Ну все Грейнджер, ты попалась

      Гермиона Грейнджер:       — Алло.       — ГЕРМИОНА! КАКОГО ХУЯ ТЫ НЕ БЕРЁШЬ ТРУБКУ? — прокричал Рон, от этого моё сердце начало неистово колотиться в груди, а ладони покрылись холодным потом. Меня всегда пугало, когда на меня кричат, и Рон об этом прекрасно знал.       Я глубоко вздохнула, сжав края раковины, — он снова начинает тот же разговор. Мне надоело это слышать снова и снова! Я почувствовала, как тревога, ставшая в разы сильнее, ледяными объятьями снова сковала меня, заставляя руки слегка дрожать, а плечи покрываться мурашками. От его гневного, надменного голоса становилось не легче. В животе завязался ещё один нервный узел. Всё повторяется из раза в раз, но почему-то у меня ужасное предчувствие, что этот раз станет последним.       С одной стороны я хотела разорвать эти отношения, потому что уже морально вымоталась от всего этого, устала прощать и закрывать глаза на очевидные вещи, но с другой стороны безумно хотела помириться с Роном и поверить ему вновь. От мыслей о том, что мы расстанемся становилось очень грустно и пусто на душе, и у меня возникало ощущение, что я что-то не довела до конца, а это немыслимо раздражало.       Наши отношения с Роном превратились в замкнутый круг, который не может разорваться. Он косячит — серьёзно, я обижаюсь на это, и заканчиваю отношения, он вымаливает прощение, обещает, что такое не повторится, и я его прощаю. И все начинается снова. Надежда, которую давал мне Рон облегчала мне жизнь в моём понимании будущего, ведь гораздо проще придерживаться намеченного пути. Но я устала от всего этого. Я для себя решила, что так больше не хочу. Со мной так нельзя! Хотя решение расстаться с ним не далось мне легко, и я все ещё мучаюсь сомнениями. Возможно потому что за последние 3 года я так привыкла к Рону и нашим отношениям, что не представляла свою жизнь без него. Поток моих мыслей прервал его гневный голос, Рон снова наехал на меня:       — КУДА ТЫ, НАХУЙ, УЕХАЛА? ЧТО ЗА МУЗЫКА НА ФОНЕ? Я ТЕБЕ НЕ РАЗРЕШАЛ, БЛЯТЬ, НИКУДА УЕЗЖАТЬ! — Рон на время замолчал, слышно было лишь его тяжелое дыхание, как будто он только что вернулся с пробежки. Из-за его криков меня трясло, мне стало ужасно страшно, и в голове снова начали крутиться мысли о том, что я совершила ошибку, согласившись сюда приехать. Рон продолжил более спокойным, но всё ещё требовательным и нервным голосом. — Я требую, чтобы ты вернулась в школу и поговорила со мной нормально, без закидонов и истерик! Я хочу помириться! Ведь мы любим друг друга. Мне надоели твои заскоки и твоё поведение, я устал всё это терпеть!       И тут я не выдержала, он устал терпеть? Он? Не я? Так значит он воспринимает эту ситуацию? Получается — в его понимании, он терпит мои, как он выразился, истерики из-за того, что я ему, несчастному, не позволяю сосаться в коридорах с девушками? Злость и обида накрыли меня с головой, и мысли о том, чтобы уйти с этой вечеринки моментально испарились.       — Ты устал терпеть моё поведение? Ты? Разве не я устала от твоих косяков, Рон? Что это был за поцелуй с Трейси? Я всё видела своими глазами! А что ещё было, чего я не видела? Сколько это может продолжаться? Мы расстаёмся, потом миримся, и снова расстаёмся и миримся, пора уже поставить точку в этих отношениях. Я не хочу больше мириться и возвращаться к тебе, — выпалила я на одном дыхании и с замиранием сердца ждала его ответ, надеясь на лучшее, всё ещё надеясь на то, что и этому чертову поцелую есть оправдание.       — Ну, Гермиона, сама подумай, у меня есть свои мужские потребности — я хочу ебаться — и ты их не удовлетворяешь, сколько раз я пытался с тобой заняться сексом и всё никак. Я же должен где-то «расслабляться». Да, ты не такая сексуальная, как я бы хотел, но я люблю тебя всем сердцем, ты меня по-настоящему понимаешь. Ты из тех, с кем строят семью, с кем живут всю жизнь, а Трейси это так — на один раз, ничего не значащий трах, — произнёс Рон спокойным голосом и с такой интонацией, как будто пятилетнему ребёнку объяснял элементарные вещи.       