VIII.
3 августа 2023 г., 14:00
— И где её черти носят?! — недовольно поглядывал на наручные часы Блэк.
Не так давно они с Джеймсом отправились в Хогсмид, по пути обходя небольшие препятствия в виде разбредавшихся по гостиным школьникам — это замедляло действия, обходить приходилось аккуратно, будучи спрятанными под мантией-невидимкой. Нечаянно столкнулись с Фрэнком Лонгботтомом, из-за чего вызвали подозрения с его стороны, позднее скинутые на усталость и стресс. И вот, путь пройден. Хогсмид тоже. Они благополучно добрались с помощью портала к месту назначения — то оказалась заброшенная ротонда, во тьме выглядевшая одиноко и красиво. Никакого лабиринта, о котором сказала Бордо, и в помине не было. И естественно, без едкого замечания в её адрес Блэком не обошлось:
— Маразматичка чёртова…
Сириус вот уже как полчаса обхаживал ротонду, сидел на пыльных скамейках, лежал на столе и свистел в пустоту, разглядывая местность.
От скуки незнамо куда себя девать, в какой-то момент они с Поттером забили и стали резаться в карты, эмоционально комментируя ходы.
Переместились же друзья рядом с грустной в ночи полянкой. Где-то в километре от них расположилось грозное море — с его стороны летели чернильные тучи, предвещавшие скорую грозу, что немного начинало нервировать ребят, потому что в ротонде было негде скрыться от ливня. В другой стороне, где примерно должен располагаться замок Бордо, виднелась лишь огромная и глубокая на вид дырень. Неподалёку от неё стояла мраморная постройка, должно быть, в которой очень давно никто не бывал в связи с отсутствием ухоженности. Колонны же обвивали рубиновые розы, острые шипы которых опасливо сверкали, а лёгкое же свечение невольно привораживало взоры.
Место, в которое они попали, навевало детские ощущения, когда на ночь читали сказки — всё казалось мистическим, но в мистике этой лежала странная печаль, столь рьяно впитавшаяся в атмосферу. Пыль, запахи цветов, пока ещё частично видневшиеся звёзды — красиво до упопомрачения, до задержанного дыхания и полных восхищения глаз.
Некоторые колонны, слабо оплетённые розами, были испещрены диковинными изображениями — разными мифическими существами, что только после пятого проигрыша привлекло внимание Сириуса.
— Ты проигрываешь, Бродяга. Снова, — довольно лыбился Джеймс, но улыбки его было не заметить: на нём покоилась мантия-невидимка на тот случай, если Гела нагрянет сюда спонтанно.
— Да и плевать, — раздражённо бросил карты на стол, взъерошивая волосы.
Его взгляд устремился за ротонду — там вдалеке виднелся тёмный лес, из которого время от времени доносились странные звуки, точно пение птиц, но всё же нечто другое. Эти звуки точно манили, притягивали. Сириус не раз стремился туда отправиться, чтобы проверить, но Джеймс останавливал его от глупой затеи, рассказывая жуткие сказки, от которых просыпался ещё больший интерес, но Блэк лишь недовольно пыхтел, скучающе лёжа на столе в ожидании Бордо. Ведь его цель не лес в конце концов, а брат.
И в какой-то момент Сириус уверенно встал и решил поближе посмотреть на изображения, вырезанные на колоннах с помощью редкой магии — так как, когда прикасался к ним Блэк, те к огромному удивлению светились ультрамариновым светом. Таким же светом, как координаты, нарисованные Бордо на листке. Этот нюанс Сириус подметил, но прежде съязвил:
— О, Сохатый, гляди, — с гаденькой ухмылочкой ткнул на изображённое мифическое существо. — Прям как ты!
Джеймс наигранно серьёзно заявил, разглядев благородного крупного оленя с длинющими витиеватыми рогами:
— Гляди, а вот ты! — ткнул на цербера, из-за темноты спутав его остальные головы с горбом. — Такая же собака сутулая, как ты!
Блэк недовольно запыхтел, но всë же озорно улыбнулся, разглядывая вырезанных на синем мраморе то сирен, то несеид, то русалок — разных, многочисленных, необычных существ.
Сириус, вспомнив о догадке, достал помятую бумажку с написанными Гелой координатами. Чуть нахмурился, вглядываясь в ультрамариновое свечение, посмотрел на колонны в подозрении. И что-то вдруг щёлкнуло в его голове, непроизвольно заставляя протянуть руку с бумажкой к колонне.
Нежданно под удивление друзей бумага вылетела из его рук и, превратившись в бумажную птичку, приблизилась к центру потолка медленно, заставив дёрнуться ребят в шоке, после загорелась ярчайшим синим пламенем, столь резким и быстрым, что они не успели заметить, как оно погасло.
Неожиданно стало прохладнее.
— А? — восклик Поттера потонул в лёгком шуме, издаваемым полом.
Что-то захрустело под их ногами. Ошарашенные взоры метнулись к полу, на котором, смещаясь в разные стороны мозаичные плиты, высветились какие-то символы. Ещё один хруст — ротонда повернулась на девяносто градусов, прямо к лесу. Перед их взглядами начали появляться смутные, как на проявлявшейся фотоплёнке, очертания множественных кустов, поросшего зеленью неработавшего фонтана. Словно появившийся из пустоты, лабиринт приворожил их внимание.
— Это что нахрен за загадки, Бордо?! Проверяла меня на наличие мозгов?! — Блэк нежданно раздражился, тронутый до глубины души её проверкой.
— Это… — пробормотал ошеломлённо Поттер, мягко касаясь поверхности колонны с потухавшими на ней, как и на полу, символами. — …вау! Такую вещь можно позволить себе только при наличии природной магии!
— Природная магия? — усомнился Сириус в том, что услышал. — И ей обладают Бордо? — глянул в сомнении на печальный лабиринт.
Джеймс почесал макушку задумчиво, что-то вспоминая.
— Ну вообще-то, природной магией обладает каждый волшебник с рождения. Просто нам привили стереотип, что палочковая магия — истинная. Но то сделано для упрощения, я так понимаю… — в задумчивости вытянул губы трубочкой. — Хм… так как, чтобы раскрыть природную магию… человек должен пережить нечто затрагивающее огромный спектр эмоций… — спокойно объяснил внимательно слушавшему его Блэку, несколько удивлённому, что не знал об этом раньше. — Ну… насколько помню, матушка говорила, что зачастую волшебники раскрывают это из-за негативных эмоций, очень редко — позитивных, — глянул на тихий в ночи лабиринт, тихо продолжил: — И боль, безысходность, злость при раскрытии природной магии должны быть столь велики, что человек находится, можно сказать, на грани сумасшествия, как-то так. Только после этого ему может быть раскрыт этот дар, который, между прочим, ещё нужно развивать, но многие это бросают, посчитав слишком сложным занятием, отнимающим всю энергию. Вот такие дела, — спокойно раскинул руки в стороны, не видя смысл что-то добавлять.
— Не ожидал, — изумлённо и отстранённо прошептал Блэк, гордо глядя на лучшего друга. — Спасибо, что рассказал. То действительно интересно. И получается… — задумался, серьёзно заключив: — Мы с тобой тоже можем раскрыть её в себе?
— Получается так, — несколько рассеянно кивнул. — Только получив её, навряд ли мы будем прежними. Если только очень повезёт.
Блэк мотнул головой, отгоняя мысли, как бы это сделать — сейчас не до этого, ведь лабиринт они нашли, пора следовать внутрь.
Но только они хотели сдвинуться с места, как нежданный звучный хлопок развеял желание куда-то идти, мгновенно переключив на себя внимание друзей, затаивших от волнения дыхание.
