Загадай это, когда будешь задувать свечи на торте, — предлагает он. — Точно, у нас же еще твой торт в холодильнике! — Джисон подпрыгивает с колен Феликса и быстро, насколько ему позволяет алкоголь в его крови, несется на кухню. Феликс идет следом, чтобы помочь Хану быстро воткнуть все восемнадцать свечей в торт и наконец поджечь, пока Джисон закрывает глаза, внимательно проговаривая про себя желание, чтобы учесть его каждый аспект, а то еще исполнится как-нибудь не так. — С днем рождения, Джисони, — говорит Феликс в миллионный раз за день, когда свечи гаснут. — Люблю тебя очень сильно. — А я — тебя. Праздничный поцелуй? — Джисон вытягивает губы трубочкой и в ожидании смотрит на друга. — Конечно. Все для тебя сегодня. И не только сегодня.

***

Когда до 12 остается полчаса, Феликс возвращается к себе в квартиру, перед этим уложив Джисона в постель, чтобы он в одиночестве и под действием алкоголя ничего не натворил. Хан снова пытался уговорить его встретить соулмейта вместе, но Феликс остался непреклонен. Он пообещал, что обязательно расскажет все утром, выключил везде свет и ушел в надежде, что Джисон сразу же уснет. Дома он смывает макияж, идет в душ, чистит зубы, переодевается в чистую пижаму и ложится в кровать ждать. Без компании Хана время тянется ужасно медленно, и Феликс очень нервничает, смотря на экран телефона каждую секунду. Может, и правда стоило остаться ждать вдвоем. 23:59 сменяется на 00:00. И сначала ему кажется, что ничего не происходит. Что ж, похоже, его соулмейт, как и соулмейт Джисона, — младше. Но тут он чувствует легкое покалывание на запястье в том месте, где у всех пар находится метка, а значит, все получилось. Еще несколько секунд, и он встретится со своей родственной душой. Феликс задерживает дыхание, смотря, как в метре перед его кроватью, формируется что-то вроде портала — размытое нечто, искажающее пространство вокруг себя. И, наконец, на его месте появляется человек. Весьма растерянный человек. — Джисон?! — Феликс не может поверить своим глазам, пока сонный и пока не особо трезвый Джисон пытается сообразить, что произошло. — Ликси, ты зачем меня притащил к себе домой? — бурчит он, падая на кровать рядом с другом. — Я же спал… Я все еще сплю, да? — Ну конечно… Я должен был догадаться, что это ты, — шестерёнки в мозгу Феликса начинают усиленно крутиться. — Кто еще в этом мире может быть с тобой и не сойти с ума, как не я. — А? — все, что может сказать Джисон перед тем, как в полусне сгрести Ли в объятия и снова уснуть. Феликс решает оставить все, как есть, до утра, поспать с этой информацией, а уже утром они со всем разберутся вдвоем.

