Ивовый лист

Шэнь Цинцю пришел в себя в замешательстве и изнеможении. Он несколько раз моргнул, пока не привык к свету, проникавшему через окно. Когда глаза перестали болеть и он смог осмотреться, понял, что не узнает комнату. Шэнь Цинцю попытался сесть на кровати, но ему помешала волна тошноты и головокружения. Вместо этого он издал жалобный стон, который, как он надеялся, никто не услышал. — Сяо Цзю? Шэнь Цинцю поморщился. Ему начало везти, но, видимо, и у этого везения был свой предел. — Юэ-шисюн! Сяо Цзю пришел в себя! До Шэнь Цинцю доносился лишь звук шагов и шорох одежд, ведь он закрыл глаза, словно это могло облегчить головную боль. — Как ты себя чувствуешь, сяо Цзю? — голос Ци-гэ был спокойным, но в нем слышались забота и беспокойство старшего брата. — Уставшим… — пробормотал он. — Неудивительно, — настала очередь Тан-эр заговорить. Девушка взяла влажное полотенце и вытерла им лоб Шэнь Цинцю. — Ты помнишь, что случилось? Шэнь Цинцю не торопясь принялся вспоминать. Он участвовал в Состязании двенадцати пиков по боевым искусствам, сражаясь с будущим лордом пика Байчжань. Бой был долгим и изнурительным, но в конце концов его запасы ци иссякли, прежде чем он смог переломить ход поединка в свою пользу. Он проглотил свою гордость и сдался до того, как он неминуемо проиграл бы. Неохотно покинул арену, чтобы пережить поражение в уединении на пике Цинцзин. Однако после этого он мало что помнил. В один момент Шэнь Цинцю шел по Радужному мосту, а в следующий — очнулся, кажется, на пике Цяньцао. Последнее, что он помнил, — это раздражающий голос вспыльчивого ученика Байчжаня, требовавшего реванша, и… о… точно… Шэнь Цинцю должен был это предвидеть. — Этот идиот с Байчжань вынудил меня вступить в еще один бой, — хотя это был не совсем бой. Шэнь Цинцю так устал, что успел увернуться лишь от пары ударов, прежде чем потерял сознание. Это точно будет обсуждать весь Цанцюн ближайший месяц. Он лишь надеялся, что реальных свидетелей его позора было немного. — Действительно идиот, — пробормотала Тан-эр. — Он преследовал тебя, требуя реванша, утверждая, что ты оказался слишком труслив, чтобы сражаться с ним до конца! — До самого конца? Он хотел, чтобы я умер во время ученического состязания? — фыркнул он. — Это было бы ужасной потерей. — Я уверен, что он не хотел этого, — как всегда, Ци-гэ умел видеть лучшее в людях. — Я думаю, что Лю-шиди не заметил признаков усталости сяо Цзю, поэтому, когда тот сдался, Лю-шиди, должно быть, неверно истолковал его мотивы. Шэнь Цинцю признал, что в этом есть смысл. В конце концов, он изо всех сил старался не показывать свою слабость перед боевыми братьями и сестрами. Он был хорошим актером. К сожалению, его стойкость привела к противоположному результату: его стали уважать как человека, который может держать голову прямо, несмотря на опасно низкий уровень ци. — Неважно, что это было, но будущий Пиковый лорд должен понимать, что не стоит ожидать от духовного совершенствующегося тех же симптомов усталости, что и у физического, — возразила Тан-эр. — Более того, любой порядочный культиватор — нет, любой порядочный человек — понял бы, что нет означает нет. — Я уверен, что он усвоил урок, Шэнь-шимей, — сказал Ци-гэ, — если не из-за долгой лекции, которую он получил от своего шицзуня, то уж точно из-за испуга, который он испытал, увидев, как сяо Цзю потерял сознание у него на глазах. — Шэнь Цинцю закрыл лицо руками, давя в себе крик. — Мне доложили, что он принес твое тело сюда, требуя, чтобы тебя вылечили от неизвестной болезни. И три дня ждал у твоей палаты. — Я был без