На вершине мира

Тэхёна охватило мучительное ожидание. По разговорам своих похитителей он понял, что ультиматум Чонгуку поставили до завтрашнего утра. Оставалось пережить вечер и ночь, и утром станет окончательно ясно, что выбрал Чонгук. Он так безумно хотел увидеть его. Надежда вспыхивала и угасала, ее огонек слабо теплился в груди, но потом снова захлестывало отчаяние и в животе скручивался тугой комок жалости к себе. Тэхён думал о Чонгуке. О его улыбке, которая становилась теплой только для Тэхёна. О родинках на его теле, — на шее, где Тэхён теперь часто оставлял метки, на левой руке, свободной от тату, и, конечно же, о той, что под нижней губой, манящей и нежной. О его голосе, уверенном и властном, не сомневающемся в себе и Тэхён не мог сомневаться, когда слышал его. О горячих крепких руках, дарящих тепло и наслаждение. О его энергии и харизме, о том, что просто невозможно не влюбиться в него — такого. Легче было погрузиться в мысли о нем, чем мучительно ждать, но воспоминания о Чонгуке прерывали переживания. Существовал ли шанс, что Джин выжил? Ранение показалось Тэхёну страшным, разрывная пуля пробила живот, но Тэхёну так хотелось верить, что он спасся. Миру нужны были такие люди, как Джин, — легкий и светлый, готовый всегда поддержать и шуткой развеять грусть. Было бы так несправедливо потерять его. У Тэхёна никогда не было близких друзей, но Джин за последние месяцы как-то незаметно стал ему лучшим другом. Больше всего он злился на Муна и его одержимость Чонгуком. Если бы Тэхёну представилась возможность, он бы с радостью вцепился ему в горло. Когда-то он думал, что ненавидел Чонгука, но ненависть по отношению к Муну оказалась сильней. Если Чонгук только косвенно был виноват в том, в чем его изначально винил Тэхён, то Мун заслуживал каждую частичку его гнева за все свои поступки, начиная с покушения на Чонгука и заканчивая сегодняшним похищением. Тэхёну казалось, что у него поднимается температура — его бил озноб, он ежился на ледяном полу и дрожал от пробирающего холода, но потом внутри медленно стал нарастать жар, и его бросало в пот. Вместе с этим его немного мутило, и Тэхён даже был рад, что ничего не ел со вчерашнего дня. Да и вообще всю последнюю неделю перекусывал только раз в день. Кормить его явно не собирались, а вот без воды было тяжело. Губы неприятно тянула клейкая лента, горло совсем пересохло и он сухо сглатывал, а от обезвоживания тело охватила слабость. Рук он почти не чувствовал, но пытался немного шевелить плечами, превозмогая тянущую боль. На него периодически косились похитители, к ним присоединились еще человек десять, что подняло их количество до тридцати. Они сняли маски и шапки, совершенно не боясь засветить лица, и теперь заполняли все помещение неприятной смесью спертых мужских запахов. Явно было видно, кто из них натурал, те довольствовались одним быстрым равнодушным взглядом, а вот некоторые из них точно заинтересовались словами Муна. Они заглядывались на его тело, обтянутые джинсами бедра и ягодицы, и перешептывались между собой. Изначальный страх насилия сменился раздраженной злостью. Они даже не видели в нем человека, только кусок мяса. Если бы Тэхён не встретил Чонгука, он так и не понимал бы привлекательность секса, тем более с кем-то незнакомым. И то, что только его тело привлекало внимание таких низкосортных мерзавцев, бесило до скрежета зубов. Вечером им привезли ужин — курицу из доставки, такую ароматную, что у Тэхёна закружилась голова от голода. Они обильно запивали ужин пивом и продолжали налегать на него и дальше, после чего стали развязными и шумными и уже открыто обсуждали свои планы. — Думаешь, Чон его хорошо растрахал? Сможет принять сразу двоих? — пошло облизываясь, спросил один из них. Он смотрел прямо на Тэхёна, словно испытывал его реакцию. Тэхён уставился в ответ с ненавистью. Он запомнил его лицо и, если придется умирать, постарается забрать его с собой. Таким ублюдкам не место среди живых. — Господин Мун сказал не трогать