Из синеватой дымки появились Гела и Регулус. Те пребывали в несколько странной позе, что вызвало желание у Блэка съязвить, но тот сдержал порыв, заметив, какие эмоции были отражены на их лицах.
Его младший брат смотрел на Бордо с таким необычайным льдом и ненавистью, что невольно его поведение заставляло встать в ступор. Физиономия же Гелы была мрачна, но глаза цвета синющего неба печальны, плечи опущены, а действия несколько скованны.
Нежданно Регулус дёрнулся вперёд, высвобождаясь из хватки Бордо, и решительно обернулся к ней, вновь наставляя на неё волшебную палочку, которую успел отобрать во время перемещения.
Бордо не двигалась, давая, казалось бы, ему волю.
— Почему ты не слышишь меня, Бордо?! Почему прибегаешь к силе, если я ответил тебе, что мне не нужна твоя помощь, чёрт возьми, что я хочу побыть один!
Гела молчала.
На миг у Сириуса возникло чувство, что из неё выбили весь дух, столь помятой, сумрачной она была, что хотелось узнать, что случилось. Поведение же его брата было до чёртиков странным, ведь Блэк считал, что они никогда с Гелой не ссорятся.
— Что, нечего сказать?! — холодно отчеканил Регулус.
— Прости.
Бордо глубоко вздохнула, облизнув прокушенную из-за волнения нижнюю губу. И под скептичный взгляд Блэка что-то под нос зашептала, прикрыв глаза.
Нежданно лавандового цвета вспышка озарила на мгновение их всех. Искры окружили дёрнувшегося в шоке Регулуса, отгородили от Бордо, бормотавшей заклинание под разбитый нос; на глазах у неё от боли навернулись слёзы, сдерживаемые упрямо, потому она лишь ещё больше зажмурилась.
Регулус ошарашенно, недоверчиво посмотрел на неё.
— Преда… — не успел дошипеть Блэк, прежде чем быть атакованным волшебными фонариками — резкое движение в желании освободиться, тихий вскрик. Регулус словно замертво пал на холодную землю, чуть поросшую короткой травой.
Звенящая тишина воцарилась вокруг, во время которой Бордо вытерла рукавом большой рубашки кровь с носа — во время перемещения Блэку удалось головой долбануть её по лицу, да так сильно, что послышался хруст, а после потекла струйка крови.
Растерянный ситуацией, но решительный Сириус разбил тишину, не удержавшись и чётко спросивши:
— Что случилось?!
Блэк скоропостижно подошёл к едва державшейся на ногах Бордо.
Гела слабо посмотрела на Сириуса, слегка ужаснувшегося её состоянием: бледнющая как у трупа кожа, из носа же у неё тихо струилась кровь, так же прокушенная в целях сдержать боль нижняя губа и мутный взор синющих глаз — всё это заставило поджать Блэка губы в неверии.
— Это всё Регулус? — холодно спросил, придерживая её под локоть, чтобы не упала. — Не верится мне, что всё это от ненависти ко мне он с тобой сотворил. Вы же что-то в роде корешей, чего не поделили-то?
— Есть предположение, озвучу, когда нажрусь сладкого и напьюсь чая, дуй за мной, — прохрипела Бордо, ковыляя к Регулусу и что-то кряхтя под нос, как старая карга.
Но резко остановилась, увидев ещё кое-кого. К ним подошёл взволнованный Поттер. Мантию-невидимку тот благополучно снял, посчитав, что она больше не пригодится, а вот его помощь — да.
— Поттер, — позвала Бордо, ничуть не удивлённая его присутствием, потому что догадывалась, что Блэк придёт не один.
Джеймс посмотрел на неё изумлённо.
— Ты как группа поддержки? — добавила сурово: — Набеги на винный погреб не устраивать, не соваться в запертые комнаты и пить со мной чай. Такие условия. Не выполните, пущу на котлеты.
Хотела было идти за Регулусом, чтобы затащить его с помощью волшебства в замок, как раньше времени более менее пришедшие в себя Сириус с Джеймсом подхватили его под мышки, желая ей помочь.
— Веди нас, мы сами его дотащим! — смело заявил Блэк.
Гела задумчиво остановилась, глядя на них, как на неудавшийся эксперимент.
— Ну ладно, — пожала плечами. — Я хотела воспользоваться магией, но если в вас столько энергии, чтобы тащить его до замка, то успехов.
За её спиной раздалось ворчание.
Бордо лишь спустя несколько секунд помогла, взмахнув слегка рукой, благодаря чему тело Регулуса взлетело, следуемое за ними.
— Прошу, без вопросов. Придём на место — обсудим всё там, — холодно проговорила, мельком на них посмотрев.
Джеймс и Сириус не ответили, но поняли, что от них требуется, хоть и желание расспросить было велико.
Так они в задумчивой тишине петляли ещё недолгое время. Путь их шёл через то крупные, то карликовые кустарники несколько странных роз — те светились во тьме, какие-то рубиновым светом, какие-то сапфировым, были и аметистовые и бенитоитовые. Над ними кружили кое-где мотыльки и бабочки — что приковывало взгляды удивлённых мальчишек.
— Не догадывался даже, что здесь столь красиво, — восхищённо пробормотал Поттер, несколько неуверенно поправивший чуть съехавшие очки. — Бродяга, получается, мы с тобой — первооткрыватели? Здесь ведь не было никого раньше, кроме самих Бордо, — посмотрел с сомнением на Регулуса. — Ну и Регулус тоже, только он без сознания, это не в счёт.
— Обломись, Поттер. Регулус был здесь и раньше, — нагнал его спокойный ответ Бордо.
Блэк лишь усмехнулся, отметив роптание друга.
Через некоторое время они остановились в конечной части лабиринта. И что странно, никаких замков в округе не было видать. Перед ними была бездна, устрашающе их приветствовавшая, и пустое место справа, не подававшее намёков на присутствие замка.
— Там есть дно? — с любопытством спросил Джеймс, заглядывая осторожно во тьму бездны.
На этот раз ответил Блэк:
— Прыгни и узнаешь.
И в этот раз роптание было отправлено в его адрес.
Гела впереди лишь усмехнулась, аккуратно направляя тело Регулуса на скамейку рядом с фонтаном, возле которого они столь часто дурачились.
— Э-э-эй, Бордо! У вас ещё и замок защищён природной магией?! — поинтересовался Поттер. — Зачем столь скрытно?
Бордо задумалась, но всё-таки решила поделиться, чтобы хоть как-то отвлечься от безрадостных мыслей о состоянии лучшего друга:
— Насчёт скрытности… хм… мне и самой любопытно, но дед не рассказывает, потому в моём распоряжении лишь строить догадки. Основная из них — лес и бездна рядом с замком. Первый раньше кишел тёмными тварями, пока предки не пустили все свои силы, чтобы их уничтожить. Второе — это нечто вроде крова тьмы, откуда время от времени вылезает различное тёмное отребье, — проморгалась, почувствовав, как слегка кружится голова, но продолжила, не желая вновь возвращаться к унылости положения Регулуса: — Насчёт второго — это лишь легенда, рассказываемая детям на ночь. Для чего, или от кого конкретно столь сильно защищён замок — мне, увы, неизвестно, — вдруг одобрительно показала большой палец удивлённым юношам, заявив: — О, кстати, молодцы, что справились с моей лёгкой загадкой, — спокойно пояснила: — Магия, выпущенная только по моей воле, позволяет разбить первую печать замка Бордо — это путь в лабиринт. Вторая печать — путь в замок открывается лишь при моём присутствии, или кого-то из членов семьи.
