Мои новые черные крылья

      Меня разбудил прелестный щебет птиц. Поначалу это было приятно, подниматься из дремотного состояния под мелодичный переливы, но в какой-то момент эти переливы стали слишком громкие. Да и чем дальше мой разум выходил из сна, тем больше нарастала тревога.       Что-то было неправильно. Что-то глубоко неправильно!       Но что именно?       Я открыла глаза, и яркий солнечный свет окончательно меня разбудил. Я лежала на песке, еще холодном после ночи. Повернув голову, я увидела, что рядом течет небольшая река, мирно неся свои воды куда-то в лес.       Хм. Я попробовала закрыть глаза и уснуть снова — что-то мне подсказывало, что следующие минуты размышлений будут не очень приятными. К сожалению, это так не работает. Если не хочешь думать о розовом слоне, то обязательно подумаешь. Вот и я подумала, как я здесь оказалась, а потом вспомнила корабль, рыжеволосую женщину и холодные воды моря, которые смыкаются надо мной. Я сразу же села, схватившись за грудь, ощущая холодную воду внутри себя. Мерзко! Но чтобы это не было, я совсем не задыхалась, и чувствовала себя отлично.       Так что, это был всего лишь сон?       Я медленно поднялась с песка и отряхнула простое белое платье, которое было одето на мне. Странно, но судя по его виду, я совсем не провела ночь на песке. Платье было в идеальном состоянии, как будто только что из магазина. А вот тело было каким-то непослушным, словно мне приходилось вспоминать, как вставать, как двигаться, как вообще ходить.       Так, подождите, вспоминать. Розовый слон.       Да кто я вообще такая?       В моих воспоминаниях зияла огромная дыра. Все, что было связано лично со мной, было грубо вырезано и края этой раны еще кровоточили. Прикосновение к воспоминаниям вызывало если не боль, но какой-то странный дискомфорт. Мне очень не хотелось это делать, волна паники захлестнула меня с головой. Хотелось бежать, плакать и кричать — и все одновременно. Усилием воли я заставила себя успокоиться и пока ни о чем вообще не вспоминать. Это помогло, поэтому я повернулась от реки и оглядела то, что было у меня за спиной.       А за спиной стоял потрепанный деревянный сарай, видавший и лучшие дни. За сараем берег уходил отвесно вверх, явно давая понять, что не во все времена эта река была такой тихой и спокойной. По песку вилась тропинка, уходя вдаль. Я медленно подошла к сараю, бросив взгляд на свои ноги. Обуви тоже не было. Как я вообще сюда дошла? Никакие следы не вели к тому месту, где лежала я. Но я опять задвинула эту странность в глубины моего сознания, бросила в дыру, что осталась от моей памяти.       Сарай был небольшим, примерно два на два метра. Замок с двери был давно вырван, да и сама дверь висела на одной петле. Я аккуратно проползла под ней — быть маленькой это не всегда недостаток!       Внутри постройка была разделена на два помещения. Как и ожидалось первое было совершенно пустое, лишь лучи света сквозь прорехи между досок освещали углы, полные паутины. Но пройдя во второе помещение, пригнувшись в дверном проеме — он был низок даже для меня, я увидела это.       Почему-то я сразу поняла, что это для меня. На стене сарая был вырезан странный узор, извилистые линии покрывали стену, окружая предметы, которые непонятно каким образом держались на старых досках.       Прямоугольный выцветший клочок бумаги был в левом углу стены.       Старая потрепанная кукла, сшитая из каких-то лоскутов, покоилась в правом.       И дешевое серебряное колечко было по центру. И когда я взглянула на эти предметы, сердце мое пронзила глубокая тоска и ностальгия.       Я протянула руку, чтобы прикоснуться к кукле, но какая-то сила не давала мне это сделать. Только я приближала палец к глазам-пуговкам, то будто натыкалась на мягкую, невидимую стену.       Я поднажала, со всей силы попыталась прикоснуться к кукле, но рука моя соскользнула с этой мягкой преграды и ударилась в рисунок извилистых линий рядом.       