Всегда надевайте носки

– А я говорил: возьми ты носки теплые, – бурчит себе под нос Антон, нарезая лимон на дольки. – Да зачем они мне! В офисе не холодно, ага, триста раз. Антон возвращается в спальню с кружкой горячего чая и ставит ее у прикроватной тумбы. – Пей чай, вот тебе таблетки от кашля, лежи и не вставай – грозно возвышаясь над кроватью говорит Антон. – Спасибо, я сейчас полежу еще чуть-чуть и все пройдет – доносится бормотанье из-под одеяла. – Пройдет, как же. Ну в чем была проблема надеть носки? – не останавливается Антон. – Шаст, ну че ты бухтишь там, – из-под одеяла выглядывает черная лохматая макушка. – Да нормально все будет, я сейчас отлежусь денек и на съемках уже буду как… Слова Арсения прерывает сухой кашель, за которым следует осуждающе-обеспокоенный взгляд Антона. Арсений разворачивается к тумбе и отхлебывает горячего чая. Кашель отступает. – Ладно, укрывайся давай, я пока что в офис съезжу ненадолго. Если есть захочешь, там в холодильнике борщ еще остался, – сложив зарядку от телефона, Антон застегивает портфель и закидывает его на плечо. Антон подходит к кровати и чмокает укутавшегося Арсения в висок. – Люблю тебя, зараза. – А я-то тебя как – стервозный ответ звучит из глубины одеяльного кокона. Кому понравится, когда ты говоришь человеку: «Надень носки, зачем голыми ногами по холодному офисному полу ходить?», а он тебя не слушает, еще и заболевает. «Тапочки же есть» ага, спасли тебя эти тапочки, Арсений? Конечно, Антон понимает, что носки тут не при чем. Все на стрессе от предстоящих съемок на СТС. Примерки, настройки, подготовки, сборы, звонки и сообщения, сотни уведомлений в день, несовпадения графиков и дальше по списку. Иммунитет ослаб и у Арсения, самого спортивного и закаленного из всех. Даже сейчас они не могут остаться хоть на пару часов вдвоем, чтобы объесться апельсинами и вареньем. «Домой поеду, надо будет заехать в продуктовый и в аптеку» – помечает для себя Антон, выруливая с парковки. Арсений так и оставляет чай на тумбе. Как только захлопывается дверь, его тут же тянет обратно в сон. На виске все еще приятно греет след губ Антона, а может это температура поднимается. Арсений не может продвинуться в своих рассуждениях дальше и просто прикрывает глаза, приговаривая «На пять минуточек еще и встану». Просыпается он только на третьем повороте ключа в замочной скважине. Сразу же накатывает ощущение полной духоты и липкого тела. Он отбрасывает одеяло и тут же жалеет. Влажная кожа покрывается мурашками. В коридоре загорается свет и его желтые лучи проникают в спальню. – Ну как наш больной себя чувствует? – мягко доносится со стороны двери. Слышно, как на пол ставят шуршащий пакет с чем-то тяжелым. – Полегче стало? – Да, – Арсений отвечает хриплым голосом, а потом чувствует это мерзкое ощущение зачесавшегося горла. Приехали. – Арсюш, у тебя горло еще заболело? – Антон присаживается на край кровати и начинает поглаживать ногу, спрятавшуюся под одеялом. – Пиздец, – хрипит Арсений и тянется за кружкой с холодным чаем. Отхлебывает и морщится. – Прям перед съемками, так и знал. Антон протягивает руку ко лбу больного, а вторую к своему. – Температуры вроде нет, уже хорошо. Лежи, я там всякого купил, сейчас принесу, – Антон поднимается с кровати и, зацепив пакет, отправляется на кухню разогревать борщ и чистить апельсины. Через пятнадцать минут в спальню врывается приятный запах супа и, кажется, пробирается прямо к Арсению в желудок. Может это аппетит решил все-таки вернуться. Ведомый урчанием, Арсений делает рывок и встает с кровати. В теле неприятные ощущения тяжести и вязкости. Хочется в душ. – Чего ты встал-то, емае. Я бы тебе туда принес, – Антон, услышав шаги, оборачивается и брызгает апельсином прямо себе на домашнюю футболку. – Блять… – Да я уже не могу лежать. Поем за столом, – с хрипотцой произносит Арсений и садится на стул, согнув одну ногу в колене и обхватив ее руками. Он устремляет сонный взгляд на спину Антона, который пытается аккуратно достать из микроволновки тарелку с супом до