На вершине мира

После их небольшого отдыха Чонгуку пришлось усиленно вернуться к работе и Тэхён проводил с ним меньше времени. Чонгук срывался на директоров и управляющих, не способных, по его словам, выполнять свои обязанности, а Тэхён вечером разминал его напряженные плечи. Он с силой массировал затекшие мышцы, не уверенный, что делает правильно, но Чонгуку нравилось и он тихо постанывал в подушку. Утром они обычно тренировались вместе — Чонгук боксировал и подтягивался, пока Тэхён занимался с гантелями и на тренажерах, пытаясь набрать мышечную массу, но пока получалось плохо. Он стал более подтянутым, но все равно оставался достаточно худым. Однако Чонгук уверял его, что ему нравится его тело, он часто целовал выступающие ключицы и позвонки, оставлял засосы рядом с тазобедренными косточками, и постоянно норовил подхватить на руки. Тэхён уже привык и перестал возмущаться каждый раз, когда Чонгук хватал его и кружил по комнате или относил в ванную разморенного после секса. Пока Чонгук работал, Тэхён учился. Он все-таки нашел начальный курс бизнеса и пытался разобраться в азах управления. В свободное время он собирал мелкие механизмы, а потом заказал в ВебНете целую серию сборных моделей гравициклов и каров и занимал этим руки. Он обычно располагался в оранжерее, а Чонгук, когда заглядывал на перерыве, садился рядом и с интересом наблюдал. Чонгук разгонял плохие мысли одним своим присутствием, прогонял пустоту, наполнял ее неумолимой энергией. Рядом с ним можно было просто молчать, вместе сидеть на бортике фонтана и наблюдать за движением кои, а можно было гонять на байках наперегонки по трассе, чувствуя восторг и ветер. В свободные дни они часто выбирались на частный гоночный трек корпорации. Чонгук догадался, что Тэхёну нравились гравибайки и он не возражал против такого времяпровождения. Он пытался подарить ему личный байк, но Тэхён упирался и отказывался. Зачем ему собственный, если у Чонгука и так был ими заставлен целый гараж? Он отшучивался и Чонгук не настаивал, но через какое-то время предлагал снова. Каждую ночь Тэхён дрожал и плавился в его руках, раз за разом достигая пика, и каждую ночь они засыпали в объятиях друг друга. Он не представлял, как раньше обходился без секса, как мог провести месяц, не касаясь себя. Даже при желании ему было сложно завестись, чтобы просто подрочить, а теперь Чонгук возбуждал его одним своим присутствием. В спальне, в спортзале, за рабочим столом в кабинете — он нравился ему любым и пробуждал желание за считанные секунды. Спать с Чонгуком в одной постели было так комфортно, что он просыпался каждое утро с улыбкой и полным сил. Тэхён и не знал, что ему так понравится обнимать кого-то во сне. Он обвивался вокруг Чонгука, закидывал на него ноги, прижимался к груди и устраивался на плече, утыкаясь в него лицом, а Чонгук позволял ему все это и утром сонно чмокал в нос. Тэхёну почти перестали сниться кошмары. Один раз он вскочил посреди ночи, резко садясь и прижимая ладонь к груди. Ему снилось наземье — он остался в темноте один, и это почему-то так напугало его, что он начал задыхаться. Но Чонгук сонно притянул его к себе, поглаживая по спине, и Тэхёну сразу стало легче. Он чувствовал себя в безопасности рядом с ним, чувствовал себя готовым справиться с любыми трудностями. Чонгук защищал его от мира, от страха, от переживаний, которыми Тэхён невольно изводил себя. Им было хорошо вдвоем. Тэхён и представить раньше не мог, что такое вообще возможно. Он так привык к одиночеству, а сейчас не мог оторваться от Чонгука и начинал скучать, не видя его несколько часов. Вечером Тэхён закончил с моделью мини-Кавасаки, оставляя ее в оранжерее, и заглянул в кабинет. Намджун как раз собирался уходить и Тэхён столкнулся с ним в дверях. Чонгук теперь часто отпускал его пораньше, что в свою очередь радовало Джина. — Да, и хён, передай Юнги насчет Вонбина. Нужно проверить его причастность, — раздался усталый голос Чонгука. — Хорошо, сейчас же загляну к нему. Тэхён, заходи, — Намджун пропустил его внутрь и сам вышел в лофт, направляясь к лифту. Чонгук встретил его с широкой улыбкой. — Поехали завтра на трек? — спросил Тэхён после того, как они обменялись приветственным поцелуем. — Завтра не получится, нужно решить кое-что, — покачал головой Чонгук и на его лбу проявилась глубокая