У меня перехватило дыхание, на одну секунду мне показалось, что в этой комнате совсем нет воздуха, или я разучилась дышать. Неужели он только что признался в этом, без стеснения, без угрызений совести — только что оправдал свои измены. И как давно он мне изменяет? В голове всплыли картинки как он «пытался заняться сексом», его грубые приставания, как он доставал член и попытки побыстрей проникнуть в меня при любой удобной возможности. В последние месяца два я старалась его избегать и не оставаться с ним наедине, чтобы не испытывать этого снова, потому что Рон становился все более настойчивым, но это его упорство совсем меня не возбуждало, а наоборот вызывало отвращение. Мне стало так противно от всего этого, что захотелось блевать. Раньше всё казалось понятным, моя жизнь была распланирована — я знала, что закончу школу, мы поженимся с Роном, найду себе работу, у нас будет любовь на всю жизнь. Всё было просто и давно определено. Но сейчас моя жизнь как будто начала разрушаться, сыпаться на мелкие кусочки. Не будет больше нас с Роном, не будет свадьбы, не будет детей и не будет маленького дома. Всего этого больше не будет никогда. Я не знала, где найти опору, и снова схватилась за край раковины, казалось, моё сердце сейчас разорвётся на части, и я больше не смогу нормально жить. Из динамика телефона снова послышался приторный голос Рона.       — Ну, Гермиона, не злись на меня, не молчи. Давай снова помиримся, и у нас всё будет хорошо, как раньше. Скажи мне где ты, и я приеду за тобой. Давай забудем всё плохое. Я всё понимаю, ты девственница и всё такое, но ты тоже пойми меня.       — Как раньше уже не будет, Рон, — всё, что я смогла произнести очень тихим, резко севшим голосом, в горле был ком, на глаза наворачивались слёзы. Трясущимися руками, прежде чем Рон успел бы что-либо ещё произнести, я отключила вызов. И с пеленой из слез на глазах, плохо видя, что именно я делаю, быстро блокировала Рона везде — во всех социальных сетях. Медленно опустилась на коврик на полу, потому что ноги тоже начали трястись, и мне казалось, что я упаду. Сразу же, чтобы не возник соблазн оставить — удалила наши с ним совместные фотографии и видео, по щекам стекали слёзы, а руки не прекращали дрожать. Закончив, я отбросила телефон в сторону, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться, рационально взглянуть на эту ситуацию, но ничего не выходило: мысли путались, тревога, обида и злость охватили меня.       Я просто не могла понять: за что? За что он так поступил со мной? Я всегда старалась для него, для наших отношений, для нашего будущего. Ну да, у нас не было с ним секса, но мы даже не разговаривали на эту тему. Это не казалось проблемой. Я упёрлась взглядом в противоположную стенку обхватив ноги руками.       «Я должна быть сильной» — повторила себе мамины слова. Но внутри им отражалось эхо, которое заполняло звенящую пустоту. Как же резко стало холодно после всего, что я услышала за последние три минуты. И последняя нить надежды и веры в то, что я смогу с Роном что-то построить исчезла — так быстро и внезапно, как будто этой надежды и не было. На секунду, буквально на секунду я захотела, чтобы он мне позвонил и сказал, что это все была тупая шутка, розыгрыш, чтобы он снова нашёл себе оправдание, убедил меня в том, что я ошибаюсь, что он не мог со мной так поступить, приласкал к себе и уверил в том, что всё наладится. Чтобы я снова могла вдохнуть полной грудью и расслабиться.       Но Рон не звонил, он и не мог позвонить, не только потому что я его заблокировала, но и потому, что это всё было правдой. Ужасной, горькой правдой, той самой колючей и неприятной, которая раздирала изнутри. Слёзы скатывались по щекам, и ужасно хотелось раствориться в этой печали.       Рон был отвратительным парнем — забывал про мой День Рождения, часто мог позвонить мне и нагрубить — начала я для себя перечислять минусы наших отношений, чтобы быстрее прийти в себя. И тут же возникли воспоминания — все те моменты, когда окружающие намекали на то, что Рон мне изменяет. Как будто произошёл щелчок, недостающий паззл встал на место. Слёзы ещё большим потоком хлынули по щекам, я прикусила костяшку указательного пальца только для того, чтобы не начать кричать от боли. Какой стыд, какой ужас, сколько же людей знало об этом? А я как наивная дура верила Рону. Как же мне смотреть после такого позора людям в глаза?       