краев. – Горяченький. Держи ложку. – Спасибо. А ты? – Да я в офисе поел. Я с тобой чай попью с пряниками. С каждым глотком борща жизнь возвращается. Горло еще саднит, но теплая мягкая картошка с капустой ему не враги, так что глотать не так больно. Чай с лимоном ставит точку в реанимации Арсения. Ему правда лучше. А может это и потому, что Антон сидит и смешно жует пряники, как хомяк, натыривший орехов. В офисе он поел, ага, как же. – Уберешь тарелки, пожалуйста? Я пока в душ схожу, – поднимаясь, спрашивает Арсений. Антон хлебает чай, высунувшись как гусь, и кивает, прикрывая глаза. Антон не только успевает прибрать на кухне, но и заменить влажное постельное белье на новое, чистенькое и свежее. Он возвращается на кухню и залипает в короткие видео на ютубе. Когда он хочет уже постучаться к Арсению, чтобы узнать все ли там в порядке, дверь из ванной распахивается. Арсений выглядит так, будто сбросил кожу, и теперь блестящая змея что-то задумывает, уползая в спальню. Антон провожает его взглядом. Берет полотенце и трусы с полки. В голове пробегает мысль: «Ну он же не совсем дурак?». Закончив мыльно-рыльные процедуры, окруженный облаком пара, он возвращается в спальню, где Арсений, закинув ногу на ногу, лежит и что-то листает в телефоне. – Как себя чувствуешь? Лучше стало? – Антон растирает волосы полотенцем, стоя перед кроватью. – Да, борщ и душ спасли меня. Я снова человек, – откидывая телефон в сторону, отвечает Арсений. На его лице скользит ухмылка. «Так, он что-то задумал» – загорается лампочкой в голове Антона. Но Арсений лишь растягивается на кровати и призывно хлопает рукой рядом с собой. «А может и не задумал, хер его знает» – Антон закидывает полотенце на спинку стула и устраивается рядом с Арсением. Не успевает Антон улечься, как игриво раздается: – Антоон… – Арсений, ну ты дурак что ли? Ты лежал с утра с температурой, и ты все еще хрипишь, – Шастун грозно, как мог, поворачивается и смотрит на Арсения. Грозно не получается, на голове у него мокрое гнездо из коротких волос, которые торчат в разные стороны. – Да ладно тебе, я же не прям разболелся. Так, мимолетная слабость. А завтра снова в офис поедем, и послезавтра, а потом и съемки, – все это Арсений говорит, водя пальчиком по плечу Антона. Хитрый прием, конечно, но известный, так что Антон остался непоколебим. – Арсений, я люблю тебя, конечно, но иногда ты прям реально бесишь меня. Пока не вылечишься до конца, никаких тебе этих, – уже грозя пальцем, говорит Антон. – Пока не вылечишься, – дразнится Арсений, но условия принимает. Да он и сам-то не хочет особо, все-таки фоновая слабость организма дает о себе знать. Ему просто приятно видеть такого строгого и переживающего Антона. Пробуждение оказывается не самым приятным. Все тело сковало, жарко невыносимо. Он весь закутан в одеяло, и его будто придавливает чем-то тяжелым. Он пытается пошевелиться и до него доходит. Его правда придавливает тяжелым, только не чем-то, а кем-то. Арсений аккуратно высовывает голову и оборачивается. Он видит светлую макушку, упирающуюся ему в спину, длинные конечности, которые обхватывают его словно плюшевого медведя. Антон держит его в мертвой хватке. – Антон. Сопение. – Антооон, – Арсений пытается развернуться, но безуспешно. – Антон, ну ёк макарек, я сейчас обописяюсь, – раздается громче. – А? – показывается помятое лицо с распушенными волосами. – А, прости, ты просто вроде ночью замерз, я тебя и укрыл. Иди-иди. Антон вытаскивает затекшие руки и распластывается на половине кровати, медленно моргая. Утро – время тяжелое. Арсений может лишь улыбаться, рассматривая эту картину маслом. Однако про «обописяюсь» не шутил, поэтому приходится подорваться с кровати. Вернувшись в спальню, чтобы доспать еще парочку минут до будильника, Арсений не может сдержать смешка. Антон все также лежит звездой на кровати, только теперь с открытым ртом, уставленным в потолок. Ну что это такое. Арсений берет телефон с тумбочки и фотографирует. Потом покажет Шасту и будет смотреть на его смущенное лицо. Арсений лишь