Вспышка в разуме.       — Надя, постой! Я не причиню тебе вреда!       Я ни капли не верила этому человеку и бежала по пустырю где-то на окраине города. Небо закрыли тяжелые осенние тучи, не было видно ничего под ногами, но паника гнала меня вперед. Сердце бешено колотилось в груди, а страх застилал глаза.       Мозг захватывали волны ужаса.       Почему это произошло со мной? Разве мало я страдала в жизни?       — Надя!       Левая нога подвернулась, задев зарытую кем-то десятилетия назад арматуру. Я кубарем покатилась по земле, ощущая жгучую боль. Но это было лишь начало тех мучений, что предстояло мне пережить. Мое неуправляемое тело с силой приземлилось на бетонную плиту, выбив из легких воздух. Чугунный люк забытого всеми колодца был предательски приоткрыт, и я с ужасом в глазах и в душе наблюдала, как он переворачивается под моим весом.       Я полетела в темноту. Как жалко, что последнее, что я слышала в своей жизни, был голос этого страшного человека.       А потом была просто боль.       Очень много боли.       И смерть.       Кажется, я опять отключилась. Или вообще, как можно это назвать? И на этот раз меня вырвали из моего небытия не птичьи трели, а голоса детей.       — Я тебе говорю, ничего здесь страшного нет! — мальчик старался держаться храбро, но его голос немного дрожал.       — Ваня, об этом береге ходят легенды! — а вот девочка совсем не боялась и только поддразнивала мальчика, — бабушка мне говорила, что когда-то тут утонул ребенок! И знаешь, что самое интересное?       — Что? — спросил мальчик, но судя по его тону, знать ответ ему совсем не хотелось.       — А то, что ей и ее бабушка рассказывала об утонувшем ребенке! Каждое поколение здесь кто-то тонет и их души бродят ночью по берегу! — продолжила девочка, судя по всему, получая немалое удовольствие от испуга друзей.       — И мёртвые с косами вдоль дороги стоят! — раздался третий звонкий мальчишеский голос, — и тишина!       — Это тебе тоже бабушка рассказывала, Дима? — спросила девочка.       — Нет, это я в фильме услышал — рассмеялся мальчик.       — Юлька, Дима, тихо вы! — сказал Ваня. Видимо, он был самый старший из них, и самый трусливый, — мы пришли!       Так я умерла? Или не умерла? Все-таки какой-то лучик надежды теплился в груди, и услышав голоса других детей, я выбежала к ним навстречу из сарая. Но когда перелазила через дверь то случайно задела головой ржавую петлю. Дверь скрипнула и начала падать на меня! Я быстро выскользнула из-под нее и с колотящимся сердцем оказалась на берегу реки.       Остатки двери с громким звуком упали, а я оказалась прямо перед тремя детьми.       Им было примерно по двенадцать-тринадцать лет. Мальчишки были одеты в похожие камуфляжные штаны и серые футболки. На девочке была синяя юбка и белая блузка. Ваня закричал от неожиданности, и, если бы не Юля с Димой, которые его держали по обе стороны, я уверенна, он бы убежал. Впрочем, у этих самопровозглашенных конвоиров тоже затряслись ноги.       — Просто ветер? — без особой уверенности спросила Юля. На ее длинных черных волосах был повязан красный бант.       — Точняк! — согласился Дима.       — Да, да, просто ветер — согласилась я с Димой. Я стояла прямо перед троицей, и они должны были меня увидеть, если их зрение, конечно, было не по минус десять у каждого. Но дети равнодушно скользили по мне взглядом, с испугом смотря в сторону обвалившейся двери.       Но когда я произнесла свои слова, ни на что не надеясь, то вдруг заметила, как Дима дернулся и посмотрел прямо на меня.       Или мне показалось?       Дети все-таки залезли в сарай проверять свою храбрость, а я, не желая больше их пугать, вышла на берег реки. Надо же, стоял уже полдень — а мне казалось, что я только очнулась. Как долго я блуждала в том страшном воспоминании о смерти? Честно признать, мысль о том, что я мертва, именно сейчас не особо пугала меня. Мне было скорее жутко обидно. В своей жизни я не особо успела поразмышлять о смерти и боге, но пока склонялась к мысли, что там, за гранью, ничего нет, просто пустота. И факт того, что я на самом деле умерла не делал мою жизнь, простите, мое существование, легче.       