Нельзя прятаться вечно

Быть омегой — настоящая заноза в заднице, иногда даже буквально. Шэнь Цинцю презирал свой второй пол всем своим существом, даже если ему приходилось признавать, что от него была польза. Внезапный всплеск силы, который пришелся на момент первого раскрытия его сущности, позволил сбежать от Цю, а позже ему удалось убить этого подонка У Янцзы, потому что защитные инстинкты омеги вспыхнули, когда единственный человек, которого он все еще считал своим, оказался в опасности. К сожалению, именно этот инстинкт все еще признавал Юэ Ци членом семьи и старшим братом, несмотря на то что он бросил его и вызывал тошноту этим постоянным запахом вины, который окружал его всякий раз, когда они встречались. Так раздражающе! Несмотря на то что дискриминация омег среди заклинателей не была настолько сильной, как среди обычных людей, он все еще предпочитал скрывать свой пол. На Цанцюн было не так много омег — и еще меньше на значимых постах. Этому, конечно, мог способствовать тот факт, что большинство омег, которых он встречал, не были амбициозны, проводя слишком много свободного времени в мечтах о своих истинных и их возможной романтической, волшебной, похожей на сказку будущей встрече. Он должен был признать, что придуманным сценариям и их авторам определенно не хватало воображения или креативности (а еще хорошего вкуса и здравого смысла), они наверняка должны были продумывать свою жизнь лучше? Что произойдет после первой встречи? Как они собираются жить? Действительно ли они ожидают, что их альфа-партнеры просто позаботятся о них? Что, если через некоторое время альфы решат, что они недостаточно хороши, и оттолкнут их? Или станут агрессивными? Или просто начнут эксплуатировать их эмоционально и финансово? Что тогда? В конце концов, есть причина, по которой сказки обычно заканчиваются на признании в любви. Шэнь Цинцю не мог поверить в такой счастливый финал, особенно когда он основан на непостоянных эмоциях и каком-то необъяснимом влечении к запаху другого человека. Успешно избежав попытки Цю Цзяньло навредить ему, используя омега-природу, он спрятал запах под фальшивыми альфа-феромонами и притворялся. Он мог бы так же притвориться бетой, но такой статус не давал присущих альфам престижа и власти, которых хотел Шэнь Цинцю. Он оказался прав в своих расчетах, когда его, наконец, назвали преемником его шицзуня и будущим лордом пика Цинцзин. (Конечно, он надрывал задницу ради этого назначения, но наивно полагать, что только тяжелой работы было бы достаточно). Единственным недостатком ситуации было одиночество. Почти каждый преуспевающий ученик ненавидел его до глубины души, что неудивительно, учитывая конкурирующую альфа-природу, но даже некоторые бета-ученики презирали его. Помимо иного подхода к делам и учебным задачам, который проистекал из его менее привилегированного положения по сравнению с другими учениками, скорее всего, виной тому была и нежеланная благосклонность Юэ Ци. Хуже всех был грубиян Лю Цингэ: смотрел как на дерьмо, затевал драки и пытался унизить его каждый раз, когда они виделись; но Шэнь Цзю не собирался уступать ему, несмотря ни на что. Все они могут высказывать свое мнение где и как угодно, для него это не имело значения. Шэнь Цинцю уже давно знал, что всегда будет совершенно одинок и попытка довериться кому-либо только причинит ему еще большую боль. Тем не менее приводящие в бешенство инстинкты побуждали его найти место, которому он мог бы принадлежать, и людей, которых он мог бы защитить и которые защитят его. С годами подавлять их становилось все сложнее и сложнее, что начинало влиять на его остатки самооценки и психической стабильности, поэтому, когда у него была возможность, он шел в Теплый Красный павильон, чтобы хотя бы притвориться, что у него есть какая-то связь с людьми, и искать утешения в других омегах. Это было единственное место, где он мог быть самим собой, что, по крайней мере, немного помогало. На какое-то время.