чуть-чуть сдвигает эту звезду ближе к краю, ложится на его руку и незаметно снова проваливается в сон. Просыпается он уже один. Из кухни доносится немного горелый запах чего-то сладкого. Оладушки или сырники? – Доброе утро, – Арсений подходит из-за спины и чмокает Антона в голое плечо. – Кашеваришь? – Ага, как себя чувствуешь? – обернувшись и чмокнув Арсения в висок, отвечает Антон. – Лучше, сегодня с тобой поеду. – Уверен? – Угум, – Арсений ворует оладушек из большой тарелки и быстро убегает к столу, чтобы за такое воровство не пришло наказание в виде «А ну-ка!». Оладушки приходится есть в ускоренном режиме, так же быстро мыться и одеваться, чтобы не опоздать. Уже выйдя из дома, Антон резко разворачивается и забегает в ботинках на кухню, что-то хватает и возвращается к Арсению, стоящему у двери с ключами. – Да я пропылесошу потом сам, – почувствовав осуждающий взгляд, быстро отвечает Антон. Садясь в машину, он отдает Арсению баночку с витамином С. – Приедем, я тебе намешаю. – Ага, – улыбнувшись, отвечает Арсений и открывает телефон, чтобы подключить свою музыку к магнитоле. В офисе все перешли уже на 345 круг ада. Ниже только питерское метро. Беготня, какие-то созвоны, снова примерки, обсуждения, настройки. Настроение у всех нервозно смехотворное. Пытаются шутить, но смеются больше от нервов. Арсений тоже вливается в разговоры, обсуждает порядок игр и гостей. К вечеру он снова хрипит, его голос срывается иногда на писклявые нотки. Стас лишь говорит ему прижать задницу к дивану и выпить чего-нибудь от горла. Им удается договориться о том, что перед съемками надо выспаться хоть чуть-чуть, поэтому завтра можно будет уехать пораньше всей четверке. Вечером Антон с Арсением возвращаются вареные и разбитые. Они скидывают покрывало с постели и валятся в нее. Кровать от такого наплыва уставших людей недовольно скрипит, но сдерживается. Да чего уж там, и не такое выдерживала. Уже когда глаза начинают слипаться, Антон резко подскакивает и бежит на кухню. Арсений лишь растрепанным воробушком смотрит ему в след. – На, держи, – перед лицом Арсения материализовывается стакан с желтой жижей. Точно, витамины. Арсений залпом выпивает стакан и ставит его на тумбочку. Антон ложится рядом и совсем не стесняясь обвивает Арсения как большая коала бамбук. Арсений долго привыкал к такому неортопедическому способу сна. Однако нашел в этом свое очарование, когда однажды утром увидел, как Антон морщился и не хотел его отпускать так сильно, что со всей дури врезался глазом в плечо Арсения. Выглядел он как слепой котенок. Буквально им и был. Повезло, что синяка не осталось ни у кого. На утро после нетривиального завтрака холодными оставшимися оладушками, Арсений все еще чувствует, что хрипит и начинает переживать. А вдруг это не простуда, а вообще ангина? Он минут пятнадцать пытается, засовывая ложку в рот и светя фонариком на телефоне, рассмотреть свое горло. В итоге сдается. – Антош, подойди, – Антон засовывает голову в ванную сначала с легкой ухмылкой. Увидев, что Арсений глупо стоит с ложкой и все еще включенным фонариком, все понимает. Он с серьезным видом доктора, который готовится к операции на сердце, подходит к Арсению, берет ложку и фонарик. – Откройте рот, больной, – заглядывая с нахмуренными бровями, он пытается рассмотреть горло Арсения. Видимо его компетенций не хватает, потому что дальше звучит вопрос: – А че я должен увидеть там? – Антон вытаскивает ложку. – Ничего белого нет? Ну как при ангине, – Арсений волнуется, так как тоже не уверен в компетенции своего лечащего врача. – Не, вроде нет. Вижу желудок, печень, селезенка. О, оладушки вижу, – Антон видит, что Арсений как-то нервно с ноги на ногу переступает, поэтому пытается разрядить обстановку. – Козел. Фу блин. – Арс, давай может к доктору тебя отвезу? Если вдруг правда ангина, будем что-то думать, – Арсений наклоняется к раковине и включает воду, чтобы прополоскать рот, а Антон смотрит на его согнувшуюся спину. – Да не надо, вроде правда не ангина. Есть забрызгать? – Да, сейчас принесу. Антон