Вопрос кто я такая и что мне делать дальше встал ребром, так остро, как никогда при жизни. Если я призрак, то какой-то странный. Я могу обрушить дверь, но меня не видят и не слышат. Я оставляю следы на песке. Я могу взять камень и кинуть в реку. Я со всей силы вдруг взяла и укусила себя до крови в руку, аж зубы заскрипели. На следах зубов на коже выступила кровь, но боли почти не было.       Ну вот, кровь у меня тоже идет. Спешите видеть, кровоточащий призрак! Но, как говорили умные люди, я думаю, значит я для чего-то существую. А для чего существуют призраки? Вроде бы они привязаны к местам своей смерти, но я умерла явно не здесь. Вроде бы они хотят отомстить или сделать то, что не сделали при жизни, но как мне это сделать, если я до сих пор не помню ничего, кроме того, что мне показали странные узоры? Я каким-то образом я связана с ними.       И с той рыжеволосой женщиной ведущей корабль с душой сквозь серый туман.       Размышляя, я бросала камни в воду. И слишком поздно поняла, как это странно выглядит со стороны, когда троица детей вышла из развалин и с расширяющимися от ужаса глазами увидела, как на песке сами собой образуются следы, а камни сами собой летят в воду… Наверное, их крики слышали где-то на другом берегу, по крайней мере, птицы точно всполошились. В мгновение ока детвора убежала с моих глаз.       Ну вот, а я ведь не хотела их пугать. Я просто села в ступоре на берегу реки и смотрела, как течет вода. Ведь у меня же все равно бесконечное время? Я уже умерла, что мне еще терять? Может даже хорошо, что я ничего не помню, ведь я ни о чем и не сожалею.       А в отражении в воде на меня смотрела тьма. Она стояла за моей спиной, тянула ко мне свои мерзкие щупальца. Она была настолько другой, настолько неправильной в этом мире, что я узнала еще одну тайну — даже призраки могут бояться. Я обернулась, но за спиной у меня ничего не было. Набравшись храбрости, я снова посмотрела на свое отражение в воде. Зря, очень зря. На этот раз тьма отрастила сотни глаз, которые смотрели на меня с щупалец. Я видела, как черные зрачки следят за моими зрачками. Их взгляд гипнотизировал, и я все ниже склонялась над водой.       Тьма говорила со мной. Она обещала, что я снова скоро стану ее добычей. Пройдет всего три дня, и она возьмёт меня, как возьмёт все на этой земле.       Я так склонилась над водой, что не удержала равновесие и упала. Неожиданно оказалось очень глубоко, и тьма из отражения захватила меня своими щупальцами и стала тянуть вниз, ко дну. И я задыхалась! Что за глупое призрачное тело! Тьма обволакивала меня, а я все тянула из-под воды руку к свету, надеясь на чудо…       И чудо случилось. Мою руку кто-то ухватил и сильным, резким движением, вытащил мое призрачно тело из воды. Оказавшись на берегу, я мгновенно восстановила дыхание и перестала паниковать.       Что на меня нашло? Я ведь действительно даже не дышу!       Оказалось, меня спас один из троицы, мальчик по имени Дима. Он низко склонился надо мной, но в его зеленых глазах я не увидела своего отражения.       — Кто ты? — тихо спросил мальчик.       — Я… Меня зовут Надя.       На берегу реки Дима развел небольшой костерок. Как он объяснил, это был его способ увидеть меня. Я действительно не дышала, и дым обволакивал мое тело, подобно воде.       — Да, если ты и призрак, но очень странный, — согласился мальчик, — и когда так с тобой разговариваешь совсем не страшный.       — Как будто ты много в своей жизни призраков видал, — рассмеялась я.       — Ну, было дело. Прабабка, говорят, ведьмой была, и у нас в роду всякие странности случаются, — мальчик расшевелил палкой костер, отчего в воздух выбросило сноп искр, — я вот всегда слышал голоса. Сначала думали все, что мне мерещится и я выдумываю, к психиатру водили, а потом бабка из родни рассказала про дар. Мол успокойтесь, вырастет, сам примет решение, захочет он этот дар или нет. Говорила, что можно отказаться.       — Ты слышишь голоса? — удивилась я.       — Да, поначалу было жуть как страшно, а потом вот, ну как с тобой. Оказалось, с голосами очень интересно говорить! А сделать, по сути, они тебе ничего не могут. И их прогнать легко, если захочу.       — Но я-то могу, — я игриво бросила в мальчика немного песка, — и прогнать ты меня не можешь.       — Я не хочу тебя прогонять, — Дима отмахнулся рукой от летящих в него песчинок, — впервые вижу что-то настолько странное.       — Знаешь, я тоже.       Я кратко рассказал Диме о своем пробуждении и о видении, что послал мне странный узор.       — А может это все неправда, то, что тебе показали? — с сомнением спросил мальчик.       — Нет — ответила я, — к сожалению, я сразу почувствовала, что это правда.       — Очень жаль, — было приятно слышать его неумелое сочувствие. В другой ситуации может кто и обиделся бы, но я же действительно уже умерла, правда?       — Ну в смерти есть и свои плюсы! — я попыталась быть жизнерадостной. Стоп, какой какой я пытаюсь быть, учитывая, что я уже не живу?       — Спасибо, что-то не хочется проверять, — с улыбкой отверг мое предложение Дима.       — Ну и правильно! — я рассмеялась.       — Знаешь, ты еще и очень весёлый призрак, из всех, кого я встречал.       — Скажи, ты видел тьму? — спросила я.       — Тьму?       — Ну да, там, в реке, которая тянула меня на дно.       — Не-а, ничего не видел, — Дима пожал плечами, — возвращаюсь, и вижу, как будто в реке водоворот какой-то, а если приглядеться, то фигура девушки в нем. Видимо так тебя вода обтекала. И руку твою увидел и ухватился.       — Спасибо… что спас меня, — искренне поблагодарила я мальчика, — это было смело.       — Да ладно, я ведь уже с детства привык, ну… к такому странному… — Дима засмущался.       — Кстати, что ты решил?       — Насчет чего?       — Откажешься от дара или нет? — я вернула разговор к первоначальной теме.       — А пока еще не знаю, — отмахнулся Дима, — мне еще об этом можно не думать, поэтому я пока не загружаю голову. Давай лучше о тебе!       — А что обо мне?       — Ты говоришь, значит, тьма придет через три дня. Но ведь есть узор и предметы! Не просто же так тебе они даны! И не просто так ты появилась здесь!       — Думаешь? — с сомнением спросила я, — умерла ведь я в большом городе, кажется…       — Значит, ты сбежала с корабля мертвых в мир живых, а тьма хочет вернуть тебя обратно! У тебя здесь есть дело! Может, здесь в деревне твои родители, может быть, любовь твоя, — Дима опять запнулся, засмущавшись, — неважно, должен быть какой-то смысл!       — Но какой? Я ведь ничего не помню!       — А те предметы? Пробовала к ним прикасаться?       — Да, но что-то не пускает.       — А давай еще попробуем? И мне просто любопытно их увидеть!       — Ну давай, что мне терять? — я встала с песка и вновь отправилась к сараю. С помощью своей мальчишеской силы Диме удалось вытащить старую дверь и проход был свободен.       Узор встретил меня все там же. И предметы были на своих местах. Дима зачарованно провел рукой по замысловатым волнистым линиям.       — Круто! — сказал он, — это точно что-то значит! Зуб даю!       — Да зачем мне твой зуб, себе оставь, — улыбнулась я.       — Ладно, заметано, — Дима попытался прикоснуться к кукле, но его пальцы замерли в сантиметре от нее, — дальше не могу. Не пускает. Давай, еще попробуй!       — Ну ладно, — согласилась я. Мне хотелось вспомнить больше о себе, поэтому я снова потянулась к кукле, ощущая все то же сопротивление. Но в, отличии от Димы, мне показалось, что я могу все-таки его преодолеть! И как только я начала проталкивать свои пальцы сквозь будто бы превратившийся в желе воздух, но почувствовала, как волна чувств накрывает меня с головой.       