Ангелы и демоны

      Некоторое время Георгий колдовал над спящими детьми, ультрамариновыми магическими разводами касаясь их лиц с целью исцелить настолько, насколько хватит сил в борьбе с проклятием.       При всём при этом на физиономии его задумчивость, отражённая в сведённых к переносице бровям, со сморщенным лбом из-за тягостных размышлений. И явно мысли были у мистера Бордо не о внучке с Регулусом — что, видимо, являлось для него в норме вещей — а о возникшей проблеме в виде нежданно вырисовавшегося на горизонте Влада Дракулы.       Друзья — Блэк и Поттер — заметили этот факт не мгновенно, а из-за растерянности не сразу решились расспросить Георгия о произошедшем.       Первым был Сириус, вопрос которого вырвался вместе с державшимися в нём напряжением и раздражением:       — Что вы делаете с моим братом и Гелой?       Естественно, больше его интересовало состояние младшего брата и… подруги, так получается? Насчёт Бордо — ещё не решил, но обеспокоенности от этого не утратил.       Мистер Бордо невидяще мазнул по Блэку взором, сгустками прохладной магии орудуя профессионально, словно давнишний магический врач. Ответил отчуждённо:       — Лечу, — на миг устремил внимание на Регулуса, продолжил тихо, не отвлекаясь от процесса извлечения кусков тьмы из Блэка и Бордо, некоторые из которых, увы, внедрились слишком глубоко; достать их — вырвать значительный кусок души пары — этого позволить тот не мог себе, а иных способов, кроме одного, но сейчас недоступного, не видел: — Регулус держится, молодец. Должно быть, Гела постаралась, — нахмурился при упоминании о внучке, разглядывая её лицо, частично на котором тьма исчезла, благодаря Георгию.       — Мне необходимо уйти, — через некоторое время проговорил, глядя не на юношей, а на бабочек. — Друзья мои, возлагаю на вас обязанность позаботиться о всех, кто пострадал. Прошу вас, — перевёл внимание на растерянных юношей. — На данный момент они в слабом состоянии, но благодаря друзьям… — мельком глянул на бабочек, после на спавших Регулуса и Гелу, нежданно замолкнув.       Мистер Бордо заметил одинокую слезу на щеке Регулуса, как ресницы его трепетали, жмурился, что-то шепча, точно бы призывая кого-то, ища.       Заметил с синеватым оттенком губы Гелы — столь мрачной, что сравнима была с тенью.       Картина напомнила об Орфее и Эвридике, но Георгий быстро отмёл эти мысли, продолжив:       — …быстрее поправятся. На вас возлагаю же обязанность проследить за ними. Как очнутся, не давите расспросами — немного подождите, пока для них проясняется мир.       Бабочки в знак согласия и счастья, что им позволили помочь, устремились к телам спящих, усаживаясь неподалёку и озаряя синим светом окружающее — импульсы их лечебные внутрь проникли Гелы и Регулуса, нежно охватывая и исцеляя.       Георгий нежданно вспомнил:       — Когда будут в состоянии мыслить, упомяните Геле о сегодняшнем вечернем сюрпризе, нам который решили устроить Малфои за час до нашего отправления, — устало добавил, заметив заинтересованные и удивлённые взгляды, прожигавшие его тёмную фигуру. — То бал-маскарад.       Георгий взглянул на молчаливых юношей, медлительно кивая каким-то своим мыслям. Кажется, намереваясь уходить, но кое-кто, кому порядком всё осточертело, решил иначе.       Блэк вдруг запальчиво начал, не желая раньше времени отпускать единственного, кто может хоть что-то объяснить:       — Постойте… о ком шла речь? Кто то существо, с которым вы разговаривали? — остановил намеревавшегося уходить Георгия Сириус, встав упрямо у него на пути. — Мистер Бордо, я могу точно сказать, что эта чертовка, — перевёл взгляд с коктейлем благодарности и раздражения на Гелу. — Помогла моему брату, — угрюмо поджал губы, блестя глазами, внутри которых расположились неясные для остальных эмоции. — Так же, что мой брат в очередной раз поступил, как придурок, раз накликал на себя неприятности накануне помолвки… и ещё… — холодно посмотрел на деда. — Я понял, что это создание… будь оно, скажем, мистер Инкогнито, вам непрозрачно намекнуло на чьё-то возвращение в этот мир, — скривил губы в презрении от того, что всё вокруг бросается тайнами, но не даёт ему никаких, даже самых крохотных объяснений. — И вам, между прочим, прекрасно известно, кто это! — сдержался, чтобы не повысить тон, более спокойно продолжил, с трудом укрывая ярость от своего незнания: — И мои вопросы будут такими: — выпрямился, чуть откинув волосы со лба. — Кто вернулся в этот мир? Кто этот мистер Инкогнито? И что теперь будет с моим братом и Гелой?       Как ни в чём не бывало пожал плечами, когда увидел ошарашенные глаза Поттера из-за его многочисленных вопросов.       — Ну что? Я хоть попытаюсь выяснить, что за дрянь вокруг происходит. Так что будьте любезны хоть что-то объяснить, — саркастически усмехнулся, глядя уверенно на мистера Бордо.       Меж бровей Георгия залегла складка, а острый взгляд на юношей был брошен изучающе, вдумчиво.       Блэк смотрел на него выжидающе, с напором, не желая отступать от желаемого.       Джеймс брал пример, хоть и не столь уверенно, но старался держаться на пример неприступной скалы.       Юноши ждали ответов — ведь стали неотъемлемо касаться истории. И мистер Бордо это понимал — потому решил, что кое-что им всё-таки следует знать.       Георгий задумчиво смотрел на Блэка, улыбнулся какой-то задней мысли, сделав некое сравнение.       — О, мистер Блэк. Чтобы утолить хоть кроху вашего с мистером Поттером любопытства, скажу следующее…       Медленный жест — перекидывание Георгием трости в другую руку для удобства, а далее вальяжно направленный кончик на тёмное небо за витражным окном.       — Гроза, таинственные происшествия и смерть в этом лесу — всё то связано с нечистью, подчиняющейся существу, давно проклятому, но до недавних пор дремавшему за гранью этого мира, — не желая тянуть и томить, сухо проговорил: — Дела рук Дракулы. Влада III Басараба, для ясности.       — Что? Того самого? — удивлённо-восхищённо спросил Поттер, обратив на себя внимание.— Как такое может быть? Он же давно умер! Да и легенды, которыми Дракула окружён, ведь всего лишь выдумки…       Сириус глубоко задумался, передёрнув плечами от могильного холода в помещении, да кое-что для себя приметил:       — Звучит бредово, честно, — признался, усмехаясь. — Но ведь легенды зачастую основаны на реальных событиях, не так ли? Просто изрядно приукрашенными, — невинно добавил: — Я видел неведомую фигню у вас в замке, меня уже ничего не удивит, — равнодушно пожал плечами под нервный смешок Поттера, с ним не согласного.       Мистер Бордо подтвердил слова Блэка лёгким кивком головы.       Сириус что-то вспомнил.       — Вы с ним знакомы? Почему Инкогнито назвал Дракулу вашим знакомым? Ведь, насколько понял, всё это время он спал в… — задумался, не понимая значения «за гранью этого мира». — …в каком-то неизвестном месте… — с трудом представил, что к чему. — Получается, что… — Блэк удивлённо воззрился на Георгия, поинтересовашись: — …сколько Вам лет, мистер Бордо?       Поттер вспомнил и слова Инкогнито, и Георгия, свёл звенья в голове в цепочку и столь же изумлённо устремил внимание на хозяина замка.       — Вы довольно проницательны, мистер Блэк, — вежливо усмехнулся, но пространно ответил на вопрос, только не на вопрос Сириуса, а на ранее спрошенное Джеймсом — видимо, посчитал ненужным делиться информацией, чем вызвал изрядную дозу любопытства и подозрений со стороны юношей:       — Того самого, но не того самого Дракулы, о котором Вы, должно быть, подумали, — раскинул руки в стороны. — Историческая личность пятнадцатого века — да. Стокеровский вампир, из множества легенд, сказок — нет, — отстранённо посмотрел на выход, тихо добавил: — Увы, мне пора. Ведь негоже гостя оставлять в тёмном лесу, не так ли?       Мистер Бордо медлительно отправился на выход, но уже ближе к нему остановился и, резко обернувшись, неожиданно энергично ударил тростью по полу — тела внучки и Регулуса понеслись в соседнее помещение, где была расположена кровать — бабочки покорно устремились следом, а следующие слова отрезвили друзей от удивления и переваривания информации:       — Любопытство — не порок. Тем не менее, не рекомендую заходить в закрытые помещения. Для вашего же блага, — чему-то усмехнулся — должно быть, тому, что буйное воображение молодых людей разыграется, а интерес разогреется ещё больше после того, как Георгий выдал им ещё порцию загадок. — Время поджимает, на остальные вопросы не могу ответить, — с некоей иронией осмотрел потолок, словно глядя сквозь пространство. — К тому же, вы приглянулись Хранителю. Уверен, в скором времени вы ещё увидитесь, узнав чуточку больше. Всего доброго.       И отчего-то оживлённая фигура мистера Бордо растворилась за дверями замка, ушедши в дождливую ночь.       Сириус и Джеймс переглянулись.       — Ты что-то понял? — поинтересовался Блэк, устало потирая переносицу.       — Не-а, — развёл руками Поттер. — Я чувствую, что как был пуст, так и остался. Этот дед сводит меня с ума! Одни загадки — это законно вообще? — отчаянно вздохнул.       — Не ты один, Сохатый, не ты один… — пробормотал, мрачно глянув на помещение, в которое были отправлены Гела с Регулусом, прошептал: — Главное, что они под присмотром и им помогут…       Наступила тишина.       Взгляды Поттера и Блэка вдруг воинственно и странно скрестились.       Очень странные взгляды, длившиеся, казалось бы, бесконечно. Словно бы на них снизошло величайшее озарение.       — Мы одни. В старинном замке, в котором почти никому не доводилось находиться, кроме Регулуса и самих Бордо… — нежданно начал дрожавшим голосом Джеймс, осознав этот факт.       — В соседней комнате как раз-таки полудохлые Гела с Регом, которых излечивают волшебные насекомые, — подхватил Сириус, сверкая подозрительно глазами.       — У нас багаж неразгаданных тайн, включая самого Дракулу с каким-то странным Хранителем вместе с дедулей, у которого за спиной явно любопытное, но тёмное прошлое! — всё больше заводился Поттер.       И вдруг выпалил с чувством:       — И по-моему, задалась чертовски увлекательная осень, друг мой! — широко распахнутыми от воодушевления глазами воззрился на Сириуса, руки которого слегка подрагивали в восторге и ужасе.       — Ты ещё забыл, что впереди намечается вечеринка у Малфоев, Сохатый… — ошалело схватил за плечи друга не менее заведённый Блэк, сверкавший на грани безумия глазами. — И будет горько, если мы с тобой не устроим им любезный визит! — на манер чеширского кота заулыбался.       — О да-а-а… ты ловишь меня на мысли, дружище!       — Только как мы проникнем туда? — вдруг задумался серьёзно Сириус, усаживаясь в мягкое кресло, с помощью магии разжигая огонь в камине — теплом наполнилось помещение. — Мантия-невидимка — хорошее, конечно, дело. Но с ней будет неудобно пакостить, если что…       — Гела очнётся, да поможет! Она умник тот ещё, найдёт решение, — беспечно отмахнулся Поттер, приземляясь на широкий диван, на котором юноши и решили спать вместе, чтобы быть ближе к двум проклятым за стеной — на случай пробуждения, или проблем.       Сириус в подтверждение кивнул, вдруг осознал, какой мысли кивнул, да лишь мрачно выдохнул.       Джеймс, размышляя о своей роли, вздохнул:       — Если что, я буду каким-нибудь снобом на манер мистера Дарси.       Поттер театрально выпрямился и холодно посмотрел на друга. — А Вы, мистер Блэк? Какую роль возьмёте Вы?       — Вот и узнаешь перед балом, — загадочно усмехнулся Сириус под ослепительную и заинтересованную улыбку Джеймса. — Но несомненно одно: Лунатик и Хвост отправятся с нами! А с утра мы проведём исследование! Надеюсь, Гела и мой брат очнутся к тому времени…

