другой город

слышь а ты не хочешь в другой город со мной поехать? zxcursed куда и зачем? akumaqqe у мя дела появились в тернополе а одному скучно zxcursed го мне итак делать нехуй а когда? akumaqqe хз собирай вещи а там посмотрим максимум на месяц я думаю zxcursed ок akumaqqe не прошло и недели с момента этой переписки и спонтанного предложения курседа, как серёжа уже сидит в красном корвете вместе с киром. кажется, ехать осталось совсем недолго, поэтому ещё сегодня успеют встретиться с арендодателем, чтобы ключи от квартиры забрать. ещё раньше оба пришли к выводу, что месяц пожить в одной квартире — это неплохая идея, не впервые же. заселение заняло какое-то время, всё же, вещей оказалось не так уж и мало, и чтобы разложить всё по своим местам потребовалось потратить немало сил. дорога слишком вымотала кира, и если акума всё ещё был полон энтузиазма, то курседу едва хватило энергии доползти до кровати и не лечь прямо на полу. вскоре к нему также присоединился и серёжа. — и че мы делать будем? — акума сам ещё не до конца понимает, зачем согласился, если ему с этой поездки нет никакой выгоды, разве что город посмотреть можно. — ну говорю же, мне надо тут кое с кем уладить дела некоторые, и потом мы вернёмся обратно, — устало объясняет ему кир. — не, я имею ввиду щас. — а, давай для начала договоримся, что не будем без стука входить друг к другу в комнаты, — и мысленно благодарит судьбу, что хотя бы в этот раз они смогли найти квартиру с двумя комнатами, и никому не придется ночевать на кухне, — нужно три раза постучать и только если услышишь ответ, то можно туда входить. — а чем это таким ты будешь здесь заниматься? — мужик, ты знаешь, что я дрочу, и я знаю, что ты дрочишь. так что догадаться тут несложно, — решает даже не скрывать, акума же должен понять его в этом случае? — ладно, договорились, — не собирается даже спорить или придираться, ему это правило также понравилось, хоть немного личного пространства останется, — я пойду в свою комнату тогда, спать охота уже. — да, я тоже, пиздец устал за сегодня, — зевает кир, но сам понимает, что не сможет так рано уснуть, и будет ещё до двух часов ночи кидать акуме смешные тиктоки или же просто видео с милыми котятами, которые серёжа на следующий день обязательно посмотрит и на каждый ответит «мы». и вправду. проснувшись, курсед направляется на кухню, где серёжа пытается что-то приготовить из купленных вчера продуктов, паралельно просматривая все скинутые курседом тиктоки, иногда даже смеётся и что-то отвечает. — але, — первый начинает кир, когда акума не замечает его уже более минуты. — а, ты проснулся уже, — серёжа удивился резкому появлению друга, но не испугался, как это задумывал кир. акума за стол садится, начиная есть только что приготовленную яичницу, пока курсед остался в проходе стоять. — пиздец, муж с работы вернулся, а женщина даже ничего покушать ему не приготовила, — намекает через шутку, что был бы не против, если бы акума и ему что-то приготовил, самому слишком впадлу. — а муж не хочет нахуй пойти? иди давай, готовь свою яичницу по особому рецепту, если ты её так нахваливаешь постоянно, — акума принимается завтракать, даже и не думая курседу помогать. — похуй, я лучше закажу что-то, — уходит обратно к себе в комнату, когда понимает, что самому пришлось бы что-то делать.