Я познала любовь.       А затем я познала предательство.       — Я вижу твои пальцы! Давай, Надя, ты сможешь! — подбодрил меня Дима, и, удивительно, но его голос придал мне сил и, я приложила еще больше усилий, не обращая внимание на разрывающееся от отчаяния сердце. И когда мои пальцы наконец коснулись грубой ткани, из которой была сделана кукла, я уже все знала.       Вспышка в разуме.       Знаете, я ненавидела свою сестру.       А ведь в детстве мы были не разлей вода. Она старше меня на несколько лет, но всегда брала в свою компанию и защищала. Когда-то давным-давно она подарила мне куклу, которую сделала сама, и я хранила ее талисман. Вместе мы преодолели многое — издевательства в школе, бесконечные переезды, тяжесть учебы.       Смерть отца.       После его смерти в доме каждый вечер стояли крик и слезы. Мы с мамой не смогли поладить и вечно лаялись друг с другом. Она не понимала меня. Поток навалившихся проблем был настолько большим, что я не выдержала и попыталась порезать себе вены. Конечно, я не хотела умереть по-настоящему, а просто требовала внимания.       Внимания сестры. Она выросла, поступила в институт на факультет иностранных языков, вышла замуж за красивого мужчину и уехала из страны. Все, что я получала от нее — лишь открытки на новый год и день рождение. Неизменные открытки, которые я ненавидела всей душой и рвала сразу же, как только получала. Куклу я тоже выбросила, даже не помню уже когда и куда.       Знаете, я ненавидела свою сестру. За что? Да просто за то, что та была счастлива.       Левая часть узора расцвела зеленым цветом, словно молодые листики травы, и растаяла, как дым. Кукла упала на старый деревянный пол сарая с глухим стуком. Но мне не хотелось к ней прикасаться. Я смотрела на куклу, как на что-то страшное, как на напоминание о моих мыслях и чувствах.       Неужели я была такой? Стоило ли возвращать память, чтобы узнать каким ужасным человеком я была?       — Ты в порядке? — спросил Дима в наступившей тишине, — знаешь, я не могу тебя видеть, поэтому хотя бы ответь, чтобы я знал, что ты не исчезла…       — Я в порядке, — соврала я и вышла из сарая на берег реки.       А ведь солнце уже садилось. Странно.       — Сколько времени прошло? — спросила я у Димы, который шел за мной следом, ориентируясь по следам на песке.       — Да уже полдня. Когда ты протянула руку к кукле, я видел твои пальцы. Но потом словно все застыло. Эта картина висела в воздухе часами.       — И ты все это время стоял там? Даже не пошел поесть? — удивилась я.       — Ага. Представь, что было бы, если бы это кто-то увидел? Представила? А я вот не могу… Поэтому я бродил вокруг сарая, охранял, сидел на берегу.       — Спасибо, — поблагодарила я, — мне кажется, что мне было легче пережить это все с тобой.       — Я все видел, — неожиданно сказал Дима.       — Что? — удивилась я.       — Я почему-то видел твои воспоминания. И могу сказать, что время и место примерно наше, но город я не узнаю. Но я мало где бывал…       — Уйди, пожалуйста.       — Что? — настала очередь удивляться Диме.       — Прости. Я слишком грубо сказала. Оставь меня одну пока, хорошо? Я хочу подумать.       Ведь теперь мне нужно свыкнуться с мыслью, что ты видел, какая я на самом деле.       — К тому же, тебя, наверное, дома заждались.       — Дедушка с бабушкой привыкли, что я могу весь день гулять, но ты права, стоит им сказать, что все в порядке.       Я слышу скрип песка у него под ногами, когда он уходил от меня.       — Но знаешь, я обязательно вернусь утром! — сказал Дима, прежде чем окончательно уйти и оставить меня наедине с догорающим закатом.       Но даже подумать мне толком не дали, потому что как только последние лучи заходящего солнца скрылись за горизонтом, неведомая сила захватила меня и в моем сознании словно выключили свет.