даже не пытается отговорить Арсения не ехать в офис, потому что это бесполезно. Годами полученные знания. Однако в офисе кружится вокруг Арсения постоянно. То витамины ему принесет, то чай, то апельсины. В общем, он сам разнервничался из-за этой ангины. Или не ангины. Дай бог, чтобы не ангины. Понимая, что из-за Арсения никто съемки переносить не будет, они решают сесть и немного поменять местами игры, чтобы Арсу не пришлось много говорить. Но это так, мертвому припарка. Нельзя же заставить Арсения молчать всю программу. Вроде даже что-то решают и даже успевают всех предупредить о смене. Вернувшись домой, Антон по пятьдесят раз спрашивает, забрызгал ли Арсений горло. А витамины выпил? А варенье почему не добавляешь? Оно же смородиновое, там знаешь сколько витамина С. Арсений начинает немного раздражаться. – Шаст, ну че ты в самом деле? Ты так переживаешь, что я завтра на моторах вас подведу или что? – Арсений, ну ты дурак или где? Я за тебя переживаю. Если это ебаная ангина, то пиздец же. – Да нет у меня ангины. Если бы была, ты бы уже тоже лежал, – Арсений берет кружку с недопитым чаем, содержимое выливает в раковину, быстро ополаскивает ее и отправляется в спальню. Спустя минуты три Антон застает Арсения надувшимся на кровати. Он очень упорно листает инстаграм и делает деловой вид. – Ну Арсюш, ну прости, я просто правда переживаю. Тебе еще завтра придется говорить много, еще хуже станет, – Антон подлезает под руку Арсения и жалобно смотрит из-под бровей. Работало безотказно. Как и сейчас. – Ладно, только не бухти больше, мне же не пять лет, в самом деле. Арсению бы пора признаться, что ему нравится, когда о нем так настойчиво заботятся. Очередное доказательство, что о нем есть кому заботиться. Он привыкший к тому, что физическое состояние актера не должно сказываться ни на чем. Единственная уважительная причина – смерть. Поэтому особо и не распространялся, если чувствовал себя неважно. Антон его точно разбаловал. Коллективным разумом на двоих принято решение хотя бы попытаться уснуть пораньше, но тиктоки (у одного в ютубе, у другого в инстраграме) это решение в хуй не ставят. В итоге они оба психуют на 650-ом видео, откладывают телефоны и слипаются как пельмени. Так и засыпают. Эти съемки, конечно, изматывают. Ни поспать, ни посрать, ни поесть. Загруженность играет роль, но и общий нервяк за программу не дает расслабиться. В перерывах Антон продолжает бегать за Арсением и всучивать ему витамины. Этот удар шипучками наконец-то делает свое дело. В конце всех съемок, от хрипотцы уже не остается и следа, Арсений бегает и прыгает как обычно. Но это так, напускное. Заебались все однозначно. Хотелось смыть грим, этот лак с волос. «Прижаться бы сейчас лицом в подушку и поспать часов так 100» – общая мысль, которая звенит на заднем сидении в такси. Добравшись до дома, Арсений и Антон по очереди идут в душ, расходятся на покурить и на масочку для лица, встречаются в спальне. – Антон, я согласился, что как выздоровею мы это, но может быть не сегодня? Так ножки болят, – говорит Арсений, закидывая голову наверх, чтобы маска не сползала. – А я только хотел предложить перенести развлечения, – Антон потянулся в дверном проеме и в два шага оказался у кровати. Он расставляет руки в стороны и падает лицом в кровать, отчего она идет волной. – Ну епта, Шаст, – ворчит Арсений, чуть не уронив маску. – Раздолбаешь ее когда-нибудь, сам чинить будешь. Антон хихикает лицом в матрас, отчего его задница смешно вибрирует. Да ради бога, тут другого слова не подобрать. – Че ты там хихикаешь? – Арсений не удерживается, чтобы легонько не шлепнуть по этой самой заднице. – Да я вспомнил просто, как мы тогда в отеле тоже. Где это было? – Антон выворачивает голову, чтоб посмотреть на Арсения. – Ой не вспоминай лучше, я до сих пор помню эту бедную женщину на ресепшене. Глаза у нее были как пять рублей. Улыбка Шаста растягивается на все лицо. Он смотрит как Арсений медленно убирает маску с лица и аккуратно растирает ее по шее. Что-то на Антона накатывает. – Арсений, я