***

Когда он просыпается, на часах десять, солнечные лучи пробиваются в комнату из-за не до конца закрытых штор. Джисон все еще спит, обвив его всеми конечностями со спины. Феликс смотрит на свое правое запястье и, видя на нем свежую метку в виде маленького подсолнуха, сразу начинает искать такую же на руке у Хана. Внутри начинает нарастать паника: вдруг вселенная ошиблась? А вдруг это Феликс перепил и действительно притащил сюда Джисона сам? Может, ему вовсе это все приснилось? Но на запястье Джисона такой же маленький подсолнух. А значит, они действительно соулмейты. Феликс не может больше сдерживаться, его переполняют самые разные эмоции. Поэтому он решает разбудить Хана максимально приятным способом для них обоих: начинает покрывать все его лицо легкими поцелуями, тихо смеясь от того, как Джисон морщит нос во сне. Не сказать, что Феликс был влюблен в Джисона или, наоборот, Джисон — в Феликса, нет. Но их отношения с самого начала походили на романтические, о чем им постоянно говорили все вокруг. Двое очень тактильных и любвеобильных человека случайно нашли друг друга на концерте любимой группы. Но ни Феликс, ни Джисон никогда не рассматривали друг друга как постоянных романтических партнеров: да, они часто целовались, спали в обнимку, разве что любовью не занимались (но это скорее было в силу возраста и отсутствия сильного интереса к сексу). Они ни с кем не встречались, но это было нормой в их мире, потому что многие предпочитали сначала дождаться своего совершеннолетия, чтобы познакомиться с соулмейтом, а потом уже решать, что делать. Те, чьи соулмейты оказывались младше, обычно вступали в непродолжительные отношения, пока родственная душа не найдется. — Ликс, что ты делаешь? — хмурится Джисон, пытаясь увернуться от поцелуев. — Бужу своего прекрасного соулмейта, — Феликс не может дождаться реакции друга на эту новость, он буквально вибрирует от этих новостей. — Что ты сказал? — Джисон сонно моргает, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Феликса. — Мы соулмейты, Джи, — в подтверждение Феликс показывает ему их одинаковые метки. — Ликси… Ты… Я… тебя люблю, — Хан теряется в словах, его мысли разбегаются от неожиданной информации и от того, что он еще до конца не проснулся. — Я так рад, что это ты. — А как же состоявшийся шугар дэдди? — дразнясь, спрашивает Феликс. — Ну если не он, то ты — мое самое настоящее сокровище, которое я ни на какие деньги не променяю, — искренне признается Джисон. Феликса переполняет любовь: он не делит ее на любовь к Джисону, как к другу или как к партнеру. Она просто есть. И он безумно хочет ее скорее выразить так, как умеет лучше всего. — Джи, можно я тебя сейчас поцелую? — Тебе никогда не нужно было мое разрешение, что вдруг изменилось? — Джисон смотрит на друга в ожидании ответа. — У нашей физической близости раньше не было романтического подтекста, — объясняет Феликс, и его щеки слегка краснеют. — Я знаю, что соулмейтам не обязательно встречаться и некоторые могут оставаться друзьями, но… Что если я на самом деле хочу попробовать быть твоим парнем? Осознание этого факта к нему пришло только сейчас, но он сразу же им поделился с Джисоном. — Тогда просто будь им, — выдыхает Хан в губы Феликса прежде, чем соединить их в поцелуе. Первые несколько поцелуев — легкие и невинные, такие, какими они делились и раньше, но потом Феликс берет инициативу в свои руки и прижимает Джисона собой к кровати, садясь к нему на бедра и сплетая вместе их пальцы. Их безумно сильно тянет друг к другу, и, кажется, сейчас этому невозможно противостоять. Многие пары соулмейтов говорят, что в свою первую встречу ощущали подобное. Наверное, это было заложено природой как возможность установить связь и сделать ее сильнее с помощью физического контакта. Поцелуи становятся глубже и горячее, когда язык Хана проникает в рот Феликса, и тот принимает правила игры. Он отрывается от губ Джисона, чтобы начать покрывать влажными поцелуями все доступные ему участки кожи: шею и ключицы, которые видны благодаря большому вырезу домашней футболки. — Фе… Феликс, — стонет Хан и слегка отталкивает Ли. — Если ты не остановишься, то придется разбираться с одной маленькой проблемкой. Чтобы намекнуть на характер проблемы, он слегка толкается вверх бедрами, на которых все еще сидит Феликс. — Мы можем разобраться и с ней тоже, если ты не против, — Феликс внезапно для самого себя становится слишком смелым в своих предложениях. Наверное, это тоже из-за связи. Учитывая то, что они раньше ограничивались только легкими поцелуями, и сексуального опыта у обоих не было, это была совершенно новая и неизведанная территория. И, если Джисон сейчас согласится, то Феликсу правда придется разбираться с его «маленькой проблемкой», а заодно и со своей. Все-таки они оба были еще подростками с буйными гормонами. И свежая связь это все дело только ухудшала. — Я… — Джисон не смотрит другу в глаза, от чего тот напрягается. — Сони, — голос Феликса излучает нотки беспокойства, — ты не должен соглашаться на что-то, чего тебе не хочется, только под действием связи. Я могу прекратить и оставить тебя наедине на пару минут, если тебе неловко. Заставить Джисона чувствовать себя плохо, чувствовать себя некомфортно — худшая вещь для Феликса. — Я не знаю, просто это все так внезапно… Еще вчера я не знал, что мой соулмейт — это ты, а теперь мы вроде как встречаемся? — говорит Джисон, обнимая Феликса за талию. — Ты не подумай, я рад, но мне сложно это осмыслить так сразу, хотя я чувствую, как меня безумно тянет к тебе сейчас. — Мы правда можем остановиться, солнце. Нам некуда спешить, — Феликс слегка сжимает плечо Джисона. — Наши отношения не должны строиться только под действием устанавливающейся связи. У нас все еще есть контроль над собой и своими действиями. Скажи, чего ты сейчас хочешь? — Мне кажется, что все это сон, и я сейчас проснусь один в своей кровати, — делится Джисон своими переживаниями. — Ущипни меня, чтобы я поверил, что это реальность. Чтобы успокоить Хана, Феликс действительно легонько щипает его за голое бедро, и, когда слышит болезненное «ай», спрашивает: — Теперь веришь? — Кажется, да. Феликс улыбается и ложится сверху на Джисона, просовывая руки ему под спину, и Хан оставляет легкий поцелуй на его макушке, так кстати оказавшейся у него перед лицом. — Это все, чего ты хотел? — спрашивает Ли. — Мм, может еще завтрак? Я, если честно, после вчерашнего ужина пока не совсем отошел, — Хан говорит это в волосы Феликса и вдруг резко вспоминает о кое-чем важном. — Феликс… Твой день рождения сегодня… Прости! — Все в порядке! — сразу останавливает его Феликс и, улыбаясь, продолжает. — Мы обсуждали более важные вещи, но ты все еще можешь меня поздравить, да. — С днем рождения, солнышко, я тебя очень люблю, — на одном дыхании говорит Джисон и целует Феликса в лоб. — Подарок у меня дома остался, нужно будет спуститься попозже. — Я тоже люблю тебя, а подарок может и подождать, — говорит Феликс, оставляя ответный легкий поцелуй над ухом Хана. — Сначала давай вставать, умываться и завтракать. Не могу дождаться момента, когда накормлю вкусным завтраком своего парня. Джисон краснеет от мысли, что он теперь правда парень Феликса, своего лучшего друга, своей родственной души, и следует за ним в ванную, чтобы там снова сгрести в свои объятия и уткнуться ему в шею. Феликс пахнет солнцем и теплом, с ним Джисон всегда чувствует себя спокойно и в безопасности. Он безумно счастлив, что они есть у друг друга и что в этом огромном мире они встретились даже не в восемнадцать, а намного раньше. Кажется, им действительно суждено быть вместе.