***

— Я посылаю тебя на задание со старшим учеником Байчжань; вы должны расследовать произошедшие исчезновения людей. Среди пострадавших были как простолюдины, так и аристократы. Я надеюсь, что вы двое сможете ненадолго забыть свои разногласия ради миссии и, как положено, работать вместе. — Да, шицзунь. Этот Цинцю понимает опасения учителя и сделает все, что в его силах, — даже если это не он, а Лю Цингэ всегда начинал их драки, ему придется оставаться вежливым, несмотря ни на что. Шэнь Цинцю уже чувствовал близящуюся головную боль, но поклонился своему учителю и ушел готовиться к заданию. Перед самым выходом он столкнулся с Юэ Ци. — Цинцю-шиди, можешь уделить мне минутку? Мог ли он сказать «нет»? Он покатал мысль в голове, но поскольку от Ци-гэ, нет, от Юэ Цинъюаня для разнообразия не разило виной, решил выслушать его. — Как этот шиди может помочь Юэ-шисюну? — Ах, на самом деле, это у меня есть кое-что для тебя, — Юэ Ци потянулся к рукаву своего ханьфу, доставая талисман. По крайней мере, на этот раз не очередная бесполезная безделушка. — Это сигнальный талисман. Если Цинцю-шиди окажется в опасности, ему следует активировать его, и я приду на помощь. Шэнь Цинцю уставился на протянутую руку. Ему не следовало соглашаться на разговор. — Неужели Юэ-шисюн столь высокомерен, раз считает своего шиди слабым и так уверен, что его нужно спасать, как деву в беде? — Конечно нет! — поспешил откреститься Юэ Ци. — Этот шисюн лишь беспокоится о своем шиди, ведь он поздно ступил на путь самосовершенствования, естественно, ему потребуется немного больше времени, чтобы стать таким же сильным… — Он запнулся под яростным взглядом Шэнь Цинцю, но, как ни странно, продолжил: — Я имею в виду, не мог бы ты просто взять его с собой? Пожалуйста. Хотя бы ради моего спокойствия? Он был взбешен, Юэ Ци не имел никакого права комментировать его позднее совершенствование или обращаться с подобной просьбой! И в то же время это обнадеживало. (Придет ли его брат за ним на этот раз? Он все еще заботится о нем?) Шэнь Цинцю не ответил, просто выхватил талисман и молча покинул его общество. Но, к сожалению, успел заметить, как Юэ Ци лучезарно улыбнулся ему. Бесит. У входа в школу он встретился с мрачным Лю Цингэ, который был недоволен этой миссией не меньше него. — А ты не торопился. — Прошу простить этого шисюна, шиди, я столкнулся с Юэ-шисюном. Если тебя что-то не устраивает, можешь пожаловаться ему лично. Лю Цингэ закатил глаза, но никак иначе не отреагировал. Придурок. Больше они не сказали друг другу ни слова и прибыли в пункт назначения около полудня, после действительно неловкого полета в полной тишине. — Нам следует отправиться на поиски информации об этих случаях. Есть предложения? Лю Цингэ лишь холодно посмотрел на него. Что ж, это не слишком походило на сотрудничество, но он как минимум не стал с ним спорить, так что миссия продвигалась лучше, чем ожидалось. — Спасибо за ценное мнение. Я предлагаю сначала найти семью последней жертвы. — Почему не первой? — Ему пришлось задуматься, действительно ли Лю Цингэ интересовался его выводами или просто хотел с ним не согласиться. По крайней мере, на этот раз он получил ответ. — Возможно, в доме все еще есть какие-то улики, не говоря уже о том, что семья может вспомнить больше деталей. — Это случилось несколько недель назад. — Именно. Недель, а не месяцев, как в случае со всеми остальными. На этот раз он не стал дожидаться ответа Лю Цингэ, просто пошел в направлении дома семьи последней жертвы. Он знал, что шиди следует за ним, потому что чувствовал спиной его горящий взгляд. По крайней мере, он мог рассчитывать на чувство долга Лю-шиди. При ближайшем рассмотрении дом оказался заброшенным. Странно. Именно эта семья обратилась за помощью в Цанцюн, когда исчез их альфа-сын. Где они могли быть? Они осмотрели дом в поисках улик, но не смогли найти