морщинка. — Это как-то связано с этим Мун Вонбином? — поинтересовался Тэхён. Он столько слышал это имя в разговорах Чонгука и Намджуна, и Юнги тоже, когда заглядывал, часто упоминал его. В ВебНете было только сказано, что он президент Бигхайп, главного конкурента корпорации. Казалось, этот человек являлся настоящей головной болью Чонгука. — Да, — Чонгук только кивнул, потирая переносицу. — Тебя он тревожит, — заметил Тэхён. — Помнишь, когда меня ранили? Это его рук дело, — Чонгук встал, опираясь бедрами о стол за спиной, и Тэхён присел на край рядом с ним. Он коснулся его руки, поглаживая пальцем плечо, где помнил рваную рану. Он так испугался тогда за него. Впервые понял, что Чонгук дорог ему, именно в ту ночь. — Почему он так хочет убить тебя? Это же не в первый раз? Он не до конца понимал суть их конфликта. Бизнес есть бизнес, и здоровая конкуренция была оправдана, но постоянные покушения переходили границу нормы и уже были чем-то личным. Чонгук кивнул. Его лицо помрачнело, губы сжались в тонкую линию. — Он любил мою мать, а я ее сын от другого мужчины, — произнес он, тяжело вздохнув. Тэхён в удивлении застыл. Он впервые слышал упоминание о матери Чонгука. В пентхаусе не было семейных фотографий, поэтому Тэхён даже представить не мог, как она выглядела, и на кого из родителей Чонгук похож больше. — Неужели только из-за этого столько лет он не оставляет тебя в покое… — нахмурился он. — Они были друзьями, мой отец и Вонбин, — медленно начал Чонгук. — Вместе учились в школе, в университете, оба наследники растущих подающих надежды корпораций. Тогда они еще не были соперниками. Оба влюбились в одну девушку и, когда мама выбрала отца, между ними началась война. — Получается, все из-за того, что она отвергла его? — Да, — кивнул Чонгук. — Мун не хотел принимать поражение. Он пытался помешать их отношениям, выкрасть ее, но несмотря на все препятствия, родители поженились. У мамы было множество телохранителей, но Мун все равно добрался до нее в итоге. Она предпочла умереть, чем быть с ним. Мне было пять лет, но я до сих пор помню ярость отца и его горе. Он действительно любил ее, и после смерти так и не женился второй раз. — Мне очень жаль, — Тэхён сжал его ладонь. — Но даже это еще не все, — продолжил Чонгук. — После ее смерти Мун сделал своей целью убить отца. Он винил в случившемся его, хотя сам послужил тому причиной. — Сумасшедший, — покачал головой Тэхён. — Тогда понятна ваша взаимная ненависть. — Да, у меня есть причины его ненавидеть. Помнишь, я говорил тебе уже, когда мне было пятнадцать, дядя устроил переворот и захватил власть? На меня напали после школы, но Намджун помог нам скрыться. — Да, ты рассказывал тогда, на крыше фабрики, — кивнул Тэхён и коснулся напряженной спины Чонгука. — Мун стоял за всем этим, — с ненавистью произнес Чонгук, невидяще уставившись вперед. — Они были в сговоре. Ты знаешь, что мой любимый дядя сделал? После того, как убил отца, он отрезал его голову и выставил на этаже рядом с собственным кабинетом на всеобщее обозрение! А потом вообще поместил прямо в стену в растворе, чтобы внушать ужас оставшимся верным людям. Целая стена, представляешь, там же не только отец был, но и господин Пак, прежний глава безопасности, и другие приближенные… Только спустя девять месяцев я смог вернуть контроль и отдать почести телу отца. Все это время он оставался там — с раскрытыми глазами и выражением презрения на лице. Я кремировал его. А вот то, что осталось от Чону-самчона, скормил собакам. Лучшая участь для предателя. Тэхён невольно представил все это и по спине пробежал холодок. То, с чем Чонгуку пришлось столкнуться, ужасало, и собственный опыт теперь не казался таким уж тяжелым. Тэхён не был уверен, что справился бы, будь он на месте Чонгука. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это. Ты такой сильный, Чонгук. Не сдался и не потерял себя, — он взял Чонгука за руку, переплетая пальцы. — Я был так близок к этому… Знаешь, отец был сильнее меня и умнее, я не мог предать его память, оставить его медленно разлагаться и позволить кому-то забрать то, что принадлежит мне. Но мне хотелось все бросить, это правда. Намджун и Юнги были рядом, если бы не они, мне было бы гораздо тяжелее одному. — Они хорошие друзья. Тебе нужна была поддержка. — Тогда я горел этим. Не мог успокоиться, пока не верну власть. А когда встал во главе корпорации, Вонбин не успокоился и атаки продолжились. — Ты никогда не хотел отомстить ему? — спросил Тэхён. — Он стал причиной смерти твоих родителей, столько причинил горя. Я на твоем месте мечтал бы убить его. — Он слишком публичная фигура, — Чонгук нахмурился и потер грудь, сминая ткань водолазки. — А ты нет? Его же это не останавливает. — Я не хочу в это лезть и уподобляться ему. Кроме того, его собственный сын сделает это гораздо быстрее и эффективнее меня, — презрительно произнес он. — Серьезно? — Ага. Мун женился поздно, никак не мог забыть мою мать, и женщину выбрал похожую на нее, а может и модификацию заставил сделать, я не исключаю этого. Так что его сын лет на восемь меня младше, но уже метит на отцовское место. — Гены. — Да, пошел весь в Вонбина, — кивнул Чонгук. — Иногда мне хочется, чтобы он просто исчез. Я каждый раз обхожу его в бизнесе, специально влезаю в интересующие его сделки, даже если мне они ни к чему. Показываю ему, что я сын своего отца, сын женщины, которая выбрала не его, и что я в разы успешнее, чем он, и это не изменится, даже если он хоть каждый день будет планировать меня убрать. — Может, стоит отпустить это соперничество? Не вступать в открытый конфликт? — Нет — Чонгук опять потер грудную клетку, чуть не раздирая ткань водолазки, и Тэхён остановил его, положив ладонь поверх. — Это тоже из-за него? — осторожно спросил он, проводя пальцем по траектории скрытого тканью шрама. Чонгук на секунду закрыл глаза, а когда распахнул, в них плескалась такая боль, что у Тэхёна сжалось сердце. — Хочешь знать? — мрачно усмехнулся Чонгук, скривив губы. — Его звали Чхве Мино. Мне было шестнадцать, когда я влюбился в него и чуть не потерял все из-за собственной глупости. Мун подослал его, зная мои предпочтения. Он пытался убить меня прямо во время секса. Я даже не сразу понял, что произошло. Секунду он стонал и просил не останавливаться, а потом в его руке мелькнул лазер и он располосовал меня надвое, внутренностями наружу. После этого думал, что никогда больше не буду трахаться. Чонгук говорил быстро, будто выплевывал слова, и Тэхёну было невозможно его таким видеть и слышать то, что ему пришлось пережить. — Поэтому те веревки? — тихо спросил он, теперь понимая первоначальное недоверие Чонгука в постели. — Да, иначе я не мог даже возбудиться. Все ждал удара в спину. — Как ты выжил? И тот парень, что с ним случилось? — Я задушил его сразу же, а на шум отреагировали Намджун и Юнги, потом уже подлатал личный врач. Я сам виноват, что попался тогда. — В шестнадцать лет ты был еще подросток, — Тэхён прижался ближе, обнимая его. — Я должен был быть умнее. Не доверять первому встречному, — сухо произнес Чонгук. Тэхён всегда думал, что Чонгук такой, какой есть, благодаря своему воспитанию. Он родился в жестокой среде, поэтому и вырос властным и беспощадным, с жестким волевым характером, но Тэхён и представить не мог, что его долю выпало столько лишений. Постоянные покушения по причине, над которой он был не властен, только из-за потерявшего голову от одержимости соперника отца, который столько лет преследовал Чонгука. Предательство со стороны родного дяди и со стороны парня, которого Чонгук любил. Тэхён мог представить его, шестнадцатилетнего и совсем юного, влюбленного и нежного и отдающего всего себя в отношения, с его круглыми глазами, еще лишенными настороженности. Как ему хотелось быть с тем Чонгуком рядом, защитить и оградить его от боли и разбитого сердца. Вернуться в прошлое и уберечь от случившегося. Чонгук все еще страдал, он затолкнул свою боль глубоко внутрь, но она продолжала разъедать его, а Тэхён мог стать новым предателем в его жизни. Если бы он не оставил идею мести, если бы не отпустил свою злость, не увидел бы в Чонгуке самого себя и не влюбился бы в него, Тэхён предал бы его. Поступил бы даже хуже того Мино. Ведь изначально он стремился к тому же и даже думал дать Чонгуку трахнуть себя, чтобы остаться без камер наедине. Он не смог тогда решиться, но если бы согласился… Тэхён представил руки Чонгука на шее, душащие, стискивающие, и его полные боли осознания глаза. Тэхён шумно сглотнул. Его всего передернуло от страшной картинки. — Замерз? — мягко спросил Чонгук и Тэхён вздрогнул. На красивом лице не осталось и следа ненависти, с которой