Ангелы и демоны

Октябрь. Ночь. Выручай-комната.       Иногда Регулусу было непонятно, чем заслужил он к себе подобное отношение со стороны старшего брата — Сириуса. Неужели лишь из-за слепой покорности родителям? Из-за того, что он прислушивается к ним, к их советам, ведёт себя не как упёртый баран, а как преданный своей семье любящий сын?       Одно и то же. Одно и то же постоянно при их случайных встречах в каких бы то ни было местах: от коридоров до Большого Зала, от библиотеки до совятни. Его, Сириуса, — презрительный, обвиняющий взор прожигал глаза, полные мрака и холода по отношению к брату, — Регулусу.       Черта давно пройдена. Их братский союз, каковой когда-то давным-давно был, трещал по швам: оставалось немного до окончательного взрыва, пожара и остатков вечного пепла.       Регулус перевёл взгляд на витражное окно, обхватывающее как стены, так и потолок Выручай-комнаты, того самого места, в котором он укрывался, оставался один-одинёшенек для тяжёлых дум, чаще всего связанных с семьёй, братом и предложением вступить в ряды одного из великих волшебников, идеи которого интересовали младшего из Блэков.       Но юному Блэку было прекрасно известно, чем вызвано желание согласиться на это манящее его родителей и его самого предложение: идеи Тёмного Лорда соответствовали взглядам его властной матери и покорного отца. И юноше просто-напросто не было за что зацепиться в этом мире, потому и выбор, как он первое время думал, невелик.       Не раз Сириус ссорился с младшим братом из-за его податливости и смирения, из-за его желания подстроиться под темп возвышающих чистую кровь волшебников.       Да, Сириус твёрдо стоял на своём, не имея ни малейшего понятия, что предложение, сделанное Регулусу, феноменально по своей сути. Идеи Тёмного Лорда — есть святой Грааль по степени своей значимости, есть уникум. Господство чистокровных — неужели не прекрасно?       Так твердили родители. И убеждённость в их словах склоняла и Регулуса в сторону, которую когда-то он, копируя своего брата, отвергал.       Ему, Блэку, с самого детства прививали восхищение к превосходству чистокровных магов. Хоть и не сразу, хоть и через сопротивление, но тот почти поддался. И неужели он сможет ослушаться дорогих родителей, разочаровать их, как безнадёжный его старший брат?       — Жизнь намного проще, чем ты думаешь, Рег. Прекрати надувать воздушный шар до такой степени, что твоя жизнь вместе с ним в конце концов лопнет, — заметила не так давно подошедшая тень, мягкое приземление которой на пол немного отвлекло Регулуса от тяжёлых дум. Должно быть, невидимка давно находился в Выручай-комнате, сразу прошедши вместе с Блэком в помещение. И только сейчас решил раскрыть своё присутствие.       — Значит, тебе плохо известна жизнь, Бордо… — отстранённо протянул Блэк, не особо напрягаясь присутствию его верной подруги — Гелы Бордо. Даже радуясь, что поток серьёзных мыслей о выборе, войти в круг сторонников Тёмного Лорда или нет, появилась возможность прервать. И подумать о другом или послушать подруги очередной психологический урок, каковые в последнее время она стала устраивать всё чаще, видя, в каком состоянии он находится и осознавая, с чем это связано: помимо семьи, с группировкой, популярность которой растёт в геометрической прогрессии среди слизеринцев.       — Меня поражает твоё мышление в отношении столь пустячных вещей, мой дорогой.       Гела перевернулась безмятежно на спину и воззрилась на едва выглядывающие из-за разноцветных витражей звёзды.       Регулус вздохнул мрачно, безнадёжно — что являлось знаком для Бордо к продолжению речи:       — Мне не нравятся ваши не основанные на чём-то серьёзном ссоры с братом. И я придерживаюсь той же точки зрения, что и он: излишнее твоё повиновение, нежелание отстаивать своё мнение и в конце концов привитая родителями любовь к чистой крови приведут рано или поздно к катастрофе.       Регулуса передёрнуло. Как от удара.       — Тебя это не касается, — раздражённо и справедливо заметил он. Но Бордо лишь спокойно хмыкнула, за что юному Блэку захотелось покинуть её общество незамедлительно.       Что и не очень любил он в своей подруге — прямолинейность. Не он один. Множество учеников недолюбливали Гелу, чувство самосохранения для которой было пустым звуком.       