Благословение небожителей/Изменённая китайская версия

Ранним утром следующего дня Се Лянь открыл глаза, смутно почувствовал, что рядом с ним никого нет, и ошеломленно позвал: "Сань Лан?" Ответа не последовало, и он встал с большей уверенностью, как и ожидалось, рядом с ним никого не было! Неужели он ушел, не попрощавшись? Он встал, чтобы обуться. Кто знал, что, когда одежда еще не была натянута ему на плечи, он поднял глаза и почувствовал себя более бодрым, чем когда-либо. На алтарном столе стоял портрет, чернила еще не высохли, и было очевидно, что он только что был закончен. На портрете был нарисован юноша в изысканных белых одеждах, в золотой маске, с мечом в одной руке и цветком в другой, абсолютно великолепен. Это была картина "Наследный принц, угодивший богам". Се Лянь подумал, что он все еще не проснулся, и с растрепанными волосами он держал портрет и смотрел на него какое-то время. Это действительно была картина "Наследный принц, угодивший богам", но картина не могла нарисоваться сама по себе, прежде чем он хотя бы взял кисть! Вспоминая вчерашний вечер, он помнил что рассказал юноше о наследном принце Сяньлэ, и возможно он, нарисовал его перед уходом в качестве "платы за проживание". Если это так, он не мог не вздохнуть, у этого молодого человека действительно потрясающие навыки рисования, великолепные, но не кричащие, красивые, но не безвкусные. Память у него тоже была потрясающая, и почти все детали не были утеряны. Внезапно его глаза сузились, и он подумал: "Что-то не так… Пока он был поражен и озадачен, снаружи святилища послышался шум. Се Лянь приподнял занавеску и увидел, что это был юноша. Оказывается, он никуда не уходил, он стоял, прислонившись к дереву рядом со святилищем, поигрывая метлой в руке и наблюдая за небом со скучающим выражением лица. Похоже, ему на самом деле не нравится солнце, судя по тому, как он смотрел на небо, это было похоже на то, как будто он думал о том, как бы стащить солнце вниз и растоптать его вдребезги. Се Лянь вышел и спросил: "Ты хорошо отдохнул прошлой ночью?" Сань Лан продолжил стоять прислонившись к дереву, но повернул голову и сказал: "Неплохо". Се Лянь взял метлу из его рук и сказал: "Как я могу позволить гостям прибираться тут?" Сань Лан ответил: "Поскольку я спал в постели гэгэ, то должен немного поработать, чтобы отплатить". Рядом со святилищем была куча опавших листьев, все подметено и аккуратно сложено в одном месте, Се Ляню больше нечего было подметать, так что ему оставалось только сдаться. Кто знает, может быть, из-за того, что прошлой ночью он спал где попало, волосы этого мальчика сегодня были завязаны еще более криво, распущенно и небрежно. Повседневный, но не неряшливый, с оттенком игривости, смотрелся действительно хорошо. Подумав, Се Лянь указал на свои собственные волосы и спросил: "Хочешь, я тебе помогу?" Сань Лан кивнул и вошел в святилище вместе с Се Лянем. После того, как он сел, Се Лянь распустил волосы, держа черные пряди в руке одной рукой и спокойно рассматривая их, а пальцами другой слегка взъерошил волосы, внимательно изучая их. Черные волосы юноши были длинными и чистыми, кто знает, стал ли он нервничать после того, как к нему долго прикасались, он улыбнулся и слегка наклонил голову, прищурившись на него, и сказал: "Гэгэ, ты помогаешь мне завязывать волосы, или ты думаешь сделать что-то еще?" С распущенными волосами он по-прежнему выглядел не менее красивым, но в нем чувствовалась какая-то порочность, вопрос, который он задал, звучал так, словно он дразнил. Се Лянь приподнял брови и сказал: "Я никогда никому не завязывал волосы, надеюсь, ученик этому не сильно расстроен". Уголок рта Сань Лана приподнялся, и он сказал: "Конечно, нет". Се