Она была встречена недовольством Блэка:
— Предупреждать никто не учил? А если бы до меня не дошло…
— Без если бы. Что было — то прошло. Смотри на результат. Тебе удалось — успех. Вот и всё, — перебила его Бордо, не обратив внимания на ворчание Блэка.
— Ты же сам сказал, что любишь загадки. Чего ворчишь-то? — добро-насмешливо спросил Поттер.
— Отстань, — раздражённо отмахнулся от него друг, на поведение которого Джеймс лишь хмыкнул.
Гела стала что-то рисовать в воздухе. От её пальцев отскакивали волны природной магии, в результате чего через пару мгновений перед ребятами появились ворота, посреди которых возникла крупная защитная печать. Бордо незамедлительно положила на неё руку. Печать слабо засветилась ультрамариновым светом. Раздался тихий щелчок. Механизмы быстро заработали, и ворота с тихим скрипом раскрылись перед ребятами, впуская их во внутренний двор.
— А как ты смогла раскрыть природную магию? — настороженно спросил Блэк, скрывая нотки восхищения в глубине души.
Гела лишь чуть повернула голову. Краешки губ дёрнулись в подобии улыбки. Глаза же отчего-то опустели, что не ускользнуло от внимания Сириуса, предположившего, что раскрытие этой силы — успех за счёт страданий.
Она отвернулась, ничего не ответив и холодно заявив:
— За мной.
Джеймс и Сириус переглянулись. Второй мысленно высказал предположение, отстранённо взирая на мрачную фигуру Бордо:
«У неё несколько лет назад умерли родители, а не так давно бабушка. Вероятно, это за счёт негативных эмоций произошло раскрытие природной магии…»
В раздумьях они прошли за высокие ворота, обрамлённые густым плющом, тут же захлопнувшиеся за ними, что заставило в интересе оглянуться юношей — за воротами не было видно лабиринта и ротонды, значит, как член семьи Бордо вошёл внутрь, всё остальное повторно исчезло, не позволяя кому-нибудь раскрыть их тайну.
Медленно ребята подошли к цели.
Блэк и Поттер ошарашенно подняли взоры на высокий замок, исполненный в готическом стиле, над которым в небе рассыпались ярчайшие звёзды, в некоторых местах прикрытые чёрными тучами, бегущими с моря.
Над замком летали время от времени светившиеся насекомые — их свет отражался в некоторых витражных окнах. Те чувствовали опасность, шедшую от погоды, потому спешили спрятаться и обезопасить себя от угрозы.
— Хэй, сколько лет этому замку, Бордо? — с интересом спросил Джеймс, никогда прежде не видевший подобного.
— Больше тысячи, это точно, — бросила Гела, мельком глянув на замок. — Его множество раз реставрировали из-за частых набегов нечисти в прошлом.
— Вот это да… — присвистнул шокированный Джеймс, а Блэк рядом с ним в недоумении и изумлении приподнял брови, но промолчал.
Пустота, мрак и холод замка встретили тихих ребят.
Бордо прокомментировала, что дед покинул дом, отлучившись по делам, что в одно время хорошо — не нужно будет объяснять произошедшее и не быть отчитанной за халатность, раз Гела позволила кому-то войти в их замок, в другое плохо — он мог бы помочь разобраться со странностью Регулуса.
Но нежданно Гела нахмурилась, кое-что заметив.
Регулуса всё это время безвольной куклой легко и осторожно несла магия Бордо, и тот, как только пролетел внутрь замка, неожиданно засветился тёмным светом с боков.
— А? Что это с ним? — удивился Поттер, широко раскрытыми глазами глядя на Регулуса.
Сириус развернулся и не менее ошеломлённо уставился на представшую картину.
Гела незамедлительно подошла к парившему в воздухе телу Блэка и внимательнее пригляделась к свечению, с огорчением выдохнув. Её догадки теперь имели место быть. У Бордо были подозрения, и она их высказала, решив сразу объяснить ситуацию несведущим юношам после того, как они Регулуса затащили в одинокую просторную гостиную, уложив его осторожно на широкий прохладный диван:
— Первым моим предположением оказался Империус. Регулус отправил мне сигнал о помощи, а чтобы его подать, нужно задействовать свои желание и мысли, активирующие камушек, ему необходимый.
Бордо показала на браслет, на несколько камушков среди них, имевших разные цвета.
— Но когда я прискакала в Запретный лес, он недоумевал, о какой помощи идёт речь, объявив, что потерял интерес ко всему. А под всем он имеет в виду — жизнь.
Сириус в удивлении и неверии плюхнулся в кресло напротив дивана, где лежал брат — они решили обсудить всё прямо здесь, осведомлённые Гелой, что заклинание сна, ею наложенное на Регулуса, будет длиться на протяжении семи-восьми часов.
Гела до сих пор досконально изучала свечение вокруг тела Блэка.
И Сириус спросил:
— Почему он светится?
— На него наложили проклятье, причём какое-то витиеватое, что его столь трудно заметить… поэтому догадка с Империо отсекается на время… хотя, возможно, что на него наложили и то, и другое… но я в сомнении, — оглядела помещение задумчиво. — Замок хранит в себе старинную магию, благодаря которой легко обнаруживает проклятья, на кого-то нанесённые. Тем самым, осведомляет жителей о возможной опасности.
Бордо всё это говорила, попутно запуская поток магии в камин — тепло распространилось по помещению, делая его менее одиноким и печальным.
— Расскажи в подробностях, — тихо попросил Поттер, оперевшись спиной о кресло, в котором сидел Блэк. Последний кивнул, согласный.
Гела устало ответила, напряжённо потерев переносицу, — всё то время, начиная с «Кабаньей головы», заканчивая комнатой замка Бордо, в которой находились ребята, она не расслаблялась ни на секунду, считая, что если даст послабление — всё может полететь коту под хвост.
— Чай желаете? — без согласия достала термос из рюкзака, принесла кружки и печенье.
Пока она наливала чай, пояснила:
— Мелисса, приправленная магическими травами. Успокаивает.
Блэк и Поттер с удивлением приняли напитки и вдохнули приятный аромат, переглянулись. Увидев, что Гела сделала первый глоток, оставшись в здравии, почти одновременно тоже сделали глоток — тепло и спокойно становилось по мере рассказа девушки.
Бордо поведала им кратко о произошедшем в «Кабаньей голове», решивши, что им тоже стоит об этом знать, потому что вскоре это могло стать общей проблемой, и отметила, что юноши слушают очень внимательно, впитывая информацию, как губки. Время от времени они задавали уточняющие вопросы, и Гела спокойно на них отвечала, продолжая. Слушателями всё-таки они были прекрасными, что удивительно в связи с их буйными характерами — видимо, чай подействовал, и они рассуждали не чувствами, а головой.
На моменте со странным типом в лесу около замка Гела чуть раздражённо отметила, глянув в витражное окно, за которым виднелась тьма небесная — не так давно начался мощный ливень, обрушившийся яростно на окружающее:
— Скоро во всех газетах будут пестреть заголовки: «Около замка Бордо произошло убийство, сенсация» — глубоко вздохнула, осознавая, что никому неизвестно точное местоположение их замка, но им известно, что тот находится около леса, в котором произошло убийство. — Сегодня утром, или днём, вероятно, неподалёку соберутся репортёры, журналисты, чтобы выяснить произошедшее. Плюс головная боль…
И провела рукой по лицу, пытаясь снять паутину усталости, отвернувшись к окну, через которое проникал в помещение временами свет от молний, изредка освещавший её и Регулуса, возле которого она сидела, и время от времени бросала на него задумчивые взгляды.
