VII.
30 июля 2023 г., 19:19
— Пойми, брат мой, я не сумасшедший! — твердил Сириус заведённо, тыча пальцем на место, где вчерашним днём была ниша, прикрытая цветастым ковром, и которая каким-то магическим способом исчезла.
Он усиленно желал доказать лучшему другу, что всё, что он лицезрел пьяной ночью — истина.
Джеймс утвердительно кивал словам друга, действительно пытаясь понять его, но в тоже время сомневаясь в его словах.
— Ты мне не веришь! — огорчённо выдохнул Блэк, взбив волосы пуще прежнего, чем похож был на чёрта, которого гоняли по всему аду за провинность.
— Да я говорю тебе, там… — кивнул на балкон. — …стояла эта больная, почти голая! — запыхтел недовольно, не зная, как верно передать увиденное речью. — Над ней чёрт склонился, там что-то делал, бантики, может, заплетал, не знаю!
— Да-да, продолжай. Подробнее, — держал подбородок Поттер, задумчиво на него глядя. Но увидев, как друг закатил глаза, добавил: — Бродяга, я тебе верю, просто предполагаю, что от всей этой фигни, которая произошла всего за пару дней, да и ещё в пьяном состоянии, ты мог что-то перепутать… — пожал плечами. — Всякое могло произойти, дружище! Может, не демон то был, а плащ, который там, к примеру… улетел в окно.
— А как объяснишь изображение на даже несуществующей стене? — сощурился Сириус, медленно приближаясь к Джеймсу. — Что, тоже бред сумасшедшего? — расставил руки по обеим сторонам от головы Поттера, загнал его в ловушку, прижав к стене. — А?
— У тебя всегда была богатая фантазия, — задорно усмехнулся Джеймс, съязвил: — Особенно в плане любви.
— Чёртов шутник…
— К стенке меня прижал, как одну из своих ванильных девчонок, совсем офигел… — недовольно буркнул Поттер, наигранно обиженно надув губы, и спародировал одну из них: — О-о, Сириус, ты великолепен, а-а-ах… мамочки! — писклявым голоском просил помощи у пустоты и лучисто рассмеялся.
Прищурился Сириус, расстроенно покачав головой и отстранившись от него, но вдруг тоже тихо засмеялся.
— А ведь похожее было, — в голос расхохотался, схватившись за колонну, чтобы не упасть. — Сохатый, как ты узнал?! Такое было, чёрт возьми!
— Ну вот, видишь. Я ещё и ясновидящий, оу-ля-ля… — лыбился довольно Поттер.
А Сириус, успокоившись, вновь пригляделся к стене, где раньше была ниша.
— Ну не бред это. С этой Бордо что-то не так, я уверяю тебя.
— Да ты просто втрескался, признайся, — смешливо скорчил рожицу Поттер, заставив Блэка раздражённо запыхтеть.
И вот что Сириус не мог понять, так это Мародёры сговорились, что ли? Ведь чуть упомянёт о ней, сразу трындят, что тот в неё втюрился. Что за придурки? Не нравится она ему. Совсем. Какая-то долбанутая с тёмными тайнами своего идиотского семейства.
— Нет, не правда. Мне просто интересно. Таинственно слишком.
— Ты? Тайны? — рассмеялся искристо.
— Да? А что? — страшно выпучил глаза Блэк, резко схватив друга за ворот клюквенного цвета рубашки и приблизив к себе. — И тут мне не веришь?! За сумасшедшего принимаешь?!
— Смотришь на меня действительно как сбежавший из больницы святого Мунго, — сузил глаза Поттер, схватив его в ответ за ворот пиджака. — Можно просто кое-что сделать, что подтвердит твои слова, если для тебя столь это важно.
— Ты о чём? — с интересом спросил, кивнув на словах о важности.
Ему необходимо было знать, что то была за чертовщина, свидетелем которой тот стал. Ведь неспроста всё это. И почему-то был убеждён Блэк на уровне интуиции, что то существо намеренно сделало так, чтобы он его заметил, словно оно желало подтолкнуть Сириуса к чему-то. Вот только к чему? Если подумать логически, что не особо-то он любил делать, то увиденное, как предположил Джеймс, — лишь плод фантазии. А если интуитивно — то что-то тут не так. А если отдельно от того и другого — то он поехавший придурок. Последнее было более вероятным, так считал Сириус. Да, так точно.
Поттер загадочно улыбался.
— Есть два варианта: омут памяти в кабинете директора, или замок Бордо.
— Ты хочешь проникнуть туда, куда никто проникать не смел? — ошеломлённо спросил Сириус, с горевшими от волнения и предвкушения глазами. — Звучит безрассудно… — задумался всего на миг. — Но это по нашей части, — усмехнулся озорно.
— У дураков одинаковый ход мыслей, как говорят. У нас с тобой наверняка ментальная связь, — с широкой улыбкой заявил Поттер. — Правда, в замок Бордо вообще нет вероятности попасть, это я так, ради словца сказал… — скосил взгляд на вечернее спокойное небо, раскрашенное фиолетовыми и синими красками.
— Не. Тут легко, — безмятежно ответил Сириус, изумив друга.
— Легко? Да там же даже Малфои никогда не бывали, вообще никто, кроме самих Бордо, и ты говоришь легко? Бродяга, я же пошутил насчёт второго! — отстранился от него, как от прокажённого. — Даже Дамблдора закадрить проще, ты что!
Блэк заговорщически зашептал, с некоторым азартом:
— Я завтрашней ночью отправляюсь к замку Бордо… то есть, — посмотрел на наручные часы. — Через три часа будет завтра, я должен быть там ровно в двенадцать.
— Чего??? А ну подробности!
— Гела хочет попробовать помирить меня с братом. Я воспользуюсь шансом, скажем так.
— Сколь щедрый жест с её стороны… — усомнился Поттер.