его до завтра, — с опаской произнес второй, однако окинул тело Тэхёна оценивающим взглядом. — Ну отсосать-то он мне сможет. — Вот откусит тебе член, будешь знать! — вступил в разговор третий, до этого с аппетитом вгрызавшийся в жареную курицу. Все они загоготали в голос. — Смотри, как зыркает. Точно откусит! — добавил четвертый, и они опять схватились за животы. Тэхёну было совсем не смешно. Хоть он и чувствовал слабый страх, он старался не показывать его и судорожно думал, как отбиваться, если они полезут к нему. Однако смелых среди них не нашлось, или все-таки боялись гнева своего хозяина, так что они быстро переключились на другие обсуждения, отворачиваясь от него. Они продолжили пить пиво и включили спортивный канал, так что он смог немного выдохнуть. К позднему вечеру он совсем ушел в себя, и начал немного бредить от поднявшейся температуры. Сначала перед глазами рисовались картины детства, красивое точеное лицо отца, его ясные добрые глаза с морщинками вокруг. Тэхён почти чувствовал его присутствие, успокаивающее, снимающее накипь с души. Возможно, он ждет его там, за гранью, готов встретить и принять, Тэхёну просто осталось немного потерпеть. Постепенно лицо отца переросло в другое, помолодело, проступили красиво очерченные скулы, глаза округлились, а губы стали чувственнее. На него смотрел юный Чонгук, не старше семнадцати лет, смотрел и знал его, хоть в то время у них и шанса не было встретиться, да и сам Тэхён был тогда младше. Он будто видел их первую встречу, интерес в глазах Чонгука, видел себя с ним вдвоем — свободных и счастливых, возможно, они вместе ходили в школу, или познакомились в институте, и плевать, что Тэхён ни за что бы не поступил, так тепло было представлять все это. Варианты их первых встреч и первых поцелуев, смущенных и жарких. Чонгук бы забирал его на байке каждый день под завистливые взгляды одноклассников. Они были такие счастливые в его воображении. Пусть это всего лишь горячечный бред, но было так хорошо видеть себя рядом с Чонгуком, что сжималось сердце. Наступила ночь. Даже самые шумные из его похитителей умолкли, кто-то явно храпел, кто-то сидел в телефоне. Тэхён немного задремал, окончательно потеряв ощущение времени. Он не знал, сколько осталось до утра, помещение было закрытое и тусклое, так что оставалось только гадать. Он то проваливался в поверхностный сон, то снова выныривал. Казалось, если заснет, утро наступит слишком быстро. Когда Тэхёну послышался голос Чонгука, он решил, что снова начал бредить. Или все-таки ему все это снится? Дежурившие по периметру похитители никак не отреагировали, поэтому Тэхён подумал, что ему показалось. Но уже в следующую секунду в коридоре за дверью раздался топот и шум, и Тэхён поднял голову. На этот раз бандиты услышали и резво подскочили, хватая оружие и расталкивая своих подельников. Те, которые заметно перебрали с пивом, пошатывались и пьяно щурились — их осоловелые глаза тупо бегали из стороны в сторону. Еще не все успели вооружиться, как дверь с оглушающим грохотом выбили снаружи, и помещение заполонили люди Чонгука с автоматами наперевес. Это были именно они — Тэхён узнал среди них Хосока. Чонгук не бросил его. Он пришел за ним, нашел, не дожидаясь утра. Остался верен своим словам, что Тэхён принадлежит ему. У Тэхёна появились силы буквально из ниоткуда и он пополз, извиваясь, к стене, чтобы не словить пулю в царящей суматохе. Он все-таки смог изогнуть мизинец, чуть не ломая его, и прорезал стяжки на запястьях. Игнорируя стреляющую боль, Тэхён быстро освободил лодыжки и отодрал со рта опротивевшую ленту. И вовремя — в его сторону направлялся один из головорезов, готовый к нападению с крепко зажатым в руке лазером. Тэхён, хватаясь за стену за спиной, поднялся на подгибающихся коленях и выставил мизинец с лезвием вперед. — Думаешь, эта зубочистка меня остановит? — ухмыльнулся тот, скаля желтые зубы. Через секунду он упал с пробитым черепом. Чонгук, яростный и сильный, олицетворение мощи и