Нельзя прятаться вечно

Шэнь Цинцю очнулся на холодном и грязном полу без своего меча, настолько дезориентированный, что на какое-то ужасное мгновение ему показалось, что он вернулся в поместье Цю. Это определенно был не лучший день в его жизни. Пряный аромат витал в затхлом воздухе. Он попытался призвать Сюя, но ничего не вышло. Меч был или слишком далеко, или под печатью. Борясь с головокружением, он огляделся. Лю Цингэ лежал без сознания рядом с ним, но, очевидно, еще дышал. Что ж, даже если помощь придет не скоро, по крайней мере, они оба еще живы. Единственная надежда была на то, что Юэ Ци на этот раз сдержит слово. Казалось, они находились под землей, в одной из двух камер. И не одни. — О, вы очнулись. Приветствую молодого господина! — в соседней камере сидел ужасно выглядящий мужчина, который, гуй побери, улыбался ему. Сегодняшний день определенно пополнит список его кошмаров. Но хэй! Может, после они станут разнообразнее; Шэнь Цзю в любом случае уже подустал от постоянного повторения одного и того же. — Кто ты такой? — спросил он. — Как грубо, разве ты не заклинатель? Таким, как ты, положено быть вежливее и представляться первыми? — Мне так жаль, но я приберегу вежливые формальности для встреч вне камер. — У него болела голова, а смех этого человека делал только хуже. — Ах, твоя правда! Меня зовут Ван Хуа. Ван Хуа — так звали того самого двоюродного брата, чей дом был продан. По внешнему виду Шэнь Цинцю не догадался бы об этом, возможно, дело было в грязи (и, вероятно, крови), покрывавшей его. От мужчины пахло бетой, если он мог доверять своим чувствам, потому что этот раздражающий пряный запах по-прежнему забивал нос. У него не было оружия, но он все равно направил свою духовную энергию, пытаясь сломать прутья. Когда это не сработало, Шэнь Цинцю разочарованно повернулся к мужчине. — Ты знаешь, почему мы здесь? — Остальные до тебя обычно спрашивали, где мы. Остальные? Другие жертвы? — Учитывая, что ты находишься в камере, как и мы, не думаю, что тебе что-то известно. — Хм, действительно. Может, мы могли бы немного поговорить; я уже давно ни с кем не беседовал по душам! — раздалось низкое рычание. Они оба повернулись к Лю Цингэ, который выглядел еще хуже, чем раньше. — Как жаль, что вы долго не протянете. Шэнь Цинцю вполуха слушал мужчину, пока осматривал Лю Цингэ на предмет травм. Видимых повреждений не было, но он сильно потел, похоже, его лихорадило. Яд? Он стал бы проблемой. Может, это как-то связано с пряным запахом, но почему среагировал лишь Лю Цингэ? Затем он осознал слова этого человека. — Что ты хочешь этим сказать? Что случилось с остальными? — Это зависит от того, кем ты интересуешься: альфами или их близкими? — И теми, и другими.

— Это довольно печальная история, не хотелось бы тебя пугать… — Отвечай. Сейчас же! — Как настойчиво! Не вини после меня в том, что проведешь последний час своей жизни в ужасе. — Не стану. — Ха, ты мне нравишься! Что ж, судя по тому, что я увидел, и по моему собственному опыту, смею предположить, что некая группа людей пытается создать вещество, способное превратить альфу в управляемую марионетку. — Это нелепо. А как насчет близких? — Да, до сих пор единственное, что делал яд, — это приводил альф в бешенство. Они разрывали на части всех, кто был с ними в одной камере, обычно собственную семью. Через несколько дней альфы, казалось, приходили в себя, но при виде убитых всегда сходили с ума и убивали себя. Но это тоже могло быть последствием яда, я не знаю. Стоп. Жертвами были альфы, а не их близкие. Но для стороннего наблюдателя он и Лю Цингэ оба альфы. Предположительно, их похитили примерно в одно и то же время. Знали ли похитители, что он не альфа, или решили попробовать что-то новое и посмотреть, что произойдет, если два обезумевших альфы начнут драться друг с другом? — Мы оба альфы, могут ли они контролировать, кто из нас сойдет с ума? — Вы оба альфы? — Конечно. — Ты уверен? — Что ты имеешь в виду? — ему совсем не нравилось, к чему все идет. — Ты в сознании. Яд вырубает альф, пока они не становятся дикими, так что ты либо бета, либо омега. Судя по тому, что ты выглядел так, будто собирался чихнуть, когда проснулся… — Правда? — …ты омега. … — Так я прав! Почему от тебя пахнет как от альфы? Ты используешь фальшивые альфа-феромоны? Ему определенно не нравилось, что его разоблачили, особенно в такой ситуации. Нужно было отвлечь мужчину и заставить его поделиться всей информацией о яде, а не размышлять о его природе. — Омеги чихают при контакте с ядом? Только они? — Я ничего не могу сказать об альфах, потому что, знаешь ли, они не в настроении болтать, когда приходят в