— Навряд ли у неё получится, но попробовать стоит… — отстранённо повёл бровью Блэк, почему-то убеждённый, что весь план Бордо полетит под откос. — У меня есть координаты, отправишься со мной? — поинтересовался спустя минуту, крутя в руке портал-перстень, подаренный ему в детстве дядей Альфардом. Благодаря этому перстню тот переместится в нужное место.
— Подарок дяди Альфарда? — грустно спросил Поттер.
Блэк слабо улыбнулся, о чём-то крепко задумавшись, и вдруг заговорил, решивши поделиться фрагментом из прошлого:
— Я тогда нашкодил знатно. Весь дом на уши поставил. Мне ж подарили портал просто так, даже не на праздник, я был вне себя… — облокотился расслабленно о стену, поглаживая с нежностью перстень, и продолжил, усмехнувшись: — Помню, Регулус вместе со мной отплясывал на столе воинственный танец, а мать пыталась отобрать у меня подарок дяди Альфарда… — невинно глянул на друга: — И понимаешь, твердила мне: «ты ещё слишком юн!»
— А ты что? — тепло поинтересовался Джеймс, заметив, что Сириус улетел в воспоминания.
— А я ей язык показал и заорал на весь дом: «Дядя Альфард — лучший, вы отберёте мою прелесть только через мой труп!» — тоненьким голоском на последних словах проговорил, веселея на глазах: — Там ещё Беллатриса были с Нарциссой и Андромедой. Первая пыталась меня пнуть. Ну… — почесал нос, как ни в чём не бывало заглянул в глаза Поттера: — Ну что? Естественно, я ей зарядил пинка под зад и сиганул с Регулусом на улицу… а дяде Альфарду мать надавала по тыкве… — тихо рассмеялся.
И вдруг вынырнул из озера воспоминаний, посерьёзнев, что заставило Джеймса лишь грустно усмехнуться. Сириус редко делился чем-то связанным со семьёй, а если делился, то больше негативными комментариями в их сторону, но очень редко — позитивными. Поэтому Поттер с наслаждением слушал друга.
— Ну так что, отправишься со мной?
Поттер очаровательно улыбнулся. Знает ведь Сириус, что он за ним хоть на край света, тем не менее интересуется его мнением.
— Регулус ненавидит меня, моё присутствие усугубит ситуацию… — изрёк твёрдо Джеймс. — Но я отправлюсь! Просто возьму мантию-невидимку!
— Гений, — гордо усмехнулся Блэк, растрепав его волосы.
— Я знаю, — довольно мурлыкнул Джеймс.
Нежданно раздался чей-то голос, заставивший выйти друзей из размышлений и недоумëнно оглядеться.
— Голос как у Пивза, — напряжённо заметил Поттер, чувствовавший, что нужно делать ноги, если его догадка окажется верна.
— Валим? — поинтересовался Блэк, готовый вот-вот сорваться с места и драпануть подальше от ненормального привидения, но вдруг остановился, как и Джеймс, когда увидели, как из-за поворота с конца коридора появилась девушка милого вида — её школьная мантия блестела черничным цветом, длинные золотистые локоны развевались, пока она торопливо куда-то семенила. Блэк быстро переключил внимание на её глаза, когда она, удивлëнная встречей, остановилась перед ним, изящно придерживая сумку, уточнила ласково:
— Сириус, ты ли это?
Блэк растерянно на неё уставился в попытке вспомнить, кто перед ним стоит. Не удалось. Такая красивая, лёгкая, как пёрышко, но хоть убей — не помнит, и всё.
— Ты кто?
Уголки губ опустились у девушки, явно расстроенной забывчивостью Сириуса.
— Я Мимоза! Мы раньше с тобой… ну-у… дружили, — стыдливо покраснела, слегка прикусив нижнюю губу в лёгком волнении. — Ты понимаешь…
Джеймс заржал как конь, осознав, что происходит.
— Бродяга, ты попал! — похлопал друга по плечу в знак поддержки, задыхаясь от пробиравшего его полубезумного хохота.
Блэк отрицательно и несколько испуганно замотал головой. Красивая-то красивая, но ему явно сейчас не до флирта — сначала приключения, потом любовь!
— Нет, не понимаю! Это был не я! — решительным жестом поставил перед собой ошарашенного Поттера. — Это был он, разбирайтесь! — припустил что есть мочи, крича по пути: — Прости, брат мой, встретимся через час у меня!
— Трус! — крикнул ему вслед Джеймс, давясь смехом. Но не осуждал, понимая, почему тот не захотел иметь дела с красавицей — у того намечалось дело поинтереснее, а именно — проникновение в таинственный замок под покровом ночи.
И добавил, воззрившись на расстроенную девчушку:
— А ты, красотка, иди спать. Уже поздно, — игриво подмигнул Джеймс, уже собираясь уходить, как неожиданно девичьи руки мягло легли на плечи юноши, а её губы прикоснулись пламенно к его щеке, чем привели Поттера к состоянию «кто я? что происходит? где я?».
— Мы можем и с тобой поиграть, милый Джеймс… — сахарно прошептала ему на ухо, отчего тот тяжело сглотнул, напрягшись. Вот чего он и не ожидал — это такой дерзости с её стороны.
— Думаю, это плохая идея, — попытался вырваться из её хватки, не желая иметь с ней ничего общего, но та неожиданно сильно прижала его к стене, заставив ошарашенно смотреть в её глаза.
Поттер ещё раз попытался сказать:
— Вот ж… детка, извини, у меня есть жена. Смотри, — похвастался кольцом, точнее сушкой, украденной у Эванс сегодня в столовой. — Видишь, я занят. Поэтому отстань.
— А если мне плевать? — дерзновенно усмехнулась, даже не обратив внимания на его сопротивление, из-за чего Джеймс нахмурился, помрачнев. Не хотелось делать ей обидно, тем не менее такая наглость ему не нравилась — потому тот хотел завершить глупую сцену, как кто-то решил это сделать за него:
— Значит, у тебя проблемы со слухом. Сказал же он тебе, уйди, — раздался за её спиной жёсткий голос.