крепости, стоял напротив. Он казался выше обычного, весь в черном, от водолазки до брюк и массивных ботинок, в одной руке он сжимал пистолет, в другой — лазерную шпагу, подобных Тэхён еще не видел. Его улыбка, заботливый взгляд, его родное лицо, Тэхён задрожал от охвативших эмоций. Он почувствовал себя таким легким и невесомым, грудь наполняло осознание, что он не ошибся, когда влюбился. Зря даже сомневался в Чонгуке. Чонгук бросился к нему, опускаясь на колени и обхватывая ладонями щеки Тэхёна, осматривая его всего с головы до пят. — Тэ? Они что-то сделали тебе? — он спросил, нежно касаясь пальцами скул. — Ты не ранен? — Я в порядке, — Тэхён помотал головой, на лице сама собой выступила широкая улыбка. — Ты пришел. — Я уже говорил тебе, что никому тебя не отдам, — горячо произнес Чонгук. — Прости меня, я не должен был тогда давить на тебя, — начал Тэхён, вспоминая их последний разговор, до сих пор камнем лежавший на сердце. — Забудь об этом, ты ни в чем не виноват. Это ты прости меня, что не уследил, что тебе пришлось пережить такое из-за меня. — Это все Мун, — со злостью произнес Тэхён. — Даже не думай, что в этом есть твоя вина. Чонгук прижал его к себе на мгновение и Тэхён вдохнул его ставший родным запах. Его окутало с головой и будто согрело это ощущение. Он был так рад видеть его. Чонгук в последнее время ассоциировался у Тэхёна с домом и защитой, он стал для него комфортным спокойствием и в то же время будоражащей все тело волной эмоций — страсти и влюбленности. Теперь все будет хорошо. Тэхён справится во всем, пока Чонгук рядом. Со спины Чонгука прикрывал Намджун с двумя короткоствольными автоматами. Драка продолжалась, но на стороне людей Чонгука был явный численный перевес. Тэхён заметил Юнги и несколько знакомых лиц, но ярче всего выделялись зеленые волосы Хосока. — Пойдем, надо уходить, — Чонгук приобнял Тэхёна за талию. — Секунду, — Тэхён остановил его. Он заметил кое-что, взял у Чонгука пистолет и прицелился, пробивая точным выстрелом голову того парня, который так хотел трахнуть его, а сейчас пытался сбежать. Тэхён с удовлетворением передал оружие обратно улыбающемуся Чонгуку и поморщился. Пальцы все еще сводило от боли, и отдача от спускового крючка добавила неприятных ощущений, суставы неприятно дергались. — Теперь пойдем, — уверенно произнес он. Чонгук усмехнулся, подхватил его на руки и быстро пронес через мрачный затхлый коридор. Тэхён теперь понял, что его держали в складском помещении закрытого предприятия, по виду примерно на среднем ярусе. На свежем воздухе ему сразу же стало легче, прошла тошнота и уже почти не знобило. Стояла глухая ночь, но было светло от неоновых желто-фиолетовых огней рекламы, транспорта и фонарей. — Сколько сейчас? — уточнил он у Чонгука. — Начало второго. Сильно устал? Скоро будем дома. Их уже ждал кар с работающим двигателем и включенными антигравами, и Чонгук помог Тэхёну забраться внутрь. Оказавшись под боком у Чонгука, Тэхён внезапно почувствовал охватившую все тело слабость. Намджун сел напротив и радость освобождения резко померкла. — Намджун-хён, — осторожно начал Тэхён, — а Джин-хён… Он? Он боялся услышать ответ, но должен быть знать. — Жив он, — буркнул Намджун, но при этом черты лица у него смягчились. — И черта с два еще куда-то поедет один. Посажу под домашний арест до конца года. Тэхёна захлестнуло такое дикое облегчение, что он шумно выдохнул, сразу же расслабляясь от отпустившего напряжения. Он не мог поверить, что все разрешилось благополучно, Джин выжил и он сам спасся. Ему даже казалось, что не могло все пойти так хорошо, и нужно было ждать подвоха. — А Мун? С ним что? — спросил он у Чонгука. — Я с ним разберусь, — ответил Чонгук с мрачным выражением. — Можешь быть уверен. Тэхён кивнул. Если он сможет хоть чем-то помочь, чтобы проучить президента Бигхайп, он обязательно сделает это. Несмотря на то, что Тэхён был грязный и потный, Чонгук словно не замечал и обнимал его всю дорогу, не убирая рук с его талии и плеч. Тэхён хотел быстрее оказаться в пентхаусе, принять ванну, так как на душ не было сил, остаться наедине в их спальне и спать целую вечность, зная, что он в безопасности. * Чонгука наполняло безграничное спокойствие. С такой легкостью получилось забрать Тэхёна, что даже становилось смешно. Мун был настолько уверен, что его не найдут и шантаж удастся, что даже не усилил наблюдение и охрану. Уже к полвторого ночи они были дома, Тэхён хоть и измученный, но сияющий, его глаза лучились светом, а улыбка теплом. Если Чонгук и сомневался в своих осознанных чувствах, то теперь был точно уверен, что Тэхён — единственный для него. Первым делом Тэхён отправился в ванную приводить себя в порядок. Лоб у него был немного горячий, поэтому Чонгук заставил его принять обеззараживающую таблетку, а завтра с утра вызовет в лофт врача. Тэхён по какой-то неизвестной причине ненавидел медосмотры, но в данном случае Чонгук настоит на своем. В целом он не выглядел плохо, только немного ослаб, но это можно было легко исправить. Удостоверившись, что Тэхён крепко стоит на ногах, Чонгук отправился на кухню в поисках легкого перекуса, способного удовлетворить привередливый аппетит любимого. Так сложно было порой его накормить, он часто отказывался от еды или съедал только полпорции, объясняя это тем, что с детства так привык, но Чонгук не мог не беспокоиться. Сегодня Тэхён провел сутки без еды, поэтому Чонгук собрал на поднос йогурт, фрукты и мини-сэндвичи, и несколько напитков на выбор. Большую роль в спасении Тэхёна сыграл Чимин. Чонгук никак не ожидал, что сын господина Пака объявится спустя столько лет. Он помнил его пухлым стеснительным мальчиком в очках, вечно смущавшимся и таскавшимся за Юнги с влюбленными глазами. Впрочем, это не изменилось, он все так же кидал на Мина полные обожания взгляды. За десять лет ничего не поменялось, кроме внешности самого Чимина, который из гадкого утенка вырос в розоволосого лебедя, миловидного и самоуверенного. За то, что Чимин оперативно помог найти Тэхёна и, как Юнги успел объяснить, уже несколько лет тайно помогал корпорации, Чонгук был искренне благодарен ему и даже был готов простить Юнги его выходку. Первоначальное раздражение, что Юнги умолчал про хакера, прошло. Да, он скрыл от него подробности, но без тайного умысла, не с целью навредить Чонгуку. Похоже, Мин впервые в жизни действительно влюбился и Чонгук не мог злиться на него. Конечно, придется с ним серьезно поговорить потом, но Чонгук понимал его мотивы. А Чимин, как сын господина Пака, был почти свой. Отец Чимина был хорошим другом Чона старшего, поэтому Чонгук был рад, что его сын выжил и остался верен делу отца. Это был привет из прошлого, и в кои-то веки приятный. Чонгук отнес поднос в спальню, Тэхён еще не вышел, поэтому он пристроил еду на низком столике и заглянул в приоткрытую дверь. Тэхён с прикрытыми глазами расположился в ванне, полной душистой пены, его мокрые волосы спадали на лоб. Услышав шаги, Тэхён приоткрыл глаза, пушистые ресницы дрогнули, и улыбнулся. Когда Чонгук нашел его на том складе у стены, он смело держал голову и уже освобождал себя сам. Чонгука охватила гордость, что Тэхён не ждал его беспомощно, а активно боролся. Он стоял, прислонившись к стене, и на его лице — изможденном, но таком прекрасном — лучилась искренняя радость и облегчение, будто он до последнего не верил, что Чонгук придет, будто могло быть иначе. И сейчас он смотрел с неподдельной искренностью, и в его глазах Чонгук видел отражение своих чувств. Он был уверен, что Тэхён чувствует то же самое, что так же сильно влюблен в ответ. Чонгук не мог выносить разделявшие их несколько метров. Он слишком долго не касался его, поэтому скинул одежду и присоединился к Тэхёну, залезая в горячую ванну и устраивая его, скользкого и гладкого, на себе. Благо, места было достаточно, а вода обволакивала и расслабляла. — Что ты делаешь? — Тэхён завозился, смеясь, но позволил Чонгуку усадить себя на бедра и откинул голову ему на