Сириус отрешённо следил за ней и вздохнул, успокоив:
— Ваш замок невидим. Никто без разрешения не сможет сюда проникнуть. И никто не посмеет вас беспокоить.
— Так-то оно так, но по возвращении в школу им не избежать расспросов, — почесал задумчиво макушку Поттер.
— То не важно. Меня больше вот эта ситуация интересует, — кивнула головой на спавшего аки убитый Регулуса.
Гела всё ломала голову над тем, что произошло, незнамо, что делать. От этого увеличивалась головная боль, почему-то смутно ей знакомая, словно не так давно с ней подобное происходило, но по какой-то причине она об этом забыла.
— Для начала следует выяснить, что за проклятие на него наслали. Придётся просить помощи деда…
— Кстати, насчёт этого. Можешь подробнее рассказать, почему ты решила, что с ним что-то не так? Причём здесь Империус? — спросил Блэк, сложив руки в замок в задумчивости и стараясь не думать о странных событиях в лесу и смерти репортёра, у него сейчас была проблема поважнее. Поттер это понимал, потому решили юноши молчать, позже расспросив, когда помогут младшему из Блэков.
— Регулус вёл себя неестественно. Таких резких изменений в отношении к человеку на пустом месте не бывает. Всего день прошёл. И… — объяснить, что она видит тьму, было трудно — возможно, её сочтут за сумасшедшую, потому, чтобы избежать лишних вопросов, пояснила: — …можно было бы предположить, что то Империус, тем не менее его тело охвачено густым чёрным свечением, каковое бывает лишь у древних тёмных проклятий. Тот, кто делал это, хорошо разбирается в Тёмных искусствах, так как завуалировал наложенное им проклятие так, что разгадать, есть ли оно, или нет было бы затруднительно.
И мысленно начала размышлять.
«А ещё тому, кто это сделал, неизвестно, что я могу видеть тьму. Значит, козырь в моём рукаве до сих пор, — мельком глянула на задумчивых юношей. — Больше никому нельзя рассказывать о своей способности, даже Блэку с Поттером. Теперь они знают чуть больше положенного. И хоть им и можно довериться, тем не менее рисковать не стоит. Существует множество заклинаний, могущих вытянуть из них правду, взять ту же легилименцию…»
— Может, сегодня утром всё обсудим? — утомлëнно спросил Поттер, сонно потирая глаза. — Сейчас поздно как бы.
— Меня напрягает факт неизвестности проклятия Регулуса. Кто знает, может, ему станет хуже? Я останусь с ним, — вяло почесав переносицу, Бордо глянула на ведущую наверх лестницу, скудно освещённую созданными ею голубыми фонариками. — Пойдёмте, я выделю вам комнату. И напомню, не суйтесь туда, куда не надо. Или прихлопну, — грозно на них воззрилась. — Поняли?
—Ага, — ответил за себя и Блэка Поттер.
Гела в молчании проводила их до комнаты, в которой раньше спал Джонни Фрост, прошедши длинный прохладный коридор. Одна из более светлых спален была ими занята. В камине горел огонь, чтобы они не замёрзли, а на тумбочке оставлен ещё один термос с чашками на утро, так же, как и булочки, если вдруг проголодаются.
— Я пошлю Дамблдору по пробуждении письмо, указав, где вы находитесь, чтобы не возникло вопросов, куда пропали ученики, — заговорила уже в спальне Гела, глядя на огонь отстранённо. — Я не имею ничего против вашего здесь присутствия. Но мой дед, если вернётся раньше… мне нужно предупредить его и объяснить причину моего поступка, — вдруг подняла на них глаза, воззрившись мрачно-решительно. — Могу я вам доверять?
Блэк и Поттер удивлённо на неё посмотрели, не ожидавшие такого выпада с её стороны, но понимавшие, почему она опасается полностью им довериться. Они и раньше с Гелой не особо ладили, но почему-то им безотчётно казалось, что ей можно доверять. По крайней мере, Блэк в этом был уверен. Не раз Бордо помогала Регулусу, выручала его глупого брата, даже её многочисленные нотации были своеобразным жестом помощи.
— За кого ты нас принимаешь? Мы не крысы какие-то, чтобы строить козни за твоей спиной, — нахмурился Поттер, вперев руки в бока. Но вспомнив истинную цель их прибытия, поджал губы — ведь они оба понимали, что примирение Регулуса и Сириуса навряд ли состоится, зато появится возможность разгадать тайну видения Блэка в его пьяную ночь.
Сириус тоже это вспомнил, потому лишь закусил изнутри щёку, решив позже расспросить Бордо о с ним произошедшем.
— Я верю вам, — её слова одновременно были отдушиной, одновременно камнем на душе из-за того, что они не до конца были честны с ней. Но они обязательно поделятся с Гелой этим после пробуждения. — Волшебных снов.
Только после того, как Бордо оставила их в спальне одних, отправилась обратно к Регулусу, чтобы попробовать выяснить, что за проклятье на него нанесли.
***
Если Гела ринулась на помощь Блэку, то Гавриил и Джонни отправились в Хогвартс, по пути переговариваясь о произошедшем — точнее говорил и рассуждал только Гавриил, Джонни же эмоционально комментировал ответы друга. Бордо же надеялся, что сестра сможет за себя постоять, потому пока не лез, и решил проверить одну из своих догадок, отправившись к себе в спальню, намекнув туманно об этом безумно заинтересованному Фросту. То странно. Изображение дракона на перстне столь ему было знакомо, словно совсем недавно тот встречался где-то с ним. И тот мужчина… столь старомоден, изыскан в движениях, его благородная походка… Несмотря на накинутую на него мантию, от мистера Инкогнито исходила странная необъяснимая сила. Во всём этом казалось есть что-то знакомое, что-то пока что неуловимое. — О чём задумался, чертёнок? — спросил в безлюдном, полутёмном коридоре Джонни. Гавриил столь ушёл в себя, что не замечал ни его маханий рук для призыва внимания, ни окликов. Бордо ускорил скорость на скейтборде, несколько взволнованно теребя край серой футболки; кажется, разгадка столь близка, что лишь руку протяни. Фрост же в силу своего буйного характера и нелюбви к игнорированию тоже увеличил скорость своего старенького скейта, бесшумно нагоняя друга. По этим коридорам редко кто ходит, потому ребята без проблем здесь по вечерам катались, не особо беспокоясь по поводу того, что их могут засечь, поймать и отчитать. Такое было и не особо их страшит. Однажды ночью им удалось удрать, будучи неузнанными завхозом. И в этот раз наверняка тоже. — Джонни, — резко остановился Бордо, позвав друга, позади него ехавшего. — Не знаю, почему, но интуитивно чувствую, что моя догадка верна… Фрост не успел столь же быстро затормозить — потому впечатался в спину друга с тихим вскриком. Гавриил не ожидал такой подставы. Падение было недолгим. Но болезненным. Весь удар пришёлся на Бордо, и тот издал глухой звук, чем-то напоминавший шипение кота. Джонни же мягко приземлился на друга и довольно, слегка злорадно хихикнул, с него скатившись на холодный пол и с радостью воззрившись на усыпанное яркими звёздами небо. — Живой? — хмыкнул Фрост насмешливо, услышав раздражённое кряхтение. — Мне нравится видеть твои эмоции, — душевно заговорил, подперевши голову локтем, глядя на лучшего друга с хитрой улыбочкой. — Ты в последнее время безымоционален… совсем. Лишь изредка на