***

несколько дней в новой обстановке пролетели почти незаметно, но спустя неделю курседу слишком захотелось снять напряжение. акума, наверное, уже спать ушёл, давно его не было слышно, так что кир не переживает, что его могут увидеть в неподходящий момент. но проведя приличное количество времени на чёрно-оранжевом сайте не удалось найти ничего, что могло бы его заинтересовать. вспоминает о человеке, находящимся в соседней комнате и о фотографиях, которые акума прислал ему раньше, просто посмеяться. но сейчас курседу не до шуток. он торопливо открывает их переписку и принимается искать те самые фотки акумы в зеркале после душа, где совсем немного виднеются выпирающие рёбра, впалый живот и острые ключицы. а если поднять взгляд немного выше, можно наткнуться на слегка приоткрытые пухлые губы и мокрые темные волосы, с кончиков которых небольшими каплями по плечам стекала вода. серёжа выглядит так ахуенно, что к нему постоянно хочется прикасаться, аккуратно гладить, чтоб не спугнуть, ведь он на вид такой нежный и сладкий мальчик, и с ним хочется быть таким же. кир невольно начинает представлять, с какой усладой он хотел бы толкнуться внутрь этого, наверняка, теплого и влажного рта, если не членом, то хотя бы пальцами. гладить щеки изнутри и слегка надавить на язык. но сейчас он может позволить себе лишь эти грязные фантазии, паралельно касаясь своего возбуждения сначала сквозь ткань, а потом поддеть пальцами резинку трусов, рукой проникая под одежду. ещё приятней было представлять вместо своей руки чужую, у которой, скорее всего, движения были бы не такие уверенные и более стеснительные, но от этого не менее возбуждающие. ладонь скользит вверх-вниз, задевая влажную головку, но эти движения резко прерывает звук закрывающийся двери. курсед сразу руку вытаскивает и оборачивается, становится стыдно, ему же это не послышалось? несколькими шагами преодолевает расстояние между ним и дверью, открывая её, видит в другой части коридора акуму, что старается как можно быстрее уйти оттуда. — бля, мужик, ну стучаться же договорились, — понимает, что серёжа увидел, чем он занимался, но самое худшее — открытые на мониторе его же фотографии. — прости, я забыл.. — неловко отвечает акума, не зная, как ему реагировать на эту ситуацию, — я думал, ты не занят. — иди сюда, — кир понимает, что ему тоже нужно как-то оправдаться и удобнее сделать это в комнате. серёжа слушается и за ним идёт, садясь на кровать, — слушай, ты, наверное, не так понял.. — бро, я всё понимаю, я тоже дрочил на тебя, — решает признаться, может, так киру будет менее неловко. — я тебе нравлюсь? — очень. курсед не может отказать себе в удовольствии, что впервые оказалось настолько близко, поэтому убирает рукой непослушные пряди волос с лица и прижимается ближе к серёже, аккуратно целует пухлые губы, почти сразу отстраняясь. но серёжа берёт его за руку, переплетая их пальцы, примыкает к чужим губам, сминает их, на этот раз проникая в влажный рот языком. курсед опускается поцелуями ниже, сначала на подбородок, потом на шею, иногда прикусывает нежную кожу, сразу проводя по этому месту языком. акума плавится от столь чувствительных прикосновений и уже через пару минут оказывается лежащим на кровати под киром. ощущает как теплые ладони оглаживают его талию и рёбра, забравшись под футболку, что когда-то принадлежала сплитовому. тянется за очередным поцелуем, трётся своим пахом о чужой, немного приподнимая бёдра, возбуждаясь ещё больше. в комнате становится душно, а воздуха недостаточно для них двоих, из-за чего серёжа тяжело дышит и снимает с себя чуть промокшую от пота тишку. курсед удобно устраивается между чужих разведённых ног, закидывает правую себе на плечо, сначала нежно гладит лодыжку рукой, поднимаясь выше, к коленке, затем своими татуированными пальцами и ладонью проводит по ляжке и доходит до резинки штанов. акумов молча наблюдает за всем что делает кир, иногда тихо всхлипывая, до момента пока с него не стягивают клетчатую ткань и откидывают её куда-то на пол, оставляя парнишку лежать в одном нижнем белье. внезапно накатившее смущение заставляет щеки тут же покраснеть, а руки потянутся к собственному возбуждению, дабы хоть как-то прикрыться. но курседову это не нравится, и он перехватывает чужие запястья, заводя их над головой серёжи, мокро целует обветренные губы и отстраняется, несколько раз проводит по ним слегка шершавым