Начало конца

Я мог умереть, если б знал за что умирать. Алма — Ата только оправился от артобстрелов, слушая эхо быстрого топота ног и кашля. — Ну и где ты колобродишь? — раздается женский сиплый голос из — за угла, пугая девчонку и заставляя хвататься за сердце, — не очкуй. Щас со мной кое — куда сходишь, — старшая бросает окурок папиросы в лужу, тем самым его туша. — Случилось что — то? — с интересом заглядывает в лицо младшая в лицо девушке — шатенке. — Да не, я просто сама те коробки не дотащу. — Варя по — доброму улыбается, обнимая и целуя в макушку девочку, — Здравствуй, Метрик мой. Варвара — старшая сестра, которая отлично справляется с обязаностями старшего ребенка, поэтому сокращение от полного имени ей совсем не идет. Ну какая она Варя? Черные волосы, доходящие почти до локтей, рост под 190 сантиметров и холодящий душу взгляд карих глаз. Да и характер у нее подходит под внешность: прямая как стрела и упертая донельзя. Самая сильная по духу из домашних, поэтому и была она вместо отца, который выбрал другую семью, вместо больной жены и двух дочек. Сама противоположность младшей сестре — маленькая и худая девочка с огромными голубыми глазами и короткими светлыми волосами, из — за чего полное имя ей вообще не идет. Ну какая она Ольга, когда так и хочется назвать ее Оленькой, обнять как плюшевую игрушку и заснуть крепким сном? Вот только характер ей передался от старшей сестры — подвешаный язык, сарказм рекой. Вот только если Варвара могла остановиться в нужный момент и закрыть рот, то Ольгой заправляла тупость и погоняло безрассудие. Оторвавшись от блондинки, Варя пошла вперёд, проходя по узким улочкам, связывавшим дворы и прилавки и доходя до какого-то деревянного забора, больше походящего на огромную деревянную коробку. — Ты сейчас отломаешь доски и откроешь мне двери. Только долго не возись, я тебя как человека прошу, — старшая сестра осматривается по сторонам, похлопывая сестру по спине, — давай, работаем. Я на стреме пока. Блондинка юркнула до обветшалой стены, за которой был сам склад, ударяя кочергой по прогнившим доскам, открывая путь внутрь. Быстро зашмыгивая в помещение, включает свет и спешит к дверям, открывая дверь сестре. — Сейчас забираем все, что реально забрать и даем деру — я легавых слышала, — Варя быстро хватает деревянный ящик, вынося его на улицу и ставя куда-то поодаль, коря себя за то, что не взяла кого-то на помощь. Свет фар машины заливает светом улицу, пугая сестер и заставляя быстро додумать, что сейчас делать. Варвара быстро прижимает младшую к себе, закрывая ладонью рот. — Только не дыши, умоляю, — дети прячутся между ящиками, затихая. Раздаются сигнальные выстрелы и крики о бесполезном сопротивлении. Двое в форме влетают в помещение и начинают рыскать в поисках рецидивистов. Проскальзывая мимо долговязого мента, прижимаясь к мокрым доскам, девчонки выскакивают на улицу, попадая прямо в руки погонам. — Не рыпайся, сволочь, — держит за скрученные женские руки толстенный дядька, — тебе же хуже. — Да пусти ты, архаровец, блять, — рычит Метрик, ударяя ногами, одетыми в тяжёлые ботинки, по коленям мужика, стараясь освободиться самой, отбить сестру и убежать, но все попытки были оборваны ударом нагана по затылку, заставившим девушку упасть на холодную и мокрую плитку. — Очнуться заставляет пацанский крик, неимоверный запах пота и чего-то стухшего пару раз, а всем этим заправляет страшная головная боль. Пришлось привстать, ибо казалось, что сейчас от давления голову расколет на две части, подобно спелому яблоку. На покрывале в области головы расплылось красное пятно. Стоило слегка коснуться подушечками пальцев затылка, кожа окрасилась в красный цвет. — " Хорошо мне приложили, слава Богу хоть череп не проломил, урод.» — проносится в голове и сразу же перебивается звоном ключей, противным скрипом двери и громогласным: — Корчагина, на выход! Нехотя девушка слезает с койки, переступая через пацана, сидящего в одних штанах — лохомотьях и выходит в коридор. Под пристальным взглядом мента цокает языком, убирает руки за спину и отворачивается к стене, ожидая мужчину, которому лет сорок на вид. Или