что-то реагируешь. Фрост грустно вздохнул, давно гадая о причуде Гавриила, из которого жизнь раньше била бешеным ключом — тот бесился, радовался каждому мгновению, сходил с ума и придумывал классные шутки с сестрой, устраиваемые в школе. Но если первая продолжала проказничать, то второй эмоционально сдох, лишь изредка выказывая крохи чувств. Гавриил глубоко вздохнул, уныло почёсывая бровь. Видно было, что такой поворот событий был ему не в радость, ведь затрагивалась личная тема, и тот долго колебался, размышляя, стоит ли откровенничать с кем-то, кроме его деда и сестры. В результате тихо заговорил, спокойно уставившись в потолок, всё-таки решившись, хоть и с трудом, хоть на маленькое раскрытие Фросту: — Возможно, они правы, — заметив вопросительный взгляд Джонни, пояснил отчуждённо: — Мне зачастую говорят, что я бездушный. И по мне… так и есть. Хоть, по сути, к этому пришёл по своей воле. Джонни хмыкнул: Гавриил всё-таки промолчал, не стал делиться очень личным и больным, лишь туманно изъяснившись. На некоторое время возникла между ними тишина — просто тишина, без эмоций. Джонни догадывался о чём-то таком, всё выспрашивал друга, но тот игнорировал его интерес, да и теперь поделился лишь крохой переживаний, наконец-то дав хоть какую-то пищу для размышлений Фросту. — Глупый… — беззлобно усмехнулся Джонни, заставив Бордо удивлённо на него посмотреть. — Такой глупый, что хочется треснуть тебя чем-нибудь… — ущипнул его за бок, безобразничая. И услышав ойканье и шипение Гавриила, как ни в чём не бывало продолжил: — Но те, кто говорят, что нет у тебя души — тупицы, каких ещё поискать, — навис над ошеломлённым другом, с чувством продолжил: — У каждого человека есть душа, чтоб их черти подрали за такие слова! У каждого, ёмаё! И если тебе трындят, заливают такую дичь, не бери это на свой счёт, не от большого ума сказанное! — сморщился в презрении. — Даже у больных ублюдков есть душа, у долбанутых и злобных мразей, как я… и это не зависит от того, насколько узок твой эмоциональный диапазон, — глянул на него задумчиво: — Ведь я знаю тебя… — тише буркнул, заглядывая в печальные глаза лучшего друга. — Ты просто сломлен. Прошла пара секунд. Фрост добавил смело: — Ты не один, Гавриил. У тебя есть я. И если я когда-то выбрал тебя из тысячи иных школьников, то выбрал до конца, — грозно выпрямившись, отдавшись ветру и свободе, полетел прямо на Бордо, заключая его в свои крепкие объятия. Гавриил выдохнул тяжело, не ожидавший такой страстной тирады, столь искреннего ответа, и нежданно иначе посмотрел на друга — словно открыл доселе невиданную Вселенную. До этого сердце, одинокое и печальное, покрылось разноцветными разводами. Как в старые добрые времена. Может, это и будет длиться недолго, тем не менее, в этот миг он почувствовал себя нужным, ценным. Слегка растерянным, по-детски изумлённым, но счастливым. Уголки губ поползли вверх, обнажив зубы, в глазах засверкали прежние озорные искорки, а после раздался тихий смех. На данный момент Джонни показался в совершенно ином свете, хоть его несколько агрессивная тирада сопровождалась редкими ругательствами, но то было лучше, чем многочисленные поучительные нотации его деда — потому что это было искренне, чисто, оттого и цепляло. Не прошло и секунды, как друзья вместо объятий стали кататься по полу, меряясь силами и весело хохоча, а после, решивши всё-таки действовать, наперегонки поехали на скейтах в сторону гостиной, где Гавриил, как он выразился, хотел подтвердить своё предположение о том странном типе около храма Бордо. Джонни доверительно ехал вслед за ним, незаметно с нотками тепла поглядывая на друга. То был самый счастливый момент за всё то время, что прошло после потери близких Гавриила. Не прошло и пятнадцати минут, как ребята завалились в мрачную спальню Гавриила. На пути никого не попалось. Был поздний час. И в это время все обычно спали. Но предусмотрительность Бордо не намеревался терять, потому наложил на них чары невидимости, прежде чем проникнуть внутрь помещения. Им попался только Пивз на пути, но тот их не заметил, увлечённый беседой с самим собой, злобно хихикавший временами, комментировавший глупых слизеринцев, над которыми он потешался вчерашним днём. Гавриил тем временем заведённо порылся в рюкзаке, спустя несколько секунд выудил оттуда потрёпанный временем альбом, высыпая с этим горку мармеладок и шоколадок, и уселся на кровать, кладя на колени альбом. Джонни присоединился к нему, наклонив голову в интересе, освещённый, как и изрисованные листы, волшебным синим светом созданного Бордо фонаря. Длинные пальцы Гавриила листали до нужной страницы и остановились неожиданно на предпредпоследнем. Бордо попутно с этим обходил вопросы Фроста и его желание посмотреть другие рисунки. Светившийся ультрамариновым цветом фонарик во всём своём великолепии осветил изображение мужчины с благородными, красивыми, но несколько суровыми чертами лица. — Я хотел показать это только своей сестре и деду. Гавриил запнулся, не зная, как выразить мысль. — И… считаю, тебе можно доверять. Джонни смотрел на него круглыми, как блюдца, глазами и залепил ему недовольно затрещину, зашипев под кряхтение болезненное Гавриила: — Ты ещё сомневался во мне, гадёныш?! — Да, — просто ответил Бордо, считая, что прямолинейность — лучший вариант в таких ситуациях. Этим с сестрой они были немного похожи. Но Джонни его честности не оценил, со страшной моськой, с широко распахнутыми от злости глазами заявил: — Ты мне делаешь больно такими словами, мерзавец… я тебя ещё за это проучу, но сначала показывай, — кивнул сердито на рисунки, стараясь сдерживать свои необузданные порывы придушить удивлённого его реакцией Гавриила. — Ну ладно… — пробормотал Бордо, пальцем указал на нужный рисунок и тихо, задумчиво произнёс: — Вот, смотри, — ткнул на необычный перстень с похожим изображением, как у странного мужчины из леса. Джонни присмотрелся и изумлённо вылупился, явно не ожидавши такого поворота событий. И по-детски восторженно запыхтел. — Перстень с изображением дракона? Как похож! — Это он и есть, — задумчиво почесал макушку Гавриил. — И что получается? Тобою нарисованный мужик и был в лесу возле вашего замка? — охнул. — И это ты так красиво рисуешь, а я не знаю?! Вау! — с великими удивлением и восхищением посмотрел на Бордо, засмущав его такой яркой реакцией. — Ага, — буркнул, потирая горевшие от столь искренней похвалы щёки. — Дай подержать, — твёрдо заявил, аккуратно взяв у несопротивлявшегося друга альбом, с жутким любопытством и трепетом разглядывая столь живой рисунок. — Великолепно, я горжусь тобой, мальчик мой… — театрально всплакнул, заставив друга заулыбаться широко. — И кто это? Почему ты его нарисовал? — ближе к нему наклонился, желая узнать, к чему всё вёл Бордо. — Мне он приснился, м-м, — Гавриил прикусил верхнюю губу, задумавшись о чём-то. — Скажем так, то было что-то вроде видения… помимо вот этого мужчины, — ткнул на рисунок. — Мне снились другие, как-то между собой связанные… и… — нахмурился. — Ну