***

Утро, в одной из слизеринских спален.       — Ничего не говори! Я всё понял, — Джонни отчаянно вздохнул и с чувством крикнул: — Ты совсем свихнулся, чёрт шальной?!       Гавриил спокойно ответил, попутно собирая важные вещи в рюкзак ранним утром:       — Что тебе не нравится? Как по мне, прекрасная возможность выудить хоть крохи информации.       Бордо выпрямился и задумчиво оглядел спальню, ища сладости, после перевёл внимание на тихого до подозрения Джонни и приподнял в вопросе брови.       — Ты с ним совсем не общался со смерти Мины, придурок, вот что, — угрожающе-тихо заговорил Фрост. — Сомневаюсь, что он так и расскажет, кто это, если не возьмёт и не сдаст тебя. Ты до сих пор подозреваемый, если не знал! — от возмущения сложил руки на груди, грозно глядя на дружка-идиота.       — Может, это я. Просто морочу всем голову тем, что я невинная птичка. Тебе в первую очередь, — безмятежно пожал плечами, наконец-то нашедши спрятанную под подушкой булочку Челси в целлофановом пакете, да радостно улыбнувшись.       — Что? — Джонни опасно прищурился на его слова.       — Может, это я покалечил его, заморозив, кто знает? И собираюсь избавиться от малейших улик… — прошептал Бордо, не мигая глядя куда-то в пространство — точнее на булочку.       — А может, это я? — сократил расстояние одним шагом Фрост, подошедши вплотную, таким образом отгородив Гавриилу, огорчённому этим фактом, потрясающий вид на еду, да и заявив раздражённо на его глупые заявления: — Ты леща давно бодрящего не получал, или как, чертила?! Не шути так со мной! — зло смотрел в печальное лицо Бордо, шустро отстраняясь, чтобы сдержать порыв ударить друга.       — А ты бы отвернулся от меня, если бы я кого-то убил? — внезапно отрешённо поинтересовался, глянув на Фроста, застывшего на месте — того явно удивил вопрос и, судя по взгляду, задел за живое.       Отчего-то Джонни тихо ответил, вновь оказавшись с ним в опасной близости, да задрал голову, чтобы посмотреть в отчуждённые глаза Бордо.       — Думаешь, отвернусь от тебя после того, что мы прошли вместе? — сверкнул глазами по-сатанински, оскалившись прямо в губы друга. — О нет, ты до гроба от меня не отвяжешься, какие бы поступки не совершил. Понял?! — схватил Гавриила за ворот свинцового цвета свитера и приблизил к себе, сердито процедив: — Понял, я спросил?!       Бордо чуть склонил голову в любопытстве, пронзительно на него глядя.       Дальнейшие действия Гавриила привели его друга в смятение — он наклонился так, что их носы встретились, да зная, что Джонни не отвяжется, спокойно прошептал, с наслаждением незаметно забирая булочку, бывшую за спиной Фроста, после чего чутка от него отстраняясь, но не теряя зрительного контакта:       — Я бы тоже.       — Что, тоже?!       — Не отвернулся бы от тебя, — произнёс с доброй насмешкой, отметив смесь эмоций в глазах Джонни, примирительно погладив его по щеке.       — Ты чего творишь?! — возмутился Фрост, поймав его руку.       — Издеваюсь, — невинно усмехнулся, не вырываясь.       Прошло полминуты.       — Ты так и будешь дышать мне в лицо, мой сладкий? — продолжал гнуть Бордо с обворожительной улыбкой, заметив, с каким отчаянием Фрост искал в себе силы не придушить его.       Джонни резко отстранился, отчего-то злой. Видимо, задело сомнение в нём. Или детский флирт друга, чёрт разберёшь.       — Заткнись и дай мне поесть… — яростно отобрал булочку у Гавриила в знак мести, показав ему язык, когда услышал недовольное цыканье друга.       Бордо печально усмехнулся, когда как Фрост закатил глаза, пихнув его не сильно в бок, да добавив, поедая сладости:       — Ладно, ты не виноват, что природа обделила тебя умственными способностями. А насчёт задуманного… — прикусил средний палец задумчиво. — … у меня против Снегга есть оружие, если он решит отмолчаться, не волнуйся.       — Что за оружие? — поинтересовался.       — Моё фирменное, пупсик, — игриво подмигнул Фрост, по-тихому снимая многочисленные чары со спальни. Никто даже не пытался их разрушить, так как не было ни намёка на повреждения.       — Не называй меня так, звучит мерзко.       — Хорошо, тыковка.       — И так тоже.       — Как хочу, так и называю! Если будешь выёживаться, то буду называть тебя и вовсе снежинкой, или льдинкой, потому заткнись!       — О, а вот так нравится, называй, — радостно улыбнулся, довольный интересными прозвищами.       — Бесишь… — только и закатил глаза.       Через некоторое время на Гавриила наложили чары невидимости, чтобы его в случае чего никто не заметил.       Парни выскользнули из помещения, отправившись в больничное крыло, преждевременно выудив из потайного места за статуей скрытые заклинанием скейты.       Многие спали в выходной, потому, если и попадались ученики, то сонные и не до конца осознававшие реальность.       Неожиданно тишину разорвало настойчивое:       — Знаешь, что. Не будешь ты с ним разговаривать, я беру инициативу! Я в этом деле мастак! А если моё оружие не подействует, то никто не отменял пытки! — по пути к цели решительно заявил Фрост, жуя губу, напомнив Гавриилу кролика — раздался смешок с его стороны. — Чего? — вылупился на него, оттянув нижнюю губу так, что теперь сто процентов смахивал на кролика.       — Забавный ты, милый кролик.       — Кролик? Серьёзно? Я, по-твоему, похож на травоядного, такого милого и пушистого, серьёзно?!       — Ага, — невозмутимо кивнул. — Который корчит из себя агрессивного, но внутри белый и пушистый, — щёлкнул его по носу, весело улыбаясь, причём сразу же ускоряя скорость на скейте, оставив в растерянности и недовольстве Фроста.       — Кролик?! Да пошёл ты, на себя посмотри! — ворчливо прикрикнул, напоминая злющую старушенцию, которую неожиданно внучок взял и облобызал — и приятно, и от отвращения хочется нос оттирать жёсткой щёткой. — Иди сюда, чертила, я ещё не всё высказал!