он рассказывал о прошлом. Чонгук смотрел с нежностью, открыто и искренне. — Нет, — хрипло ответил Тэхён, отгоняя от себя нарисованные воображением образы. — Просто в ужасе от всего, что ты рассказал. — Это все в прошлом, — Чонгук улыбнулся. — Я на самой вершине и Мун не сможет до меня добраться. И ты здесь, со мной. Тэхён кивнул, пытаясь ответить на улыбку. Кажется, у него даже получилось, потому что Чонгук потянулся за поцелуем и спутанные мысли и волнение медленно покинули его. Невозможно было не отвечать, не заводиться от его губ, языка, от того, как пирсинг скользил по собственным губам, задевая их и дразня. Его поцелуи быстро отбивали способность думать и Тэхён растворился в них, отпуская плохие мысли. В конце концов, он выбрал его, а не месть, и заслужил хоть что-то хорошее. И Чонгук тоже заслужил. Они оба столько пережили, столько потеряли в жизни, что теперь, когда нашли друг друга, это ощущалось еще ценнее и значимее. С этого момента Тэхён будет заботиться о нем и беречь. Чонгук взял его у панорамного окна, стоя, входя в него сзади. Тэхён так и не согласился носить анальную пробку, сколько бы Чонгук ни просил, но теперь ему не требовалась длительная растяжка, он с легкостью мог принять его. Маленький тюбик смазки он обычно носил в кармане, потому что не мог предугадать, где Чонгуку захочется начать приставать к нему. И даже в кабинете они уже трахались несколько раз, на столе и в кресле, но вот у окна было впервые. Тэхён дрожал, то откидывал голову ему на плечо, то упирался лбом в холодное стекло — шок на разгоряченной коже. Чонгук держал его за талию и вбивался в сумасшедшем темпе, прикусывая шею и ухо, и одновременно дрочил ему, сжимая член в кулаке в ритм своим движениям. Так, как им теперь нравилось. Трение члена о внутренние стенки и края дырочки ощущалось так хорошо, что сложно было дышать. Тэхён с ума сходил от быстрых глубоких толчков, задевающих простату, от которых все взрывалось перед глазами, и Чонгук быстро это понял и теперь доводил его до исступления, зная, под каким углом войти, чтобы заставить Тэхёна хрипло стонать, открыв рот, и слезы течь из глаз. Ночной город жил своей яркой жизнью. Тэхён был как на ладони с той стороны и хорошо, что пентхаус был так высоко, иначе его тело оказалось бы выставлено напоказ любым пассажирам пролетавшего мимо транспорта. Тэхён стонал от одной мысли, что его могут увидеть таким. Тэхён принял себя, принял то, что ему хорошо с Чонгуком, что он действительно смог полюбить его. Он сомневался в себе, не мог не сомневаться, но действительно хотел верить, что у них двоих есть будущее, что это не просто секс и увлечение для Чонгука, а что-то значимое, так же, как для самого Тэхёна. Кончая в его руках, сжимая его член внутри, Тэхён смотрел на город у своих ног, дрожал от сверхчувствительности и интенсивности, обмякая в руках Чонгука, опираясь на его сильный торс, он глубоко дышал и хотел этого так сильно — чтобы у них все получилось, хотел быть с Чонгуком и дальше, что бы ни случилось, запечатлеть этот момент навсегда. * Все следующие дни Тэхён продолжал возвращаться в мыслях к их разговору. Он измучил себя сомнениями — думал признаться, рассказать правду про Богома, но не смог. Он каждый раз решался и даже открывал рот, но слова не шли, застревая в горле, и он хрипло кашлял, пока в груди все сжималось. Ему было не по себе. Ведь Чонгук думал, что он просто парень с наземья, случайно попавший в корпорацию, случайно попавшийся ему на глаза. Механик-сирота, подавшийся в верхний ярус в поисках лучшей жизни. Чонгук не знал, как Тэхён относился к нему изначально. Не знал, какая ненависть сжирала его изнутри, поглощая всего целиком. Чонгук уже пережил предательство со стороны любовника и собственного дяди, и если узнает, что Тэхён устроился в корпорацию с целью отомстить… Это будет слишком больно для них двоих. Теперь свои прошлые желания и стремления казались чужими. Раздражение, неприязнь и отвращение, все то, что он чувствовал поначалу, давно развеялись в пыль и переросли в обожание и привязанность. Больно становилось от мысли, что он когда-то хотел убить его, поступить, как тот Мино. Тэхён даже не знал, как тот выглядел, но ощущал острую ненависть и жгучую ревность по отношению к нему. Пусть он был давно мертв, Чонгук не забыл его и не отпустил. Тэхён и