Часть 51.
24 июня 2024 г., 16:40
среди этого хаоса стояли два существа: одно, которое было так прелестно, что, казалось, могло не бояться стихий даже в их гневе, и другое, чей бесстрашный и упорный взгляд как бы бросал им вызов.
— Тут нет проклятья... — Ты не понимаешь! Тут чистить надо! Люди умирают! — Прекрати орать, что тут чистить? Они сами притягивают всю херню к себе. Отпустить надо... — Блять, Олег, ты меня вообще не слышишь! Медиум разворачивается и уходит прочь. Ему надо побыть одному. Желательно с теми, кто его будет слушать и не перебивать, — с мёртвыми. Саша же садится у заброшенной могилы, даже имени уже не осталось. — Что ж тебя забыли-то... Саша сжимает клинок, подносит зажигалку к лезвию и смотрит куда-то в никуда. Экстрасенс читает "заклинание" на мёртвом языке. Она пришла. Молодая высокая женщина с пронзительными каре-вишнёвыми глазами. Рукой показывает на шею — повесилась. Олег стоит за территорией кладбища и смотрит. Он никогда не видел мёртвых, только слышал, а Саша мало того что слышит и видит, но ещё и практикует сомнамбулизм. Он знает, как старшему тяжело после всех его ритуалов, знает, как тот потом лечится колёсами. Саша отпускает клинок, поднимая лицо к небу. Его губы что-то шепчут, веки подрагивают, руки дрожат. Олег не понимает, зачем природа подыгрывает спецэффектами в виде туч этому "колдуну". Жутко злило, что младший хочет как лучше, а получается всё против него. Ветер срывает с деревьев сухие листья, мантию как будто хлещет множество рук, а отросшую шевелюру на голове тянет вперёд. — Саш! Пошли уже, погода гневается! — Олег пытается переорать гулкий ветер. Старший его не слышит. Капилляры в глазах ветками деревьев тянутся к зрачку, губы безустанно что-то повторяют, ладони разведены по сторонам и повёрнуты к небу. Никто даже понятия не имеет, какую борьбу ведёт Шепс внутри себя. Изгнание чего-то ужасного из нашего мира — это прежде всего пропуск проблем, боли, отчаяния и жертв через себя. — Exorciso te creatura aqua, ut sis mihi speculum. — Олег не знает латыни. Прерывать Сашу он не рискнёт, но ему спокойнее быть рядом. — Dei vivi in operibus ejus et fons vitae et ablutio peccatonim. Amen. Всё стихает. Начинает накрапывать. — Всё? Изгнал всех дьяволов? Саша слаб. А Олег не верит. Он в людей верит, в жизнь, а не в древние проклятия, которые убивают его брата. Саша сидит бледный, пытается отдышаться, внутри пожаром болит, но уже отпускает. — Саш, поехали домой? — Олег садится рядом на корточки, берёт руку брата в свою. — Ты ледяной! Ну-ка быстро вставай с земли и бегом в машину! Старший лишь согласно качает головой и убирает свои атрибуты. Ни на что нет сил сейчас. — Олег, — слышать его голос почему-то странно, — спасибо, что ты со мной. Даже если не веришь в мои силы и в мою магию. Олег прижимает продрогшее тело к себе. — Мой хороший, я в тебя верю и в единственную магию, которая есть на Земле, — хочется сказать эти слова в глаза, — любовь. И я тебя, упрямого барана, люблю.