смотри. И показал все рисунки возбуждённому от невероятных открытий Джонни — от изображения Регулуса, до изображения некоего Тома, имя которого Гавриил узнал не так давно из очередного сна. Объяснил, что по неведомой причине видит прошлое… и возможно, даже будущее. Взбудораженный Фрост с чувством воскликнул. В его голове по ходу разъяснений Бордо уже успели выстроиться в шеренгу многочисленные догадки: — Да у меня уже есть несколько предположений! — пояснил слегка растерянному другу об одной из догадок: — Гляди, видения из прошлого — это намёки на ошибки людей, их полученный опыт… и судя по всему, вот эти рисунки, — ткнул на всех мужчин, кроме Регулуса. — Это прошлое, так? Гавриил кивнул, до этого рассказавший, в какое примерно время всё произошло. — С ними произошло нечто, что их сломило, — провёл пальцами по пустым, полным боли глазам мужчин. — И это предупреждение, наверное, что Регулусу необходимо опасаться ошибок, совершённых этими мужчинами… но это лишь предположение, не более. Если ты уже нарисовал, то как вариант — исправить будущее будет трудно, всё предопределено, и только Блэк в силах исправить свою судьбу. Какие ошибки они совершали в твоих снах? — поинтересовался с жутенько сверкавшими глазами, но Гавриил лишь от умиления улыбнулся. — Всё связано с любовью. Банально, но так и есть. — О, страсти, драма, трагедия — как прекрасно… — в наслаждении прикусил губу. — Ну ты понял, Блэку уготована похожая судьба, то же с трагичной любовью… вот такие дела. Это первое предположение. Остальное озвучу потом. А теперь… — указал пальцем на мужчину с перстнем, на котором был изображён дракон. — Кто это? Гавриил глядел на Фроста неотрывно, задумавшись. Он сомневался, что ему поверят, но участливость Джонни развеяла все сомнения. А так… многое произнесённое другом было известно Бордо, но тот несколько интересных догадок всё-таки отложил в чертогах разума, невольно приоткрыв завесу тайны хоть кроху. И ответил, по-хозяйски развалившись на кровати: — Влад Дракула, — обнял прохладную подушку, положив на неё голову. Отстранённо продолжил: — И вполне вероятно, легенды о Дракуле — истина, только не знаю, как связан он с происходящим… — глубоко вздохнул, устало потирая переносицу. — Зачем ему жизнь невинного? Жертвоприношение несеидам? Но, насколько помню, такие обряды проводятся в полнолуние, каковое будет лишь через пару дней. Так что же? Норман, если не ошибаюсь из прочитанного в газетах, являлся чистокровным репортёром, весьма прозаичным, ничем примечательным, кроме своей работы, не занимался… не понимаю… — запустил мармеладку в рот механически, прожёвывая и размышляя. Джонни лёг рядом с ним, тоже пожирая мармелад и конфетки, и ответил уныло: — Разберёмся, когда припиликаем в замок, хорошо? Твой дед может подсказать, наверное… — повернул голову в его сторону. — Давай, как выспимся, отправимся в замок ни свет, ни заря? А то сейчас помятые и сонные навряд ли что сможем решить… — Гавриил так же заглянул в глаза Фроста. — Ляжем спать вместе, наложим заклинаний на спальню, чтоб какой придурок не решился напакостить тебе из-за ложных обвинений. А? Как считаешь? Сестра твоя не маленькая, справится. Гавриил долго не мог решиться. Ведь там в неизвестности бегает Гела, неведомо что с ней и Регулусом происходит, но сестра не раз ему твердила, что не маленькая, и что может постоять за себя. Джонни всё больше напирал, потому Бордо сдался. — Встаём рано, чтоб никого не застать на пути, — пробормотал согласно Гавриил. Когда Бордо подходил к двери, чтобы наложить на неё защитные чары, то с недоумением отметил шум, доносившийся из гостиной. Джонни заметил его смятение, уверенно подошёл и встал рядом, так же услышав не внушавшие доверия звуки. Друзья переглянулись. — В это время обычно спят, — продекламировал Фрост, в подозрении сощурившись. — Может, тайное свидание? Или заговор? Ну или просто кто-то захотел побыть в тишине и в одиночестве… — Проверим? — спокойно поинтересовался Гавриил, приоткрывая под кивок друга дверь. Бордо примкнул одним глазом к щели. Фрост же, будучи меньшим ростом, недовольно пыхтел, жалко пытаясь хоть что-то увидеть. — Да двинься ты, тюлень неотёсанный, — прошипел ему негодующе, на что Гавриил лишь кинул в ответ: — Сам такой. В итоге, Джонни поднырнул сноровисто под рукой друга, оказываясь в своеобразных объятиях, и под кряхтение Бордо воззрился на происходившее в гостиной. — Видишь чего? — прошептал Гавриил. — Девицу в красной тряпице, похожей на платье, — буркнул Фрост, приглядываясь тщательнее. — О-о-о, — довольно, как паровоз, запыхтел. — Обжимается там с кем-то… ух, люблю страсти, — проворковал. — Извращенец, — недовольно изрёк Бордо, тоже вдруг заметив описанных ранее его другом субъектов. — Кажется… — задумчиво начал Гавриил. — Это Малфой и… — Брэдбери, что ли? — нахмурился Фрост. — У неё свадьба на носу с грустной плюшкой Регулусом, а она тут кадрит педанта-Малфоя… ёлки-моталки, что за трындец нынче происходит… — тихо присвистнул, издевательски хихикая. — Ага-ага, без особого сопротивления, говоришь, согласились она, и он? — Шепчи тише, тебя могут услышать, — хмуро и слабо ущипнул его за тощий бок Бордо. — Ты у меня сейчас дощипаешься, — шикнул на него Фрост, болезненно потирая чувствительный бок. — И не дыши мне в ухо, щекотно… — проронил недовольно, с плохо скрываемой улыбкой заметив краем глаза усмешку Гавриила. Отвлёкся, вдруг лицезрев, как Джо что-то с самодовольной ухмылкой рассказывает Малфою, но как ни прислушивайся — трудно понять смысл сказанного, кроме отрывков, как «…он оказался болваном… слизень…» — всё. — Эх, ничего не понял, но очень интересно, — притворно печально вздохнул Фрост, вылезая из «объятий» Гавриила. — Э-э-эх… мне тяжело на это смотреть. Так же хочу. — Идиот, — добродушно усмехнулся Гавриил, осторожно закрывая дверь и накладывая на неё защитные чары, а на помещение звукоизолирующие, чтобы их никто не услышал. Повернулся к другу, заглядывая в его глаза, освещённые летавшими по спальне волшебными фонариками. — Понятно, что с Джо что-то не так, — Гавриил задумчиво приложил палец к губам, глядя на магические фонарики. — Согласилась выйти замуж за Блэка по какой-то особой причине, при этом ведёт себя с Малфоем так раскованно, словно их отношения давно развиваются, перескочив на ступень «хорошие друзья». И ответ напрашивается невольно: кого-то она ненавидит, при этом откровенно высказывается об этой ненависти Малфою. Значит, доверяет. Знает, что не выдаст, — отрешëнно проговорил, нечто утаив в глазах: — Не знаю я, но доверие к ней слабое, должен признаться. — А чего так? Моська подлая, что ль? — приподнял брови Фрост. — Что-то не то… но я не могу утверждать, опираясь лишь на предчувствие, потому как оно может подвести. Гавриил замолк, задумчиво глядя в окно, где проплывали время от времени рыбки. — Ага, — кивнул Джонни, рассудительно добавив: — Теперь картина несколько открыта. А ещё мне кажется, что милого мальчика Регулуса заставили пойти на этот