представить не мог, что Чонгук настолько ранимый, что ему до сих пор больно спустя столько лет. При первой встрече Чонгук казался непробиваемым, как монолитная скала, но теперь, узнав его ближе, Тэхён видел его слабые места и уязвимость. Он понимал теперь скрытые причины недоверия Чонгука и его стремление к контролю. То, что он позволил Тэхёну спать с собой в одной комнате, теперь вообще казалось чудом. Как Чонгук решился на это — открыть себя, беззащитного и спящего? Он доверился Тэхёну, показал свое отношение не словами, а на деле, и от осознания все замирало внутри. После их разговора и той ночи Чонгук начал медленно закрываться в себе. Казалось, он сам не замечал этого. Не замечал, как уходит от прикосновений к голой груди, как неосознанно потирает шрам, чуть ли не до крови раздирая ногтями стянутую бело-красную кожу. Он меньше улыбался и стал замкнутый, словно снова вернулся в прошлое. Тэхён пробовал дать ему время, но с каждым днем ничего не менялось. Чонгук засиживался в кабинете допоздна, пил виски бокал за бокалом, пока Тэхён не приходил и силой уводил в спальню. Ему было больно видеть его таким, а Чонгук, похоже, сам не понимал, как ведет себя. Он отмахивался от вопросов и ласки, и делал вид, что все по-прежнему. Намджун смотрел на происходящее с беспокойством и неодобрительно косился на Тэхёна. Он был рядом с Чонгуком тогда, когда все случилось, и все последующие годы, и Тэхён прекрасно понимал его. Он тоже не хотел, чтобы Чонгук погрузился в самоистязание. Однако видел, что игнорирование проблемы тоже не решение и ни к чему не приведет, раз спустя девять лет рана такая же свежая, как и тогда. Кровоточащая и гнойная, и Тэхён сам вскрыл ее своим вопросом. И только ему под силу закрыть ее, раз Чонгук не хотел и отказывался сделать это сам. Он не мог терпеть и видеть, как Чонгук страдает. Даже если это все изменит между ними, даже если Чонгук сорвется на него, Тэхён должен был попробовать помочь ему. Сделать все, что угодно, лишь бы сорвать с него маску безразличия и апатии, лишь бы пробить брешь в стене, которую Чонгук неосознанно выставил между ними. Так не могло дальше продолжаться. Тэхён не выдержал и спустя неделю сам начал разговор. Ночью, когда Чонгук вышел из душа, Тэхён уже ждал его. Чонгук стянул полотенце с бедер, встряхнул влажными волосами и лег под одеяло прямо так, обнаженный. Вместо того чтобы посмотреть на Тэхёна или поцеловать, как уже стало обычно перед сном, Чонгук взял телефон и что-то флегматично листал, даже не вчитываясь. Тэхён лежал рядом, но чувствовал, будто Чонгук где-то далеко от него, а не на расстоянии вытянутой руки. Он глубоко вдохнул, набирая в грудь воздух. — Почему ты не удалишь шрам? — спросил Тэхён прямо. Чонгук напрягся. Он отложил телефон в сторону, и направил на Тэхёна такой пристальный тяжелый взгляд, что в спальне резко похолодало. — Почему ты спрашиваешь об этом? — обманчиво мягко произнес он, надевая непроницаемую маску на лицо. — После того, как ты рассказал мне про него, ты сам не свой, Чонгук. Поговори со мной. — Тебе кажется, Тэхён. Здесь не о чем разговаривать, я устал, и вообще я не для того тебе рассказывал, чтобы ты донимал меня этим. Просто хотел, чтобы ты знал, но теперь начинаю жалеть об этом, — Чонгук нахмурился и потер переносицу. — Очевидно же, что ты не отпустил эту ситуацию, — Тэхён отодвинулся и сел на кровати, складывая руки на груди. Он не собирался дальше молчать и смотреть, как Чонгук изводит себя. — Тебе до сих пор больно, и ты каждый раз отталкиваешь меня, стоит только заговорить и… — Потому что не нужно в это лезть! Я же сказал, все в прошлом, — Чонгук раздраженно вскинул руки. — Твоя реакция сейчас говорит об обратном. Ты до сих пор хранишь этот шрам как воспоминание о нем. — Да, чтобы помнить о своей слабости. — Скорее как памятник твоей любви! — Тэхён не знал, как достучаться до него, какие слова нужны, чтобы пробиться сквозь глухую стену внезапного отторжения. — Ты не понимаешь, о чем говоришь! — Чонгук тоже сел, опираясь спиной об изголовье. Он сжал кулаки и вздернул подбородок. Глаза горели яростью, челюсть напряжена, но Тэхёну не было страшно. Он и раньше не боялся его, а теперь тем более. Ему было больно за Чонгука и хотелось помочь ему отпустить прошлое по-настоящему, а не только на словах. — Он стоит между нами, Чонгук. Хоть