Лянь действительно занимался чем-то другим. У демонов и призраков всегда есть изъян в определенных местах. Даже если отпечатки ладоней и отпечаток пальца выполнены идеально, волосы живого человека невозможно точно сосчитать, несмотря ни на что сколько подсчетов вы делаете, каждый из которых тонко разделен и четко определен. В то время как многие поддельные облики изготавливались призраками, волосы были либо черным облаком, либо склеены в большой кусок, как полоски ткани, либо просто были лысыми. Но черные волосы юноши выделялись на общем фоне, и в этом не было ничего необычного. Се Лянь снова посмотрел на картину на столе. Этот взгляд был замечен молодым человеком, и он взял на себя инициативу спросить, улыбаясь: "В чем дело, гэгэ? Судя по выражению твоего лица, разве картина, которую я написал, нехороша?" Се Лянь поспешно сказал: "Как такое может быть? Ты нарисовал очень хорошо." Это было просто, слишком хорошо. Даже те детали, о которых Се Лянь не говорил, были расписаны. Жители государства Сяньлэ верили, что самым совершенным и идеализированным телом является андрогинное, поэтому, выражая в своих сердцах самых высоких и прекрасных богов, они сочетали детали мужской и женской одежды, короны, прически и украшения одновременно. Одной из деталей были серьги. Он совершенно забыл о том, что в этом богоугодном наряде есть пара сережек, поэтому он не упомянул об этом вчера вечером, и большинству людей определенно никогда бы не пришло в голову рисовать это для бога войны. Но на картине, изображенной только что, благородный юноша действительно носил пару маленьких сережек из красных бусин. Было ли это просто совпадением? Завязав волосы, Сань Лан взглянул на таз с водой рядом с собой, затем запрокинул голову и, подняв брови, посмотрел на Се Ляня. Се Лянь сначала не понял, что это значит, но когда он посмотрел на это снова, его причёска раньше была кривой, но после того, как он завязал хвост, стала еще более кривой! Молодой человек с криво завязанными волосами выглядит все более игривым, но Се Лянь, казалось, увидел доказательства своего преступления, даже если над ним не смеялись, он все равно смутился и сказал: "Давай я сделаю это еще раз". Но Сань Лан просто увернулся от него со смешком и сказал: "Не нужно, этого достаточно". Сань Лан снова указал на него и сказал: "Гэгэ, ты только что помог мне, почему бы мне не помочь тебе сейчас?" «Что?» Он указал на Се Ляня, поэтому он тоже посмотрел в таз с водой, только тогда он понял, оказалось, что только сейчас, когда он проснулся, он был слишком потрясен и забыл привести себя в порядок, и со своей копной мягких растрепанных волос он пошел и долго помогал другому расчесывать его волосы, он сразу же ушел, опустив голову в свои руки: "Не нужно, я сделаю это сам!" Но Сань Лан схватил его за рукав и сказал: "Гэгэ, не уходи так, за дверью собираются гости, это нехорошо, чтобы другие видели". Конечно же, за дверью было очень шумно, Се Ляня потянули за собой, чтобы привести в порядок волосы, и когда он вышел посмотреть, дверь загораживала большая группа людей, их лица раскраснелись, старик, шедший впереди, указал на него и сказал: "Это он!" Се Лянь: "А?" Староста деревни немедленно подбежал и схватил его за руку, сказав: "Это ты, даочжан, усмирил демонов прошлой ночью? Настоящий небожитель ах, кажется, этот храм тоже должен быть духовным, все скорее сюда!!" Остальные жители деревни тоже бросились вперед, Се Лянь был окруженный и вынужденный отступать снова и снова, жалуясь в глубине души, он ясно велел старику не говорить этого, но, конечно, это было напрасно! Хотя жители деревни даже не знали, кому было посвящено это святилище, все они настоятельно требовали возжигать здесь