Джеймс шокировано уставился на неведомо как оказавшуюся здесь Лили. Видимо, вырулила не так давно из-за поворота, да и, увидев, что тут происходит, решила поспешить на помощь.
— А ты кто такая? — оценивающе глянула на неё Мимоза, с высоко поднятым подбородком.
Эванс сложила руки на груди, холодно на неё взирая, и ответила удивительно суровым тоном:
— Его подруга.
Джеймс аж просиял, услышав эти чудесные слова, и прошептал, смакуя слово: «Друг. Она считает меня другом…» — хоть он и рассчитывал на большее, но сколь прекрасно было слышать это с уст Лили.
— И что с того? Ты всего лишь подруга, — фыркнула она. — Только время отнимаешь, ступай куда шла.
— Вообще-то, — вступился Джеймс, красуясь сушкой, точно та — реликвия, а так же недовольный тем, как обращаются с Лили. — Она моя жена, видишь, моя милая Динь-Динь? Даже колечко есть! И мы уже уходим! — решительно подхватил под локоть изумлённую Эванс, отправившись подальше от докучливой девицы.
Лили скептично сощурилась, глядя на него странно. Мимоза же позади лишь что-то ворчала, оставленная в гордом одиночестве.
Поттер нагло улыбался, бросая временами на Эванс хитрые взгляды. И радовался, что она продолжает путь с ним, не вырывая руки из его осторожной хватки. То было удивительно — Лили сегодня воистину необычно себя вела. Раньше бы за такое нахальство она бы не сильно его ударила, что-то с чувством ответила бы укоризненное, но сейчас Эванс молчала, лишь шла неведомо куда с ним доверчиво, сама того не осознавая. И это заставляло трепетать Джеймса и задаваться вопросом: «неужели, неужели у неё стали появляться чувства к нему?».
— Ты эту сушку у меня стащил, а, Питер Пэн? — заговорила Лили спустя минуту молчания, подозрительно глядя на украшенный едой палец Поттера.
— Да, любимая, — сладко пропел Джеймс, чувствовавший себя самым счастливым человеком на свете. Не знал он, почему себе позволяет такое с Лили, такие ласковые слова, никому раньше не посвящённые, но он не мог сдержать радости и эмоций от нахождения с ней. «Влюблённый идиот», — как верно когда-то отметил Бродяга. Ко всему прочему, слащавый до противности — это ему частенько трындел Петтигрю.
Эванс чуть слюной не подавилась от такой наглости, заявила поспешно:
— Не называй меня так.
На устах Поттера заиграла широченная, чеширская улыбка. Так приятно, когда она смущалась, аж хотелось гнуть своё с ещё большим энтузиазмом.
— Да, хорошая, — сахарно ответил.
В результате Лили возмущённо остановилась и вырвала руку из хватки Джеймса, сложила руки на груди, свысока на него взирая.
— И так тоже. И вообще хватит, Поттер! Не переходи рамки, — сощурилась, смешно от недовольства сложив губы трубочкой.
Джеймс исподлобья на неё посмотрел, хитренько так ответил, как шкодливый кот:
— Но ты же назвала меня своим другом, а я всегда с друзьями так себя веду!
— Да что ты говоришь? И какие у вас прозвища? — скептично прищурилась.
— Ремус — сладенький пирожок, Сириус — дерзкая вишенка, Питер — грустный вареник. И та-а-ак далее… — задумчиво перечислял.
— Ты только что это придумал? — неожиданно добродушно усмехнулась Эванс, чем заставила обливаться сердце Поттера радужным коктейлем радости. Тот попытался себя вести более сдержанно, но получилось лишь что-то вроде полусерьёзной мины, уголки губ дёргались — тот старался не улыбаться, но получалось из рук вон плохо.
— Ага.
— Дурак…
— Ещё какой. В том я и прекрасен, — ухмыльнулся самозабвенно. — Ты ведь меня искала? — ещё шире улыбнулся, заметив у Эванс смущение, выраженное покрасневшими щеками и ушами. — С какой целью? — ласково на неё посмотрел.
— Я… — замялась Лили, пожалев, что не придумала сразу ответ, теперь мучаясь, теребя нервно край школьной мантии. — Я… — усиленно пыталась придумать хоть что-то. А действительно, зачем она его искала? Мысли совсем выветрились. И она с ужасом поняла, что хотела просто его увидеть. Тихо чертыхнулась, подумав с огорчением, что ведёт себя, как идиотка.
— Ты… что?
Джеймс вдруг подошёл к ней непростительно близко, склонился над её красным лицом, заставив ещё больше покраснеть, напомнив ему черешню.
— Да с чего ты взял, что я пришла именно к тебе?! — вдруг вспылила, отстранившись от него. — Я просто проходила мимо, увидела тебя и решила помочь! Моё право. И не обязательно иметь какую-то конкретную цель… — резко развернулась, увеличив темп шагов, желая скрыться с глаз удивлённого её смущением Джеймса.
Поттер присвистнул, самодовольно ухмыльнулся и что есть мочи ринулся вслед за ней.
— Так я тебе и поверил, солнышко, — горячо прошептал Лили на ухо и нежно чмокнул её в щёку, удаляясь со скоростью света с места преступления, по пути хитрюще хихикая.
Лили застыла в одиноком коридоре, ошарашенно глядя ему вслед, и прикрикнула недовольно, с чувством:
— Поттер, ты болван!
— Естественно! — с конца коридора ответил он, искристо смеясь. — До завтра, любовь моя!
— Негодяй… — проворчала с улыбкой, вдруг осознала, с какой эмоцией это сказала, и раздражённо запыхтела. — Не нравится он мне, совсем… — с громко стучавшим сердцем отправилась в больничное крыло, усиленно стараясь восстановить сбившееся дыхание.
Ну не нравится же?