ты и убил его девять лет назад, его тень все еще рядом с тобой, ты никогда не забывал его. — С чего ты вообще привязался к этому? — Ты отдаляешься от меня. Неосознанно и медленно, но это так. Я не хочу тебя терять. — Странный тогда ты выбрал способ. Если продолжишь в таком духе, я не буду терпеть, Тэхён, я тебя предупредил. — И что? Выгонишь меня? Убьешь? Я хочу помочь тебе. Чтобы ты отпустил того парня, не думал о нем. Шрам до сих пор тревожит тебя, и я уверен, тебе станет легче, если… — С чего ты решил, что можешь так со мной разговаривать? — холодно спросил Чонгук сквозь стиснутые зубы. — С того, что ты мне нужен. Мне больше ничего не нужно в этом проклятом мире, кроме тебя. Тэхён встал, не в силах больше выносить внезапный холод между ними, и потянулся к одежде, оставленной на прикроватной банкетке. — Куда ты собрался? — грубо спросил Чонгук, буравя его пристальным взглядом. — Посижу в лофте. Не хочу спать втроем. — Ким Тэхён! — Чонгук дернулся, ноздри раздувались, глаза пылали. — Что, хочешь сказать, я неправ? Что ты не сравнивал меня с ним? До сих пор вспоминаешь и хранишь на себе, будто он тебе все еще дорог! Ты мой, Чонгук, и я не собираюсь тебя делить с тенью прошлого! — Ты не понимаешь, о чем говоришь! И ты никуда не пойдешь, — Чонгук обхватил его руками со спины и прижал к себе, утягивая обратно на кровать. — Я не отпущу тебя. И не смей ставить мне условия, у тебя нет на это права. — Ты сам дал мне его, когда назвал своим. Если хочешь меня, хочешь, чтобы я был с тобой, то и ты должен быть только мой. Я не смогу иначе, Чонгук. — Я не хочу с тобой спорить, — выдохнул Чонгук в затылок, зарываясь носом. — Почему ты такой? Невыносимо сложный. — Ты сам выбрал меня. Я не просил этого, не стремился. — Давай поговорим потом. Я серьезно, ты выбрал не самый удачный день, — глухо произнес Чонгук. Он продолжил обнимать его, но впервые его руки ощущались как чужие, впервые Тэхён чувствовал неловкость и скованность. — Хорошо. Как скажешь, — обреченно выдохнул Тэхён, закрывая глаза. Между ними так и осталась недоговоренность. Он не смог достучаться до Чонгука, объяснить ему, как видел его со стороны, как не мог выносить внезапное напряжение. Он хотел вернуть того Чонгука, что был с ним рядом на яхте, который беззаботно смеялся, и кого Тэхён полюбил. Спустя несколько часов тяжелых размышлений Тэхён засыпал в его руках и точно знал, что все изменилось, и теперь ничего не будет, как прежде. * Утром Чонгук поднялся молча. Он игнорировал Тэхёна, не позвал с собой на тренировку и после нее, не говоря ни слова, ушел в душ. Тэхён тоже молчал, наблюдал, провожал взглядом, ждал хоть какой-то реакции. Он не жалел, что завел вчера разговор, скорее больше сожалел из-за того, что он ни к чему не привел. Никакого результата, наоборот, Чонгук еще больше ушел в себя. Лучше бы он вспылил и разозлился, чем холодное молчание. Чонгук так же спокойно и безэмоционально оделся и отправился в кабинет. Это был первый раз, когда он ушел, не поцеловав его. Тэхён остро почувствовал нехватку на своих губах. Сердце щемило, внутри скручивался тугой комок обиды. Он просидел все утро в спальне, то скрестив ноги, то уткнувшись лбом в сложенные руки. Ничего не хотелось, так что когда позвонил Джин и позвал поехать с ним в центр, он ухватился за его предложение, не в силах больше оставаться в пентхаусе. Как всегда, неуемная позитивная энергия Джина захватила его, и Тэхён машинально улыбался его болтовне про последние новости и их отношения с Намджуном. По пути они остановились у пекарни, но у Тэхёна совершенно пропал аппетит, поэтому он отказался от круассанов с фруктовой начинкой, которые выбрал Джин. Они прогулялись по воздушному парку, покормили птиц остатками выпечки, и зашли в крупный торговый центр, где Джин первым делом потащил его в ювелирный. За ними следовали несколько охранников, в последнее время Чонгук настаивал на усилении охраны. Даже Джин уже перестал возражать, хоть и бесился поначалу, что им не дают поехать вдвоем — Намджун был еще более непреклонен. В ювелирном, где все сияло и сверкало драгоценным блеском, Джин прикладывал сережки к ушам, выбирая, какие нравятся больше. — Вы с Чонгуком поругались, что ли? — спросил он, наконец, открыто адресуя подавленное состояние Тэхёна. — Джун-и молчит, но опять стал приходить поздно, сидит