плечо. — Соскучился, — Чонгук поцеловал его за ухом. — Вчера утром ты делал вид, что не замечаешь меня, — заметил Тэхён. Чонгук усмехнулся. Похоже, Тэхён не растерял в плену свой пыл и все так же продолжал провоцировать, но теперь Чонгук воспринимал это спокойно, и даже находил милым. Он немного переосмыслил свое отношение за те несколько часов, что провел без него. — Если ты думал, что из-за этого я откажусь от тебя, ты сильно ошибался. Серьезно, Тэ. Не думай о прошлом, не сравнивай себя с ним, тебе самому от этого больно. Я не позволю этому встать между нами. Сегодня, когда думал, что потерял тебя, чуть с ума не сошел, был готов весь Соул-Сити перевернуть с ног на голову, — Чонгук попытался объяснить, что чувствовал. — Но ты нашел меня, — Тэхён немного развернул голову и Чонгук поцеловал его в щеку. — Знаешь, этот Мун, и правда, помешанный и крайне неприятный. — Он что-то сказал тебе? — Ничего такого, больше злорадствовал. У меня рот был залеплен, иначе плюнул бы ему в лицо. Не удивлен, что твоя мама выбрала не его, вид у него отталкивающий. — Это его характер так отражается на лице, — хмыкнул Чонгук. — Представляю, как он взбесится, когда узнает, что ничего не вышло. — Он снова попробует до тебя добраться, — Тэхён произнес с беспокойством. — Пусть! Я посмотрю, как у него это получится, — усмехнулся Чонгук. — Довольно о нем. Гораздо интереснее был Тэхён в его руках, и он продолжил целовать его шею и линию скул. — Чонгук-и… — хрипло выдохнул Тэхён. — Спасибо тебе. Чонгук отвел влажные пряди со лба, а вторую ладонь положил ему на сердце, пальцами прослеживая контуры тату. — Это я должен тебя благодарить, — прошептал он. — Ты самое лучшее, что со мной когда-либо случалось. Тэхён смущенно опустил голову и Чонгук опять припал губами к его шее, находя бьющуюся жилку, и нежно прикусил, сразу же зализывая влажную кожу языком. Казалось, он вечность не был с ним, не ласкал и не нежил. Чонгук уже начал возбуждаться, член лег аккурат между ягодиц. Несмотря на худобу Тэхёна, они были округлые и пышные, и такие упругие. Чонгук продолжал целовать его шею, оставляя следы, потом скулы и щеки и, наконец, влажные приоткрытые губы. Тэхён был на вкус сейчас как зубная паста, мятный, свежий и прохладный, и Чонгук глубоко целовал его, наслаждаясь ответным движением губ и языка. Одни только поцелуи с Тэхёном всегда заводили его с нуля до максимума. С ним так хорошо было просто целоваться, не концентрируясь на том, что последует. Раньше он особо не задумывался, что этого может быть достаточно, всегда думал о сексе как о разрядке, чтобы самому получить удовольствие и кончить, но почему-то именно с Тэхёном кончать получалось интенсивнее всего, и поцелуи этому только способствовали. Не отрываясь от него, Чонгук под водой ласкал ладонями его тело, поиграл с напряженными сосками, погладил живот и надавил на тазобедренные косточки и нежную кожу рядом с ними, ему так нравилось, как Тэхён вздрагивал от прикосновений к ним — место было чувствительное. Он потянулся ниже, слегка дразня уже возбужденный горячий член, провел по внутренней стороне бедер, надавливая на упругую кожу, и ниже к своей цели — плотному колечку мышц, потирая и массируя вход в его тело. Чонгук уже целую вечность не был в нем, и собственный член уже изнывал от желания оказаться внутри. Под водой пальцы с легкостью проникли в дырочку, она так хорошо принимала его, раскрывалась для его пальцев. Тэхён тихо постанывал и потирался спиной о грудь и ягодицами о бедра, отчего член скользил между половинок, задевая исследующие дырочку пальцы. — Хочу тебя, — Чонгук шептал ему в ухо. Запястье было немного неудобно держать, но Тэхён так сладко стонал, что Чонгук игнорировал дискомфорт. — Чонгук-и, — Тэхён только повторял в ответ, со стонами выдыхая его имя. Вода колыхалась и грозила в любой момент перелиться через край, и Тэхён со смехом схватился за бортик. Чонгук не выдержал, он никогда не отличался терпением, когда дело доходило до секса с Тэхёном. Он решил, что