Нет, Регулусу, несомненно, хотелось бы пинком отправить подругу на зловещее наказание, чтобы жизнь хоть немного её научила останавливать вовремя иногда переходящий в психологический урок монолог.       — Что ты, цветочек, меня это стало касаться, когда из просто знакомых мы превратились в друзей. А дружба — не пустой звук. А ты мне — не чужак.       Гела слабо усмехнулась и, несколько раз перевернувшись, оказалась рядом с Регулусом, плечо которого стало для неё удобной подушкой, отчего мысль уйти как можно скорее сиюминутно покинула Блэка, ощутившего приятное тепло.       Регулус отрешённо вздохнул; взор его прыгал по витражам в поисках ответов на все свои вопросы; изображения ликов светлых ангелов и демонов, чернильных роз, мифологических существ на фоне звёзд и чёрного неба, тёплое плечо не меняющейся в своих привычках подруги, её медленное дыхание привело юношу к чувству правильности момента, к его естественности и лёгкости; невесёлые мысли отступили, сменившись сладким, как свет звёзд, умиротворением.       Не так часто юный Блэк ощущал себя как в настоящем доме, не так часто ему хотелось разделить своё уединение с кем-то; Бордо была исключением — существо, от которого исходила фантастическая внеземная энергетика. И как было приятно осознавать, что кому-то он в этом мире нужен.       А ведь когда-то и он, Регулус, так же ценил их с Сириусом дружбу до того, как неосторожные слова брата, его отказ от семьи и статус осквернителя крови разрушили всё то драгоценное, что он так ценил. Когда-то…       А теперь же, после ухода Сириуса из семьи Блэков в семью Поттеров, у Регулуса не было выхода; один посреди ценителей чистоты крови — своего семейства. И что ему делать? Идти по тропинке, вытоптанной старшим братом, разрушив хрупкое доверие близких? Или забыть о том, кто их покинул, и с тяжёлой душой пойти по стопам родственников? Или идти своим путём, отказавшись от всех разом?       Интересно, какое же решение приняла Гела в отношении Пожирателей Смерти: присоединится или нет? Хоть на словах девушке плевать на то, какая у кого кровь, но что на деле? Её не малоизвестный дед — замкнутый и необщительный, но от того не менее авторитетный, подтолкнёт ли принять политику Волан-де-Морта, или он так же, как Гела и её брат, категорически безразличен к творящейся в обществе шумихе?       — Почему ты отрицаешь идеи Тёмного Лорда? Уже множество потомков Салазара прониклось идеологией превосходства чистокровных, примкнув к его рядам, — мягко положил голову на голову Бордо Регулус, прикрыв расслабленно глаза и делая вид, что это всего лишь интерес. На самом деле Блэку было важно знать мнение подруги.       Гела — единственная, чьё мнение могло повлиять на Регулуса. И если она откажется, то он обязательно обдумает, а надо ли и ему это? Обязательно обдумает, стоит ли, как и Сириус, стать осквернителем крови, ведь если он откажется — это будет знаком, что ему равнодушно всё касающееся чистоты крови, это будет означать, что он — чистокровный волшебник — плюнул на святую святых древних родов. Как и Гела. Но вместе они будут сильнее, разве не так?       — Рубить правду-матку?       — Ты никогда не рассказывала истинной причины подобного брезгливого отношения и нелюбви к делению по классам волшебников, — нежно прикоснулся губами к волосам Гелы Блэк.       — Значит, рубить правду-матку…       — Я есть внимание.       — Была — не была. Раз тебе не дорога жизнь… — глубоко вздохнула Бордо.       И начала рассказ:       — Мой дед, под попечением которого я нахожусь с тринадцати лет, и мои погибшие родители всегда твердили о брехне, застывшей в расплывшихся мозгах с сверхгигантски раздутым эго, чистокровных волшебников.       Гела вяло усмехнулась, отчего Регулус внимательнее вгляделся в её глаза, ища причину.       — Ну и что ты думаешь? Мы с моим дорогим братом — Гавриилом — придерживаемся точки зрения, что человечество — лишь огроменный кусище мяса. Мы отправлены сюда без цели. Но вместо того, чтобы смириться с бессмысленностью нашего существования, ищем цели и делаем вид, что мы чего-то стоим. Оно и неплохо с одной стороны. Жить-то продолжать надо, действовать, но некоторые забываются и растворяются в своей, с точки зрения бесконечности, бессмысленной значимости.       