же от стресса он кажется таким «усохшим»? — Корчагина, ты же не глупая, просись в колонию, там тебе хоть дело найдут. Женщине на войне не место, — даёт великое наставление милиционер. — А ты сам умный дохрена. Я ни туда, ни туда не хочу. Сестру куда уволокли? — плюётся ядом девчонка, следуя до кабинета то ли следователя, то ли до каких-то других дядек, имеющих полное право сослать детей туда, куда им в бошку взбредёт. — Сначала каши наварите, потом не хотите никуда. Откуда знаю, может упекли куда-то? — с усмешкой предположил мент, вызывая скрежет зубов у блондинки. Опять Метрик поворачивается к стене, только после разрешения заходит в кабинет и усаживается на табуретку. Мужчина, сидящий в рубашке нежно — бежевого цвета, берёт в руки папку, похожую на «дело» и начинает читать вслух содержимое: — Та — ак, — тянет под пристальный взгляд голубых глаз, — Корчагина Ольга Владимировна… Ага… — Родственники с Павкой? — вставляет шутку в монолог коллеги надутый как пузырь мент. — Ага, сестра родная. Че вы кота за яйца тянете? На фронт не уеду. Сестра где? — относительно коротко и ясно. — А куда ж ты денешься? Будто выбор у тебя есть, — ухмыляется толстомордый. — Если тут менты — хамло, то какие должны быть преступники? — язвительно отмахивается, закидывая ногу на ногу и опираясь на стол, — рассказывайте, что там делать — то надо… — Грузовик трясёт, как будто едут не по дороге, а по тёрке, заствляя время от времени подпрыгивать на узкой скамейке. Поездку скрашивал парень, что сидел практически в углу и пересказывал разговор с милиционером во всех красках. Сама того не замечая, Оля сидела и рассматривала рассказчика. Чёрные сапоги практически до самого колена, совсем обыкновенные штаны, голубая рубашка с коричневой жилеткой. Кстати, как оказалось, он самый выделяющийся из всех «пассажиров». Но зацепила совсем не одежда. Несомненно, конечно, что он довольно опрятен для парня, тем более для вора. Но вот что-то в нём такого было. Может короткие блондинистые волосы? Или скулы? Или губы? Или глаза? На самом деле было как-то без разницы, что конкретно девочку цепляло в Чернове. Вот может же быть такое, что человек самый даже обыкновенный и совсем не первый парень на деревне, а взгляд отвести. Заметив на себе пристальный взгляд, Кот замолчал и, повернувшись на пол оборота к Оле, подмигнул с ухмылкой, заставив улыбнуться и отвернуться, всматриваясь в малюсенькое окно, из которого видны очертания снега и гор. — По прибытии в лагерь толпа детей рассыпалась по всей территории шумными группами. Одни уже опробовали тренажёры в спорт — городке, другие ввалились в палатку, занимая спальные мешки по-лучше, другие оккупировали территорию рядом с колодцем, устраивая там зону для всего, чего попало: курение, музицирование, перемывание костей надзирателей — учителей. И после самостоятельной экскурсии на территории детей собрали в одну громкую стаю, заткнуть которую, по мнению Вишневецкого — нальника лагеря — было нереально. Но после надрывных криков о соблюдении тишины малолетние чуть притихли. — Если продолжится такой балаган, то будет задействовано рукоприкладство! — вещает Антон Вячеславович, у которого от такого крика выступила испарина — Ага, пизди побольше, хрен моржовый, — из толпы пискнул кто-то невидимый, которого сразу же обложили благим матом мальчишки, которых всё это мероприятие сильно не мотивировало к работе. — К особо умным будет обращено более внимательное наблюдение, — постарался осадить начальник лагеря, а затем начал тираду о важности их подготовки и цели. Дальше Метрик не слушала — она всматривалась в горы исполинских размеров, покрытые снегом такой белизны, что начинало резать глаза. В добавок солнце палило, делая блондинистые волосы ещё светлее. Вдруг Олю толкают в бок, приводя в чувства и заствляя оглядеться по сторонам, вызывая общий смех. — Тебя этот хрен зовет, — шепчет мальчишка лет четырнадцати, кивая на Антона, стоящего со сложенными на груди руками, в паре метров от ребят. — Дозвонились, — недовольно объявляет начальник, вызывая очередную волну негромкого гогота, — Корчагина, зайди сейчас ко мне. Все остальные свободны, — прозвучали заветные слова, и мальчишки снова рассыпались — Стараясь сообразить, за что же она сейчас идёт к Вячеславовичу, и всё же не додумав, стучится в дверь к штабу, слышит громкое и чуть шепелявое «открыто», заходит внутрь. За столом сидели двое: сам Вишневецкий и мужчина больших размеров, узнать которого не получалось. — Вот это ты быстро, Оля. Я Павел Сергеевич, — начал разговор мужчина, — сейчас я тебя до сан.