сознания три дня?! Тан-эр проигнорировала его вопрос. — Он начинает мешать, пугая всех наших пациентов угрюмым видом. Му-шисюн много раз просил его вернуться на пик Байчжань, но он заявил, что не уйдет, пока не извинится перед тобой. — Это знак доброй воли, — сказал Ци-гэ, кивнув. — Прислушается ли к нему сяо Цзю? У Му-шиди и Шэнь-шимей и так много работы. Они действительно не могут позволить Лю-шиди и дальше им мешать. — Я выслушаю его, если после этого он будет держаться от меня подальше, — он сел на кровати с помощью Ци-гэ и поправил прическу и одежды. — Как я выгляжу? — Подожди, — сказала Цю Хайтан, доставая из своей мантии маленькую кисточку и немного косметики. Несколькими быстрыми движениями правой руки она закрасила недостающую часть левой брови Шэнь Цинцю. — Мы умыли тебя, пока ты был без сознания, но не волнуйся, только Му-шисюн, Юэ-шисюн и я видели твой шрам. Честно говоря, в тот момент Шэнь Цинцю было все равно, видел ли кто-то еще его шрам, но он все же поблагодарил Тан-эр. С ее стороны было очень любезно всегда носить с собой тайный запас косметики на случай непредвиденных обстоятельств. Как только Ци-гэ и Тан-эр перестали суетиться вокруг него, Шэнь Цинцю наконец-то остался один в комнате. К сожалению, его покой продлился недолго, потому что вскоре к нему пустили Лю Цингэ с его раздражающе красивым лицом. — Добрый день, Лю-шиди. Мне сказали, что ты три дня подряд пугал пациентов Цяньцао. Шэнь-шимей надеялась, что я смогу убедить тебя вернуться на твой собственный пик, но я не уверен, что ты меня послушаешь. В конце концов, в прошлый раз ты этого не сделал. Выражение лица Лю Цингэ было бесценным. Его щеки и уши ярко покраснели, и он изо всех сил старался не скривиться. Неужели это будущий лорд пика Байчжань? Кто бы мог подумать, что он такой застенчивый и милый? Шэнь Цинцю так и хотелось нагрубить. — Этот шиди поступил бесчестно, — сказал он, кланяясь. Шэнь Цинцю не мог не почувствовать себя неловко. — Этот шиди не уважил решение Шэнь-шисюна остановить бой и даже неверно истолковал его мотивы. Этот шиди просит наставления и прощения. — Пожалуйста, встань, шиди. Эта поза тебе совсем не идет. Лю Цингэ неохотно подчинился и сел рядом с кроватью Шэнь Цинцю. Вблизи он выглядел еще красивее. Конечно, судьба совершила ошибку, отправив Лю Цингэ на пик Байчжань. Такой, как он, лучше подошел бы феям с пика Сяньшу. — Я думаю, что это состязание научило тебя кое-чему в плане понимания ограничений других людей, Лю-шиди. Лю Цингэ скрестил руки на груди и коротко кивнул. — Ты хорошо сражался. Ты держался со мной на равных до самого конца, поэтому, когда ты сдался, я подумал, что ты ищешь легкий путь. Сейчас я лучше понимаю твои мотивы и уверяю тебя, что больше не совершу ту же ошибку. Румянец на щеках Лю Цингэ стал еще чуть темнее, и Шэнь Цинцю решил избавить его от очередной лекции. Вероятно, с него хватит и одной. — Я принимаю твои извинения при условии, что ты будешь так же осторожен со всеми своими братьями и сестрами по оружию. Не у всех такая же сила и выносливость, как у тебя, Лю-шиди. — Из-за моего безрассудства ты пострадал. Я обещаю, что это больше не повторится ни с тобой, ни с кем-либо другим. Шэнь Цинцю с трудом подавил желание фыркнуть. Почему этот молодой человек такой серьезный? Он всегда такой, не скрывает своих чувств? Как смело! Шэнь Цинцю мысленно отметил, что нужно попросить Тан-эр приготовить для него веер на случай непредвиденных обстоятельств. Ему вдруг захотелось прикрыть им лицо. — Хорошо. Этому шисюну нужно отдохнуть, так что тебе лучше вернуться на свой пик. Лю Цингэ встал с таким решительным видом, что на секунду Шэнь Цинцю подумал, что он собирается вызвать его на еще один бой. — Я желаю Шэнь-шисюну быстрого и легкого выздоровления, — он поклонился в последний раз и вышел из комнаты с той же решимостью, с которой вошел. — Утомительно… — пробормотал Шэнь Цинцю, ложась на кровать. Хорошо, что все закончилось и он избавился от Лю Цингэ. По крайней мере, так он думал ровно до следующего дня, когда Лю Цингэ прибыл на пик Цяньцао с тушей длиннохвостого зайца-демона. Судя по всему, его мозги полностью сконцентрировались на восполнении запасов ци, и потому он решил, что это будет хорошим подарком в качестве извинений. Шэнь Цинцю счел бы это забавным, если бы Тан-эр не пришлось убирать тушу с пика с помощью двух других несчастных шиди. Несмотря на то, что Шэнь Цинцю еще не полностью восстановился, в тот же день лорд пика Цяньцао отправил Шэнь Цинцю обратно на Цинцзин, надеясь, что больше этот ученик Байчжань не будет беспокоить других пациентов. Шэнь Цинцю не возражал; в конце концов, он всегда чувствовал себя более комфортно на пике Цинцзин, особенно теперь, когда у него были собственные покои. К сожалению, это означало, что надоедливый шиди последовал за ним и туда. Снова и снова Лю Цингэ просил его потренироваться вместе, и не имело значения, согласится Шэнь Цинцю или нет, он никогда не уходил. Если Шэнь Цинцю утверждал, что слишком занят, чтобы сражаться, Лю Цингэ оставался рядом с ним, наблюдая, как он рисует или читает, как будто его присутствие могло заставить Шэнь Цинцю закончить раньше. Если он говорил да, они сражались часами, пока Шэнь Цинцю снова не признавал свое поражение и не удалялся в свои покои. Постоянное присутствие Лю Цингэ заставляло учеников Цинцзин жить в постоянном страхе как перед его физической силой, так и перед чудовищными созданиями, которых он постоянно приносил. Ситуация стала настолько невыносимой, что их лордам пришлось взять дело в свои руки. К ужасу Шэнь Цинцю, решение, к которому они пришли, заключалось не в том, чтобы оставить каждого ученика на своем пике, а в том, чтобы отправлять их на ночные охоты вместе. Это определенно была идея его шицзуня. Только он мог быть настолько холодным и бессердечным, чтобы устранить проблему в корне, даже если этой проблемой был его главный ученик. Шэнь Цинцю был недоволен тем, что у него стало меньше времени на практику четырех искусств, но, по крайней мере, теперь у него была возможность чаще покидать школу. Ему всегда нравилась свобода, и это отличный шанс узнать больше о далеких землях (потому что, конечно, их отправляли в самые отдаленные места). Их первые вылазки не увенчались особым успехом. Лю Цингэ обычно охотился в одиночку, а Шэнь Цинцю слишком привык к более сдержанному стилю боя Ци-гэ. Они несколько раз ссорились, но, по крайней мере, выполнили свою работу. Тем не менее их наставники оказались так непреклонны в своем желании держать их подальше от Цанцюн, что, в конце концов, они приспособились к методам друг друга. За несколько месяцев они стали сработанной двойкой, сражаясь с демонами, духами и монстрами везде, где это было необходимо. Они хорошо работали вместе: Шэнь Цинцю планировал, а Лю Цингэ сражался. Люди приветствовали их, когда они приезжали в город, и в каждой гостинице сочиняли песни об их подвигах. Более того, Шэнь Цинцю нашел в Лю Цингэ надежного, хоть и немного странного, друга. Он был прямолинейным и честным и позволял Шэнь Цинцю показывать свою истинную сущность, когда они были вместе. Лю Цингэ оказался достаточно добродетельным для них обоих, и Шэнь Цинцю