водные процедуры уже точно закончены, и осторожно вылез из ванны, оставляя потоки воды на полу, вытянул Тэхёна за собой следом и укутал его в мягкое пушистое полотенце, а потом уже стал быстро вытираться сам. Он не сводил глаз с его тела, его длинные ноги сводили с ума. Такие стройные, с нежной золотистой кожей, выступающими коленками и аккуратными ступнями. Чонгуку нравилось закидывать их себе на плечи, целовать внутреннюю сторону бедер, сжимать до синяков, когда входил в него со спины. Тэхён был заметно возбужден, его член подрагивал, и Чонгук почувствовал прилив собственного возбуждения. Он отбросил влажное полотенце на мокрый пол и за руку повел Тэхёна в спальню. Внимание привлек оставленный на столике поднос и Чонгук шумно выдохнул. Как бы ему ни хотелось побыстрей подмять Тэхёна под себя, он не мог морить его голодом. Нужно было дать Тэхёну отдохнуть, позволить ему перекусить и поспать. — Ты голодный? — хрипло спросил он, игнорируя возбуждение, к которому только добавляло ощущение прохладного воздуха на разгоряченной коже и на чувствительном подрагивающем члене. Тэхён улыбнулся, запихнул в рот один сэндвич и пару виноградин, быстро прожевал и запил банановым молоком. — Остальное потом, — он откинул покрывало в сторону и устроился на кровати, приглашающее расставляя ноги. — Сейчас хочу тебя. Он развел колени шире, приподнимаясь на пятках и показывая Чонгуку свою ждущую дырочку, припухшую и розовую, нежную и манящую. Он улыбался — открыто и мягко, и так просяще, в ожидании, когда Чонгук возьмет его. Чонгук широко улыбнулся в ответ и навис над Тэхёном, сцеловывая вкус бананового молока с губ. Он обхватил оба их члена в кулак, сжимая и поглаживая, лаская одновременно два горячих бархатистых ствола и размазывая их смазку и оставшиеся капли воды. У Тэхёна был чуть меньше его собственного, но все равно довольно крупный, ровный, восхитительный член, который ему так нравилось ласкать руками и ртом. Чонгук открыл в себе ранее неизведанное желание и теперь часто играл с ним языком, сосал и брал до основания, доводя Тэхёна до исступления. Сейчас он не мог ждать, да и Тэхён уже открыто просил не тянуть. — Чонгук-и, трахни меня уже, — Тэхён попытался перевернуться на живот, но Чонгук остановил его. — Нет, хочу так, хочу видеть твое лицо. Тэхён почему-то опять смутился, всегда смущался, стоило Чонгуку начать говорить откровенно и прямо о своих желаниях. — Тогда не тяни, — попросил он, выдыхая в губы. Чонгук послушно потянулся за смазкой, обильно покрывая ствол, опять навис над Тэхёном, придерживая его коленки, и плавно толкнулся в горячую тесную глубину. Тэхён приоткрыл рот, глаза заволокла дымка желания, ресницы подрагивали, щеки порозовели. — Такой красивый, мой, — Чонгук поцеловал его, входя до основания, накрывая Тэхёна собой. Ощущения были такими полными и всеохватывающими — Тэхён сжимался вокруг него, его бедра касались вплотную нежной кожи ягодиц, а член Тэхёна подрагивал, зажатый между их животов. Чонгук правда пытался быть нежным, хотел показать ему все свои чувства, входить в него медленно и плавно, нежить Тэхёна, лаская головку его члена, но не выдержал и сорвался на быстрый темп. Ему так нравилось брать Тэхёна так — обладать им, врываться страстно и глубоко, резко и неумолимо толкаясь в него. Реакция Тэхёна еще больше подспорила его. Он стонал громче и ниже, встречал бедрами каждый толчок, сжимал до синяков плечи Чонгука и целовал шею, оставляя на ней засосы. Чонгук еще раньше сообразил, что в Тэхёне скрывался страстный любовник, только он прятал это за смущением и неловкостью. С каждым разом Чонгук понимал, что Тэхёну больше нравится и как сделать ему приятно, и догадался, что небольшая грубость его заводила еще сильней. Обычно Тэхён начинал громко стонать и очень быстро кончал от интенсивной стимуляции. Чонгуку нравилось это — они подходили друг другу, Тэхёну приносило удовольствие то же, что и ему самому. Он уже чувствовал приближение оргазма. Стресс и напряжение дня брали