ничего указывающего на местонахождение семьи. — Повсюду тонкий слой пыли; им пришлось оставить дом немногим позже отправки запроса в школу. Лю Цингэ издал согласный звук, прежде чем отправился вглубь дома, в то время как Шэнь Цинцю решил осмотреть комнату, которая, скорее всего, принадлежала пропавшему альфе. Он не обнаружил ничего экстраординарного, способного указать на произошедшее, и, что еще хуже, они даже не могли поговорить с семьей. Расследование зашло в тупик. Он уже собирался покинуть комнату, когда услышал, как Лю Цингэ зовет его. — Сюда. — Вероятно, ты потерял «пожалуйста», шиди, я не твоя собака. — Ты идешь или нет? Он вздохнул и пошел глубже в дом на голос Лю Цингэ. Какой-то пряный аромат попал ему в нос и заставил чихнуть, как раз когда Шэнь Цинцю собирался завернуть за угол, и поэтому он не заметил дыру в полу. И в тот момент, когда он собирался познакомиться с полом поближе, он почувствовал, как его подхватили; аромат лаванды и сандалового дерева заглушил тот пряный запах. — Осторожно, дыра, — Лю Цингэ был сама невозмутимость. — И ты не подумал предупредить меня раньше? — Я не должен был. В конце концов, мы оба старшие ученики. И это всего лишь небольшая дыра в полу, — сказал Лю Цингэ, отпуская его так быстро, как будто обжегся, и ушел в другую комнату, не дожидаясь, пока он придет в себя для язвительного ответа. Мудак. Но Шэнь Цинцю оказался достаточно смущен, чтобы последовать за ним внутрь без возражений. Окна не было, поэтому Лю-шиди использовал талисман, чтобы осветить комнату. На полу нашлись три футона, несмотря на то что они только что прошли по крайней мере две комнаты с нормальными кроватями. Шэнь Цинцю огляделся в поисках защитных талисманов и, конечно же, обнаружил их в достатке в разных частях комнаты. — Значит, они чего-то боялись, прячась в единственной комнате без окон, в самой глубокой части дома. Защитные талисманы, похоже, не помогли, так что, возможно, то, чего они боялись, не было духом. — Да. И нет никаких признаков борьбы. — Конечно же, это первое, что ты заметил. Ответа не было. Ладно, если ранее он оценил новую тактику поведения, то теперь она определенно начинала выводить его из себя. Он почти желал, чтобы Лю Цингэ хоть как-то огрызался. (Шэнь Цинцю не задевало, что Лю Цингэ игнорировал его, вместо того чтобы спорить. Он не… Это было просто странно.) — Ну, можно предположить, что они уехали, потому что запаниковали после исчезновения сына, — Шэнь Цинцю вздохнул. — Давай поищем семьи других жертв, может быть, они могли бы рассказать нам что-то, что прояснило бы ситуацию. Лю Цингэ кивнул, по-прежнему не глядя на него. Они покинули дом и попытались найти другие семьи, но так никого и не обнаружили — только пустые дома, покрытые сетью защитных талисманов. У одной жертвы не было семьи, поэтому они попытались найти друга, о котором упоминали несколько местных жителей (стоит заметить, не слишком охотно, однако раздраженное выражение лица Лю Цингэ и пугающие альфа-феромоны развязали им язык), но по прибытии они поняли, что дом уже продан новому владельцу, который ничего не знал об этом деле. Шэнь Цинцю почти почувствовал жалость к этому человеку, чья семья была больше заинтересована в получении денег за его поместье, чем в том, чтобы на самом деле найти его. По крайней мере, поскольку кто-то продал дом, у друга должен был быть член семьи, все еще живущий где-то в городе. Они спросили дорогу у нового жильца и, наконец, нашли кого-то, с кем могли поговорить, а ведь еще не вечер! Досадно, что человек, который впустил их и даже предложил чай (скорее всего, почувствовав их не очень хорошее настроение), непреклонно отказывался говорить. Ну что ж, не то чтобы они собирались предоставить ему выбор в этом вопросе. — Простите меня, почтенные заклинатели, но я действительно ничего не знаю о том, что могло случиться с моим двоюродным