с Чонгуком до последнего в кабинете. — Не совсем, — вздохнул Тэхён. — Мы временно не разговариваем. — Ты серьезно? Я думал, Чонгук тебе в рот заглядывает, с чего бы это? — Я сам виноват, наверно, что влез в это, но я просто хочу как лучше для него, чтобы он перестал оглядываться на прошлое и сравнивать меня с тем парнем. — Ты про Мино? — Джин широко раскрыл глаза. — Я не знал, что ты в курсе. Для Чонгука это больная тема. Я не знаю подробностей, но он звереет при одном упоминании о нем. — Вот и вчера озверел, — Тэхён почесал кончик носа. — Ты бесстрашный, оказывается, — присвистнул Джин. — А с виду такой скромный. Вот я сразу Джун-и сказал, что вы с Чонгуком друг другу подходите и стоите друг друга. Он только с тобой рядом такой, другому бы уже голову открутил. — Да не нужен я ему, Джин-хён. У меня просто все скручивается изнутри, что все кончится, толком не начавшись. — Тэ… Чонгук такой человек, он не будет говорить о своих чувствах. Даже то, что он вообще так себя с тобой ведет, меня удивляет. Намджун сказал, что Чонгук изменился после того, как встретил тебя. — Но не настолько, чтобы забыть о прошлом. — Ничего, я не думаю, все настолько плохо. Уверен, Чонгук сегодня первый же будет просить прощения. Смотри какой браслет? Давай возьмем? Тэхён немного успокоился в компании друга и уже решил снова поговорить с Чонгуком — попробовать еще раз объяснить. Возможно, Джин прав, и все не так плохо, как ему сейчас кажется, и они пройдут этот этап и будут потом вспоминать с улыбкой. Но могло быть и так, что Чонгук откажется от него и Тэхёну ничего не останется, как уйти, вырывая собственное сердце. Они вернулись на парковку в сопровождении охраны. На этот раз задерживаться до вечера не стали, Тэхён все еще был без настроения, и Джин не стал настаивать. — Посидим у меня, сегодня прямой эфир концерта моей любимой группы, тебе не помешает отвлечься, — предложил он, обнимая Тэхёна, перед тем как сесть в машину. Тэхён даже не сразу понял, что случилось. Раздался резкий тонкий свист и один из охранников упал, заваливаясь на пол. На его лбу осталась маленькая дырка от пробившей голову пули и вокруг медленно растекалась лужа крови. Тэхён пригнулся, оглядываясь, и расчехлил пистолет. Он много тренировался в стрельбе, поэтому действовал почти на автомате. На них напали уже второй раз, и по сравнению с первым явно действовала не мелкая банда, а профессионалы, раз задействовали снайперскую винтовку. Джин обеспокоенно переглянулся с Тэхёном, достал собственное оружие и присел рядом, прячась за машину. Послышался топот ног, и их окружило человек двадцать в масках. Все крупные и явно тренированные бойцы, с бугрящимися мышцами и пистолетами в руках. Их было слишком много. Оставшуюся охрану и водителя они положили за несколько минут, сражая точными выстрелами. У Тэхёна дико пульсировала голова и сбилось дыхание, он отбивался и отстреливался, и пистолет дрожал в вспотевших ладонях. Джин дрался как зверь с пистолетом в одной руке и телескопической дубинкой в другой, забирая жизни нескольких нападавших. За спиной Тэхёна раздался выстрел и за ним последовал глухой стон. Он резко обернулся и в ужасе замер. Джин, побелевший и растерянный, прижимал ладонь к животу, где ткань розовой рубашки постепенно окрашивалась в красный. Джин покачнулся и медленно упал вниз. Он нашел глазами Тэхёна и попытался что-то прошептать, но закашлялся и из его рта потекла тонкая струйка крови, пачкая потрескавшиеся губы. Глаза у него начали закатываться, теряя осознанное выражение, и Джин безжизненно обмяк на полу. — Хён! Нет! — вскричал Тэхён, бросаясь к другу и забывая обо всем. Его схватили, выбивая пистолет из рук, накинули на голову темный мешок и поволокли в противоположную сторону. Тэхён вырывался изо всех сил и кричал, срывая голос. Слезы текли сами нескончаемым потоком. Только не Джин. Пожалуйста. Нет. Человек, первый протянувший руку, ставший ему другом и вторым старшим братом. Джин, такой сильный и смешливый, такой родной, он не мог умереть так просто и глупо, не мог оставить его, как оставил Богом. Тэхёна силой затащили в машину и залепили рот липкой лентой, а руки и ноги обездвижили стяжками. Он мычал и бился, но не мог пошевелиться, а с мешком на голове становилось сложно дышать. Тэхён слышал шум антигравов и шум транспорта — кар находился