***

      В больничном крыле не было никого, кроме ребят и Северуса, до этого дремавшего, но после того, как тот услышал чью-то тихую поступь, медленно воззрился в надежде увидеть Мёрфи, но, увы и ах, лицезрел смешливую физиономию Джонни — Снегг горестно вздохнул.       А Фрост же нагло начал, всё-таки решивший быть инициатором диалога, чтобы обезопасить друга. Он придержал скейт левой ногой:       — Привет, снежок! Как дела? Жив? Вроде да, — после досконального осмотра состояния Северуса, усмехнулся. — Неплохая новость, не так ли? Вот и я о том же!       — Что ты тут забыл? — устало поинтересовался Снегг, желая мысленно отгородиться от доставучего паренька. И где медсестру носит?       Джонни отрешённо прикусил губу и промычал:       — Банальный вопрос с твоей стороны, ожидаемо, конечно. Но вопрос скорее такой: что я собираюсь сделать? — вперил несколько насмешливый взор в грустного Снегга. — А всё просто! Мне нужна информация. И полагаю, ты в этом будешь очень хорош.       Не дожидаясь и не оттягивая, прямо спросил:       — Есть какие-нибудь воспоминания? Зацепки? Кто мог бы тебя заморозить, а? — крепко задумался, полусерьёзно добавил: — Впрочем, круг подозреваемых очень велик, эх… — почесал макушку, пытаясь сузить круг подозреваемых хоть до трёх. — Блин, как сложно! — разочарованно вздохнул под недовольный взгляд Снегга.       — На что ты намекаешь, Фрост?!       Джонни невинно поинтересовался:       — Ты о чём?       — Не строй из себя недотрогу. Ты пришёл позлить меня?! Напрасная попытка, — сжал челюсть в негодовании. — Потому пошёл вон! — всё больше злился Снегг, с ненавистью на него взирая. Явно угрожая взглядом, но Фрост лишь широко ухмыльнулся, явно довольный, что полудохлый Северус способен хоть на какие-то эмоции.       — Отлично, ты злишься! Но я ведь вполне серьёзен. У тебя много недоброжелателей. Возможно, из-за твоего скверного характера. Но факт остаётся фактом: у меня недоброжелателей больше!       — Это не соревнование, идиот! — поджал губы.       — Ага, это факт того, что у меня больше шансов умереть, чем у тебя, — задорно улыбнулся. — Но всё же… — вытянул в отрешённости губы уточкой. — …кто настолько тебя не любит, что решил заморозить, заодно подставив Гавриила, которого он тоже, я так понимаю, не любит?       Джонни говорил и всё ниже склонялся к Северусу, в итоге остановился, когда остались никчемные сантиметры между ними, а брови Снегга сдвинулись к переносице так, что образовался холмик — был недоволен фамильярностью Фроста.       — Для начала, — проговорил Северус, глядя раздражённо ему в глаза. — Убери свою наглую физиономию, — слабым, но уверенным жестом отодвинул его лицо, заставив Джонни закатить глаза, да сложить руки на груди. — А теперь, выход там, — кивнул на дверь, высокомерно скривив губы. — Не разговариваю с такими, как ты.       — Ой, с Мёрфи так болтаем, а со мной нет.       — Она чистокровная.       — И это не отменяет факта, что она общается со мной на равных.       — Простительно, ведь ты её сводный брат, — парировал Снегг, багровея от злости.       — И это не отменяет факта, что ты полукровка, золотко. Раньше тебе это не мешало со мной общаться, — ловко отразил Фрост, ухмыльнувшись.       Джонни как ни в чём не бывало подошёл к нему вплотную, вновь наклонившись. Время для его манёвра пришло.       — И насколько ты помнишь, Сева, я без ответов не ухожу, — добавил задумчиво: — Забыл добавить, сладкий, — стрельнул глазами опасно, отчего Снегг напряжённо сглотнул, но не отвёл взгляда. — Я очень любвеобильный.       — А это тут причём?! — сердито рявкнул Северус, вспыхнув.       Джонни облизнул нижнюю губу, по-кошачьи улыбнулся, в то время как Гавриил, сидевший всё то время на скейте, да слушавший их диалог, незаметно посмеивался, ожидая развязки.       — Знаешь, даже Дамблдор сомневался, когда я сделал ему предложение, а уж ты и подавно сдашься мощи моего «обаяния», зайчик, — кокетливо стукнул по орлиному носу Снегга, приближаясь к его губам.       Северуса едва не хватил инфаркт, но он лишь отделался падением на пол и ворчанием на всё и вся.       — Ну что, теперь расскажешь? На больничном крыле стоят шумоизолирующие чары, сопротивление бесполезно, — невозмутимо сел на корточки рядом с ним, оглядывая странно Снегга, отчего он, до сих пор слабый, побыстрее решил встать, опираясь рукой о кровать, чтобы выдать грозно:       — Это всё равно ни о чём тебе не скажет, Фрост, — с ненавистью скривил губы, в презрении глядя на него.       — Поверь, любая кроха информации приведёт меня хоть к какому-то выводу.       Снегг долго колебался, в одно время желая побыстрее избавиться от общества Фроста, в другое желая выяснить, кто это был — да и в конце концов, если не он, так Мёрфи расскажет Джонни, какая разница?       Северус отвернулся к окну, холодно выдав то, что сказал подруге днём ранее:       — Не помню ничего, совсем ничего, кроме запаха… — задумчиво уставился на догоревшую ещё ночью свечу, вспоминая, стараясь контролировать гнев, вызванный наглецом. — Слишком сладкие, женские духи. Земляничные, кажется… Единственное, что помню, увы, — тяжело выдохнул, сморщившись от лёгкой головной боли — до сих пор не оправился.       Фрост во все глаза смотрел на Снегга, по-детски захлопав в ладоши от радости. Даже кажется что-то вспомнив, пока что туманно, но горизонт постепенно прояснялся.       — О, просто чудненько, невероятно чудненько! — энергично воскликнул, заведённо заходив по комнате под растерянный взгляд Снегга. — Женщина?! Это женщина! Значит, я обнюхаю всех женщин этой школы! — остановился перед не давно пришедшей удивлённой его присутствием медсестрой, озорно схватив её за плечи и на всякий случай понюхав — земляникой не пахло, уже хорошо. — Мадам, это была женщина, понимаете?! — бедная и бледная медсестра в шоке взирала на него, не ведая, что и делать с нарушителем покоя. Шума она не слышала, но когда вошла внутрь, всё резко изменилось.       — Значит, детектив Фрост берёт это расследование в свои руки! — в счастье от узнанного смачно чмокнул ошарашенную женщину в щёку и вылетел из помещения, как ужаленный, да и прихватив с собой заодно скейт.       Гавриил как ни в чём не бывало отправился вслед за ним, увидевший занимательный спектакль, да прежде бесшумно оставив пузырёк с болотного цвета жидкостью на тумбочке Снегга.       Потом Фрост вернулся, схватившись за косяк двери:       — Сева, а подозреваемые есть, хоть кто-нибудь?       — Нет же, свали уже отсюда!       — Ну хоть бы включил воображение, зануда! — и слился, оставив в смятении и злости Снегга.       Северус прежде чем отправиться на покой, увидел странный пузырёк с надписью, да будучи несколько раздражённым за бестактность Джонни и его неозвученной догадке шёпотом прочитал:       «Не панацея, но станет не только физически, но и морально лучше».       Неподписанный бутылёк, но Снегг отчего-то догадался, кто это был, пока вокруг него порхала взволнованная медсестра. Тот поджал губы и отвернулся к окну, ушедши в мрачные думы.