шаг, — увидев вопрос в лице Гавриила, ответил раздражённо: — Ой, ну ясен-прекрасен, либо выпендривается перед Бордо, желая задеть её, либо тут что-то не так. Первое навряд ли — лучшие друзья ведь. Да и по тому, как слюни на неё пускает, небезразлична она ему совсем… — задумчиво прикусил нижнюю губу, пожёвывая. — Да хрень какая-то, потом разберёмся, сначала давай ещё пожрём, — под тихий смех Гавриила стал искать что поесть, страстно шепча: «Кушать… кушать… кушать…» — Ладно, передохнём и ещё раз обсудим, — ответил расслабленно Бордо. — Мне нравится, когда ты рассуждаешь, выглядит так необычно… — съязвил Гавриил, как птица взлетев и плюхнувшись на кровать с торжествующим вздохом. — У-у-у, как смеешь ты сомневаться в моей гениальности, контуженный?! — возмутился Джонни, вперив руки в бока и недовольно на него взирая. Гавриил заулыбался во все тридцать два зуба, хехекнув, скрытый одеялом, в которое он завернулся. Неожиданно тяжело выдохнул, когда на него навалился Фрост, что-то кудахча себе под нос. — По хехекай мне тут, чертёнок, — невозмутимо стал его щекотать, распаковав из кокона в виде одеяла. Всё закончилось тем, что Фрост свалился с кровати, поражённый великой мощью Бордо — точнее холодным разрядом его магии. С ворчанием Джонни о нечестной схватке, с довольной улыбкой Гавриила, друзья всё-таки развалились на кровати с кучей спрятанной до этого у Бордо еды в рюкзаке и вновь решили обсудить произошедшее, прежде чем отправиться спать.***
Темнота гостиной поглотила Гелу, сидевшую возле большого окна и следившую за резво сверкавшими молниями. Тарабанивший безумно по окнам дождь вводил её в большую задумчивость, погружая в мир воображения, где она со своими вымышленными друзьями пыталась выяснить, что же могло случиться с Регулусом. Значит, он послал ей сигнал о помощи. Блэк знал, что его ждёт опасность, что с ним может что-то случиться, потому отправил ей предупреждение. Выходит, кто-то после этого увёл его в Запретный лес, где наложил на него проклятье, заставлявшее терять интерес ко всему. Бордо удалось с помощью нескольких заклинаний выяснить, что сложность проклятия достаточно велика, чтобы не дать ей и возможности с ним справиться одной. Так или иначе, помощь деда, в этом деле глубокосведущему, им понадобится. Что касалось того, кто мог подобное сотворить с Регулусом. Догадки здесь почти бессмысленны. Если же всё-таки покопаться, то кое-что выудить можно — если то кто-то из учеников, то скорее с факультета слизерин, потому что именно с этого факультета более заинтересованы в Тёмных искусствах, нежели остальные учащиеся. Тем не менее, всякое возможно. То мог быть кто угодно, кто этим делом увлекается. А если то и не школьник вовсе, тогда дальнейшие предположения и вовсе пусты. Единственной возможностью выяснить произошедшее остаётся Регулус, с которого необходимо снять проклятие. Если то получится, и если повезёт, то можно узнать от него, кто посмел с ним подобное сотворить: хоть какие-нибудь выудить зацепки. А если тот, кто накладывал проклятие, додумался, что оно может кто-то снять, то, вероятно, постарался скрыть следы, удалив воспоминания Блэка о его личности. Гела облизнула от волнения прокушенную нижнюю губу и печально посмотрела на свои руки. Ей бы хотелось как-то справиться со всем в одиночку, но, кажется, придётся всё-таки принять хоть чью-то помощь, хоть к тому и не привыкла. И вновь закусила больную губу из-за задумчивости, вдруг шикнув слегка от импульса боли. На руки упали несколько капелек крови. Бордо уничтожила их с помощью магии, меланхолично глядя на запястья, на которых, если приглядеться, виднелись чернющие линии — последствия её дара. Гела презрительно сморщилась и ниже опустила рукава широкой мужской рубашки. Ей не до своих проблем. Сначала Регулус, потом Малфои, только потом она. Чтобы отвлечься от лишних мыслей, Бордо решила немного передохнуть за рисованием, выпустив некоторые эмоции во время процесса. — Бессонница? — через некоторое время уселся кто-то рядом с ней, отвлекая внимание от альбома, в который ночной гость успел заглянуть — восхищённый вздох и старательно небрежный комментарий были им брошены: — Неплохо. Бордо рассеянно мазнула по нему взглядом, отметив присутствие Блэка, да и вернулась обратно на орбиту, продолжая рисовать девушку на обрыве, раскинувшую свободно руки и всем сердцем желавшую лететь в объятия бездны. Сириус на её поведение лишь закатил глаза. Хочет же спать, видно оно, а продолжает тут сидеть и фигнёй маяться. Неожиданно заметил кое-что на её лице, раздражённо вздохнув: — Балбеска, у тебя кровь из губы идёт, а ты даже бровью не повела… Блэк отобрал альбом у возмутившейся такой наглостью девушки, резко схватил её за плечи и развернул к себе, досконально изучая лицо Бордо. — Жить надоело, Блэк?! — холодно заявила, шустро схватив его за руки в целях убрать со своих плеч. Но Сириус шлёпнул недовольно её по рукам и беспрекословно заявил: — Не рыпайся, чертовка. Сейчас не сделаешь, потом загниёт, добавив тебе ещё проблему. Гела перестала рыпаться, лишь скептично следила за ним. — Я и сама могу. — Вижу, как можешь. С медикаментами совсем не дружишь, — пробормотал недовольно, взглядом выцепив ещё и разбитый нос уже с засохшей кровью. — Совсем сильно прокусила. Неужели боли не чувствуешь? Ещё и с носом беда… как брата моего вылечим, пропиши ему леща, позволяю. Сириус без единой эмоции достал из своей деловой сумки припасённую на пожарный случай аптечку, заранее достал ватку и перекись водорода и сказал: — Будет больно. Блэк направил кончик волшебной палочки ей на нос и произнёс тихо заклинание; послышался хруст вправляемого носа, но на удивление юноши ни стона боли, зато по щеке сумрачной Гелы прокатилась одинокая слеза. Сириус внимательно смотрел на движение небольшой слезы, опускавшейся медленно к подбородку, только позднее поднёс палец осторожно, словно боясь, и смахнул слезинку, чуть коснувшись кожи. Посмотрел позднее на физиономию Гелы. Столь близко. Даже не заметил, как остановился, залюбовавшись её в этот миг мистической красотой: отведённый взгляд к окну, в глазах Гелы отражалась бушевавшая за окном грозная погода. Опустил взор ниже, на зачем-то Бордо спрятанные в рукавах мужской рубашки руки, задумался, с какой целью это сделано, но потом переместил внимание на шею, нежданно выловив взором какую-то странную чёрную линию, идущую вниз, скрывавшуюся за воротом морского цвета рубашки. Стало интересно, что там, но Блэк отбросил эту глупую мысль, начавши обрабатывать осторожно нос, отметив с довольством, что Бордо не дёргается. — Красивая ты, — прошептал Сириус, вызвав со стороны Гелы сначала растерянность, затем усмешку. — Для трупа, разумеется, — закончил с сарказмом мысль, отчего девушка перед ним бросила понимающий смешок. — Ага, спасибо, Блэк, — неожиданно добавила, кое-что вспомнив: — А ты мне раньше напоминал Дориана Грея. — И что же изменилось? — с насмешкой поинтересовался. Бордо задумчиво заглянула в его глаза, тихо ответила: — Грей думал