Но больше, чем потеря Рона, меня ранила потеря моей мечты и моих планов на будущее, потому что их придётся похоронить. В голове всплыл образ огромной могилы, именно огромной, потому что от этих отношений я много хотела. Уже вижу как туда падает маленький уютный дом с садом, где растут мои любимые розы и можно почитать книгу. Туда же летят мои с Роном трое детей, такие же рыжие как и все Уизли, следом за ними все наши воспоминания, где мы были счастливы, мои фантазии о свадьбе и первой брачной ночи, крёстные Гарри с Джинни, уютные вечера за семейным ужином, чем-то похожие на те, которые проходили в Норе. Всё падает в эту яму, вдребезги разбиваясь как стекло, и с каждой упавшей мечтой становится все больнее. А я просто стою и смотрю на всё это со стороны, не в состоянии остановить, воспрепятствовать. Слёзы, казалось, закончились.       Что же будет дальше? Мне стало так страшно, когда я поняла, что не знаю ответа на этот вопрос. Как я будут жить после окончания школы? Как дальше сложится моя судьба? Казалось, в моей голове есть ответы на все вопросы, но сейчас ответа не было, пусто там, где он должен быть. На том месте теперь свежевскопанная могила, где захоронено все, что связано с этими отношениями.       “All I know, all I know. Loving you is a losing games”, — вспомнились мне строчки из песни — это действительно проигранная игра.        — Ну же Гермиона, соберись. Ты сильная и ты со всем справишься, — прошептала самой себе, вставая на ватные ноги, слегка пошатываясь, держась за края раковины, чтобы не упасть. У меня снова зазвонил телефон, я вздрогнула, и подняв устройство с пола, взглянула на экран. «Джинни» — высветилось имя на дисплее. Я взяла трубку.       — Ты где, Гермиона? Мы тебя потеряли, — услышала я растерянный и расстроенный голос Джинни, а на фоне довольно громкую музыку.       — Я в туалете, скоро подойду, возьми мне какой-нибудь коктейль, хочу сегодня напиться, — всё, что я смогла сказать, не хотелось расстраивать Джинни ещё больше, но чувствовала, что если произнесу ещё хоть слово, то опять заплачу.       — Моя хорошая, с тобой всё нормально? Мне звонил Рон, орал, чтобы я назвала адрес, где ты сейчас находишься. Что-то случилось?       — Я ответила на его звонок, и сказала, что не стану с ним больше мириться, ты не представляешь, что он мне сказал, — в этот момент мой голос снова задрожал, и по щеке прокатились ещё две слезинки — смахнула их рукой.       — Выходи из туалета, мы тебя ждём, всё нам расскажешь, не нужно плакать. Мы ждём тебя, — пыталась успокоить меня Джинни.       — Хорошо, — всё, что я смогла прошептать, и сбросила вызов.       Я взглянула на себя в зеркало — слёзы, казалось, проложили себе дорожку по щекам. Я поправила макияж, слегка подкрасив глаза. Теперь ничего не выдавало того, что я плакала, кроме грустного взгляда. «Нельзя никому показывать себя слабой, я должна быть сильной», — промелькнула у меня мысль.       Мои карие глаза из-за слез казались практически чёрными. Я сделала глубокий вдох и вздрогнула от стука в дверь. Видимо кому-то понадобился туалет, надо уходить отсюда. Я бросила последний взгляд на зеркало — убедилась, что мой макияж в порядке, а завитые с трудом кудряшки не растрепались, взяла телефон и вышла из туалета.       За дверью стоял Драко, я быстро скользнула по нему взглядом. Как же он изменился с прошлого года — я только сейчас это заметила. Он явно подрос дюймов на шесть. Я на высоких каблуках макушкой не доставала до его подбородка. Так что мне пришлось смотреть на него снизу вверх. Малфой был в чёрных классических брюках и в тёмной водолазке, которая сильно подчёркивала его накаченные плечи и мышцы рук. Теперь я начала понимать, что находит в нём большая половина девушек Хогвартса. Да, он сексуален, сложно было этого не признать. И он стал гораздо привлекательней. И не изменяет своему стилю. Но его серые глаза оставались прежними, и играючи смотрели на меня.       — Заносчивая гриффиндорка потерялась? — произнёс Драко, усмехнушись. Я заметила, как его взгляд изучающе скользил по моему телу, и резко пожалела, что надела такое облегающее платье.       — Нет, Малфой, отвали, иди куда шёл!       Я отвернулась от него и направилась в сторону гостиной, где должны были быть Джинни и Пэнси. Но не успела и два шага сделать, как услышала свист за своей спиной, я вздрогнула от этого звука.       — Грейнджер, ты стала похожа на девушку — не ожидал. Такая аппетитная попка у тебя оказывается, — его насмешливый голос как будто пытался меня спровоцировать.       Он обогнал меня и преградил дорогу, опираясь рукой о стену и нависая надо мной. Его холодный взгляд скользил по моему телу — от страха я даже немного съёжилась. У меня появилось ужасное предчувствие того, что он сейчас начнёт ко мне приставать.       — Так странно, ты в этом платье довольно сексуальная. Тебя если приодеть глаз невозможно будет оторвать. А твой парень Узел, ебёт всё, что движется, кроме тебя. Он даже не целует тебя при всех, только невинно держит за руку. Но почему? Настолько «уважает», что не хочет? Или он хочет, но ты ему не даешь? Меня давно мучают эти мысли. Почему ты вообще с ним? Явно не из-за внешности, не из-за денег, и получает, относится он к тебе дерьмово. Так почему, Грейнджер? Неужели ты его так сильно любишь?       Мои щёки горели, покрываясь румянцем. Кто ещё знал о похождениях Рона, если даже этому слизеринцу всё известно? Как отвратительно стало на душе. Неужели Пэнси и Джинни тоже обо всём знали? Неужели они решили скрыть от меня его измены? Я сама себе задала этот же вопрос "почему Грейнджер? Почему ты снова и снова его прощаешь? Хотя он не меняется. Неужели ты его так сильно любишь?" Нет. Нет! Нет, такого больше не будет — это всё осталось в прошлом, все эти отношения, вся эта боль остались за дверью ванной комнаты. Это всё в прошлом, с прошлой неуверенной в себе Гермионой, которая позволяла вытирать о себя ноги, больше это у него не выйдет, я больше не позволю никому себя обижать. Мои плечи расправились, я начала думать о том, что начинаю новую жизнь, с чистого листа, без слёз, унижений и предательств.       — Мы больше не вместе, Малфой, так что не терзай свой маленький ум такими вопросами. Я понимаю, моя жизнь в разы интересней твоей, но следи за собой. А теперь уйди с дороги, мне нужно пройти!       "Ну же, хорёк, просто отойди, или я прямо здесь разревусь! Как бы я не храбрилась и не выставляла себя сильной, внутри всё ещё зияла пустота".       — Куда-то торопишься? Снова простишь своего рыжего уродливого долбоёба? Я уверен, он уже ищет тебя, но сначала трахнет ещё одну легкодоступную девицу — настолько непотребную, что кинется только на него. — Малфой, казалось, с удовольствием произнёс эти слова, лишь сильнее вонзая и прокручивая кинжал в моём сердце.       — Малфой! — я буквально выплюнула его имя, предупреждая, но взглянув на него поняла, что это его лишь забавляет — раздражать и злить меня. — Отъебись уже от моей личной жизни. Рон идёт нахуй, и ты тоже.       — Такая правильная и матерится, как тебе не стыдно? — издевательским тоном спросил Драко, снова игриво глядя на меня, доводя меня окончательно своими словами.       — Проваливай, Малфой! — я со всей силой толкнула его в плечо, желая чтобы он уступил мне дорогу, но он даже не шелохнулся. Драко слегка наклонил голову на бок, изучающе разглядывая моё лицо, останавливая свои глаза на моих губах, одним взглядом заставляя их пылать, его ухмылка стала шире, как будто его позабавило то, что я ожидала так просто его оттолкнуть. Но мне не было весело, сразу же стало страшно, как будто у меня моментально открылись глаза на ситуацию. Мы одни в тёмном коридоре, из гостиной несётся громкая музыка, мои крики точно никто не услышит.       Малфой горой возвышался надо мной, он явно сильнее и если задумает что-то сделать, я его вряд ли смогу остановить. Судорожно начала вспоминать где же оставила свою палочку, и как назло — в сумке Пэнси. Как же это всё не вовремя! Я пришла только с телефоном и палочкой в руках в её спальню, потом к нам подошла Джинни со своим платьем, а Пэнси предложила мне свои туфли, сумочки у меня не было с собой.       