***
— Тише ты… — прошипела Гвен тихо ржущей Маккиннон. — Да твою ж налево! Он же нас услышит! — Извини, просто ты выглядишь, как одержимая… — кое-как пыталась сдержать хохот Марлин, глядя на то, как Паркер через приоткрытую дверь библиотеки следит за ни кем иным, как Ремусом Люпином, спокойно читавшим книгу. — А у тебя случаем нет алтаря, иконок с его лицом? В твоём мире, может, такой и бог существует — великий и чистый Люпин? — громче засмеялась, чем выбесила Гвен, и потому больно весёлая подруга была прижата к колонне. — Нет, я не помешанная, а любопытная, Маккиннон, — прошипела ей в лицо. — О-о, любопытная значит… И чем же привлёк тебя этот хороший мальчик? — смешливо сощурилась. Гвендолин спокойно ответила: — Своим подозрительным поведением. Почему он постоянно перед полнолунием зависает днями напролёт в библиотеке, а в полнолуние исчезает и вовсе? — вновь примкнула одним глазом к приоткрытой двери, ведя слежку и пытаясь понять, что он читает. — Может, он мизантроп, любящий в полнолуние — в столь таинственный день — прогуливаться вдали от людей… — предположила Марлин. — Не думаю… — Почему не подойти и не спросить прямо? Да и чего ты так на нём зациклилась? — недоумевала Маккиннон. — Не понимаешь ты… мы с ним товарищи давно, но в последнее время отдалились друг от друга, лишь иногда вместе тусуемся в библиотеке, поэтому… его такой вопрос приведёт в замешательство. И скорее всего, внятного ответа я не получу. Марлин закатила глаза из-за того, что её второй вопрос остался без подробного ответа. — Ты даже не пробовала. Неожиданно Маккиннон кто-то прошептал горячо в шею, заставив её вздрогнуть от ужаса: — Что вы тут делаете, разбойницы? — обратил внимание на Ремуса, за которым вели слежку две чокнутые. — Просчитываете, как растлить невинного мальчишку? Маккиннон резко обернулась, глядя прямо в глаза Блэку. — Судя по твоему виду, Блэк, ты успел растлить полшколы, — насмешливо произнесла, заметив закатывание глаз. — Не нарывайся. Я ещё не забыл твоей гадской выходки. — Какой выходки? — невинно поинтересовалась. — Ты чуть не убила мою жену, подлая женщина, — сурово произнёс, глядя на неё мрачно. — А, ты об этой метле… Марлин сделала вид, что вспомнила, скосив взгляд на потолок. — Да, что-то припоминаю… — Дрянная ты девчонка, — холодно высказался. Гвен смотрела на эту сцену с неприкрытым удивлением и заявила уверенно, продолжив слежку, что-то колдуя при помощи волшебной палочки незаметно: — Голубки, ваши страстные игры когда-нибудь приведут к тому, что вы поубиваете друг друга… Но её проигнорировали. Ведь между Марлин и Сириусом происходила война взглядов: кто кого переглядит. — Я сильнее, Блэк. Ты проиграешь… — заскрежетала зубами Маккиннон. — Мы это ещё увидим. — Удиви меня, — язвительно усмехнулась, изрядно злая отчего-то зачастую вместе с этим болваном. Марлин сам его вид раздражал, а когда вступали в эти словесные перепалки, так и вовсе хотелось прибить наглую собаку на месте. Вот и сейчас кое-как сдерживалась, чтобы его не прижучить. Сириус это заметил, с интересом к её дальнейшим действиям, но на удивление получил лишь ответ с приглушëнной злостью: — Пошёл вон, не беси меня. Марлин развернулась, чтобы удалиться, но Сириус, отчего-то заинтересованный, неожиданно осторожно придержал её за локоть, ощутив возросшее в ней напряжение. — Ладно тебе, Маккиннон. Разберëмся позднее. И как ни в чём не бывало отпустил изумлëнную девушку и пошёл к другу, распахнув резко дверь библиотеки. Маккиннон проводила его задумчивым и мрачным взглядом, не понимая, что значить может это его «разберëмся». Прибьëм друг друга наконец-то, или разговор с разборками? Она тяжело выдохнула и отвернулась от него, ещё больше раздражëнная. Гвен же недовольно зыркнула на Сириуса, но промолчала на этот счёт. Паркер решила отложить шпионаж до завтрашнего дня, чтобы улучить более удачный момент. Подруги медленно, в размышлениях отправились подальше от библиотеки. — У меня недавно появилась идея. По пути в гостиную сказала Паркер задумчивой Маккиннон. — Хочешь признаться в чувствах Ремусу? — Нет, проследить за ним. С помощью этого, — показала браслет, на котором ярко горела карта Хогвартса, Хогсмида и других мест, и сверкала красным цветом точка — Ремус Люпин, сидевшего в библиотеке и не подозревавшего, что за его спиной что-то странное замышляют. — Я с помощью заклинания отправила к нему в рюкзак жучок. И теперь мне будет известно, где он будет в полнолуние. Марлин заметно нахмурилась. — Сумасшедшая… здесь ведь куча нюансов. Рюкзак забудет, куда-нибудь в другое место отправится, заметит в конце концов… Всё что угодно. Хоть жучок выпадет, — строго посмотрела на Паркер. — Нет, всё получится. По моим наблюдениям, рюкзак и Ремус — лучшие друзья. Он с ним везде. Жучок же невидим для него, прикреплён прочно, — добавила, вынуждая своими словами ещё больше напрячься подругу: — У меня есть карта Лондона, занесённая в память этого браслета. Если переместится в другое место, мне будут даны координаты. — Не хотела бы я быть на его месте… — изумлëнно заявила, мрачно подытожив: — Ты чёртов сталкер, Паркер. И это пугает. Гвен, осознавшая вдруг, как это паршиво выглядело со стороны, неловко улыбнулась. — Уж что-что, но выглядит это как одержимость, дорогуша. Я не считала, что ты столь серьёзно к этому относишься, думала поиграешься и всё, но это явно перебор, Паркер… — нахмурилась пуще, заставив Гвен покраснеть от смущения. — Жуть, — поёжилась, вспомнив, как за ней однажды следили. — Теперь и самой кажется странным… хм… — попыталась конкретно сформулировать