Wake me up, por favor.

Воздух застывает в горле и, кажется, словно я не могу дышать. Глупо, потому что я была уверена - Ран мертв. - Что же, ты ждал меня чтобы убить? Если да, то позволь мне сделать одно дело и можешь делать.. Риндо заставляет меня замолчать, легко прикасаясь сухими подушечками пальцев к моим губам. - Заткнись. Моя ненависть к тебе уже давно зачахла. Перед тем как Ран впал в кому он попросил о том, чтобы вы попрощались.. Мне было невыносимо, что даже его последние, блять, слова были о тебе. Я мечтал о том, как убью тебя. И мечтал о том, чтобы вы с Раном никогда больше не увиделись. Но позже, когда я в очередной раз держал его за руку и, наконец, смог выдавить из себя все то, что накопилось.. он заплакал. Я не знаю как это возможно, но по его щекам потекли слезы. И тогда я понял, что не могу. Я должен выдержать эти десять лет и.. Вижу, что его глаза краснеют и он старательно трет руками лицо, шумно вдыхая воздух. - И эти десять лет тебе надо было поддерживать в нем.. жизнь? - Если это можно назвать жизнью. Мне пришлось много работать, потому что я пообещал себе больше не возвращаться в группировки. В один момент не на что было есть, но зато.. Черт, не знаю. Когда больница подняла цены я готов был сдаться, но счета оплатили. Не знаю кто, да наверное и знать не хочу. Он прижимает пальцы к вискам. - Сегодня его отключат. Я прошу тебя просто поехать и.. не знаю, сделать все нормально. - А ты? - Я попрощался уже давно. Сегодня я смогу быть свободным. Его глаза лихорадочно блеснули, скользнув по мне. Я знала о какой свободе он говорит. Тот день уничтожил нас всех. - Скажи.. ты знаешь где искать Изану? Внезапно Риндо рассмеялся в кулак, словно я рассказала смешную шутку. - На кладбище, под именем Манджиро, блять, Сано. А вот теперь, видимо, дышать я и правда не могу. Риндо удивленно смотрит на меня, а мне кажется, что я сейчас взорвусь от потока эмоций. - Ты хочешь сказать, что не знала? Черт, этот мелкий гаденыш ни разу не приходил к тебе? Сдавленно киваю. - Блять, то есть ты все эти года думала, что Изана жив, а Майки умер? Погано. Я не много знаю, но этот черт белобрысый много дерьма натворил за это время, так что если ты запланируешь с ним увидеться - будет нелегко. Чтоб ты знала он теперь верхушка самой опасной группировки в Японии - Бонтен. Я вжимаюсь в диван, с ужасом понимая, что часто слышала это название в тюрьме. И об этом только шептали, злобно шикая друг на друга. Риндо сжал мою руку на прощание, грустно улыбнувшись. Мы оба знали, что больше не увидимся. Это жалило ободранное сердце, но пора было идти дальше. *** Я считала минуты, почему-то надеясь, что такси будет ехать дольше. Потому что я не могла представить прощание с тем, кто недавно смеялся над моими шутками, давал подзатыльники за прогулы и хлестал вино из горла. Это были самые длинные и короткие десять лет. Охрана встретила меня и проводила до палаты. Очевидно, что те, кто оплатили все это - очередная группировка. Возможно даже.. Бонтен? Тишину палаты резало пищание приборов и меня парализовало. Дверь сзади тихо скрипнуло - меня оставили наедине с.. В больничной кровати, весь в проводках и трубочках лежал тот же самый Ран. Таким я видела его много раз, когда просыпалась раньше него. А он всегда любил поспать. Только вот грудная клетка двигается благодаря ИВЛ, а медицинские работники ухаживают за обездвиженным телом. - Неужели ты просил Риндо об этом, Ран? Вероятно игра теней, но показалось, словно уголок его губы дрогнул. Словно Хайтани улыбнулся мне в последний раз. Сердце непрекращаемо щемит и мне так, блять, больно смотреть, потому что на белой подушке все то же лицо. Исхудавшее, но словно не постаревшее ни на год. Волосы заплетены в тонкие косички и я аккуратно притрагиваюсь, а после не выдерживаю. Прижимаюсь к его телу и вою, душа истерику в его груди. Которая уже никогда не задышит. - Неужели ты хотел лежать вот так десять лет, ебаный блять Хайтани? Ты думал о Риндо? О чем ты вообще, черт, думал? Ты же обещал, что не влюбишься. Ты же обещал нам. Мне мерзко от того, что если исключить из этого уравнения меня - все было бы по другому. Ран бы никогда не пошел против Изаны. Он был бы жив. Погано, потому что я уже обвиняла себя в этом много лет, еще не зная точно, но полагая, что старший мертв. Но одно дело плакать у могилы, а другое дело смотреть в лицо этого человека, зная, что надгробия пока нет, но перед тобой едва живой труп. Кидаюсь обвинениями, вышагиваю по больничной палате, пытаюсь умолять. Все как во сне - секунда и Ран очнется. Обнимет меня, улыбнется как раньше и скажет, что это шутка. Но он не просыпался и досада, страх и боль уложили меня рядом. Больше всего я бы хотела застыть здесь рядом с ним. Перестать дышать, а лучше отдать свое дыхание ему. И я задерживаю воздух, вжимаясь в холодное больничное одеяло. На некоторое время падаю в небытие, растворяясь в холодной постели. Рядом с Раном, как делала десятки раз. А может и сотни. Сейчас он прижмет меня к своей груди и глубоко вдохнет запах моих волос, а мы уже и пахнем одним табаком и медовым шампунем. Сейчас его дыхание обожжет ухо, когда он будет шептать какие-нибудь очередные грязные вещи. Сейчас.. Просыпаюсь от голосов, которые решают, что со мной делать. Вежливые, однако, ребята. Слегка приподнимаюсь, чтобы позволить себе застыть, забрать черты Хайтани себе. Я точно не забуду, больше никогда. Обрываю спор охранников, кланяясь и быстрее ныряя в яркое освещение коридора. Сжимаю кулаки так, что руки немеют. Только не оборачивайся. Но предатели-слезы все равно текут по побледневшим щекам. Нацепляю на себя темные очки, потому что не хочу видеть эти жалостливые сраные взгляды. Что еще можно чувствовать глядя на то, как тощая девчонка практически бежит, не разбирая дороги, окропляя пол слезами? Не знаю. Я бы не хотела быть ей. Улица встретила прохладой и скамейкой, в которую я вжалась закуривая сигарету, которую взяла у Риндо. Спину прошибает ледяной пот, когда я узнаю этот табак. Обнимаю себя, хрипя и выдыхая, ставший таким тяжелым, дым, который я бы узнала из тысячи других. Кажется вот это было настоящее прощание - с каждой секундой пропуская через себя никотин, словно приятные ошметки нашего прошлого. Не заметила, как рядом кто-то сел. На плечо ложится рука, заставляя вздрогнуть.