Малфой начал медленно подходить ко мне, впиваясь взглядом в моё недовольное лицо и уже хотел что-то сказать, как услышал, что его позвал Блейз, отвернулся и ушёл, бросив на меня ещё один взгляд. В его глазах что-то было, и я не могла понять что именно. Желание? Страсть?       Я прошла в зал и взглядом встретилась со своими подругами, в руках они уже держали по коктейлю и захватили один для меня. Музыка звучала очень громко — играла Cardi Bi "Wap", в середине зала танцевали.       — Ты как, Гермиона? Что Рон сказал? Он звонил совсем бешеный, орал в трубку, угрожал. — сказала Джинни, когда я к ним подошла, в её голосе снова сквозила тревога.       Я взяла бокал, который предназначался для меня, и за один глоток выпила всё. Потянулась за другим и тоже его опустошила. Тепло от напитка моментально опалило горло и быстро распространилось по телу. Хотелось напиться, так напиться, чтобы выбить все эти мысли из головы, чтобы они больше не мучили меня, не истязали, не заставляли сердце сжиматься от боли. Хочу забыться в алкоголе — я потянулась уже за третьим бокалом, как рука Пэнси остановила меня, взяв тихонько за плечо.       — Не молчи, Гермиона, что случилось? — я посмотрела на неё пустым взглядом.       — Просто ответьте мне на один вопрос: вы знали, что Рон мне изменяет и, причём, уже давно? — мой голос дрогнул, я держалась из последних сил, чтобы не начать снова рыдать. В горле появился ком, который я погасила ещё одним коктейлем.       — Нет, ты что, Герми?! Я бы сразу тебе сказала! — удивленные глаза Пэнси убедили в том, что она не врала.       — Вот, придурок, конечно я не знала. Как можно изменять такой восхитительной девушке, как ты? Как говорится, в семье не без урода. — добавила Джинни, которая также была ошарашена моим признанием.       Рука Пэнси накрыла мою ладонь.       — Расскажи нам всё с самого начала!       Я пересказала весь наш разговор, из-за чего мы поссорились, из-за чего ссорились раньше. Выложила всё, потоу что устала скрывать это от девочек, устала прятаться за тем, что ему не понравится, что кто-то узнает о наших ссорах. Да, Рон многократно просил никому не рассказывать о том, что происходит в наших отношениях. И часто на людях он вёл себя со мной так, как будто я его сестра, а не девушка. Отчасти Драко был прав, как неприятно было это признавать. Он явно не горел желанием, когда смотрел на меня. Как он там сказал «ты создана для семьи. А они на один трах»? Он меня вообще за девушку считал? У него не было во взгляде того, что я видела у Драко десять минут назад, когда он рассматривал меня. Во взоре Рона не было любви, только какая-то собачья привязанность. Да-да, точно — собачья. Собаки ведь любят своего хозяина, но при этом трахают всё вокруг. Так и выходит, что Рон — кобель.       Больше нет нас, и не будет. Я не плакала, просто говорила и говорила, мне становилось от этого легче, словно с плеч уходил огромный груз и становилось легко дышать. Как будто раньше на грудь давил тяжёлый камень, но мне удалось его скинуть. Первый вздох свободы был пьяняще великолепен. Как я раньше не замечала, что не могла вздохнуть полной грудью?       — Ты как, Герми? — спросила Пэнси, после того, как я закончила говорить.       — Нормально, я начала чувствовать себя свободной, мне теперь гораздо легче. Просто хочу забыться сегодня. Избавиться от этих мыслей и напиться. Не хочу больше думать, анализировать, предполагать как было раньше, что я сделала не так, что не замечала. Хочу всё отпустить.       Девочки дружно кивнули, они меня поняли и выпили со мной. Потом был ещё коктейль и ещё, я пила, девочки в основном смотрели на меня и не торопились присоединяться, только слегка потягивали свои напитки. С каждым бокалом мне становилось легче, проще, хотелось танцевать, бабочки оживали в животе. Я понимала, что, возможно, я сегодня наделаю кучу ошибок, буду жалеть обо всем этом потом. Но Гермиона будущая с этим справится, я верю в это, а Гермионе в настоящем нужно просто отдохнуть, просто ещё один раз отпустить контроль. Всё равно хуже уже не станет.