мысль, но из-за давления подруги и её осуждения становилось только хуже, и потому она начала мямлить: — Мы с ним раньше дружили… и он вечно пропадает, мне просто хочется знать и ему помочь, — горько вздохнула. — Это неправильный интерес, жуткий. Его проблемы, где он там шляется. Не твои. И не стоит лезть, — холодно проговорила, чем вызвала табун мурашек у Паркер, от стыда покрывшейся пятнами и пожелавшей уйти подальше от этого человека. Она понимала, что, вероятно, её осудят, но не ожидала, что столь откровенно то будет сделано. Марлин заметила, что своим поведением и словами делает ей больно, потому смягчилась и спокойно заговорила: — Прости, если обидела. Просто ты сама представь, какого это, когда за тобой шпионят вот столь… помешанно, что ли, жучок явно перебор, Гвен… Это пугает. Со мной подобное происходило, мне известно это чувство, и я не хочу, чтобы моя подруга летела с катушек, как и тот пацан… — сглотнула тяжело, не желая вспоминать о прошлом, поморщилась с отвращением. Паркер чуть успокоилась, теперь поняв острую реакцию подруги и потирая красные щёки, тихо заговорила: — Я беспокоюсь за него… он мне нравится, как человек. И мне хочется помочь, потому что вижу, как он скрывается от других, как скрывает эмоции, как страдает, думая, что никто не видит, — начала объяснять. — Я просто уже когда-то потеряла друга… больше не хочу. — Тебе его жалко… Гвен, я понимаю твоё желание ему помочь. Но поверь, у каждого человека есть проблемы, иногда очень тяжёлые… если тебе Ремус дорог, и ты действительно хочешь ему помочь, то дерзай. И прости, что так резко отреагировала, — приобняла чуть за плечи, приободряя. — Ну же, мой сумасшедший друг. Не грусти. Нормально всё. Только будь осторожнее, хорошо? И если будут проблемы, делись. Я постараюсь по мере сил помочь. Паркер кивнула согласно и улыбнулась более непринуждённо. Марлин же, хоть и втихаря, поглядывала на неё беспокойно. Гвендолин слишком долго была одна, и когда в её жизни стали появляться друзья, как Ремус, Лили и Марлин, даже не будучи особо близкими, она привязалась к ним, желая помогать и заботиться о них. Маккиннон сомневалась, что Люпин считает Гвен другом (так, приятный собеседник на время), тем не менее ставить Паркер перед этим фактом не намеревалась, не желая разбивать её представление о нём. Хотя стоило это сделать. Лучше, чтобы она пережила это с кем-то, чем осознала это позднее сама, сгорая в одиночестве от осознания своей ненужности. Так они, по пути болтая в более лёгкой атмосфере, отправились в гостиную. Лёгкой для Паркер, туманной для Маккиннон. Тем временем в библиотеке: — Лунатик, будь осторожнее. Избегай тёмных переулков и пустых коридоров. — Это почему? — растерянно поинтересовался Ремус, отлепив внимание от книги и переместив его на вошедшего друга. — За тобой две помешанные следят, — задумчиво произнёс Блэк. Пальцы его длинные скользили по корешкам книг, что-то тот искал в библиотеке, что несколько озадачило Люпина. — Кто? — наблюдал за ним Ремус, прищурившись. Его друг вёл себя слегка странно. В библиотеке тот бывал редко, без особой на то причины не приходил. И что же понадобилось ему? Неужели что-то связанное со школьной программой? — Паркер и Маккиннон. Сириус вдохнул приятный запах старых книг, перевёл внимание на зарубежную литературу, спокойно ища что-то, связанное с мифологией. — Зачем? — допытывался Люпин, с подозрением на него глядя. — А я-то откуда знаю?! — возмутился Сириус, но вдруг встрепенулся, что-то заметив на полках: «Легенды и мифы народов мира» — огромная книжка с кожаным переплётом, на обложке которой красовался изящный алконост. — Наконец-то! — Что это? — с интересом спросил Люпин, присматриваясь к книжке в руках друга. — Зачем тебе мифология? — удивился. — Необходимо, — задумчиво ответил Блэк, перелистывая страницу за страницей. И решил это сделать в одиночестве позднее, заявив откровенно другу: — Я сегодня кое-куда отправлюсь. Вернусь завтра. — Сириус? — напряжённо спросил Люпин, догадываясь, что это может быть связано со смертью дяди Альфарда. — Не переживай, — сразу заметил неверную догадку в глазах друга. — Со мной будет Сохатый. Объясню потом, — спокойно добавил, почти дошедши до выхода: — Предупреди Хвоста, если что. И скрылся за дверями библиотеки бесшумно, оставив в растерянности и волнении лучшего друга.***
Лили осторожно зашла в больничное крыло и поёжилась от печального одиночества, которое оно навевало. Здесь хоть и было тепло, но Эванс так не казалось — словно всё пропитано холодом лунных лучей, тускло освещавших помещение. Никогда не любила Лили больницы — ей казалось место это столь грустным, что задерживаться надолго здесь не возникало желания, побыстрее удалиться, но на данный момент такой роскоши позволить себе она не могла. Здесь её друг. Да, с Северусом они не общались очень давно. После его ядовитых слов о её происхождении у Эванс и не возникало мысли как-то восстановить дружбу, понять его, ведь для неё то было сравни предательству, едкому плевку дорогого тебе человека в душу. Но что-то привело её сюда. Желание убедиться, что всё с ним в порядке, что он жив. Немногг тяжеловато дыша, она дошла до конца помещения и отдёрнула штору, тут же нахмурившись. Северус лежал без сознания — бледный, измученный, под тёплым одеялом. Он был жив. Едва заметно подрагивали его ресницы — должно быть, видел сон. Но не это изумило Эванс. Рядом с ним сидела на полу девушка, её голова безмятежно покоилась на его постели, а пальцы мягко касались холодной руки Снегга. Когда Лили подошла ближе, незнакомая девушка повернула