***

      Через некоторое время Джонни и Гавриил шли в задумчивости и тишине в сторону большого зала.       — Земляничный? Гавриил, ты любишь земляничку?       — Когда как.       — А знакомые у тебя есть с таким парфюмом? Или это шампунь, или крем, Мерлин знает…       — Не припоминаю.       — А вот мне почему-то известна тема с земляникой… о! Это точно не ты, снежинка! — горизонт всё больше и больше прояснялся в голове Фроста, отчего думалось ему всё проще.       — С чего бы это? — улыбаясь, поинтересовался Гавриил, заметив перевозбуждённое состояние друга.       — Ты серьёзно? Мне думаешь, твой запах неизвестен? Наивный. А во-вторых, как вариант, Снегга мог заморозить кто-то из чистокровных. А знаешь, почему я так решил? — в глазах Бордо мелькнуло осознание.       — Считаешь, из-за того, что он полукровный чародей?       — Да-да-да, и ещё раз да! Ныне, как тебе известно, намного хуже к нам подобным относятся, — быстро рассуждал, не желая потерять мысль. — Потому, возможно, это был кто-то из чистокровных, кто либо выполнял чьё-то поручение, связанное с теми клоунами… пожирателями, во! Либо поступил в импульсе и опрометчивости, испытывая презрение к личности Снегга, а он, как тебе известно, действительно не пользуется авторитетом на собственном факультете из-за его происхождения, — Фрост от радости, что картина всё больше проясняется, аж запыхтел на манер паровоза, вызвав улыбку со стороны Бордо. — Как по мне, этот кто-то каким-то образом был задет тобой, либо использовал тебя, чтобы отвлечь внимание от себя… но запах… земляничный запах… отчего же он мне так знаком… — задумался, выискивая ответ в глазах друга. — И почему у меня ассоциация возникла с медью, словно когда-то провёл эту линию между медью и земляникой…       Фрост неожиданно выпалил, продолжив путь к библиотеке:       — Ладненько, разберёмся ещё, а теперь мне нужна моя милая сестра!       Гавриил вопросительно приподнял брови, в любопытстве на него глядя — переваривал услышанное.       — Моя сестра за эту бледную поганку может пойти на радикальные меры, потому ей было бы интересно узнать, что мне в голову пришло! За одно Дамблдора предупредить о нашем уходе и происходящей брехне, пошли сначала письмо писать в библиотеку!

***

      Мёрфи тем временем действовала.       Обещание, что ею будет найден преступник, будет выполнено.       Со вчерашнего дня искала любые зацепки и только к поздней ночи вытянула кое-какое знание из книги, благодаря которому ей бы удалось хоть что-то выяснить.       Во дворе было много народу — задача усложнялась. Но было и преимущество на стороне Фрост.       Несколько смешанных заклинаний — и ей удалось над тем самым местом, где был расположен Снегг в середине снежного двора, выудить шлейф земляничных духов с какой-то небесного цвета энергетикой, больше всех которая наследила из-за смеси эмоций: ненависти и холодной ярости. Возможно, она и ошибалась. Тем не менее, что-то подсказывало ей о верности догадок. Конечно, кто-то мог возненавидеть того, кто так поступил с Северусом, от того так и наследил негативными эмоциями. Но Мёрфи была там, внимательно наблюдала за людьми и на тот момент не было учеников с подобной реакцией. Только страх. Ничего большего. Единственно, что Нотт с её братом брызгали сарказмом и злостью, но это в их стиле, потому были сомнения. В Джонни и вовсе не сомневалась.       — У души есть собственный цвет… звучит поэтично, — улыбнулась этой мысли. — Интересно, какого цвета душа Северуса? Мне кажется, смешение синего и чёрного.       — Болтаешь с вымышленным другом? — неожиданно близко произнёс кто-то, а после брошенного Мёрфи холодного взгляда в сторону нарушителя покоя пришло и узнавание — никто иной, как Джо Брэдбери. — Ну ничего, со съехавшей крышей хотя бы видны звёзды, — саркастично усмехнулась.       — С вымышленными друзьями намного интереснее вести диалог, нежели с реальными персонажами, — равнодушно пожала плечом Мёрфи, разузнав по взгляду Брэдбери, что здесь что-то не так — точно не невинный жест дружбы. — Но суть не в этом. Тебе что-то нужно. Только вот что?       — Детка, предупреждаю сразу: только не волнуйся, я не кусаюсь, — шутливо подняла руки, сдаваясь, вызвала издевательскую усмешку у Фрост.       — Детка, только не накручивай себя, выдавая то, чего нет, — имитировала её тон Мёрфи всё с той же усмешкой. — Говори, как есть, Брэдбери. Терпеть не могу виляние туда-сюда.       Джо понимающе усмехнулась.       — Если к делу, то ты тут во дворе что-то разнюхиваешь… ищешь зацепки? Я права? Определённо, — проговорила задумчиво Джо. — Ты же подруга Снегга, логично, что не останешься в стороне. Но ты была бы поосторожнее, кто знает, может, преступник находится… — прошептала ей на ухо в каком-то откровенном знаке: — …где-то рядом, — самодовольно ухмыльнулась, столкнувшись с мрачным взором карих глаз Фрост, точно бы говорившим «Ты меня за придурка держишь?». — Не морщься, красотка. Тебе не идёт, появятся раньше времени морщины.       — Не понимаю цель твоего визита. Твоих действий. Ты пытаешься направить подозрения на себя, или делаешь что-то более виртуозное? Потому что единственно, что после тобою выданного хочется спросить: может, это ты его заморозила? — хоть от Джо и пахло не земляникой, а гортензиями, тем не менее она просто могла использовать другой парфюм.       Брэдбери остановилась, нерасторопно обернувшись и прямо глядя на Мёрфи.       — Может быть… — неожиданно быстро подошла близко к Фрост, наклонилась так, чтобы глаза их были в максимальной близости. — Но ты бы поосторожнее в обвинениях, милочка. Я довольно злопамятна и обидчива.       — К чему пустые обиды, Брэдбери? Ведь ты сама направляешь на себя подозрения, бросаясь таинственными высказываниями, — сухо усмехнулась, медленно раздражаясь глупому поведению собеседника.       Брэдбери не смутилась, словно бы намеренно играя во что-то, известное только ей. Но игра эта была на какой стороне, в пользу кого не ясна Мёрфи.       — На самом деле, Фрост, очевидное находится зачастую под носом, потому не унывай, — отстранилась от неё Джо, как ни в чём не бывало поправив широкую джинсовую куртку, да и поглядев на серо-белое небо за окном. — Мне пора, до встречи, красавица, — криво усмехнулась, покидая девушку, но Фрост скептично бросила:       — Этот разговор кажется бестолковым и бессмысленным. Но ты мне подала мысль, — какую именно мысль, Мёрфи промолчала, так как что-то ей подсказывало, что даже у стен есть уши. И некоторые заявления лучше держать при себе, как бы сильно не хотелось высказаться на чужую загадочность.        Джо сделала вид, что не слышала, скрываясь за поворотом и оставляя Мёрфи со смутным ощущением в груди.       Фрост только спустя минуту почувствовала странную тяжесть в кармане сливовой рубашки.       Целую минуту с хмурым видом разглядывала брелок в виде ока Гора, только потом отправилась в большой зал, мрачная и задумчивая.

***

       В коридорах замка было не так много людей из-за утра выходного дня.       Питер дрых, как убитый, в последнее время какой-то бледный и вялый — видимо, стресс из-за того, что шёл последний год обучения, что не так далеко экзамены. Или из-за последних событий.       Ремус же, в отличие от друга, не спал из-за скорого полнолуния, которое будет завтра, и из-за неведения, где же шлялись Джеймс и Сириус, даже не предупредившие, куда отправились. Шёл с книгой в руках, о чём-то размышляя — нехорошее предчувствие зародилось в груди, но тот скидывал его на нервозность от скорых экзаменов, полнолуния, Блэка и Поттера и из-за многочисленных событий — помимо школы, он прочёл в свежей газете, принесённой его верной совой, об убийстве в лесу неподалёку от храма Бордо и пропаже тела репортёра, о странностях в Азкабане, да и о погибших детективах в расследовании дел с ужасно убитыми священнослужителями — слишком много для одной недели происшествий.       — О чём размышляешь? — с очаровательной улыбкой поравнялась с ним Нарцисса, приветливо на него поглядывая.       Люпин в шоке на неё воззрился, растерянно обведя взглядом пустой коридор.       Что же она такое делает? Ведь если её увидят с ним, то у неё могут возникнуть проблемы на факультете, но, к счастью обоих, в помещении никого не было, кроме неё и Ремуса.       — Не боишься, что кто-то будет проходить мимо и увидит тебя со мной? — деликатно уточнил, несколько напряжённый этим фактом.       Обычно они не разговаривали нигде, кроме библиотеки. Лишь изредка приветственно и незаметно поглядывая во время совместных уроков друг на друга, пока никого нет.       — Надоело бояться, если честно… — устало проговорила, но быстро смахнула эту эмоцию, вновь попытавшись улыбнуться — уже не так непринуждённо, как раньше. — Да и это заброшенное крыло, здесь редко ходят, — тихо добавила, опустив взгляд на пальцы в неуверенности.       Люпин следил за эмоциями, скользившими по физиономии Блэк — часто отводимый взгляд выдавал девушку с головой, ей было больно. Что-то сильно её расстроило в столь ранний час.       Естественно, Ремус удивился и немножко растерялся, так как Нарцисса всегда казалась ему столь счастливой, часто улыбавшейся, но, как и догадывался ранее, всё это показное. Блэк приходится прятать истинные эмоции, чтобы не навредить как и семье, так и самой себе, за то вредя собственному душевному состоянию, увядая на глазах.       — Тебе это не нравится? — тихо задал вопрос, но неожиданно из него вырвалось, когда увидел, как тухнут глаза у Блэк: — Вижу, что ты несчастлива, — своему откровению смутился, тут же объяснив, из-за чего стал чувствовать себя ещё более неловко: — Прости… прости, я…       — Ты прав, Ремус, не извиняйся за правду, — успокоила его Нарцисса, повторно опустив взгляд, но тут же взметнув его к небесам с какой-то грустной улыбкой.       Впервые видел он её такой. Такой открытой, печальной и… настоящей.       Люпин смутился этому наблюдению, украдкой поглядывая на неё сочувственно.       — Мне бы хотелось с тобой чаще общаться, не только в библиотеке… если ты не против, конечно, — заулыбалась, пытаясь за улыбкой скрыть смущение — видно было, что она долго на это решалась. — Так странно, что я говорю это тебе… мы не так часто общались. Но почему-то я чувствую, что ты… как же это называют… — до очарования крепко задумалась, подбирая слово, да и внезапно тихо добавила, добродушно глядя на знатно офигевшего Ремуса. — …свой? — стесняясь своих слов, но всё-таки завершая мысль: — Наверное, ты единственный, кто смотрит и общается со мной так, словно я действительно важна…       — Я… я… — разинул Люпин рот, напомнив букву «о».       Ему что, серьёзно предлагает общаться девушка, в которую он вот уже как несколько лет влюблён, причём намекая, что ей приятно его внимание?       — Что?! — несколько истерично схватился за голову, но, увидев удивление и недоумение девушки, поспешил замять свою бурную реакцию, растрепав волосы пуще прежнего — на радостях аж сердце чаще забилось.       — Прости, просто… просто удивлён…       — Приятно удивлён, или… — аккуратно уточнила, побаиваясь спугнуть.       — Конечно, приятно! Просто я… я… господи, я веду себя, как придурок, да? — отчаянно застонал, усердно пытаясь скрыть лицо за рукой от неловкости, через пальцы поглядывая на обворожительно улыбавшуюся ему Блэк.       — Нет же, как по мне, это так… — с широкой улыбкой и горевшими на его яркие эмоции глазами добавила: — …по-настоящему?       — А-а… — почесал в растерянности красную щёку, потерев её о воротник изумрудного цвета куртки. — Ну… я буду рад, очень рад общению с тобою… ээ, Н…       — Цисса, — мило улыбнулась. — Называй меня так, Ре…       — Рем! Называй меня так! — спешно протараторил, неловко улыбаясь, но в глазах его появились новые искорки, отчего-то согревшие сердце Блэк, — надежды и радости.       — Хорошо, Рем, давай тогда встретимся завтра вечером в этом же месте?       — Прости… завтра… завтра я занят, — потрогал затылок, как бы извиняясь.       — Ничего страшного, тогда послезавтра? — как ни в чём не бывало поинтересовалась, поправив брошку в виде стрекозы на шоколадного цвета кофточке.       — О да, конечно, хорошо, отлично! Я буду рад, — мысленно хлопнул себя по лицу, да лыбился, как идиот, попутно кивая, как китайский болванчик. — Ага, отлично…       — Хорошо, — с интересом к особенностям его характера, Нарцисса мягко улыбнулась. — Тогда до встречи, — попрощалась с ним, услышав, что кто-то из учеников направляется к ним.       — Какой же я придурок, какой же… дракла на меня не хватает, вот чёрт, — постучал на пробу головой о книгу пару раз, но едва не рухнул с балкона, когда голос Нарциссы вновь раздался рядом — главное, слышал шаги, но не подозревал, что это будет она. Потому смотрел на неё, как котёнок, которого застали за воровством еды.       — А во сколько встретимся, Рем? — уточнила, наблюдая за забавной картиной: как Люпин пытается пробить головой книгу.       — А, о-о, э-э-э… ну… давай, вечером, в семь, в заброшенном крыле, тут же то есть? — на одном дыхании выпалил, потрогав невольно покрасневшие уши.       — Прекрасно… — протянула Блэк, согласно кивнув, и хотела было уйти, отчего Ремус аж облегчённо чуть не выдохнул, как вдруг смешливо добавила: — Береги голову, Рем.       Люпин кивнул, заторможенно осознав, на что ему намекнули, а когда до него дошло, тот неловко улыбнулся, глядя от смущения хоть куда, только не на Нарциссу.       — Я пошутила, не надо так нервничать, — широко улыбнулась. — Удачи… — в этот раз точно скрылась, отчего Ремус из-за бомбёжки утренней эмоциями положил голову на перила балкона, пытаясь унять бешеное сердцебиение свежим прохладным воздухом, до сих пор не веря, что с ним свершилось.       «Что. Это. Было?! — слезившимися от счастья глазами смотрел на подсвеченное изнутри Солнцем облако. — Меня пригласили на свидание?! — ошарашенно вытаращился, побледнев. — Нет же, это всего лишь прогулка… всего лишь. Прогулка. Боги… — застонал отчаянно, не зная, как реагировать на это — с радостью от сбывшегося давнишнего желания, или с печалью от невозможности контролировать эмоции? Вмиг стал серьёзным. — В любом случае, надо быть осторожным, пройду под мантией-невидимкой в это крыло, одолжу у Сохатого… нельзя, чтобы она наживала из-за меня проблем. Даже сейчас… э-э-э… Цисса, да, Цисса… подвергала себя опасности, — непонимающе посмотрел на небо. — Как же всё это странно… почему я, почему?».

***

      В большой зал всё больше подтягивалось людей.       Лили с Марлин что-то обсуждали, но Паркер сидела отстранённо от них, глядя пустым взглядом перед собой, вспомнив, как пересеклась с искренне улыбавшейся чему-то Нарциссой в коридоре, а позднее и с Люпином, глядевшим на небо так, словно и благодарил, и просил спасения.       Но после встречи с Блэк ей довелось увидеть выходившего из заброшенного класса Мальсибера — что он там забыл, Паркер было не интересно, но то, каким задумчивым он был, навело её на определённые мысли.       — О, Энтони, какими же тебя судьбами в заброшенное крыло занесло? — странно улыбнулась Гвен, устанавливая нарочно с ним зрительный контакт.       Ей иногда доводилось общаться со слизеринцами, потому то проблемой не считала, импровизируя на ходу.       Мальсибер посмотрел на неё то ли с презрением, то ли с равнодушием — то было не ясно, да и сильно Паркер не волновало.       — Отвяжись, я занят.       — Чем же ты занят, Энтони? — удивлённо похлопола ресницами, глупо приоткрыв рот. — Неужели ты что-то интересное узнал?! А как светятся твои глаза! Точно что-то узнал! Колись же.       Мальсибер вздохнул, не желая распространяться увиденным именно с ней. Паркер он всегда считал недалёкой, умственно отсталой, ведь считаясь чистокровной, общалась с теми, кто заслужил отвращение одним лишь существованием. Глупая, глупая Паркер, которая столько теряла из-за своих прихотей… Даже жаль её.       Но что-то в голове юноши тихо щёлкнуло, кардинально заставив переменить взгляд.       Гвендолин мило улыбалась, слишком сладко, незаметно отправляя белоснежного, да местами голубого цвета энергию в сторону юноши.       — Размышлениями о том, как может чистокровная, красивая и авторитетная девушка скатиться до общения с жалким полукровкой… — с омерзением выплюнул эти слова, словно бы произнеся чей-то величайший грех, неожиданно поделившись этой информацией с Гвен.       — Ты, насколько мне известно, Паркер, якшаешься с грязнокровкой, не стыдно? Этой Эванс… Но ладно ты. Ваш род не столь известен. Но Б… — осёкся, наконец-то вспомнив, с кем говорит.       — Не важно, тебя это не касается, — раздражённо вздохнул за своё откровение, не зная, что на него нашло. Покачал головой, пытаясь прогнать наваждение. Точно бы в трансе, что-то забормотал недовольное.       