свое и Чонгук уже просто вбивался в Тэхёна, с силой вгоняя член в хлюпающий от смазки анус. Тэхён был с ним, под ним, вокруг него, и это было так правильно и хорошо, он должен был сказать ему, выразить то, что понял совсем недавно. — Я люблю тебя, — Чонгук прошептал ему в ухо, жарко выдыхая. — Чонгук-и, ах… — Тэхён сладко застонал и сжался вокруг него, стискивая член в себе, — я… В его глазах пробежало странное выражение, но потом он содрогнулся и кончил с хриплым стоном. Все мысли вылетели из головы, Чонгук продолжил шептать тихие признания, целуя шею. Ему хватило всего несколько глубоких рваных толчков, чтобы излиться в него, наполнить собой. Они продолжали целоваться, но сил не было, чтобы подняться и хоть как-то обтереть себя и Тэхёна. Потные и перемазанные спермой они засыпали в обнимку. Тэхён уже тихо сопел ему в шею, закинув ногу на бедро. Проваливаясь в сон, Чонгук вдруг понял, что Тэхён так и не сказал: «Я люблю тебя» в ответ. Мысль была далекой и смутной, она даже толком не успела оформиться в голове, как он заснул. Чонгук вырвался из небытия, сбрасывая с себя вязкий сон. Он всегда чутко спал и сейчас проснулся от какого-то звука. Охрана лофта всегда вела себя тихо, но сейчас он точно слышал слабый шум. Голова была тяжелая, на часах всего 4:16, он задремал буквально на час. Тэхён сонно заворочался под боком, но не проснулся и попытался прижаться ближе. Нужно было вызвать Намджуна и узнать, что произошло. Неужели Мун затеял ответное нападение на него? Но тогда бы Юнги уже предупредил и поднял тревогу. В этот момент дверь спальни тихо отворилась. Чонгук резко сел и попытался разглядеть в полумраке силуэт. Он знал этого человека, как знал и то, что ему точно не положено находиться ночью в пентхаусе. Чонгук с нарастающим ощущением опасности схватил с тумбочки пистолет, но не успел. Чон Хосок выстрелил прямо в него. * Чон Хосок впервые убил в девятнадцать лет. Он был совершенно обычным молодым парнем, беспечным и веселым. Учился средне, но все-таки смог поступить в институт. Днем ходил на пары, а вечером подрабатывал официантом, чтобы иметь возможность что-то покупать себе и младшему брату, ведь их папаша все деньги с пособия спускал на синтетические таблетки и алкоголь. Хосок и сам любил развлечься, посидеть по выходным в баре, подцепить девчонку, а лучше сразу двух и провести горячую ночь, чтобы потом попрощаться навсегда. Но он никогда не притрагивался ни к чему, крепче пива. Он даже не мог точно сказать, когда отец подсел на наркотики. Сколько он себя помнил, тот принимал всегда. Маленький Хосок с братом часто прятался в шкафу, пока папаша пьяно мотылялся и приводил друзей, превращая их скромную квартиру в бедлам. Когда Хосок подрос, мог дать ему отпор, но заставить отца слезть с наркоты не получалось. Они выживали и не голодали, Хосок всегда следил, чтобы Мёнсу был сыт и опрятно одет, чтобы он посещал школу, чтобы смог пробиться в жизни и достичь большего, вырваться из нищеты. Вся его накатанная жизнь была перечеркнута в один обычный день. Возвращаясь, как обычно, домой после подработки, усталый и раздраженный, Хосок уже на выходе из лифта услышал жалобные крики Мёнсу. Он рванул по лестнице вверх на их площадку, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, и ворвался в их небольшую старую квартиру. От увиденного у Хосока волосы встали дыбом. В гостиной на прожженном полу лежал его младший брат, полностью раздетый, по искаженному лицу ручьем текли слезы. Он слабо отбивался от трех пьяных уродов со спущенными штанами и вываленными членами, пока неадекватный папаша только невнятно мычал: «Потерпи, малыш. Отработай папины таблетки, будь хорошим мальчиком». Хрупкое тельце Мёнсу, пятнадцатилетнее и еще не до конца оформившееся, его пустые красные глаза, испуганные и мокрые от слез, дрожащие искусанные губы — Хосок не мог спокойно смотреть на него и не реагировать. Красная пелена бешенства охватила его с такой силой, что он яростно взревел и бросился на них, а пришел