Мы ведь команда Вольтрона...

Полина держала меня за руку, пока мы направлялись к ней домой. Был холодный зимний день. Мороз щипал щёки. Мы, двое шестиклассников, шли по расчищенной снежной тропинке. И вот вдалеке уже виднеется низкорослый домишко, больше походящий на избушку. Внутри меня всё сжимается, стоит мне подумать о том, что прямо сейчас, если я зайду к Полине домой, то предам своего лучшего друга. У меня учащается дыхание. Я плавно дёрнул рукой, и она выскользнула из ладони Морозовой. Та остановилась и оглянулась на меня. Я смотрел на Полину, а мои щёки рдели с каждой секундой всё больше и больше. Мне было жутко неудобно перед девчонкой. — Тош, ты чего? — она смотрела на меня с непониманием. — Я это… Ты иди без меня, я тебя скоро догоню. Полина всё ещё крайне не понимала, что я имею ввиду, но быстро кивнула и зашагала к дому. Я выдохнул с облегчением. Теперь моя голова была забита только мыслями о том, как бы повежливее сообщить Полине, что у меня совсем нет желания идти к ней в гости. Я с детства был скромным мальчиком, а потому мне в основном сложно кому-либо отказывать. Внезапно я почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение на своём плече. Я резко обернулся и увидел своего друга Рому, которого боялся встретить больше всего. Теперь я окончательно в ловушке… — Тоха? А ты чё здесь забыл? — Ааа, я… Да я просто прогуляться решил после школы. Хоть я и соврал своему другу, но зато во благо. Он же сверлил меня своим взглядом, и я понимал, что он, кажется, не особо верил моим словам. — А почему именно возле дома Полины? Не пизди мне, Тоха. Что ты здесь забыл, я тебя спрашиваю?! — его тон переходил уже на крик. Я дрожал, пытаясь совладать с животным страхом. — Ты ч-чего…? Я вообще не знал, что это её дом… Клянусь. Я всегда хожу домой через лес, а сегодня решил п-погулять… Увидел чей-то дом. Я правда не знал, что т-там П-полина… — я заикался чаще, чем делал вдох. Я понимал, что прямо сейчас нагло вру своему лучшему другу, но другого выхода у меня не было, а потому, чтобы Пятифанов точно ничего не заподозрил, решил перевести тему. — Слушай, может, пойдём прогуляемся вместе, раз уж ты тут? — Нее, братан. Так дела не делаются. Если уж я пришёл сюда, то я пойду к Полине. — Ну может, её дома нет… — А ты откуда знаешь? Птичка напела? Вот сейчас и посмотрим, есть она дома или нет. Время поджимало, и мне нужно было действовать незамедлительно, а иначе Полина обо всём узнает. — Ром, ну пойдём. Мы же команда Вольтрона, забыл? К Полине завтра ещё успеешь сходить. — Тох, ты ваще видел объявления на доске в школе? Дети пропадают! А вдруг и Полина завтра пропадёт? Вдруг я не успею ничё сделать? — Не знаю, что ты там собираешься сделать, но ты точно успеешь. Да и Полина никому кроме тебя не сдалась. Зачем её похищать? Она ничего никому не сделала. Тут Рома действительно задумался. А ведь правда. — Ладно, чёрт с тобой! Погнали. Ток недолго. Услышав это, я наконец расслабился. Мы развернулись и направились в сторону леса. Разговор шёл о самом ценном в нашей жизни — жизни детей 90-х. А именно о коллекционировании фишек, вкладышей из различных видов жвачек, DVD дисков и прочего. Дети нашего возраста также коллекционируют наклейки, но я этим не занимаюсь. — А ты смарел на видике «Человека Паука»? — опрометчиво спросил у меня Рома. — Да, тыщу раз смотрел. Посмотрел бы ещё разок, да сестра не даёт. Всё мультики свои смотрит. — Кстати, а вкладыши «Final 90» собираешь? — Спрашиваешь! У меня и Хидиятуллин есть, и Кузнецов, и Зенга. — Ого… У меня тоже парочка таких где-то завалялась. И у меня Литовченко, кстати, есть. И Протасов. — Везёт… А фишки по Mortal Kombat? — И их. Но какие есть, уже не помню. Потом мы стали обсуждать свои любимые диски и вкладыши с машинами, из знаменитых жвачек «Turbo». — Да мой с Феррари в миллион раз круче этой твоей с Порше! — Зато у меня есть ещё с Мерседес и БМВ. Это самое наглое враньё, которое мне удавалось говорить за всю свою жизнь. Даже моя «прогулка» возле дома Полины не сравнится с этим. Но надо ж было за себя постоять. Пятифанов замолчал, чувствуя себя