части проведу, а там сама всё сообразишь. С пацанами ночевать не пущу — диверсию устроят, я потом совсем в глаза тебе побоюсь смотреть. — объяснил как можно мягче Дядя Паша Корчагиной, которая всё и так поняла. Медсанчасть оказалась очень даже неплохой внутри: белые стены, такого же цвета шкаф с серебристыми ручками, мягкая кушетка, обитая серой кожей, полупрозрачная ширма и плакаты со схемами по оказанию первой помощи и как не подхватить ту или иную заразу и даже какая — никакая, но раковина — Вот тут вот будешь куковать. Весь кабинет полностью в твоём распоряжении. Щас только вас тут всех осмотрят на наличие какой — нибудь холеры, и будешь ты у нас Ай — Болитом. — Всмысле, как фельдшер? Я ж до смерти кого — нибудь залечу. — Да что ты тоже в самом деле? Если уж сердце в бой рвётся, то придёт на твоё место кто — то другой, а ты кочуй с этими аборигенами. — в голосе мужчины слышалась насмешка и чуть угрозы. — Ладно, здесь останусь… — тихо пробурчала Оля, засовывая руку в карман, нащупывая пачку папирос и раздумывая как соскочить с этого унылого мероприятия покурить. Понимающий все и без слов Дядя Паша, похлопал девочку по плечу и удалился, а через пару минут выскочила сама Метрик, деловито расхаживая по территории лагеря, думая куда приткнуться. Слыша музыку, пение и галдеж одновременно, любопытство повело в сторону шума, и усадило на лавку между мальчишками, с которыми Корчагина познакомиться ещё не успела, но парень, с прямым шрамом на щеке, предложил папиросы, на что получил отказ и из кармана самой Оли досталась пачка «Беломора» и девочка укрылась сизым дымом. — Чего хочет услышать наш прекрасный пол? — спрашивает парень с гитарой. Видно, что парень далеко не Ваня, ибо волосы чёрные, как ночь, но зато яркие голубые глаза цепляли и выделялся сколотый и почерневший передний зуб, обрамленный тонкими губами, растянутыми в ухмылке. — Тишины, — ребята засмеялись, — я шучу. Давай что — то хорошее. Из-под пальцев чернявого полилась мелодия и парень запел. И как же красиво! Оказывается, что чем ближе его слушаешь, тем приятнее становится. Пение льется как мед — медленно, тягуче, но как же сладко. Из-за барака выходит Тяпа — невысокий русый мальчик, тоже со сколом на переднем зубе и с приятной улыбкой. Мальчишка сдатится на край лавки и грустным взглядом смотрит на Олю. — И ты, Брут? — печально смотрит на папиросу в руках Метрика, шмыгая носом и укоризненно качает головой. — Родной, ради тебя брошу, — кладёт правую руку на сердце, — обещаю. — Ага, конечно. Кот тоже обещал, — кивает в сторону блондина, успевшего уже закурить, — а сам — то? — Мы правда бросим, честное слово даю, — девчонка не убирает руку с груди и даже чуть хмурит светлые брови, придавая своему виду серьёзности. — Корчагина, а… — успел было только открыть рот рыжий мальчишка, как в ответ сразу прилетает — Я тебе не подружка, чтоб Корчагиной для тебя быть, сволота, — холодно чеканит Метрик, — ещё раз ты меня так назовёшь — ты отсюда как пробка из бутылки вылетишь: со звоном, треском и без суда и следствия. Не успела блондинка встать на ноги, как перед ней сразу нарисовался этот экспонат. — Ты че думаешь, если баба, то пацаны защитят? — рыжий хватает Олю за ворот штормовки и притягивает к себе. — Тебя я еще не боялась — Щас тебе моргать страшно станет, сука такая — старается запугать и показать, что он не пальцем деланный, но тут вдруг прилетает плевок в лицо и резко отворачивается. Тут резко стало не до девчонки — картавый был занят стиранием слюны с лица и позора. — Ты еще ответишь, гнида! — Конечно, хожу и оглядываюсь И Метрик молча удалилась в сторону сан. части, но по дороге была перехвачена Львом Яковлевичем — низкорослый мужчина в