благовония. В любом случае, какие бы боги ни были, все они боги, нет ничего плохого в том, чтобы поклоняться им. Се Лянь изначально ожидал, что храм будет совершенно заброшенным, поэтому он просто приготовил несколько маленьких пучков благовоний. Неожиданно их разделили и они исчезли в одно мгновение. Маленькая курильница для благовоний была плотно набита, вся прилипшая, вышло беспорядочно. Поскольку он давно не вдыхал этот аромат, Се Лянь поперхнулся несколькими глотками и сказал, задыхаясь: "*кхе-кхе* Все, на самом деле я не могу благословить вас изобилием богатства, правда, *кхе-кхе*, пожалуйста, не молитесь здесь о богатстве! Последствия будут непредсказуемыми! … Мне жаль, но я так же не могу благословлять браки… Нет, нет, нет, я не могу благословить тебя детьми… Как бы то ни было, естественно, не было смысла пытаться снова. Сань Лан прислонился к стене рядом с ящиком для подношений и с улыбкой посмотрел в эту сторону. Когда девушки увидели молодого человека, их лица покраснели. Изначально желая положить в копилку заслуг только одну монету, они невольно добавили еще несколько. Пожертвовать один раз было недостаточно, чтобы еще раз взглянуть на него, они возвращались, чтобы сделать пожертвование еще раз, даже когда уже сделали это. Пока Се Лянь больше не мог этого выносить, он вынимал деньги, которые они пожертвовали, и возвращал их им, чтобы семья не ругала их, когда они вернутся. Разогнать толпу было легко, Се Лянь все равно не сдавался и продолжил то, что только что было прервано. Они вдвоем подошли к двери, и Се Лянь достал из рукава новую занавеску и повесил ее на дверь. Этот юноша, как и ожидалось, остановился, уставившись на дверную занавеску с задумчивым выражением на лице. Се Лянь знал, что он смотрит на печати, нарисованные на занавеске. Он уставился на занавеску, а Се Лянь уставился на него. Эта печать была нарисована Се Лянем заранее, и заклинания на ней многослойные и жесткие. Поскольку это был почерк Се Ляня, возможно, он немного привлекал злую удачу, но главным эффектом было сдерживание зла. Не человеческие существа, которые подойдут к двери, будут заблокированы занавесками и не смогут войти. Сань Лан взглянул на него и улыбнулся, сказав: "Подожди меня немного". Он небрежно бросил эту фразу, затем повернулся и ушел. Могло ли быть так, что он действительно был заблокирован печатями? Но Се Лянь смутно почувствовал, что если он скажет подождать его, то определенно не уйдет слишком надолго. После того, как Се Лянь окурил палочку благовоний, вымыл несколько водяных каштанов в ручье за святилищем и вернулся, снаружи дома послышался звук шагов, не медленных и не быстрых, можно было представить спокойный неторопливый вид идущего человека, просто услышав. Выйдя посмотреть, юноша вернулся, как и ожидалось. Возможно, это было из-за палящего солнца над головой, он снял красную мантию и небрежно повязал ее вокруг талии, оставив только верхнюю половину в легкой белой рубахе с закатанными рукавами, что придавало ему очень чистый и опрятный вид. Он наступил правой ногой на прямоугольную доску и покрутил мачете в левой руке. Мачете, вероятно, было позаимствовано из дома какого-нибудь деревенского жителя, оно выглядело тупым и тяжелым, но он держал его так удобно, как будто оно было чрезвычайно острым. Время от времени он дважды проводил лезвием по деревянной доске, как будто срезал кожуру с тофу. Увидев , что Се Лянь вышел, он сказал: "Делаю тут кое-что". Се Лянь подошел посмотреть и был потрясен: "Ты что, делаешь дверь?" Дверь была аккуратной и красивой, скошенная поверхность - гладкой, а качество изготовления - превосходным. Поскольку у этого молодого человека, похоже, неплохое образование, Се Лянь подумал, что