Магнитошахтинская Область

Лето, как всегда, выдаётся жарким. В целом, как и всегда в Магнитошахтинске в такое время. Родители уехали на месяц в город, строго-настрого запретив Мише с Лешей покидать пределы городка, да им и не нужно было. Михе девятнадцать, он на полставки продолжает военное дело отца: собирает ружья, винтовки, а после продаёт их жителям области. Выгодная работа. С другой стороны, он был единственным уличным музыкантом. В их городе, который превратился в отдельный мирок из-за закрытости, музыка была чем-то необычным, но успокаивающим. Так он пристрастил к этому и Лешку, и Балу с Поручиком — лучших друзей. Есть ещё Маша. Она родилась не тут, жила до десяти лет в столице, а потом ее отца перевели по работе сюда, и пришлось переехать всем. А Маша, к тому времени, отучилась в музыкальной школе играть на скрипке, поэтому тоже легко к ним прибилась за отсутствием дела. Казалось, что в городе с такими особенностями трудно даже существовать, не то что творить, но ребята справлялись. Опять же таки, привыкли. Наизусть знали, что делать с теми или иными. Они всей компанией гуляли по улочкам, когда вдруг услышали шум машин и громкие голоса. Не то, чтобы машины не ездили или нельзя было громко говорить, да вот только голоса незнакомые, а автомобилями в этой дыре почти не пользуются. Мишка напрягся, инстинктивно хватая руку брата и выходя вперёд него. Лёша никогда не возмущался, несмотря на то, что, казалось бы, уже не маленький, семнадцать годиков, как-никак. Неважно. Это было неважно. Он все и без объяснений мог понять. Остальные же последовали Мишиному примеру, посему сбились в стайку. Балу с Поручиком также выступили вперёд, закрывая собой Машу. Они завернули за угол, заинтересованно и настороженно выискивая источник шума. У дома, который пустовал вот уже как лет семь, остановилась серебристая машина. Из нее, посмеиваясь, вытаскивали вещи женщина, мужчина и паренёк, на вид их ровесник. Осветлённые волосы белым золотом переливались на летнем теплом солнце, в ухе поблескивала серебряная серьга, темная растянутая футболка с логотипом какой-то рок-группы контрастировала со светлыми, в пятнах краски и отбеливателя, джинсами, а завершали образ слегка потертые гады. Миша замер. Такие яркие люди в их городе редкость. Большая редкость. Балунов покосился на него, словно спрашивая вариации дальнейших действий. Горшенев, если говорить честно, не знал. С одной стороны, хорошо бы пойти познакомиться, а с другой, может, лучше не мешать? Все решила Маша, тихонько предложившая подойти поближе. — Пойдём тогда сразу знакомиться, чего уже, — фыркнул Поручик, — А то от новоприезжих всегда как от прокаженных шугаемся первое время. — К нам никто не приезжал уже лет пять, — тактично заметил Ягода, все ещё стоящий за их спинами вместе с Машей. Шурики цокнули, Миша хмыкнул, Маша вздохнула. Но все конечно поняли, что Лёша говорит правду. Ничему здесь верить нельзя. Город закрытый, город военный. Просто так сюда не переезжает никто. Правда, пока они размышляли, они не заметили, как паренёк подошёл к родителям, что-то сказав, а они тепло улыбнулись и указали на группу ребят в конце улицы. Тогда светловолосый с легкой улыбкой зашагал к ним. Друзья очнулись только тогда, когда тот остановился около них, неловко почесывая затылок. Первым отмер Миша, разрывая неловкую паузу. — Кем будешь? — по своему спросил Горшенев. Паренёк удивленно выгнул бровь. — Ч-чего? — он нервно облизал губы. — Ну, звать тебя как? — пояснил за друга Балу. — Андрей. Князев Андрей, — неловкость в его движениях тут же пропала и он улыбнулся, — А вас? — Это Сашка, мы его Поручиком зовём, — начал перечислять Миша, показывая на всех поочередно, — Это тоже Сашка, но Балу. Это Маша, она же Мышь, а это Лешка Ягода, брат мой младший. — А тебя-то самого как зовут? — Горшенев стушевался, поняв, что своё имя назвать он забыл. — Миша я. — Горшок! — хохотнул сбоку Балунов, поправляя платиновые длинные волосы. Андрей усмехнулся. — А почему Горшок? — с интересом начал расспрашивать голубоглазый. — У нас фамилия Горшеневы, но такой клички удостоился в первую очередь Миша, — объяснил Лёша. Заметив, что и за его собственную кличку Князев ждёт пояснений, он тяжело выдохнул и приосанился, — Короче… Я Горшенев Алексей Диктатор Авантюрист. Андрей не сдерживается и заливается звонким смехом. Таким заразительным, что его подхватывают и остальные. — Хороший ты человек, Княже, — рука Миши ложится на плечо парня, когда как тот легонько вздрагивает и хихикает от забавного прозвища, — Ты только осторожен будь. Тут тихим все-таки надо быть, к сожалению. Андрей непонимающе хлопает глазами. Родители, конечно, что-то говорили о про то, что это место довольно странное, но он не знал причину. Миша лишь кивает в сторону поворота на другую улицу, приглашая пройтись с ними. — Пойдём, прогуляемся. Мы тебе расскажем обо всем. И Андрей идёт.