голову на шум и смерила Эванс подозрительным взором. То была Мёрфи Фрост — сестра Джонни. Но если Джонни учился и раньше в Хогвартсе, то она лишь недавно сюда перевелась — то было известно Лили. — Как Северус? — тихо спросила Лили, позабыв о Фрост и устремив внимание на друга — так печально было на него смотреть, но не сдвинулась Эванс и с места, застыв. — В порядке, — шёпотом ответила Мёрфи, узнав, кто перед ней стоит, и быстро шепнула что-то в сторону незаметно. Но взгляд Фрост — холодный, изучающий анализировал Эванс и цель её прихода. Ей было известно о прежней дружбе Северуса и Лили, как и её последствия — потому доверия особого у Мёрфи не возникало к девушке. Лили неловко помялась, осторожно достала из портфеля кое-какие фрукты и ягоды, которые любил Северус в детстве — персики, малину и яблоки. — Ладно, я оставлю это тут. Аккуратно положила на тумбочку и мельком взглянула на Снегга, сочувствующе и неприметно скользнув пальцами по его чёрным длинным волосам. Эванс столь же тихо, как и пришла, покинула больничное крыло, напоследок бросила печальный взгляд на койку Снегга — холод в её глазах растаял, стоило только увидеть и узнать, что свершилось что-то страшное с её когда-то лучшим другом. — Она ушла? — едва размыкались бледные губы Снегга. — Да. — Спасибо тебе… я бы не стерпел, — с трудом выговорил Северус, слегка приоткрыв глаза. Его взор устремился к тумбочке, на которой лежали заботливо принесённые ему фрукты и ягоды. Его губы тронула ностальгическая, тёплая улыбка, в глазах же отразилась печаль по давно минувшим дням. — Она не забыла… — прошептал, взирая на величественную Луну за окном. Мёрфи осторожно спросила, подсев ближе. — Помнишь, кто это сделал? Северус задумался, улетев в нечёткие воспоминания. — Делали со спины, ничего не понял, не увидел… — огорчённо выдохнул, в попытке лучше припомнить произошедшее — тщетно. Фрост с подозрением на него глянула. — Но? Я слышу сомнение в твоём голосе. Снегг глубже задумался, густые брови сместились к переносице. И он ответил тихо, задумчиво: — Я помню, что пахло чем-то сладким… женский парфюм, земляничный, что ли… — Женский? — в изумлении приподняла брови Мёрфи. На её удивление Снегг недоумëнно поинтересовался: — Да, всё верно. А почему ты так отреагировала? И внимательнее пригляделся к отстранённой физиономии подруги. — Сегодня Нотт устроил спектакль. Обвинил во всём Гавриила, — сухо ответила. — А Бордо тут причём? — Личные счёты. Гавриил его за сестру однажды заморозил, вот Нотт и вынашивает обиду и злость на него, ищет любой повод, чтоб в него вцепиться… — почесала затылок и вздохнула. — Подозрения от него отведены, ладно. Тем не менее, личность на твою жизнь покусившегося стоит раскрыть как можно скорее. В её глазах загорелся жестокий огонёк, из-за чего Снегг напряжённо на неё воззрился, несколько изумлённый её желанием ему помогать. — Ты не должна… — попытался быть серьёзным, но лишь устало выдавил эти слова. Слишком много сил он потерял. — Ты мой друг. Ещё как должна, — холодно ответила Фрост. Медленно она встала и глянула на него более осознанным взором. — Я завтра тебя навещу. Доброй ночи, Северус. Решительно развернулась и ушла, оставив в тихой задумчивости и печали Снегга. — Сладких снов, — еле слышно ответил. И задумчивость сменилась вновь нежностью, когда воззрился он на принесённое Эванс.***
Гела с тяжёлым сердцем шла вперёд, проходила все препятствия как можно скорее, всё вопрошая: что же могло с ним стрястись? Каким ветром занесло Блэка в Запретный лес без неё? Обычно они вместе искали приключений, но когда хотели побыть одни, предупреждали заранее. А здесь… Что-то было не то. Бордо остановилась на прогалине, огляделась внимательно. Появилось чувство дежавю. Полянка, освещённая едва заметно лунными лучами, тишина гробовая, прохладный ветер. Всё, как недавно произошедшее в лесу около замка Бордо… ей стало немного не по себе. Моргнула, чтобы понять, есть ли вокруг тёмная энергия, но видений не было. Всё в порядке. — Где ты, Блэк? Мрачная и раздражëнная Гела сжала кулаки, с силой впиваясь ногтями в кожу, всё искала его, но намёка на присутствие друга не было, отчего ей становилось только хуже. Беспокойство тенью легло на сердце, заставляя тяжелее дышать и более нервно озираться. — Чего ты тут забыла? — раздался холодный голос с дерева, на котором как ни в чём не бывало восседал Блэк, спокойно отпивавший из термоса вкусный чаёк и расслабленно поглядывавший на звёзды, едва прикрытых длинными голыми ветвями грозного дерева, что-то тихо напевая себе под нос. В темноте растерянная Бордо видела лучше. И ей удалось заметить, что Регулус выглядел совсем необычно: опустошённый взгляд, растрёпанные, кудрявые, тёмные волосы, чернющее пальто и шарф — столь мрачный, что сердце невольно сжималось от дурного предчувствия. — Тебя, — кое-как ответила, сделав шаг в его направлении. От облегчения, что он нашёлся, послышался чуть более расслабленный выдох Бордо. — М? Зачем я тебе? Бордо скептично сощурилась, вновь охваченная тревогой. — Зачем ты отправил мне сигнал? Насколько я вижу, опасности нет. Так что случилось? Ты хотел поговорить? Регулус вёл себя странно. И Гела всеми фибрами души чувствовала, что есть во всём происходившем подвох. Что-то, что заставляло сомневаться во всём, даже в себе. — Куда пойдём? — проигнорировал после первого вопроса дальнейшие расспросы, посчитав их бредом. — Не делай вид, что не помнишь. Мы договаривались вместе отправиться в замок Бордо, — терпеливо поинтересовалась, подошедши к мрачному дереву и прикоснувшись к дерябому