себя. Но я и другие беты ничего не чувствовали, пока не потеряли сознание и не очнулись здесь. С другой стороны, омеги говорили, что ощутили запах чего-то острого и чихнули прямо перед тем, как потерять сознание. Значит, они знали. Либо с тех пор, как его похитили, либо уже тогда, когда они обыскивали дом последней жертвы. Но почему он тогда не потерял сознание, несмотря на чихание? Придется поразмыслить над этим позже. Кроме того, зачем похищать их одновременно? Поскольку другие семьи были похищены через несколько дней, можно с уверенностью предположить, что яду требовалось определенное время, чтобы подействовать на жертв. Неужели из-за того, что они совершенствующиеся, похитители ожидали от них другой реакции? Логичным решением было бы использовать больше яда, чтобы убедиться, что он подействует, но они также засунули его сюда, чтобы Лю Цингэ было кого убивать, если большее количество препарата подействует быстрее. Не говоря уже о том, что, если, будучи заклинателем известной школы, Шэнь Цинцю отправился бы за помощью сразу после похищения своего шиди, это могло бы обернуться для похитителей серьезными проблемами. Так что они определенно не были глупы, что только усложняло задачу. А пока ему следовало подумать о том, что делать с этими не слишком радужными перспективами для его шиди и для него самого. Должен быть способ выжить; Ван Хуа тому доказательство. — Тогда почему же ты все еще здесь? — Я не альфа. Это моего друга накачали ядом, мне удалось убить его по чистой случайности. К сожалению, большинство людей здесь не сделали бы этого, они до последнего верили, что альфы все-таки очнутся. Похоже, он не лгал, и это напрягало. Как бы Шэнь Цинцю ни было неприятно признавать, но в обычный день Лю Цингэ физически сильнее его, — у него не было ни шанса против его безумной версии. «Я должен убить его, пока есть возможность». Он на мгновение задумался, но потом отбросил эту мысль. Он все равно застрял бы здесь, и любой, кто пришел бы их спасать, скорее всего, не поверил бы ему, если бы Шэнь Цинцю сказал, что это была самооборона. К тому же его чуть не стошнило, когда он представил мертвое тело Лю Цингэ. (Только потому, что было бы отвратительно находиться наедине с разлагающимся телом. Только потому). Поэтому он просто сел рядом с Лю Цингэ, осторожно вытер ему лоб и попытался влить в него немного духовной энергии, надеясь, что это поможет справиться с ядом. Конечно, не слишком много, Шэнь Цинцю был реалистом, и ему никогда не везло в серьезных ситуациях. Ему, несомненно, понадобится вся его ци. — Ты кажешься умным. Тебе стоит использовать свой шанс. Неужели Ван Хуа прочитал его мысли? Нет, он, должно быть, говорил это и другим жертвам. Шэнь Цинцю не думал, что мужчина правда пекся об их выживании, скорее всего, он хотел либо не оставаться в одиночестве, либо уменьшить чувство вины из-за убийства друга. В конце концов, если другие последуют его примеру, то он не так уж и виноват. — Какой в этом смысл? Хочешь, чтобы я застрял здесь до конца своих дней в твоей компании? Думаю, я рискну. Лю Цингэ силен, он был одним из лучших в своем поколении, если кто и мог побороть этот яд, то только он. А если он не справится и действительно потеряет контроль, то решетка камеры, скорее всего, не выдержит его силу. Шэнь Цинцю просто нужно обманом заставить его разрушить ее и сбежать. Не самый надежный план, но на данный момент единственный. — Как подло. Но это твой выбор: если ты хочешь умереть, я не вправе тебя останавливать. Лю Цингэ воспользовался повисшим молчанием, чтобы зарычать. Это был не болезненный рык, а агрессивный. Шэнь Цинцю решил отойти от него, потому что, возможно, он только усугублял ситуацию. Лю Цингэ всегда презирал его; вероятно, его (ложный) запах ещё больше раздражал альфу и сокращал время на поиск решения. Он попытался оценить обстановку в поисках хоть какого-нибудь подобия защиты. Они находились в небольшом помещении, похожем на подвал, в котором было только две камеры и, кажется, виднелось начало коридора, предположительно ведущего к выходу. Ничего, что можно было бы сдвинуть или использовать, даже стены в ужасном состоянии, похитители оказались достаточно умны, чтобы прибраться перед тем, как привести новых подопытных. Он снова повернулся к мужчине. — Ты видел похитителей, когда они приводили новых жертв или убирались в камере? — Нет, не совсем, я обычно отключаюсь после окончания эксперимента и прихожу в себя, когда новые жертвы уже в камере. Кажется, припоминаю, как иногда разговаривали женщина и мужчина, но они тоже могли быть подопытными. — Были ли они без сознания до того, как вы очнулись? — Не всегда. Этот