униженным, и в этот момент униженным больше всех почувствовал себя именно я, ведь снова солгал, да ещё и заставив Ромку чувствовать себя никчёмным, по сравнению со мной. Вот, что в наше время реально может повысить или понизить авторитет среди других. — Эй, ты чего, Ром? Я же это… ну… Рома посмотрел на меня таким взглядом, словно вот-вот заплачет, и от этого я растерялся ещё сильнее, совсем не понимая, что мне делать. Но вдруг Пятифан решительно шагнул ко мне и резко толкнул меня рукой прямо в живот, от чего я мигом полетел в сугроб, вызвав у Ромы смех. Ему просто повезло, что я был в замешательстве и не успел среагировать. Но я решил схитрить и воспользоваться своим положением. Надавить на жалость. — Эй! Так нечестно. Я вообще-то переживал за тебя. Думал, что задел своими словами… Не могу победить, так хотя бы перехитрю. — Да ладно тебе, Тох. Вставай давай. Мой друг любезно протянул мне свою руку. Я крепко за неё схватился и вылез из сугроба. Теперь уже я смотрел на Ромку с глазами, полными слёз. Пришлось вспомнить всё самое плохое в своей жизни, чтобы сымитировать плач. Я тихонько всхлипнул и почти перестал видеть его обескураженное лицо, ведь перед глазами всплыла бело-прозрачная пелена из слёз, не дающая мне разглядеть своего товарища. Стало по-настоящему грустно, ведь хоть я Рому и плохо видел, но понимал, что он сейчас чувствует то же, что и я минуту назад. Хоть я этого и добивался, но всё равно было жаль Пятифана. — Ты это… Давай только без слёз, пожалуйста. Как-то по-бабьи всё это. Я приблизился к Роме и так же бесцеремонно, как и он меня, толкнул в снег. — Блять! Вот сучонок. — выразился он, пока я пытался отдышаться после безудержного смеха. — А я-то, дурак, повёлся! — Теперь мы квиты. — Да уж, братка. Ну чёрт с ним, пойдём дальше. Тема хвастовства по поводу вкладышей, фишек и дисков мне уже наскучила, и я решил разбавить обстановку. — Ну уж нет, — сказал я сквозь смех, — теперь догони меня. Я рванул прямо с места и что есть мочи побежал вглубь леса, вдоль которого мы шли. А когда Рома опомнился, меня уже и след простыл. Он заорал: — Тохааа! Ты куда уже дёру дал? Но из-за хруста снега под ногами я не особо расслышал, что он там сказал. А когда обернулся, то понял, что убежал достаточно, чтобы потеряться в этом лесу. Меня накрыла паника. «Что делать? А если меня не найдут? Что будет с Ромой?» Я всё никак не мог перестать паниковать, пока не услышал голос своего друга. — Так вот ты где! Какие нахуй догонялки? Ты чё, Тох, потеряться хочешь, как в тот раз? Я обеспокоенно хлопал ресницами, глядя на Ромку, а потом неторопливо покачал головой. Пятифанов приблизился ко мне и, недолго думая, положил руку на моё плечо, чтобы я расслабился. Это действительно помогло. Но по какой-то причине наши лица оказались слишком уж близко друг к другу, из-за чего мои щёки залились краской. В груди неприятно закололо. Я ощущал Ромкино дыхание невыносимо близко. Оно было сбитым, затруднённым. Но и в то же время горячим. Мы смотрели друг на друга, словно чего-то ожидая. Я подал голос первым: — Уже скоро темнеть будет, давай лучше домой. Рома, словно нехотя, отстранился, убрал руку и сказал: — Да, ты прав. Может, лучше к тебе? К тебе ближе. — Н-но моя мама, наверное… — Не сможет возразить. — перебил меня лучший друг. Я согласно вздохнул. Мы сдвинулись с места и, вернувшись на дорожку, направились в сторону моего дома. Всю дорогу мы молчали. Голова каждого из нас была забита, наверное, одним и тем же: «Что это, чёрт возьми, сейчас было?» Мы стояли очень близко друг к другу, и между нами что-то промелькнуло. Но что? Странное чувство…