стволу, закинула голову и посмотрела упрямо на друга. За холодом та прятала страх за него, волнение. Отчего-то было страшно. Казалось, что всё — иллюзия, сон, всё стало столь странным вокруг, что невольно начала кружиться голова. Бордо едва удержалась на ногах, резко схватившись за дерево, нашедши в нём опору. — А, ты об этом, — задумчиво почесал бровь Регулус. — Забыл. — Значит, забыл? — раздражённо выдохнула от непонимания, приобняла дерево, как друга — так становилось спокойнее в кружившемся вокруг мире. Бордо не хотела паниковать, пугаться, и каждый раз, когда она чувствовала, что эмоции клонятся в нежелательную для неё сторону, та перенаправляла их в иное русло — в злость, в азарт. Так становилось легче, проще воспринимать реальность и размышлять. Его равнодушие потихоньку начинало выводить из себя. Бордо сдерживалась, чтобы не зарядить в него шишкой. — Ага. Ты отправляйся без меня, у меня пропало желание, — махнул лениво рукой, указывая куда-то на выход. Жесты, голос, даже мимика говорили о его безразличии, на миг показалось, что из него вытряхнули душу, или заставили покрыться её ледяной крошкой. Бордо вдруг направила внимание на синеву леса, мерещилось ей почему-то, что кто-то наблюдал со стороны, но, ничего не обнаружив с огорчением, вернула внимание к лучшему другу. — Без тебя? Мы отправимся вместе! — отчеканила Бордо, ветром обдуваемая холодным, заставлявшим ёжиться и кутаться в мантию плотнее. Но не хотела она использовать природную магию для согревания в Запретном лесу — что-то ей подсказывало, что это усугубит ситуацию. Во-первых, может привлечь внимание местных жителей, во-вторых, ей был приятен холод, он бодрил, отрезвлял и заставлял думать головой, а не чувствами. «Что с ним случилось за этот чёртов день?!» — вопрошала мысленно и негодующе Гела. — Мне не хочется, понимаешь. Отпало желание и интерес. Ко всему, — сухо промолвил Блэк, напомнивший подруге бесчувственную куклу. — И ко мне интерес пропал тоже? — тихим голосом спросила, но так, чтобы её услышали, подняла к нему грустные глаза. Блэк хладнокровно мазнул по ней взглядом. Промолчал, но Бордо всё было ясно. Недоумение и злость бились о грудь, — смешанные с обидой, они становились сильнее. И если бы не порыв силы воли и холодного ветра, Бордо потеряла бы контроль. Ведь всего больнее слышать от дорогого человека, что ты ему больше не интересен, безразличен. Но до конца верить в происходившее не удавалось, всё до сих пор казалось нереальным, каким-то сном, спектаклем в конце-то концов, но никак не действительностью. Бордо нежданно эмоционально заговорила, с таким чувством, что Регулус невольно обратил внимание: — Слушай меня внимательно, крендель мрачный, ты послал мне сигнал о помощи, я пришла, — подуспокоилась, тише продолжила, не желая привлекать внимания местных: — Регулус, объясни, что произошло. Почему ты отправил мне сигнал о помощи? — Ничего я тебе не посылал, что за чушь, — скривил губы недовольно, недоумевая, о чём идёт речь, чем вызвал пуще прежнего подозрения у Бордо. — Не нуждаюсь в твоей помощи, можешь идти, — вновь кивнул на выход. — Попутного тебе ветра, — да удобно разлёгся на широкой ветке дерева. Гела не выдержала, решила действовать мгновенно, без промедлений. И упёрто полезла на дерево. — Отправишься со мной, и всё мне расскажешь! — Ну давай, рискни, — морозно усмехнулся Регулус. Гела поползла на его ветку, но Блэк неожиданно вскочил и, отсалютовав, заявил: — Бывай. И ловко спрыгнул с дерева, оставив в негодовании Бордо. Махнул на прощание рукой, поудобнее закинув руки за шею, прежде без проблем убрал термос в рюкзак. И расслабленно отправился на выход, явно не чувствовавший угрызений совести из-за своего беспардонного поведения. Бордо решительно спрыгнула с дерева и устремилась к нему. Так просто оставить она его не смогла бы. Пусть он безразличен к ней, пусть отталкивает, но Гела выяснит причину его состояния. — Да какой чёрт по твою душу пришёл, а? — вопрос остался без ответа. И в отчаянии она запустила в него шишку, но Блэку удалось увернуться, и тот язвительно изрёк на её глупые чувства: — Промазала. И последовал как ни в чём не бывало дальше, словно и не было разговора между ними. Гела смотрела на него растерянно, всё смешалось в голове, не позволяя ей адекватно мыслить, превратив всё в жижу. Ощущение недействительности происходившего стало вновь на неё давить, какая-то неестественность, фальшь чувствовались во всём окружающем — от этого перед глазами всё начало плыть. Нежданно затылок у неё пронзило болью, не очень сильной, но того было достаточно, чтобы сморщиться и часто задышать, схватившись за грудь, сердце в которой заходилось в бешеной пляске. Регулус всё уходил, и по мере этого боль увеличивалась, на этот раз отправляя импульсы неприятные в шею. Бордо схватилась рукой, не понимая, что с ней происходит, потёрла тщательно шею, потом помассировала голову, но тщетно. От неспособности мыслить, чувствуя себя отвергнутой, в глазах начало темнеть, что всё больше и больше начинало пугать, особенно то, что Регулус, который обернулся в интересе, желавший узнать, почему так тихо, смотрел на неё холодно, хоть и изучающе, тем не менее не желал вмешиваться, чтобы помочь. Паника нежданно охватила её, и Бордо крепко обняла дерево, нашедши в нём поддержку. Лес кружился перед глазами, как в калейдоскопе, и если бы не её друг-дерево, то Гела бы уже лежала на земле. Что-то щёлкнуло в голове у Бордо. Что-то, что всё это время спокойно ожидало своего выхода. Перед глазами заиграли странные иссиня-чёрные точки. И лес неожиданно разрезал