человек совершенно бесполезен. Он все еще размышлял, что делать, когда справа послышалось движение и рычание — единственное предупреждение, которое он получил, прежде чем Лю Цингэ бросился на него. Значит, большее количество яда и правда подействовало быстрее! Шэнь Цинцю едва успел увернуться от атаки и ускользнул так далеко, как позволяла камера. Лю Цингэ не бросился за ним сразу, возможно, он боролся с ядом, наркотиком или чем бы то ни было. Он попытался дождаться хоть какого-нибудь знака, что можно безопасно приблизиться и помочь ему. Лю Цингэ тяжело дышал, и когда он поднял взгляд на Шэнь Цинцю, в его затуманенных глазах не было узнавания. Значит, снова не повезло и у него большие неприятности. Шэнь Цинцю отразил еще несколько ударов, но быстро терял силы, Лю Цингэ же не проявлял никаких признаков подобных проблем. В отчаянной попытке он замер на месте, когда Лю Цингэ бросился на него, и прямо перед тем, как удар достиг его, сжался, надеясь, что Лю Цингэ ударится о прутья. Так и случилось, но прутья не сломались — лишь сильно задрожали. Невозможно! Какая решетка могла выдержать силу старшего ученика Байчжань?! Он замешкался от шока и слишком поздно понял, что его схватили, не оставив возможности вырваться. «Теперь я умру от руки Лю Цингэ». Нет. Не для того он так долго выживал, чтобы умереть вот так! Поэтому сделал то, чего никогда не сделал бы по собственной воле: он перестал сдерживать свой запах, ожидая, что Лю Цингэ будет шокирован феромонами омеги и отпустит его. Лю Цингэ действительно замер на минуту, но его хватка не ослабла, и Шэнь Цинцю не смог вырваться, как бы ни старался. Гуй. Он закрыл глаза, ожидая, что ему вот-вот оторвут руки. Но этого не произошло. Напротив, в следующий миг он уже сидел на полу, а Лю Цингэ обнимал его, уткнувшись лицом в шею. Что. за. черт. Хватка шиди не ослабла, но стала странно мягче? Почти покровительственной? По крайней мере, по мнению его омеги, которая, что неудивительно, была в восторге от ситуации. Хотя и Шэнь Цинцю своеобразно был в восторге. Между объятиями и разрывом на части он тоже предпочел бы первое. Восторг держался ровно до тех пор, пока он не почувствовал, как Лю Цингэ облизывает его пахучие железы. Нет, он передумал, он предпочел бы, чтобы его расчленили! К сожалению (или нет), как бы он ни старался вырваться из хватки, шиди без усилий прижимал его к своей груди. Ладно, время сменить план! Раз он не мог вырваться, то просто попытался оттолкнуть чужую голову от своей шеи. Именно что «попытался». Лю Цингэ временами действительно был упрям в худшем смысле этого слова. Чувствуя, как нарастает паника, он услышал жалобный скулеж Лю Цингэ. Шэнь Цинцю приостановил попытки увеличить расстояние между ними, и скулеж прекратился. Что вообще… — О боже! Потрясающе, такого раньше никогда не случалось. Вы двое, должно быть, предназначены друг другу судьбой; если он впервые почувствовал твой настоящий запах, то, должно быть, им овладел инстинкт. Что?.. Он оказался настолько ошеломлен, что замер, позволив Лю Цингэ окутывать его своим запахом. Шэнь Цинцю были знакомы его феромоны, но только накануне он так близко их вдохнул. Сразу после первого чихания, за которым не последовало обморока. О нет. О нет, нет, нет. Он никогда не хотел найти своего истинного! И из всех людей им оказался Лю Цингэ? Этот неотесанный идиот, с которым они всегда ругались, не считая вчерашнего, и за это он особенно его ненавидел; да, может, он и был хорош собой, и силен, и… — Нет. Нет, этого не может быть. Мы ненавидим друг друга. Как только он произнес эти слова, Лю Цингэ переключился на его губы. Его все еще приоткрытые губы. Почти целуя. — Да, я вижу. — Это был сарказм? Шэнь Цинцю не оценил от слова совсем. Еще меньше ему понравилось то, что Лю Цингэ продолжал облизывать его лицо и шею. Тот факт, что его омега-сущность, изголодавшаяся по ласке, которой не получала с тех пор, как он в последний раз был в Теплом Красном павильоне, побуждала его таять под вниманием альфы, разозлил еще сильнее. Вскоре Шэнь Цинцю потерял остатки терпения. — Ради всего святого, Лю Цингэ, перестань меня облизывать! Альфа (его альфа?) застыл. Он поднял взгляд, посмотрел прямо в глаза, удерживая зрительный контакт, наклонился ближе, а затем… Снова лизнул его в лицо. Невероятно. И это наркотик для контроля над разумом? Он только что превратил Лю-шиди в гигантского кота! Наглого, упрямого, надоедливого кота! Если бы он не знал, что Лю Цингэ никогда, ни при каких обстоятельствах не стал бы облизывать его в здравом уме, он бы счел, что тот в полном порядке. Во что превратилась его жизнь, если ему приходится думать об этом сейчас?!