он, вероятно, неумелый и неспособный к физическому труду тип, но кто знал, что он делает все очень аккуратно. Сань Лан улыбнулся, бросил мачете и установил дверь. Постучав по ней, он сказал Се Ляню: "Если ты хочешь нарисовать печать, не лучше ли нарисовать еë на двери?" Сказав это, он как ни в чем не бывало отодвинул занавески и вошел. Казалось, что сложные печати на занавеске нисколько его не отпугивали. И снова проверка не дала никаких результатов. Се Лянь закрыл новую дверь, не смог удержаться и открыл ее снова, затем снова закрыл, снова открыл и снова закрыл. Открыв и закрыв его таким образом несколько раз, юноша уже сел внутрь, сказав: "Гэгэ, это действительно так интересно?" Только тогда Се Лянь внезапно пришёл в себя, почувствовав, что он действительно глуп, и рассмеялся: "Это потому, что ты слишком хорошо сделал дверь. Спасибо тебе." Сань Лан подпер щеку одной рукой, а другой медленно ел водяные каштаны, говоря: "Не за что. Кстати, благовония неплохие." Это была первая партия пожертвований после третьего вознесения Се Ляня, он сказал: "Да, было ясно, что раньше там никого не было, внезапно пришло так много людей одновременно, это было суматошно". Сань Лан спросил: "До этого не было ни одного человека?" Се Лянь ответил: "Нет. Думая об этом, может быть, это твоя удача улыбнулась мне?" Сань Лан сказал: "Не волнуйся, после этого будет намного больше". Не знаю, говорил ли он о благовониях или об удаче, но, похоже, у него был план. Внезапно Се Лянь увидел, как он закатал рукав, на его руке была небольшая татуировки с довольно странными иероглифами. Сань Лан заметил его пристальный взгляд и опустил рукав, улыбаясь: "Я сделал это, когда был молод". Се Лянь сказал: "Какой уникальный узор". Сань Лан ответил: "Это не узор, это имя". Се Лянь: "Твоë?" Сань Лан: "Нет". Се Лянь больше не задавал вопросов. Но юноша сказал: "Почему ты не продолжаешь спрашивать?" Се Лянь сказал: "Человек, делающий татуировку с именем другого человека на своем теле, чувствует, что это имеет особое значение, посторонним неудобно спрашивать". Сань Лан тихо усмехнулся, но дальше развивать эту тему не стал. Се Лянь уже трижды проверял его до и после, осматривал его ладонь, завязывал волосы, закрывал дверь, все было безупречно. Он решил попробовать в последний раз. Итак, он вытащил медный колокольчик из свертка под столом, вышел на улицу и приготовился повесить его под карниз у входа в святилище. Но карниз был слишком высок, а он был недостаточно высок, чтобы дотянуться, думая одолжить лестницу, когда юноша подошел к нему и взял колокольчик из его рук, легко повесив его, спросив: "Вот так?" Се Лянь сказал: "Да, вот так! Спасибо." Белоснежные пальцы Сань Лан медленно обхватили красные кисточки колокольчика, как будто он вызывал слишком сильное привыкание, чтобы его отпускать, говоря: "Для чего гэгэ вешает этот колокольчик? Приятен для глаз?" Се Лянь рассмеялся и сказал: "Конечно, нет, колокольчики благословения - это широко используемые магические устройства. Но это также и первый раз, когда я им воспользуюсь. Раньше у меня не было денег, чтобы купить его, поэтому, когда я переехал сюда, я воспользовался возможностью купить его на этот раз. Сань Лан сказал: "О? Какая от этого польза?" Се Лянь ответил: "Это очень полезно. Например, если к вам приближаются нечеловеческие существа, он зазвонит без малейшего дуновения ветра… Прежде чем его слова затихли, колокольчик "динь-динь, динь-динь" прозвенит три раза. В этот момент не было ни ветра, ни дождя, и они молча стояли бок о бок под карнизом. "динь-динь, динь-динь, динь-динь", - снова трижды прозвенел звонок. Наконец нарушив молчание, молодой человек со спокойным выражением лица приподнял брови и