братом. — Вы продали его дом. — Ну да, как его единственный близкий родственник, я должен был взять на себя ответственность за… — Мой шиди хотел спросить, почему вы продали его дом, если вы ничего не знаете о том, что с ним случилось? Почему вы так уверены, что он не вернется? — Шэнь Цинцю холодно улыбнулся. Мужчина выглядел все более и более напряженным с каждым произнесенным словом. Шэнь Цинцю действительно надеялся, что не выяснится, что этот человек убил своего двоюродного брата из-за денег, — это стало бы серьезным препятствием для их расследования. Лю Цингэ, казалось, согласился, так как начал испускать свои альфа-феромоны, чтобы выяснить правду, желательно до наступления ночи. Несмотря на то, что это была полезная техника и она определенно работала, вынуждая мужчину говорить, она также вызывала головокружение у Шэнь Цинцю. Ему пришлось призвать всю свою силу воли, чтобы не реагировать как омега и не пытаться успокоить альфу. Глупые инстинкты, почему они так сильны рядом с Лю Цингэ? Мужчина наконец-то заговорил, поэтому Шэнь Цинцю заставил себя перевести внимание с глупого альфы на то, что рассказывал их единственный свидетель. — …людям. Не знаю как, но после того, как пропал альфа, их семьи или, как в случае с моим двоюродным братом, их друзья также исчезли. Я так быстро продал дом, надеясь избежать участи других семей, уничтожив нашу связь, — он остановился, чтобы вытереть пот со лба, а затем продолжил. — Никто так и не вернулся. Мы не знаем, что с ними случилось, но все уверены, что это не к добру. Заклинатели, которые приходили раньше, ничего не нашли, поэтому большинство людей считают, что это сделал кто-то в городе; мы живем в страхе, с подозрением относимся друг к другу. Он смерил их выразительно враждебным взглядом, несмотря на свой очевидный страх. — Большинство семей с альфами решили уехать, и я должен предложить то же самое достопочтенным заклинателям. Желательно до того, как вас похитят и вы снова втянете мою семью в это. Что ж, это объясняло, почему никто не хотел разговаривать с ними дольше нескольких минут. Мужчина, казалось, был близок к тому, чтобы заплакать. Он так сильно напомнил Шэнь Цинцю Шан-шиди, что он решил избавить этого человека от дальнейшего стресса. В любом случае они уже получили информацию, которую искали. Когда они вышли из дома, на улице уже стемнело. По пути обратно к постоялому двору Шэнь Цинцю попытался завязать какой-то разговор, но Лю Цингэ отвечал односложно и не поддался на провокации. (Его это не задело. Вовсе нет). После относительно приятного ужина они обсудили, как продолжить расследование на следующий день, поскольку у них не было никаких зацепок. — Даже с той информацией, которую мы собрали, мы не знаем, где искать жертв. Они как будто растворились в воздухе. Есть идеи, шиди? — Нет. Ожидал ли он, что Шэнь Цинцю сделает все сам? Возможно, он рассматривал уничтожение всего, что они в конечном итоге найдут, как свою часть сотрудничества. Серьезно, это его новое поведение раздражало Шэнь Цинцю больше, чем обычно, и он никогда не думал, что подобное вообще возможно. — Тогда давай попробуем разговорить соседей. Они, несомненно, будут избегать нас, что раздражает, но у нас действительно нет другого выбора. Отлично, этот шисюн обсудил дальнейшие планы сам с собой, этот шисюн удаляется на ночь. Шиди, разумеется, может остаться и дальше молча сверлить взглядом пустоту остаток ночи. Лю Цингэ нахмурился, но Шэнь Цинцю был слишком зол и устал, чтобы обращать на это внимание. Поэтому он просто встал и вернулся в свою комнату, пытаясь немного расслабиться. Он как раз собирался переодеться в ночные одеяния, все еще думая об этом грубом идиоте, когда почувствовал запах чего-то острого и несколько раз чихнул. У него было всего мгновение, чтобы активировать этот чертов сигнальный талисман, прежде чем он рухнул на пол без сознания.