Регулус задумался, накручивая на пальцы локоны спокойно рассказывающей Бордо, укрывающей подавленность.       — Так же и с волшебниками. Чистокровные разделили человечество по классам: полукровки, сквибы, маглорождённые, маглы и чистокровные, позабыв, что они, по сути своей, никто. Понимаешь, к чему клоню? — девушка прикрыла медленно глаза, чтобы сосредоточиться на потоке мыслей. — Они считают себя лучше во всём только из-за чистой крови, мечтают искоренить маглорождённых и восторжествовать над маглами. Таким образом придают своему существованию огромную значимость, каковая отсутствует. Наша планета с масштабами Вселенной — мелочь пузатая, уничтожить которую — раз плюнуть, — вдохнула поглубже и слабо улыбнулась. — А твой Тёмный Лорд — слабак и психопат.       Регулус на этих словах нахмурился, не понимая, почему Бордо так негативно отзывается о столь почтенном волшебнике.       — Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему же я подобного мнения о нём… — нахмурилась Гела. Блэк лишь вопросительно приподнял брови. — Я тебе отвечу, ягодка. Почему он, кстати говоря, полукровный чародей (странновато, не находишь?) так отчаянно хочет уничтожить «нечисть» — маглорождённых? Почему стремится так страстно заграбастать к себе как можно больше волшебников чистой крови (да будь они недоумками, каких ещё поискать)? Ну вот, сам чуешь, всё к власти ведёт. Да?       Аккуратно погладила немало обалдевшего Регулуса по головушке, взъерошивая тёмные, блестящие в свете неполной луны, кудрявые волосы.       — Ты же у меня умный мальчик, всё понимаешь…       Блэк язвительно улыбнулся этим словам.       — Гела, продолжай, — тихо добавил, рассматривая сверкающий в свете Луны перстень на среднем пальце Бордо, тайный смысл которого Регулус давно старается разгадать. На неизвестном ему металле была изображена танцующая Смерть-скелет, чёрные алмазы в глазницах которой, казалось, прожигали наблюдателя. А в одной кисти скелета-Смерти покоилась чернильного оттенка сфера, словно проклятый дар.       Что давно и интересует юного Блэка — значение и то, почему всё маленькое семейство Бордо носит это странное украшение? Но парень до сих пор не знает ответов на эти вопросы. Гела же ссылается на смертельную тайну.       Всё же Регулус, поглядывая на такой же перстень на своём пальце, выяснит, в чём тут дело.       — Гладить тебя по головке или продолжать рассказ? — невинно похлопала глазами Бордо, сделав вид, что не заметила любопытства друга.       — Напрашиваешься? — предупреждающе сузил глаза.       — На что, на горячий поцелуй? — с тем же щенячьим взглядом продолжала, приподняв голову над лицом Блэка так, что его мягкие черты во всём своём великолепии предстали перед ней.       — А ты готова перейти со ступени «дружба» на ступень «возлюбленные»? — с задумчивой улыбкой проговорил Регулус, привыкший к подобным выходкам Бордо, но сегодня к ним настроенный спокойнее.       Гела некоторое время подумала, затем бесстрастно добавила:       — Лучше продолжу анализ и дальше.       Блэк закатил глаза, отстранённо выдохнув.       — Готовься, бить буду нещадно…       Гела набрала побольше воздуха и продолжила:       — Стремление к власти, как большинство думают, — знак силы. Нет, Блэк, не смотри на меня так, словно то правда. То фарс. Чистейший. Твои родители слишком глубоко вдолбили тебе понятие, что человек, стоящий на первой ступени, человек, в руках которого есть могущество и власть, сказочно силён. Но к власти стремятся слабые, боящиеся чего-то люди. Ведь они, властители, не смогли выстоять в одиночку, не сумевшие найти в себе силу, посему ищут помощь среди людей. Ко всему прочему, власть — это господство над кем-либо, совершенное противопоставление силе.       Гела выдохнула, рассеянно глядя на печальные витражи.       — Так… на этом пытка завершена. Можешь выдохнуть. Но мельком подведём итог: — властители — не сильные, а господствующие личности, Регулус. И этот ваш Тёмный лорд — потенциальный пациент для Мунго, которому самое место в палате для душевнобольных.       Блэк печально и задумчиво выдохнул, мельком глянув на Бордо.       И эту ночь под звёздами не забывал никогда.