только о себе. А ты нет… Сириус странно на неё посмотрел, но промолчал, хоть и не вдуплял, почему Бордо так решила, но и спрашивать почему-то не хотелось, просто принял это как своеобразный комплимент. А вот Гела останавливаться не хотела, тихо задав давно интересовавший её вопрос: — Ты любишь его, ведь так? — пристально посмотрела в его глаза. Блэк не смотрел в ответ на неё, лишь чуть хрипло пробормотал, сдержавшись, чтобы не проверить, как там его безрассудный младший брат. — Как этого придурка… — тихо-тихо буркнул, стараясь скрыть волнение за холодом: — не любить? И перешёл к прокушенной нижней губе, чуть приблизившись, чтобы разглядеть. Но Бордо нежданно щёлкнула пальцами. И рядом с ними появился голубой фонарик, осветивший их лица. Блэк не привык к подобному, потому ошарашенно посмотрел сначала на фонарь, затем на Гелу. Не сразу до него дошло, что Бордо очень внимательно смотрела в его глаза, как-то слишком изучающе. Непривычно. Не так, как раньше. — Что, осознала всё-таки, как я прекрасен? — съязвил Блэк, коснувшись ваткой раненого участка губы Бордо. Не услышав ответа, поднял вновь на неё глаза, столь же сосредоточенно глядя на неё. — Хочешь поиграть в гляделки? Учти, я всегда побеждаю, — не отводя взора от глаз Гелы, заметившей его защитную реакцию в колкости, продолжил обрабатывать ранку на её губе. — Я рада, что ты пришёл, — неожиданно заявила. — И рада слышать, что тебе так дорог брат. — Ай, ну тебя. Заставила подумать, что влюбилась в меня… — скорчил недовольную мину, отметил этот факт с некоторой грустью. — Наивный, — спокойно усмехнулась Бордо, вновь воззрившись на войну молний в небесах, всё считая, стоит ли сейчас вытряхивать из Сириуса ответы: он ли помог ей в ту ночь, но всё-таки решила, что на данный момент то будет лишнее, спросит позднее. Сириус лишь хмыкнул саркастически, но промолчал. И когда закончил, Бордо произнесла искренне: — Спасибо. — Не за что. Блэк кинул ватку в огонь камина и уселся рядом с ней, глядя на грозную погоду за окном. На некоторое время их заволокла убаюкивавшая тишина, лишь разрушаемая раскатами грома, завывавшим ветром и мощной песней дождя. — Знаешь, всё-таки есть что-то в этом мире завораживающее, — вдруг заговорила, с восхищением взирая на страшно-чудесное небо, прислушиваясь с удовольствием к шуму дождя и грома. Сириус удивлённо на неё посмотрел, не понимая, к чему она ведёт. Бордо же задумчиво улыбнулась, несколько рассеянно почесав нос. — Да, мы с моим братом придерживаемся взгляда, что мы — лишь гости в этом мире, придумывающие смысл жизни… — прошептала отрешённо, несколько радостно: — И в этом что-то есть. Мы сами создаём вокруг себя смысл, наполняем свою жизнь атмосферой и мыслями. Хоть неминуемо Время заберёт у нас всё, тем не менее, если подружиться с ним, то будет куда приятнее принимать свой конец. Блэк слабо и понимающе усмехнулся, явно не ожидавший смены разговора в такое русло. — Не могу не согласиться. Гела с интересом на него посмотрела, и Сириус заглянул в её глаза, расслабленно продолжив: — Главное, понять это. Не бояться, смириться и принять это как должное, — как ни в чём не бывало возобновил речь, вытянув ноги и откинув голову на кресло, чем открыл обзор на потолок помещения, пронизанный синеватым свечением щита. — И у понимания есть свои минусы. Когда нагрянет тоска, осознание бессмысленности, то могут мелькать мысли о… — пытался подобрать верные слова, и Бордо с невольной улыбкой закончила: — О завершении всего этого? — Точно, — одобрительно улыбнулся. — Необходимо это преодолеть, вновь напичкав жизнь смыслом, и плыть дальше, — вдруг сморщился забавно, проговорив с сарказмом: — Да, Бордо, прекрасное средство от бессоницы… Бордо хохотнула, увидев его недовольную моську. — Не боись, если потеряешь смысл жизни, у тебя есть друзья, которые помогут по кирпичикам возложить новый смысл. Ты не один, — улыбнулась мягко, из-за чего Сириус вновь переместил внимание на её глаза, удивлëнный её новой для него эмоцией. — А ты? Ты не одна? — поинтересовался, замер, испытующе глядя на неё. Бордо оторвалась от темнющего неба и задумчиво воззрилась на него. В глубине её глаз затаилась меланхолия — сложно было разглядеть, но если бы не свет молний, отражавшихся в глазах, Блэк бы не понял, не заметил грусти в её состоянии. И никогда бы не узнал, говорит она правду или нет. — Нет, я не одна. У меня есть дед, брат и Регулус. Они — моя семья. Сириус лишь усмехнулся, промолчав. Приятная тишина вновь воцарилась в помещении. Но резко со стороны дивана раздалось странное тихое ворчание, которое вывело их из размышлений о жизни, переключив всё внимание на себя. Молча переглянувшись, Сириус и Гела подвинулись к дивану, на котором лежал Регулус. — Что с ним? Заклинание ведь ещё должно несколько часов действовать, разве не так? — чуть нахмурился Блэк, изучающе глядя на лицо брата. На лбу Регулуса выступили капельки пота. Губы издавали какие-то беспрестанные непонятные звуки. Кулаки со стремлением были сжаты, а тело напряжено до такой степени, что спина чуть выгибалась. На лице отразились нежданно какие-то тёмные пятна, то появлявшиеся, то исчезавшие. Грудь стала вздыматься столь быстро, что казалось, ещё чуть-чуть, и сердце выскочит из неё. Дыхание участилось настолько, что Блэк начал задыхаться, а вырывавшиеся стоны боли становиться громче. — Регулус сопротивляется проклятью, — проскрипела зубами Гела, направляя на его шею пальцы, чтобы увеличить объём усыплявшей магии. — Разве это не хорошо? — нахмурился Сириус. — Радует тот факт, что он борется. Но проклятие не из простых, если он продолжит в том же духе, то его сердце остановится, — природная магия ничем не помогала, какое бы заклинание Бордо не применила, потому она погасила в себе прорывавшееся раздражение и заставила сосредоточиться на цели. Раз не это, то другое поможет. Блэк напряжённо выдохнул, спросил: — Чем я могу помочь? — Ничем. Лучше тебе уйти. Я хочу кое-что попробовать. И если кто-то другой будет здесь находиться, боюсь, то скажется и на нём. — Понял, — согласно кивнул, не до конца согласный из-за дурного предчувствия. — Что бы не случилось, что бы не услышал, не выходи из комнаты, не позволяй рыпаться Поттеру. Сидите, как мыши, понял? Регулусу становилось всё хуже, потому Сириус стремительно вскочил на ноги и отправился без вопросов в спальню, хоть и скрепя сердце. Ведь тому было совершенно неизвестно, что произойдёт с ними обоими, оставь он сейчас их наедине. Гела проследила за тем, чтобы тот скрылся окончательно за поворотом, только после этого решительно обернулась к Регулусу, сердце в груди которого билось аки сумасшедшее. Если не поспешить, то может произойти непоправимое. Бордо выпустила из себя сгустки природной магии, создавая барьер, чтобы уж точно упрямые Поттер и Блэк не лезли на рожон, не зная, какой опасности могут себя подвергнуть. А они могут. И кажется, так и сделают. Барьер защитный был создан. И внимание пронзительной синевы глаз устремилось на бившегося в агонии друга.