***

Когда мы дошли до моего дома, я начал ужасно паниковать, ведь боялся гнева мамы. Но, казалось, Рому это совсем не заботило. И вот я открываю дверь, и мы заходим в дом. Оля сразу же бросается на меня и вопросительно смотрит на Пятифанова. — Ух ты, Тош! Это что, тот красивый и добрый мальчик, про которого ты мне рассказывал? Ты говорил, что он тебе очень понравился! «Оля, блять…» — пронеслось у меня в голове. Конечно, она говорила это без всякого подтекста и с открытым детским интересом, но если учитывать всё то напряжение, что создалось между нами с Ромой, это звучало довольно неоднозначно… Я заметно покраснел и уставился на друга, а он на меня. — Да, понравился, но как друг, конечно… — на последнем слове я смущённо замялся, пытаясь скрыть тревогу. Ромка пихнул меня под бок, широко улыбаясь. Видно, он не совсем поверил в правдивость моих слов. Я сказал сестре, чтобы та шла к себе в комнату, ведь друг пришёл ко мне, а не к ней. Это заметно её огорчило, но она покорно удалилась. В этот момент к нам вышла моя мама. Она смутилась увидев Рому, и сказала: — Ого. Не знала, что у нас сегодня гости. — Прости, мам. Рома ненадолго, честно! — Да ладно вам, что уж. Проходи, Рома. — последнее слово она выделила, словно презирала Пятифана. — Наверх, первая дверь прямо по коридору. А ты, Антон, пойдёшь со мной. На пару слов. Я прекрасно знал, что это будет за «пару слов»… «Мне конец» — только и думал я. Ромка пошёл вверх по лестнице, напоследок одарив меня своим обеспокоенным взглядом, и скрылся из вида. Мама завела меня на кухню и сказала: — С каких это пор ты приводишь своих друзей к нам домой?! Да ещё и без разрешения! — Прости, мам… Я просто… Мы… мы хотели побольше пообщаться, а на улице слишком холодно. — выдумал я на ходу. Не было никакого желания снова подставлять Ромку, да ещё и перед мамой. — Ах на улице слишком холодно?! Да как ты… Мама была в ярости, но от её крика или даже удара меня спас опрометчивый кашель моего друга, что донёсся до нас со второго этажа. Мама замахнулась на меня кухонным полотенцем и опустила руку. После, она отпустила меня, и я направился к Роме. Открыв дверь, я увидел, что Пятифанов в ожидании меня сидит на кровати. Краем глаза он заметил мой силуэт и повернул голову. Я сел рядом с ним на кровать и тяжело вздохнул. — Ты уж прости за маму… — едва слышно промямлил я. — Да не парься, брат. Наши мамы очень похожи по характеру. Моя тоже меня не очень-то жалует. При гостях всегда «божий одуванчик», а как наедине с ней остаёмся, даже и огреть чем-нибудь может. Мне вот, знаешь, Олю твою жалко… Такая хорошая девочка, а такие родители. Как вдруг Рома, словно ошпаренный, воскликнул: — Нет-нет, ты не подумай… Я твоих родителей уважаю. Просто… — Да всё нормально. Думаю, они правда заслужили, чтобы о них так говорили. Постоянно ссорятся и кричат. Оля ужасно боится их ссор. Боится, что разведутся. — прежде чем добавить ещё что-то, я опечаленно вздохнул. — Хотя что уж скрывать? И я боюсь… — Кстати, а покажи свои вкладыши с БМВ и Мерседес. Посмотреть хочу. А вот тут я попался… Кто ж знал, что он на них посмотреть захочет? Я виновато опустил глаза. — Ну Тоха! Ну лжец! Я так и понял сразу, что нет у тебя их. Пятифан приобнял меня за плечи одной рукой, и мы посмотрели друг другу в глаза. Я снова почувствовал то покалывание, а затем и вовсе какое-то новое ощущение в области живота. Да что ж такое? Почему это происходит только тогда, когда мы с Ромой вот так открыто пялимся друг на друга? Что со мной? Хотя, может, у Ромы так же? Но, чтобы не засмущаться и случайно не превратиться в спелый помидор, я сказал: — Пойдём это… Фильм какой-нибудь посмотрим что-ли… «Джуманджи» или «Титаник», например. Или «Матрица» у меня есть. — «Титаник»? Ты чё, Тох? Девчонка что-ли эти сопли смотреть? Я удивился… Но этот фильм я знаю только потому, что видел, как мама его смотрела. — Да это не я… Мама у меня его смотрела, а я увидел. Мало ли тебе… ну… — Ладно, проехали. — внезапно сказал Рома. — О! Я знаю, что тебе точно понравится. Помнишь, ты говорил, что «Терминатора» посмотреть хотел, да кассеты нет? Так вот, мне мама её купила. Давай посмотрим вместе? «Посмотрим? Вместе? Да он смеётся… А если нет, то Антон просто лучший!» — думал Пятифанов, озадаченно хлопая ресницами. Если бы у Бяшки такая видеокассета была, то Роме пришлось бы ему за хотя бы один просмотр душу продать, а Антон так щедро… — П-погоди, ты что это, серьёзно сейчас? — Ну да. Пойдём. Я взял своего друга за руку и повёл в комнату Оли. В этот момент мама крикнула с кухни: — Оля! Иди ужинать! — Уже бегу, мамочка!