необычайный для всей этой ситуации смех, приправленный нотками безумия, вечно сдерживаемой боли и печали, смешанной с весельем. Её грудь быстро вздымалась, взгляд был направлен в звёздное небо, руки сжимались и разжимались быстро, неуловимо взглядом, а над головой заплясали чёрные пятна. Не осознавая, что с ней происходит, пытаясь остановиться, до жути пугаясь собственной истерики, Бордо ещё громче хохотала, но звучный щелчок в голове раздался вновь. И она затихла, тут же позабыв о произошедшем, опустила устало голову, опёршись о дерево, касаясь его носом и лбом. Боль постепенно ушла, шея перестала ныть, а взгляд прояснился, уничтожились и крохи неясности мыслей, и она могла спокойно, лишь едва морщась, рассуждать. Регулус на её непонятный жуткий смех отреагировал напряжённо, с вниманием следил за тем, чтобы она ничего не выкинула в его сторону, но Бордо вела себя так, словно ничего не произошло, лишь оглядывалась, не понимая, как она оказалась так близка к выходу из леса, если только недавно слезла с дерева. — Бордо, по-хорошему говорю, иди в Хогвартс. Мне не нужна помощь. Гела отвлеклась, рассеянно на него взирая. И резко вспомнила, зачем она здесь, что нужно делать, пошла к Блэку, изрядно недоумëнная каким-то странным пробелом в памяти и пустотой в груди совершенно неясной. Регулус настороженно наблюдал за ней, как она встала перед ним, окунутся во тьму леса, едва ли видимая для него, лишь что-то он разглядел из-за того, что привык вглядываться во тьму. Её истерический приступ, какие-то странные чёрные пятна над головой отпечатком легли на его сердце — вмиг она показалась ему опасной, какой-то чересчур странной, казалось, что она может причинить ему вред. Даже не ведая, что Бордо слишком им дорожит, чтобы посметь причинить ему зло. — Пойдём со мной, — она протянула ему руку, дружелюбно улыбаясь, немного осторожно, боясь его спугнуть. Блэк не мог осознать, что происходит, где-то в глубине души он этого очень хотел, так безумно хотел протянуть в ответ руку, но какой-то непонятный барьер не позволял ему этого сделать, заставлял отталкивать. — Мне не нужна твоя помощь, — повторил прежде чем отправиться на выход, даже не обернувшись ни разу, не желая никого видеть. Бордо вновь поморщилась от накатывавшей боли и нежданно кое-что поняла: если она не предпримет хоть что-то, то может его потерять, казалось, что Блэк ускользает не на выход, а во тьму, и будучи оставленным в одиночестве, сделает нечто непоправимое. Её рука беспокойно задёргалась в попытке нащупать на шее кулон-портал, чтобы переместить их с Регулусом к пункту назначения. И когда Бордо странно удовлетворительно вздохнула, Блэк повернулся, чтобы посмотреть, что её так обрадовало, несколько напряжённо выпрямился, и внезапно в злости зрачки расширились, ведь тот разгадал её мотив, причину радости. — Ты этого не сделаешь, — отрицательно замотал головой, недоверчиво на неё глядя, медленно отступил. — Ещё как сделаю. Уж прости. Бордо направилась к нему, держа светившийся портал крепко, и остановилась перед другом, спокойно глядя на него, хотя сердце заходилось безумной чечёткой от волнения. Блэк на изумление стоял аки изваяние. Что у него на уме — не очень было понятно. — Может, скажешь уже, что с тобой стряслось? — тихо спросила, с трудом выговаривая слова из-за болезненно сжавшегося сердца — такой Регулус был холодный, что без боли на это нельзя было смотреть. Он напомнил ей деда. Георгий, когда потерял сына, сноху и жену был столь же равнодушным ко всему, зато убивался в одиночестве, оставляя за собой разруху в образе поломанной мощным выбросом магии мебели, сожжённых штор и душераздирающих криков, в которые он вкладывал природную магию, из-за чего всё летало по помещению. И никогда не делился переживаниями, слишком гордый, не дававший ни намёка на слабость. Гела протянула к нему руку, но нежданно замерла, расширились её зрачки. Несколько мгновений на лице Блэка играли лунные лучи, звёздное небо и Луна замерли в его глазах. Бордо внимательнее пригляделась. Её взор уловил едва заметное шевеление в зрачках Регулуса — вилось оно плющом полупрозрачным. Чаще забилось сердце, когда осознание стрельнуло. Почему в его глазах тьма? Тёмная энергия, слабо вившаяся, была едва заметна, но всё же Геле удалось разглядеть её в силу опыта. Блэк потянулся уверенно к волшебной палочке, чувствовавший, что Бордо придётся обезвреживать, слишком она была настойчивая — не нравилось ему происходившее. Но в руке Бордо замерцал тёмный огонёк, решительно устремившийся со скоростью света к палочке Блэка, выхвативший из его рук и швырнувший прямо к девушке. Не желая причинять ему боль, Гела поднырнула у него под рукой, обхватила со спины, осторожно и чуть-чуть прижимаясь, и активировала портал, благодаря которому под ними закружился вихрь разноцветной магии. Блэк не успел серьёзно отреагировать на её быстрые и точные действия, лишь дёрнулся бессмысленно, да разозлился, схватив её уже во время перемещения за руки, обнимавшие со спины, и больно их пытаясь расцепить, хоть и понимал, что то могло аукнуться обоим — ведь с порталами стоило быть осторожными, могло произойти непоправимое. Но пока у него ещё была возможность слинять — и тот бросил её только после того, как всё вокруг мощно и быстро закружилось. Бордо чуть поморщилась, крепче его обняла, решив идти до конца. Последнее, что видел и слышал этот лес — тихое шипение Регулуса, да и прикрытые глаза Гелы, желавшей побыстрее оказаться дома. Хлопок. Тёмно-синяя вспышка. И ребята исчезли, оставивши молчаливый угрюмый Запретный лес.