позволял себе быть плохим, когда благородных намерений было недостаточно. Лю Цингэ потребовалось время, чтобы привыкнуть к более нестандартным маневрам Шэнь Цинцю, но в итоге принял их так же, как принимал его причуды и колючесть. И Ци-гэ, и Тан-эр дразнили Шэнь Цинцю, намекая, что Лю Цингэ хочет чего-то большего, чем просто дружба, но Шэнь Цинцю каждый раз отвергал эту мысль. В конце концов, он постоянно флиртовал с ним, но Лю Цингэ всегда либо менял тему, либо сбегал. Тан-эр уверяла его, что его шиди просто стесняется, но Шэнь Цинцю не был достаточно уверен в себе, чтобы продолжать. Ему следовало ожидать, что удача снова ему улыбнется, но он оказался застигнут врасплох в тот момент, когда все должно было измениться. В тот день они расследовали серию нападений в приморской деревне. Ходили слухи о странном существе, которое пожирало рыбаков, заходивших в воду до рассвета. Как ни странно, каждый свидетель описывал это существо по-своему. Для одного это был гигантский черный монстр, для другого — красочное, блестящее и стройное существо. Единственное, что объединяло все показания, — это то, что монстра видели только на рассвете. Шэнь Цинцю предполагал, что нападавший был скорее духом-оборотнем, чем существом, но они не смогли бы это выяснить, пока не столкнулись бы с ним. Поэтому они арендовали лодку, едва вмещавшую их обоих, и отплыли, когда пришло время. — Как далеко нам нужно зайти в море? — спросил Лю Цингэ, который, очевидно, был гребцом. — Не так уж и далеко, — сказал Шэнь Цинцю, неторопливо обмахиваясь веером. — Большинство нападений были замечены, а это значит, что существо остается недалеко от берега. — Должен быть лучший способ выманивать морских обитателей из моря. — Ты всегда можешь попытаться рассечь воду взмахом Чэнлуаня. Этот шисюн думает, что у тебя может получиться… — Лю Цингэ раздраженно фыркнул в ответ. — Что бы мы ни делали, мы почти каждый день сталкиваемся с нападениями. Я уверен, что нам не придется долго ждать. Как только он это сказал, что-то влажное и скользкое обвило левое запястье Шэнь Цинцю. Прежде чем он понял, что происходит, его резко дернуло в воду. Ему показалось, что Лю Цингэ выкрикивает его имя, но вскоре из звуков осталось только бульканье воды и собственное сердцебиение. Он открыл глаза, пытаясь разглядеть нападавшего, но вода была слишком темной и мутной, чтобы он мог сориентироваться, несмотря на свою культивацию. Тем не менее он мог призвать Сюя и использовать его, чтобы разрезать то, что удерживало его под водой. К тому времени, как Шэнь Цинцю вернулся на поверхность, Лю Цингэ уже расправился с монстром, разделав его на куски. Шэнь Цинцю сморщил нос, когда перед ним проплыл гигантский змеиный хвост. Он погреб обратно к лодке, стараясь изо всех сил избегать кровавых останков, и как можно любезнее принял помощь Лю Цингэ, чтобы забраться на борт. — Радужный кальмар-гадюка, — пробормотал он, выжимая воду из своей одежды. — Они могут менять цвет и форму по своему желанию за считаные секунды. Я должен был догадаться… — Это было легкое убийство, — сказал Лю Цингэ, осматривая поверхность воды в поисках подходящего образца, чтобы вернуть его на гору Цанцюн. — Однако он застал меня врасплох. Хорошо, что я всегда могу положиться на Лю-шиди. Именно тогда Лю Цингэ перестал разглядывать воду и перевел взгляд на Шэнь Цинцю. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился на середине фразы. — Лю-шиди? — Твоя бровь… Шэнь Цинцю положил руку на свой шрам, а затем осмотрел пальцы. Похоже, большая часть макияжа смылась водой, оставив лишь несколько темных пятен над глазом. Он опустил руку в воду, чтобы смыть остатки макияжа. — Когда у тебя появился этот шрам? Шэнь Цинцю старался не дрожать, когда Лю Цингэ подошел к нему. Они были так близко, что он чувствовал тепло его тела сквозь мокрую одежду. — Ерунда. Это случилось давным-давно. — Как? Шэнь Цинцю вздохнул, смирившись с тем, что Лю Цингэ не оставит это просто так. — Я рубил дрова в лесу, когда какой-то глупый мальчишка попытался снять своего воздушного змея с дерева, бросая в него камни. Один из них попал в меня и оставил этот шрам. Мне все равно, но Тан-эр расстраивается из-за него, поэтому я скрываю его под макияжем. Утренние сумерки окрасили горизонт в розовые тона, и Шэнь Цинцю увидел бледный румянец на щеках Лю Цингэ. — Когда это произошло? Где? Удивленный неожиданным допросом, Шэнь Цинцю пару раз запнулся, прежде чем ответить. — Это случилось много лет назад, когда мне было тринадцать. Тебе не о чем беспокоиться. — Это произошло на окраине города Нанкси? — Как ты… — Это был я, — заявил он, прежде чем Шэнь Цинцю успел договорить. — Я был тем мальчиком с воздушным змеем. Я не помню этого, но мои родители всегда напоминают мне о мальчике, которому из-за меня рассекло бровь. Шэнь Цинцю потребовалось несколько секунд, чтобы полностью осознать услышанное. — Это был ты?! — Лю Цингэ кивнул. — Ты оставил мне этот шрам?! — еще один кивок. — Цингэ! Бедняга закрыл глаза, ожидая, что его ударят по лицу, но вместо этого Шэнь Цинцю обнял его. Он потерял равновесие, и они оба упали на дно лодки. — Цингэ, глупый ты, но замечательный шиди! Не могу поверить, что все это время это был ты! — Подожди… что происходит? Шэнь Цинцю ответил, не разжимая объятий. — Это долгая история. Я расскажу тебе, когда высохну и вернусь на сушу. Единственное, что тебе нужно знать прямо сейчас, — шрам, который ты мне оставил, стал моим спасением. — Твоим спасением? — Лю Цингэ обхватил Шэнь Цинцю за плечи, увеличивая между ними расстояние. — Как такое возможно? Из-за меня твоя бровь… — он прищурился, принимая решение. — Я возьму на себя ответственность. — Что? — Позволь мне исправить причиненный тебе ущерб. Выходи за меня замуж. — Ты серьезно?! — Ты знаешь, что я всегда серьезен. — Я не хочу выходить за тебя замуж только потому, что ты считаешь, что чем-то мне обязан. — Тогда выходи за меня, потому что я этого хочу. Я ждал подходящего момента, чтобы сделать тебе предложение. Шэнь Цинцю не мог поверить своим ушам. Он думал, что Лю Цингэ не испытывает к нему таких чувств, а теперь тот говорит, что собирался сделать предложение?! Это не имело смысла! О чем он только думал, пропуская ухаживания и сразу переходя к предложению? (Тихий голосок внутри Шэнь Цинцю шептал, что туши и безделушки, которые он продолжал получать от Лю Цингэ, можно считать подарками, но он решил не обращать на это внимания). — Ты уверен? Я не хочу, чтобы ты выходил за меня из жалости. — Я бы не стал. Я хочу жениться на тебе, потому что люблю тебя. Шэнь Цинцю счел этот ответ более чем удовлетворительным и сократил расстояние между ними. — Если так, то я принимаю твое предложение. Теперь, когда он встретился со своим спасителем, Шэнь Цинцю обязательно сдержит свое обещание и отплатит ему десятикратно. Первые солнечные лучи упали на них, когда Лю Цингэ оставил дорожку из поцелуев между шрамом Шэнь Цинцю и его губами. Они оба были холодными и мокрыми, но Шэнь Цинцю было все равно. В конце концов, если из-за того, что Лю Цингэ бросил в него камень, произошло столько хорошего, страшно представить, сколько благословений он получит после одного-единственного поцелуя.