в движении. Думать не получалось, мысли разбегались и путались, и пульсирующая голова не способствовала ясности мыслей. Он не понимал, зачем его схватили, почему не убили вместе с остальной охраной. Почему забрали именно его и его одного, оставляя Джина. При мысли о нем Тэхёна накрыл свежий поток слез. Он уже потерял счет времени, когда кар резко остановился. Тэхёна выпихнули наружу, и его обдало потоком свежего воздуха, который сменился жуткой затхлостью, когда его опять куда-то поволокли. Он пытался извиваться, чтобы разорвать стяжки, но был не в состоянии освободить стянутые лодыжки и запястья. В конце длинного коридора хлопнула дверь и его толкнули вперед. Тэхён потерял равновесие и упал, приложившись всем телом и головой об пол, и потерял сознание. Тэхён пришел в себя от ледяной воды, выплеснутой в лицо. Смаргивая капли с ресниц и тряся головой, он инстинктивно дергался. Волосы намокли, и вода пропитала воротник его футболки. Мешка на голове уже не было, но руки и ноги оставались все еще больно стянуты, так, что невозможно даже пальцами пошевелить. Губы у него онемели от клейкой ленты, и он судорожно сглатывал, чувствуя першение в пересохшем горле. Его бил озноб, липкий пот неприятно холодил спину, а голова сжималась от боли. Тэхён пытался понять, где оказался. Освещение было такое тусклое, что глаза с трудом привыкали, все было как в тумане. Он только видел серые стены без окон и чувствовал под собой холодный пол. Кто-то пнул его носком ботинка в плечо и Тэхён поднял голову, щуря глаза. Перед ним стоял мужчина средних лет — весь какой-то квадратный, от челюсти до плеч и фигуры в целом. Черты лица у него были мелкие, он смотрел холодно, морщил крупный нос и презрительно кривился, разглядывая Тэхёна. — Это он? Вы того вообще взяли? — спросил мужчина скрипучим голосом, обращаясь за спину. — Да, господин Мун. Все точно по наводке. К Тэхёну сразу пришло осознание, кто это. Мун Вонбин. Враг Чонгука. Тот самый, кто причинил его любимому человеку столько боли, кто убил его близких и лишил доверия и возможности любить, кто все эти годы отравлял его дни и ночи. Тэхёна охватила ненависть и он прожигал мужчину взглядом, забыв про боль во всем теле. Мун присел возле него, подтягивая штанины дорогих брюк, и холодными грубыми пальцами схватил за подбородок, заставляя поднять голову. — И этот заморыш прельстил Чона? Ну и ну, куда катится мир, — насмешливо протянул он. — Раньше он был поразборчивее в шлюхах. Ничего, мы посмотрим, как он отреагирует. Если эта куколка действительно дорога малышу Чонгук-и, то он сам принесет мне контракт. Не трогать его пока. Сорвете мне сделку, я лично кожу сниму с каждого! А если Чон взбрыкнет и окажется, что наводка липовая, развлекитесь с ним и по-тихому избавьтесь. Все понятно? Он отпустил лицо Тэхёна, толкая его вниз, брезгливо вытер пальцы о платок, и поднялся. После его ухода Тэхён остался наедине с похитителями, из двадцати человек в помещении дежурили около половины и они кидали в его сторону похотливые раздевающие взгляды. Тэхён тихо сглотнул, обреченно закрыл глаза и опустил голову. Чонгук не придет, он был почти уверен в этом. Если Мун решил его шантажировать Тэхёном, то крупно ошибся. Корпорация для Чонгука стояла на первом месте. Он не станет отдавать контракт главному конкуренту, ведь сам Тэхёну рассказал, как это важно было для него — превзойти Муна. Тем более они так поругались вчера из-за самого Тэхёна. Надо было молчать и не лезть. С чего он решил, что Чонгук должен перед ним выворачивать душу? Это Тэхён понял, что влюбился, а для Чонгука наверняка все было несерьезно. Он быстро забудет его и выкинет из головы. Тэхён смирился. Он всегда подсознательно знал, что ничего хорошего его в этом мире не ждет. Джин мертв и сам он скоро умрет. Закономерный исход для наземца, он и так прожил слишком долго, слишком долго испытывал судьбу, надеясь на невозможное счастье. Руки были плотно связаны, но Тэхён изо всех сих пробовал изогнуть мизинец, чтобы активировать модификацию. Она вряд ли поможет против стольких противников, но он по крайней мере сможет перерезать собственное горло. Он поймет, когда придет время, и не доставит этим головорезам удовольствия овладеть собой. Тэхён принадлежал Чонгуку целиком и полностью и до последнего вздоха останется ему верным телом и душой.