языком, опускается всё ниже и доходит до низа живота, оставляя на нём лёгкий засос и все же отпускает руки старшего, позволяя схватить его за сплитовые волосы, чуть оттягивая. — подожди, — неуверенно начинает акума, когда кир собирается снять с него нижнее белье, — давай не в этот раз, мне кажется, ещё слишком рано, — голос чуть дрожит и он немного боится что курседу будет просто наплевать на его просьбу и он возьмёт серёжу насильно, хотя верится в это слабо, ведь в его прикосновениях чувствуется столько нежности и обожания, будто тот готов отдать всю свою любовь полностью этому темноволосому парню, что сейчас мило зажимается и зажмуривает свои глаза, пытаясь спрятаться от чужого пронзающего насквозь взгляда. или сплитовый сейчас просто обидится и уйдет, ведь зная его натуру это более вероятно чем первый вариант. но ни того, ни другого не происходит, вместо этого акума чувствует смазанный поцелуй на своих губах и чужую теплую ладонь на щеке, что слегка поглаживает, большим пальцем вытирая влагу что скопилась в уголку глаз. — не переживай, — наконец говорит курсед, — я понимаю, у нас же даже смазки нет, не хочу причинить тебе боль. но надеюсь ты позволишь сделать кое-что другое, думаю тебе понравится. после этих слов проводит рукой от коленки до стопы, держит её пальцами, заставляя согнуть ногу и поднять её чуть выше. наклоняется и лижет языком сначала пятку, потом маленькие пальцы на ноге, оставляя невидимую влажную дорожку на каждом, вбирает большой палец в рот, оставляя на нём немного слюны, от чего акума едва слышно стонет и дёргает ногой, но кир крепко удерживает её на месте одной рукой, в то время как другая мнёт тощую ляжку, оставляя слегка заметные следы. тело серёжи реагирует на все эти действия и член начинает выделять предэякулят, из-за чего на трусах образуется небольшое мокрое пятнышко, которое курсед сразу замечает. отпускает стопу и поднимается выше, поглаживает внутреннюю сторону бедра той же ноги и проводит по ней своим носом. когда его лицо оказывается на уровне паха акума пытается свести свои колени, тем самым зажимая кира между своих ног. большим пальцем сплитовый надавливает на головку члена сквозь промокшую от естественной смазки ткань, тут же слышит громкий вздох граничащий со стоном. поддевает резинку трусов, стягивая их до начала бёдер и обхватывает пальцами возбуждённую плоть, начинает непозволительно медленно водить по ней вверх - вниз, размазывая предэякулят. намного приятней чувствовать чью-то руку на своем органе, чем свою, чужие длинные пальцы ощущаются намного приятней чем собственные и акуме кажется будто он готов кончить в любую секунду от столь горячих и приятных прикосновений. кир это понимает и сжимает его член у основания, лишая возможности это сделать, ведь ещё рано заканчивать, ему хотелось немного помучить нетерпеливого серёжу. сам кир возбудился не меньше, его собственный член уже невыносимо ноет, а внизу живота сладко тянет, из-за чего он несдержанно трётся о бедро акумы. одной рукой продолжает сдерживать чужое возбуждение, другой рисует невидимые узоры на впалом животе, тянется пальцами к приоткрытым губам и давит, заставляя раскрыть рот, впуская их внутрь. почти касается горла, из-за чего акуме приходится подавить рвотный рефлекс, после чего тот старательно облизывает каждую фалангу, делая это максимально мокро, языком проходится по каждой и когда курсед вынимает пальцы из влажного рта, с них стекает вязкая слюна, размазываясь по губах и подбородку. кир спускается к соскам, начиная ласкать их и вновь двигает рукой на члене, но уже быстрее чем в предыдущий раз, до момента пока не чувствует между пальцев вязкую жидкость, в то время как акума гортанно стонет, сжимая руками мягкое одеяло, запрокидывая голову назад, открывает вид на молочную шею, в которую тут же хочется впиться губами оставляя ещё больше бордовых отметин. но вместо этого кир показательно облизывает свои фаланги, толкаясь в чужие бёдра, спустя ещё немного времени кончает сам, почти не прикасаясь к себе. наклоняется к уставшему после оргазма акуме, глубоко целует, заставляя почувствовать неприятный привкус во рту. обнимает кира, руками цепляясь за его шею, тянет ещё ближе к себе. кажется, никто ещё не осознал до конца, что только что произошло, но сейчас слишком хорошо, чтобы думать о чем-то кроме лежащего рядом тела и нежных объятий, в которых хочется остаться навсегда.