люблю тебя пиздец как, – Антон приподнимается и опирается на локоть, повернувшись боком. Выглядит как кокетка флиртующая. Арсений не выдерживает этой картины и тепло улыбается. – Я сильнее. – Арс, ебаный ты блять, не начинай, – Антон откидывается на кровать и прикрывает лицо сгибом руки. – Ты всегда в это выигрываешь, а потом мы сремся, что я проиграл. – Да когда такое было? – Арсений прекрасно помнит все разы, когда такое было. Просто флиртует. Да и скучно молча идти выкидывать маску. – Спать? – Арсений возвращается в спальню ровно в тот момент, когда Антон решает игриво лечь на бок как альфасамец. Загибает еще ногу одну типа призывно. Это все безобразие выглядит как самое комичное порно. – Спать. Арсений не промах. На провокации не ведется. Ебало кирпичом и маршем под одеяло. Никто из них долго не может разыгрывать эту комедию, поэтому они заплетают в французскую косичку свои конечности и томно дышат друг другу в носы. – Завтра натрахаемся, – довольно протягивает Антон, размышляя вслух и по-дурацки улыбаясь. Как и было сказано, Арсений не промах. Поэтому он начинает в шутку кашлять. Антон тут же вырывается из неги и серьезно смотрит на Арсения. Сводит брови к переносице. – Блин, да когда эта холера отпустит тебя уже, – Арсений улыбается себе в кулак. – Да ты козел, блин, че ты меня пугаешь-то, – подушка уже летит в сторону Арсения, но он ловко ее перехватывает и подкладывает себе под голову. – Поиграем в доктора и больного? – Арсений игриво поднимает брови, но тут же начинает зевать. – А ты мед закончил? Я к неквалифицированным специалистам не хожу, – шутку тяжело выговорить, глаза слипаются. – Шаст, ну ты че? Типа я больной, а ты, ну этот…– Арсений пытается бежать от сна, но тот быстрее. Просыпаться в час дня – роскошь, которую эта парочка могла себе позволить редко. Но иногда, как сегодня, все же раскошеливается и не зря. Проснувшись Арсений чувствует игривое настроение. Сон, в котором он весь такой умирающий больной, а Антон как серьезный доктор держит его в своих крепких руках и горячо шепчет на ухо «Да, да, вот так мой хороший», оставляет свой след повышенным кровообращением в нижней части тела. Как говорится: «Здоров, пока хуй стоит». Вряд ли кто-то так говорит, конечно. Видимо Антону снится то же самое, потому что Арсений ощущает его твердое присутствие рядом со своей задницей. Еще это не самое свежее, но томное дыхание в затылок… Прости Антон, но придется тебя вырвать из твоих сновидений. Арсений начинает как бы переворачиваться, он знает, что Антон тогда проснется не так резко и не будет потом полдня бухтеть, что его разбудили. Как в пророчестве сказано, так и происходит. Антон медленно разлепляет глаза, ничего не понимает и пытается оторвать голову от подушки. На удивление получается и сознание на секунду возвращается в эту светлую высокую голову. – Доброе утро, – низким голосом отзывается Антон, заметив на себе пытливый взгляд голубых глаз. – Доброе. Антон потягивается и своими ногами чуть не сносит Арсения, но вовремя останавливается, вытягивает руки и сгребает Арсения, словно тот большая подушка. – Как спалось? – Арсений прижимается лбом к груди Шаста и решает снова использовать известный прием. Пальчиком по плечу. Антон на такие провокации давно не ведется, но одну бровь вопросительно выгибает для проформы. – Мне-то замечательно, но я чувствую, что тут кому-то снилось что-то интересное, – улыбаясь, низко говорит Антон. Арсений ничего не отвечает, лишь поглаживает теперь всей рукой. Сначала плечо, потом спускается к предплечью, тыльной стороне ладони, с нее перепрыгивает на бедро. Резко отрывает руку от нагретой одеялом кожи и кладет Антону на низ живота. Аккуратно перебирая пальцами, рука ползет ниже. Не успела она добраться до точки назначения, как ее перехватывают и прижимают к горячему члену. Ткань трусов нисколько не снижает ощущений, только раззадоривает. – Кто бы говорил, – ухмыляется Арсений. Он чувствует прикосновение к подбородку, рука Антона настойчиво намекает ему поднять голову. Стоило