Wake me up, por favor.

Вздрагиваю. Сказала, даже не подумав о ночном поцелуе. Даже не думая, что он мог бы так ответить. Сказать ему, что я лесбиянка? Или, может быть, что я встречаюсь с Хайтани? Или правду, что на мне, наверное, проклятье и он умрет, если будет меня любить? Сказать, что я уверена, что все чувства это иллюзия и мне это не надо, даже если в грудине приятно пощипывает? - Я.. мы не можем, Майки, - встречаю вопросительный взгляд. - Просто прими это, пожалуйста. Не нужны мне.. никакие связи. Сразу обрываю его вопрос, который так и не слетел с потрескавшихся губ. - Ничего не спрашивай, ладно? Бычок угрюмо тухнет и улетает в листья, шипя последними угольками. Под ногами поднимается пыль, а внутри все сжимается, потому что хотелось рассказать. Я придумывала странные вещи, пытаясь оправдывать разные события в моей жизни и я обсуждала это только в своем внутреннем диалоге. Чувствовала - скажу кому-то и надо мной будут смеяться, тыкая пальцем. Было стыдно за то, что я до сих пор чувствовала липкий жар на губах, потому что клялась больше не испытывать такое к парням. А теперь что? Внутренности скребет, потому что я в очередной раз предаю себя и свои обещания. Дом встретил неуютным холодом и сонными братьями, которые кажется, были не слишком довольны.. мной? Хотелось, чтобы меня обняли и бормотали на ухо, что все будет нормально. Почему-то сердце колотило и я никак не могла уснуть. Хайтани же вырубились, даже не обратив на меня внимания, лишь Риндо слегка покачал головой, устало зевнув. Одиноко, блять. Я сжала плечи, чувствуя дрожащие ледяные пальцы и зарылась в одеяло, пытаясь унять беспокойные мысли. В голове свербило так, что хотелось вскрыть черепную коробку и расчесать все в кашу. Какого, блять, черта? Жила себе спокойно в Бразилии, пила кокосовую водичку, заглядывалась на загорелых девочек у океана.. а теперь что? Теперь группировки, Хайтани, Майки, а еще скоро 18 и я бы хотела знать, что это для меня знаменует. Я всегда бежала от своих негативных мыслей, не позволяла этой жиже опутывать мое маленькое тело, но с каждым днем страх проникал в меня все сильнее. Словно в доказательство моих мыслей вибрирует телефон и я вижу смс от бабушки, которая скидывает свои билеты в Токио через два месяца. Тошнота подходит к горлу. Мне мало говорили о том, что же я должна сделать взамен на спокойную жизнь мамы, но я догадывалась, что явно не станцевать с братьями танго посередине Роппонги. Я стояла уже почти впритык к этой неизвестности и, если бы могла, никогда бы не открыла эту дверь. Метаясь и глухо постанывая я дремала до обеда и очнулась так же одна, опустошенная до дна, как бутылка, которую я высосала почти сразу же после пробуждения. Ответ был и только один - заткнуть ебаный шум, потому что слушать это было невозможно. Пора было развлечься. На этом мои походы в школу были успешно завершены. Мне не хотелось видеть Майки, не хотелось слышать как сердцебиение учащается на его прищуренные, теплые взгляды, не хотелось ничего чувствовать. А еще теперь я просыпалась ближе к вечеру, проводя ночи в токийских клубах. Моим новым домом стали неоновые вывески, затянутые тягучим дымом, шипящие напитки и туалеты, наполненные стонами. Братья были на заданиях, редко появляясь дома, а я просто старалась с ними не сталкиваться. Потому что Ран стал слишком агрессивным, каждый раз реагируя на меня так, словно я тыкала его раскаленной палкой. Я пыталась узнать у младшего, но он лишь раздраженно отмахнулся сказав, что: - Сама знаешь, что делаешь. Хватит его мучать. Я точно знала, что Риндо ревновал и это было то, что сжигало его с самого начала. Он мог не признавать, но я видела его едкие взгляды, когда старший оставался со мной. Рин позволял быть с ними вместе, но ненавидел меня, когда я отбирала у него Рана. Их ненормальная, деструктивная связь в их искаженной, плывущей реальности стала всего лишь правильной деталью пазла. Кажется, что они не могли бы быть ни с кем, кроме друг друга, пока не появилась я. И я точно не хотела быть между ними, но итог был один - меня целовали, выбивая громкие стоны и я все еще находилась посередине этого безумного треугольника. И так я допилась до истерики. Избегай, избегай, избегай. Я не думала так старательно, что болела голова. Или дело было в похмелье. Пустота, которую сколько не заливай - ей и останется. Это было привычно, но теперь я знала, что может быть по другому. Скажете, что я так быстро привязалась к хорошему? А кто я такая, что смогла бы по-другому? Предатель-сердце вопило о том, что надо бежать к Майки, стыдливо жаться к нему, умоляя о тепле. Мозг отвечал звонкими пощечинами и я металась внутри, а снаружи лишь елозила по комнате, уставившись в одну точку. Во мне было пару бутылок вина и какая-то дрянь, купленная на улице. От этой дряни тек холодный пот по лбу и болезненно сводило зубы. Скрип двери и я судорожно выдыхаю, понимая, что мое спасение пришло. На гордость было практически плевать, она растворилась в бокалах, которые я вливала в себя. Пытаюсь улыбнуться, скрипя челюстью и ползу к двери, сдирая болячки с коленок. - М.. майки?

*** POV Ран ***

Удовлетворенно потягиваюсь, выкидывая бычок - день вышел отличный. Сраные главари группировки в соседнем районе позорно проиграли, телескопка отлично прогрелась кровью и на горизонте назревают хорошие деньги. Риндо отправился к Изане, так что осталось переодеться и можно отправляться в бар. Но, как правило, ничего не бывает слишком хорошо, верно? Вот и сейчас. За дверью слышен шепот и шуршания, а значит Бруно дома. Видеть ее не хотелось, но позволить себе, словно ссыклу, трусливо бежать, забив на свои планы.. нет. Девчонка того не стоит. Девчонка.. Дверь противно скрипит и у порога сидит она, словно послушная дворняга. Язык почти высунут, дыхание шумное, а рыжеватые волосы торчат в разные стороны. Ее худое тело подрагивает, когда она хватает меня за ногу, заставляя вздрогнуть. А после - заставить кулаки сжаться от приступа ярости. - М..майки?

*** конец POV Ран ***