***

Мужская спальня Гриффиндора, ночь.       — Постой, Сохатый, прошу…       Питер закрыл лицо подушкой лишь ради того, чтобы не видеть грандиозного позора своего лучшего друга.       — Что, мои воистину соблазнительные танцы не привлекают вас? — наигранно обиженно надул губы Поттер, в одних брюках в пижамном стиле отплясывающий на столе дикие, первобытные танцы.       Перебор с алкоголем, парочка веселящих конфет, и эффект достигнут. Джеймс сошёл с ума. И его танцы должны были быть предназначены Лили, но его друзья не выпустили его, недовольно пыхтящего, как паровоз, из комнаты. Хоть Поттер и кудахтал о великой любви, о каковой пишут в книжках, но не смог переубедить упрямых чертей. Ну ничего, он им ещё припомнит.       Множество заклятий, не позволяющих выйти одновременно злому и грустному Джеймсу, было наложено на мужскую спальню. Но тот не унимался, исполнял, представляя, что Лили рядом, любовные серенады и тренькал на зачарованном укулеле с важным видом знатока музыкального искусства, крича, как любит рыжую чертовку, не отвечающую взаимностью.       Спустя некоторое время:       — Да что это за жизнь?! Любишь, любишь, бегаешь за ней столько лет, а она что?! Что, думаете?! А хрен тебе, Поттер! Ты меня не достоин! — уже чуть ли не рыдал с горьким смехом, приправленным истерикой, на постели Джеймс, уткнувшись в подушку. — Я умру скоро. Но прежде, чем сдохну, захвачу с собой Снегга, чтоб, пельмень недоделанный, не вился, как муха, вокруг Лили… — затем красными глазами обиженно поглядел на друзей. — Да проще за Лунатика замуж выйти, чем добиться расположения Лили… — Люпин на этих словах нахмурился и сочно послал Поттера, ворчливо закончив тем, что лучше станет оборотнем навсегда, чем будет делить брачное ложе с этим самодовольным оленем.       Через пять минут Поттер уже храпел. А Питер гаденько хихикал.       Затем под крик Петтигрю «Сохатый, просыпайся, Эванс голая!» Джеймс пробудился, сонными глазами поискал свою жемчужину, не понимая, как Хвост посмел посягнуть своими глазами и воображением на его девочку, и через минуту рискнул с разбегу выпрыгнуть из окна и полететь аки Питер Пэн к любви всей своей жизни. Не, ну а что? А если Снегг до неё домогается? А он, Джеймс, как рыцарь спасёт свою принцессу, свирепо крича Нюниусу: «я уничтожу тебя!»       — Выпустите его. Пусть Лили полюбуется сердечками, изображёнными на его брюках, вот будет потеха… — лениво пробормотал Сириус в полусонном состоянии, пока Ремус усиленно старался чертовски сильного Поттера отлепить от подоконника под безумный хохот Петтигрю. Сложно.       В итоге Питер стащил у Люпина фотоаппарат и сделал несколько кадров. Кадров, по мнению Петтигрю, где он запечатлел любовные игры оленя и оборотня, определяющих, кто будет доминировать в брачную ночь. Поттер проигрывал.       Ещё через десять минут Питер, Ремус и Джеймс, которого кое-как уговорили (кажется, за львиную долю сладостей) отстать от окна и Люпина, сидели вместе на кровати и уютненько, как наивные девчонки, болтали о любви, о всех с ними случившихся приключениях и о том, как они рады тому, что вместе. О первом, разумеется, болтал только Поттер, ссылаясь всё время на свою жемчужину. Люпин и вовсе сторонился активной жестикуляции своего чересчур счастливого друга: мало ли, вдруг подумает, что Ремус и есть та самая Лили Эванс, и начнёт руки распускать. Питер нагло так ухмылялся — чёртов извращенец. А Сириус… А что, Сириус? Сдох, кажется.       