сказал: "Например, вот так?" Затем Се Лянь повернулся к нему, слегка улыбнувшись, и сказал: "Нет. Если это предупреждение о приближении злых духов, он будет продолжать безостановочно звенеть, словно призывая к жизни, до тех пор, пока злой дух не уйдёт. Но если он звенит с такой паузой между звонками, как сейчас, это означает совсем другое." "Что это значит?" Се Лянь лучезарно сказал: "Как и его название, это означает что - кто-то молится о благословении!" Кто знает, кто на самом деле молился ему, Се Лянь был польщен. Сань Лан внимательно слушал, он наклонил голову и на мгновение посмотрел на него, прежде чем спросить: "Гэгэ может понять, о чем там говорят?" Се Лянь сказал: "Естественно! Это просто...' Увидев, что он хмурится, Сань Лан спросил: "Просто, что?" Се Лянь покачал головой, сказав: "Это просто действительно странно. Слушая слова, которые он передавал, не кажется, что человек молится. Потому что он постоянно повторяет три слова, звучит как… Внезапно Се Лянь слегка нахмурился и поднял глаза. Он уже остановился, чтобы прислушаться, по логике вещей, звон должен был прекратиться. Но по какой-то причине он не только не прекращался, вместо этого он звучал громче и быстрее, интервалы между ними также становились все короче и короче. Это было так неправильно. Се Лянь осторожно сказал: "Это немного странно, давай сначала отступим… Неожиданно, прежде чем слова затихли, колокол вдруг зазвонил как сумасшедший, так пронзительно, что у людей заложило уши. В то же самое время взорвались лучи желтых огней! Се Лянь схватил юношу и собирался отшвырнуть его назад, но внезапно он наклонился набок, а когда пришел в себя, то уже лежал в самом дальнем углу святилища, на его тело даже давил человек, которым был тот юноша. Несмотря на то, что он прижимал Се Ляня к себе, тела этих двоих почти не соприкасались. Он хотел встать с тела Се Ляня, но Се Лянь схватил его за руку и спросил: "Ты в порядке?" Сань Лан на мгновение остолбенел, затем улыбнулся и сказал: "А как насчет гэгэ?" Се Лянь приподнялся из-под него, сказав: "Естественно, я в порядке. Но что ты только что делал? Я оттащил тебя назад, но как получилось, что ты все равно оказался сверху меня? Это было слишком опасно! Ты действительно в порядке?" Сань Лан позволил ему обхватить себя за грудь и спину, проверяя снова и снова, улыбаясь: "Я действительно в порядке. Гэгэ, вместо того чтобы осматривать меня, почему бы тебе не посмотреть на это?" Он указал на то место, где раньше висел колокольчик, а теперь остался только сухой обрывок бечевки. Се Лянь моргнул, его сердце бешено колотилось в груди: "Мой недавно купленный колокольчик для благословения, ах… Он действительно взорвался! Сань Лан тоже моргнул, сказав: "Значит, молитвы такие? Я все еще вижу это в первый раз, это действительно потрясающе, ах". Се Лянь поспешно ответил: "Нет, нет, нет, это определенно не так!" Это тоже был его первый раз, когда он увидел молитву, от которой взрывается колокол благословения. Это было еще более странно, чем бить в барабан и жаловаться, пока не сломаешь молотки. Увидев его серьезное выражение лица, Сань Лан сказал: "Гэгэ, не волнуйся об этом, колокольчик потрясающий, если хочешь, можешь просто купить новый". Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать, как это могло быть, причиной его мрачного выражения лица? Хотя колокол благословения действительно был очень дорогим, настолько дорогим, что ему потребовалось несколько лет, чтобы скопить достаточно денег на его покупку, только для того, чтобы тот взорвался. Он сказал: "Это несчастный случай, должно быть это несчастный случай! Подожди минутку, я кое-что проверю." Он заперся в маленькой комнате и подключился к сети духовного общения.