в себя только потом с окровавленными дрожащими руками. Мёнсу заходился рыданиями еще сильней, забившись в угол, а в гостиной остывало четыре трупа, которые сложно было назвать людьми, от них остались только кровавые ошметки. Все было залито кровью — пол, стены и сам Хосок по локоть. Уже звучала полицейская сирена. Хосок знал, что все кончено. Его упекут за решетку, а Мёнсу в приют, других родственников у них не было. Когда на допросе ему внезапно предложили сделку, Хосок уцепился за возможность. Всего-то нужно было стать агентом под прикрытием и внедриться в ряды Джей Кей Корп с самых низов в обмен на то, что они закроют глаза на убийство и гарантируют безопасность Мёнсу. Брату обещали предоставить психологическую помощь, возможность учиться в хорошей школе и жить в семье доброй пожилой пары. Хосок ради тонсена был готов на все, да и самому ему не особо хотелось просиживать дни в тюрьме. Четыре года он работал под прикрытием, и почти привык. У него редко получалось видеться с братом, но когда видел, как он растет, как улыбается, снова учится жить, знал, что поступил правильно. Год назад Мёнсу пошел в университет, и Хосок так гордился им, что на самого себя было плевать. Конечно, он устал зависеть от полиции и батрачить на них. Работать на два фронта, выслуживаться перед Мином, ставить себя ниже других, без какой-либо цели впереди, а потом сливать данные полиции, прятаться и исхитряться, чтобы не поймали и не засекли. Сколько лет ему еще это терпеть? Остекленевший взгляд Мёнсу до сих пор снился в кошмарах. Он хотел все бросить, но не мог. На Хосока наседали сверху, требовали большего, давили, а он неимоверно устал. Когда на него вышел президент Бигхайп и предложил сделку, Хосок сначала отказался. Он не хотел рисковать, но с каждым днем думал все больше и больше, и в итоге принял его предложение, окончательно устав от всего. Если он исполнит то, что ему сказал Мун, они с Мёнсу смогут уехать из города. Он всегда хотел отправиться в Японию или США, перед ними будет открыт целый мир. Хосок знал, что Муну не удалось надавить на Чонгука. Хоть он и смог похитить Кима, Чонгук оперативно его нашел — Хосок лично участвовал в операции. После возвращения в здание корпорации после трех ночи он получил от президента Бигхайп сообщение. «Сегодня». На его счет упала половина астрономической суммы, и еще половина вместе с новыми документами дожидалась в ячейке в аэропорту. Билеты на самолет он оформил за пару минут. Получив деньги, он сразу же отправился к лифту. Дежурных на своем этаже он хорошо знал, поэтому смог спокойно подобраться и обезвредить их. Так же быстро он разделался с тремя дежурными в пентхаусе. Лифт Хосок блокировал изнутри, поставив программу на взлом. Он не исключал возможность, что его засекут, поэтому нужно было выиграть время. Он знал, где находится спальня Чона, поэтому прямиком отправился туда. Похоже, слухи не врали и они действительно спали вместе, Хосок даже поморщился. Ему всегда претили нежности в постели, и вариант остаться на ночь после хорошего траха он никогда даже не рассматривал. Бедный Ким Тэхён так походил на Мёнсу. Глупый мальчишка, Чон запудрил ему голову. Хосок поможет ему и предложит поехать с ними. Все-таки он изначально вытащил его с наземья и удалил информацию о старшем брате из системы, чтобы Тэхён прошел проверку и никто не понял, что у него были поводы мстить. Но Тэхён изменился. Раньше он прожигал Чона ненавистью и даже от любого упоминания о нем исходил злостью. Теперь же Хосоку было мерзко от того, каким влюбленным взглядом Тэхён смотрел на Чона. Сегодня на захвате он стал этому свидетелем. Возможно, Кима придется убрать вместе с ним, если он не согласится и не передумает. Все-таки оставался шанс, что он талантливый актер и все это время выжидал, и захочет присоединиться к Хосоку. У Чона были хорошие рефлексы, он проснулся, когда Хосок еще толком не успел зайти в дверь, но все равно было слишком поздно, и Хосок выстрелил, не дожидаясь сопротивления.