Ремус фотографировал с весёлым хохотом лучшего друга — Блэка, пытаясь хоть немного его приободрить. Его улыбка во все зубы и блестящие глаза были тем самым необыкновенным, что происходило лишь в компании по-настоящему ему близких людей. Даже Питер не смог остаться равнодушным в этот день. А Джеймс как никогда раньше ощущал себя в своей тарелке: его бёдра быстро двигались, дикие вопли, не выходящие за пределы комнаты, на которую были наложены звукоизолирующие чары, смешивались со смехом лучших друзей.       Но единственно, кто не улыбался, отдаваясь моменту всей душой — задумчивый Сириус, взгляд которого был направлен в тёмно-коричневый потолок. Дышит — не умер.       Настроения веселиться у Блэка не было ни малейшего. Да и как оно может быть, если накануне он вновь разругался в пух и прах со своим младшим тупоголовым братцем?       Медленно, как мёд, разливались воспоминания в его голове. Пустынный коридор Хогвартса, предшествующий день.       Сириус не хотел, он знал это с уверенностью. Как и всегда, он желал поговорить, прекратить братскую войну и вразумить Регулуса. Но всё пошло наперекосяк как только Блэк его увидел. Безразличный взор младшего брата по отношению к мгновенно выведенному из себя этим нюансом Сириусу заставил вспылить.       — Неужели ты не понимаешь, кусок идиота, что тебя ведут за нос?! Что всё, чем дорожат твои мать и отец, — абсурдная помешанность на несущественном?! Что, думаешь, если у человека чистая кровь, то он автоматически становится лучшим во всём?!       Тирада Сириуса, подловившего Регулуса для серьëзного разговора, была сравнима с вбивающимися под рëбра кольями. Подобная прямота, без вступлений, удивляла.       Старший не хотел ссориться, но как только увидел своего вечно отстранённого брата, сорвался, и всю свою накопившуюся боль за время пребывания в семействе Блэков, их нравоучений и бесплодных попыток наставить его на путь истинный, направил на никак не ожидавшего встречи с ним Регулуса.       — И это говорит мне тот, кто предал нашу семью?! — спокойное состояние юного Блэка как рукой сняло. — Я восхищался тобой! Хотел быть, как ты! Таким же бунтарём, ломающим стереотипы, а что ты?! Что ты?! Ты отказался от всех нас, от меня, гордо задрал голову и эпично свалил в ночь, погрузив честь нашей семьи в грязь! Ты — чёртов эгоист, — холодно добавил парень, намереваясь покинуть мерзкое ему общество брата. Но Сириус пресёк его бегство, предостерегающе схватив за руку. Регулус ответил уничтожающим взглядом, правда не пытаясь вырваться, зная, что Сириус слишком упёрт и позволит уйти только когда договорит или неожиданно помрёт.       Сириус был в бешенстве. Ему хотелось вытрясти всю дрянь, посаженную его идиотами родителями, из того в семье, в кого он верил. Из того, о ком думал положительно. Но всему приходит конец.       Его младший брат в детстве когда-то так был дружен с ним, у них были общие мечты, цели, когда-то Регулус так же, как и Сириус, мечтал ломать стереотипы. Но если Бродяга осуществил свою задумку, перешёл все возможные рамки, то Рег стёр то великое желание, поддавшись влиянию родителей.       — Уходи, — неожиданно ответил он.       Тот день, когда эти слова были сказаны, никогда не покинет воспоминаний Сириуса. Пик, которого он избегал, был достигнут. Ненависть. Ненависть не к брату, а к родителям за стирание всего хорошего, что было в Регулусе, за уничтожение их когда-то общей мечты идти нога в ногу по дороге жизни, ослепила его.       Юный Блэк замер в неверии. Никогда не видел он в вечно своём старающемся сдерживать эмоции брате столько ненависти и боли. Ненависти, по мнению Регулуса, направленной на него.       — Что? — опустошённо спросил парень.       — Я сказал, убирайся. Пошёл вон, — прошептал Сириус, физиономия которого была донельзя пугающей, чернющие глаза пылали, а затемнённые черты лица веяли угрозой.       