белой шапочке с красным крестом и длинными усами, которые придавали ему еще больше важности, что его ни чуть не портила. — Оленька, ты бумажки на столе не трогай, я сам их потом куда — нибудь приткну, — на просьбу в ответ получает кивок. — пока завтра всех жучить будут, мы их разберем. Ну вроде я больше ничего не хочу от тебя… Да вроде все. — мужчина снимает головной убор и сует в карман белого халата, вытирает лоб и проходит мимо Оли, бурча что -то про погоду и короткие световые дни. А эти самые дни и вправду короче, чем в Казахстане. Красное солнце красит облака, из — за чего казалось, что все вокруг нежно — розовое, и потихоньку укатывается за горизонт, спеша в другую часть Земли. Кое — как дойдя до санчасти, не потерявшись среди многочисленных бараков, цель постороения которых пока неизвестна, Метрик включает свет и начинает рыскать по шкафу. На верхней полке расположились учебники, справочники и тетради по медицинскому делу самых разных размеров, типографий и содержимого. Дальше устроилась небольшая коробочка, почему — то показавшейся Оле слишком праздничной для хранения в ней лекарств: сама коробка и крышка от нее красные, но кто — то и для чего — то прилепил желтый бант, вызывавший усмешку. А вокруг импровизированой аптечки выстроились пузатые баночки с жидким содержимым. Почему — то самыми привлекательными показались пузырек с валерианой и вытянутая бутылочка корня солодки, которую часто пила Варя, что страдала от вечного кашля. Впервые за все время Оля вспомнила о старшей сестре. Как она там? До сих пор в Алма — Ате? Она в колонии? Или отпустили? Или сама сбежала? Совсем неясно. Горло в момент высохло, глаза начало колоть, а губы сжались и вытянулись. Была бы здесь старшая Корчагина — выписала бы подзатыльник и начала б браниться. Варя никогда не плакала после ухода отца из семьи и сестре не давала. Прокашлявшись, девчонка вытащила покрывало, небольшую подушку и теплое одеяло, пахнувшее мылом и почему — то уютом. Застелив небольшую кушетку, сон как рукой сняло, но зато в руках оказалась пачка папирос и спичек. Блондинка открыла окно, прикурила и начала прожигать взглядом молодой месяц, который время от времени прятался за полу — прозрачные перистые облака. Из мыслей выдернул и окатил ледяной водой голос из темноты. — Ты какого хрена не спишь? — Чернов выплыл из — за здания, пугая девчонку, заставляя выронить папиросу на землю и запищать, — не ори, дура. Накапай валерианки, а. Заснуть не могу. — Вам котам валерианка противопоказана. Вы от нее дуреете. — Ты вот это вот прекрати. — Господи, ну заходи. Кот зашел в помещение и сразу усаживается на якобы Олину кровать, пока сама хозяйка постели одними губами считает капли лекарства, падающих в граненый стакан с водой. Тишину разбавил парень, пилящий взглядом женский профиль. - Че ты там с Фимой днем сцепилась? - спрашивает Константин, и кивает девушке в благодарность на протянутый стакан, начинает глушить воду с ярким запахом травы. - Ну давай тебя с лету - прилёту Черновым будут звать. Мне неприятно, вот я ему и сказанула... Че вообще перед тобой распинаюсь? Допил - шуруй в палатку. - сложа руки на груди диктует Метрик, облокотившись на край стола. - Ой, ну ты прям вся такая непреступная. Или тебя прикалывает в окружении мукулатуры сидеть? С карточками медецинскими попиздеть любишь? - ухмыляется парень, растягиваясь на койке. - Кот, пиздуй спать, а. - А Варя твоя сестра? - вопрос перевёл русло диалога и выбил из лёгких воздух. - ну, знаю, что она тоже Корчагина, но сходства в вас совсем нету. - Да, она... Да, она мне сестра - Оля ломает пальцы, заглядывая пацану в глаза, надеясь получить хоть каплю информации о пропавшей сестре. - ты её видел? А когда конкретно? Что с ней? - Не, воробушек, даже не представляю где она сейчас. Но дабы тебя успокоить, могу предположить, что она сейчас в колонии ватники на благо Родины штопает, - Костя поднимается с нагретой постели, и, как бы невзначай задевает женское бедро ребром татуированной ладони. - Спокойной, Метрик. - прощебетал Кот и ретировался из санчасти, оставляя Олю наедине с запахом лекарств, молодым месяцом и думами.