Арсению подчиниться руке, как его губы накрывают в поцелуе. Таком медленном и тягучем, утреннем что ли. Когда еще оба не успели проснуться, но уже очень хочется касаться. Рука Антона отправляется на следующую миссию в поисках чего-то более подходящего для крепкого обхвата. Выполняет она ее успешно. Они еще минуты две лежат и просто дразнят друг друга через боксеры, но Антон первый пальцем оттягивает резинку и рукой обхватывает ничем теперь не прикрытый член Арсения. Чей именно низкий стон звучит в поцелуе, остается неизвестным. Арсений поспевает за Антоном, тоже решает переходить к более серьезным действиям. Поцелуй перерастает в страстные облизывания друг друга. Всем уже давно было все равно на душ, даже на чистку зубов. Ну что они, не родные что ли? Шаст не выдерживает и опрокидывает Арсения, возвышаясь над ним. Он правда старается не прерывать поцелуя, чтобы достать смазку из тумбы. Но в итоге с коротким «Ща», тянется за ней. У него громко хрустит спина, на что Арсений злобно хихикает. – Кто из нас еще старый пердун? – Эй, я не пердун вообще-то. – Уверен? – Ой блять, кто бы говорил. Пердишь как дышишь. – Я?! – Арсений правда удивлен. Но продолжает держать член Антона. – Да я никогда, ты о чем вообще? – Арсений, ну ебан бобан, ты правда хочешь сейчас обсудить, кто из нас больше пердит? – Антон уже открывает крышку смазки и пытается аккуратно ее выдавить на руку. Но она предательски издает звук пердежа. Арсения это смешит. Но когда Антон уже серьезно хватает его член теперь влажной рукой, Арсению больше не смешно. – То-то же, – Антон чувствует победу. И в ту же секунду Антон ощущает себя идиотом, трусы-то никто не снял до конца, а руки уже в смазке. – Арс, помоги, – он пытается мысленно передать Арсению просьбу о снятии трусов. Но Арсения о таком просить и не надо. Он быстро стягивает их ниже и с себя, и с Антона. Теперь полный доступ. Антон обхватывает оба члена, еще добавляет смазки и медленно водит рукой. В комнате раздаются лишь тяжелые вздохи, но, когда Арсений не в силах уже сдерживаться двигает бедрами и протягивает низкий стон, Антон срывается на быстрый ритм. До этого горячая, плоть в руках начинает кипеть, дыхание учащается и иногда пробивается рык. Арсений уже извивается под Антоном так сильно, что Антону приходится своими ногами заблокировать любую попытку сбежать. Будто кто-то собирался, у них тут дело вообще-то. До кульминации остается еще чуть-чуть, Антон подключает вторую руку и берет ей бок Арсения. – Боже, Арсений, давай вместе, мой хороший, – шипит Антон. В точности как во сне. Арсений даже не думает отказывать. Они кончают практически одновременно, заляпывая себя, кровать и даже тумбочку. А туда-то как долетело? Запыхавшийся Антон на ватных ногах как неваляшка поднимается с Арсения и по-джентельменски кидает ему салфетки на живот, а сам принимается вытирать руки. Арсений, кот довольный, лежит и не шевелится, только бровь поднимает, мол сам тут устроил, сам и вытирай. Антон и вытирает. Тумбочку тоже. – Вы здоровы, сегодня выписываем, – натягивая трусы на себя и потом на Арсения, пробрасывает Шаст. – Как же доктор, кхм кхм, вы не видите? Я умираю, – Арсений складывает руки на груди и лежит улыбается. Козел. – Умираешь, – хитро растягивает Антон. – Прям умираешь, умираешь? Его длинные ручищи тянутся к стопам Арсения и тут же набрасываются на них с запрещенными приемом – щекоткой. – Ну Шаст, ептвою мать, щас как в глаз заеду, блять, че ты делаешь? – хер его поймет, то ли Арсений смеется, то ли злится уже. – Ты мне один раз заехал уже, – Антон пытку прекращает. Сидит и улыбается, смотря на красного Арсения. – Не пизди, ты сам тогда врезался, – Арсений аж пальцем грозит Антону. Антон лишь быстро нагибается, чтобы сделать вид, будто он пытается откусить палец, но Арсений его вовремя отдергивает. – Так все, жопа, давай вставать. Только ради всего, блять, святого, надень ты носки. Арсений лежит на кровати, вытянув ноги, и смотрит как Антон уносит гору салфеток на кухню. По-дурацки улыбается. Ну, а как тут не улыбаться?