Регулус оправился через несколько секунд. Неверие сменилось презрением, а затем и холодом. И тогда он и понял, как далёк до того, чтобы достучаться до Сириуса — то было невозможно. Юноша ледяным взглядом одарил брата, непроизвольно вздрогнувшего, и гордо покинул коридор.       И теперь Сириус размышлял о произошедшем. Не совершил ли он грубой ошибки теми словами? Не перечеркнул все воспоминания и отношения с младшим придурковатым, но не безразличным ему братцем? И теперь он понимал, как глупо поступил: сначала вызвался просто поговорить с Регулусом, но перешёл в очередной конфликт, а после прогнал брата. Иногда Блэку казалось, что логикой всё-таки матушка Природа его изрядно обделила.       Если бы Сириусу было плевать на судьбу Регулуса, он бы и не пытался его вразумить, не старался открыть глаза на манию величия ему ненавистных родителей.       Смех его дорогого, воистину любимого друга, постепенно выводил Блэка из мрачных дум.       Джеймс. Из всех Мародёров больше всего Блэк любил своего жизнерадостного, сияющего на манер звезды друга, свет и тепло которого не давали скатиться в бездну, поддерживали в нём жизнь и желание биться за брата и друзей до последнего.       Ведь раз та семья развалилась, умерла для него, то её заменила другая — та, с которой он находится здесь и сейчас.       Джеймс, Ремус и Питер.       Сириус вяло улыбнулся. Его удручённое состояние заметили, посему пытались развеселить всеми возможными способами. Друзья понимали причину, потому усиленно старались поддерживать Блэка.       — Хэй, Бродяга, этот танец посвящается тебе.       Джеймс с визгом «папочка Джеймс зажигает» вскочил на кровать Сириуса и начал бодро трясти пятой точкой: раз-два, раз-два, раз-два, вызывайте целителей, о да.       Юноша закрыл лицо, как и ранее Питер, подушкой, удерживая полный отчаяния стон. Мрачные мысли ушли на второй план: теперь он был здесь и сейчас. Остальное неважно.       Но неожиданно, что вызвало ещё более бурную реакцию, Ремус вслед за Джеймсом запрыгнул на кровать, нечаянно слопав подкинутую хитрющим Питером веселящую конфетку, и начал исполнять танец скелета, что в связи с его худобой выглядело ещё комичнее. Джеймс и Ремус обнялись за плечи и в такт песенке Битлов, исходящей из старенького патефона, начали подпевать.       Питер откровенно заливался смехом, схватившись за подоконник, на котором восседал, и усиленно старался не вывалиться из окна навстречу ночи.       Ещё долго лучшие друзья не могли уснуть, после танцев решив обсудить свою новую шалость.       Искристый хохот Поттера долго висел в комнате. Он придумал наконец, как завоевать сердце Лили.

***

      Не так давно Гела и Регулус вернулись в свои спальни в полной тишине.       Гела незаметно проскользнула в комнату. Ей почему-то казалось по пути в кровать, что что-то здесь не так. Её предчувствие вскоре оправдалось. Помимо темноты в одинокой спальне мерцал маленький зелёный огонёк, свойственный печати Малфоев.       Бордо после того, как преодолела расстояние от двери до стола, на котором тихо покоилось одно-единственное письмо, несколько нахмурилась. Гела догадалась сразу же, от кого пришло послание.       На конверте покоилась сургучная печать — огромный скалящийся белоснежный волк. Малфои.       Письмо, видимо, пришло с помощью особых чар. Или Люциус, как и всегда, подкинул его тайком. И, скорее всего, после прочтения оно помпезно сгорит дотла. Ответ же Абраксаса ждёт сегодняшним утром незамедлительно.       Гела медленно и мрачно посмотрела на окно, рыбки за которым изредка проплывали в тишине.       — Интересно, что ответил Гавриил… — только и прошептала Бордо, прежде чем пойти спать.