Гвендолин широко улыбнулась, резко встав перед скептично к ней настроенным юношей, мягко толкнула его к стене, держа руку в доверительном жесте у него на плече, да прошептала ему бархатным, притягательным тоном, что Энтони, несмотря на весь боевой настрой, нервно сглотнул:       — Энтони… мне жаль, что ты столь низкого обо мне мнения… — сделала расстроенный вид, выпаливая первое, что приходило в ум, только отвлечь бы его внимание. — Я искренне стараюсь втираться в доверие всему этому сброду, используя их в своих целях… видишь ли, мы не из таких уж разных вселенных, друг мой, — Мальсибер заметил краешек татуировки на предплечье Паркер, нарочито ею показанную, удивлённо вскинул брови, явно став доброжелательнее к ней после того, как узнал, что она своя, и явно не ожидав, что её уже приняли. — Мои родные уже дали положительный ответ вашей могущественной организации… если ты понимаешь, о чём я, Энтони, — наигранно тепло улыбнулась, касаясь его руки, точно бы прося защиты.       Мальсибер не ожидал, но отчего-то, словно бы вновь затягиваемый неведомой силой, даже захотелось помочь девчонке, обезопасить, потому прежнее недоверие сменилось необычным покровительственным взглядом, словно он её брат, должный защищать во что бы то ни стало.       Гвендолин улыбалась грустно, моляще.       — О, Паркер, я недооценивал тебя, — благосклонно склонил голову. — Ты выбрала правильный путь с правильными людьми. Ведь кой толк во всей этой шушере, когда ты — чистокровная волшебница — с перспективным будущим и явным желанием выбрать истинное направление. Обращайся ко мне, если что, я помогу тебе, обещаю.       — Да? Ты правда мне поможешь? — невинно похлопола глазками для правдоподобия, не убирая руки от его ладони.       И когда Мальсибер аки довольный кот кивнул, искренне улыбаясь, Паркер сочувственно улыбнулась в ответ.       — Мне просто-то нужно стать частью истинного мира… — наконец-то вспомнила подходящее заклинание, потому в ту же секунду резко пронзила кожу руки удивлённого и растерянного Мальсибера ноготками, из которых сочилась голубо-белая магия.       — Какого… — заикнулся, заваливаясь в непонимании и страхе на стену и сползая по ней, пока магия Паркер высасывала из него воспоминания часовой давности. — М-мразь… — прохрипел, прежде чем грохнуться на пол в полуобмороке.       Гвендолин не успела ретироваться, потому, импровизируя, ласково проговорила с холодной усмешкой, когда Энтони в рассеянности поднимался на ноги:       — Как ты себя чувствуешь, Мальсибер? Я обнаружила тебя здесь едва ли не в убитом состоянии! Ты упал в обморок, должно быть… уж из-за таких событий в школе ученики от страха падают в обморок, отвратительно… — со страхом шептала, пытаясь помочь ему подняться и не переиграть.       Но Энтони оттолкнул её от себя, яростно изрёк, не зная, отчего же у него так болит голова, мазнул по ней несколько убитым взором, прежде чем скрыться, ничего не заподозрив:       — Отвяжись же!       Паркер проводила фигуру Энтони мрачным взглядом, вполне довольная результатом, а когда пересеклась с отчаянно-счастливым Люпином в конце коридора, произнесла намеренно тихо:       — Будь осторожнее, Ремус, — удалилась под его недоумëнный взор, оставляя после себя тонкий шлейф ягодных духов.       Люпин вспомнил мимо проходившего Мальсибера, да напряжённо сглотнул, резко осознав, что имела в виду Паркер.       Гвендолин думала, что никто не замечает её состояния, но Лили внимательно за ней наблюдала.       — Гвен, выглядишь так, словно… тебя кто-то разочаровал?       — Жизнь, к примеру? — невинно поинтересовалась Маккиннон, а Эванс нахмурилась, намекая подруге, что сейчас уж точно не до шуток.       А размышления Гвендолин были о том, зачем она это сделала, зачем стёрла воспоминания Мальсибера и втянулась в неприятного рода авантюру. Ведь если он заподозрит её в чём-то, то появятся ненужные проблемы. Но почему-то Паркер понимала интуитивно, что всё верно сделала. Так как Мальсибер всегда был падок на слова и красочные истории, не было сомнений, что он испортит репутацию как и Нарциссе, так и Люпину. Если первую всего лишь укорили бы, наказали родители за подобные проступки, то второго ждали проблемы от не терпящих таких, как он. Ремусу было бы ой как не сладко. А его судьба почему-то Гвен волновала больше, а его и Блэк неосторожность напрягали. В следующий раз ей может не повезти наткнуться на свидетеля…       Паркер не хотела говорить подругам о случившемся. И какова её была благодарность к неожиданному шуму в коридоре, чьим-то диким воплям и злорадному смеху.       Девушки устремили внимание на выход из большого зала, и их тут же заинтересовал Джонни, который только что въехал прямо на скейте в помещение. Да ладно, что въехал, главное то, какой он шум устроил своим эффектным появлением.       — Хэ-хэй, Филч, попробуй, догони! — крикнул, злобно эхехекая, Фрост, лавируя среди учеников и скамеек, по одной из которых — пустующих — даже проехаться умудрился.       За ним летел пышущий праведным гневом завхоз, а за ним следом бежала недовольная миссис Норрис.       — Мё-ё-ё-рфи! Приве-е-е-т! — летел к ней Джонни, с сигаретой за ухом.       Мёрфи смотрела на него, как на сына сатаны, пришедшего по её душу, но относительно спокойно ответила, когда тот подъехал довольно близко:       — Тебе не жить. Ты зачем вывел из себя Филча, псих?       — Да ты представь, он возомнил, что я якобы злодей, который вечерами вечно катается на скейте, думает, я преступник! Такой наивный, — хитрюще улыбнулся, чмокнув сестрёнку в щёку в знак приветствия.       — Мистер Фрост! — воскликнула миссис Дойл, а с ней в недовольстве за поведение ученика подскочила и Минерва Макгонагалл.       — А ну сейчас же прекратите это безобразие, если не хотите подвести собственный факультет, потеряв очки!       — Угрозы не работают, дорогуша! — вякнул Джонни, обратившись к сестре. — Мёрфи, — пока Филч, гневно пыхтя, бежал за ним, ненадолго остановился рядом с ней. — Я могу предположительно сказать, что это кто-то из чистокровных заморозил Снегга, — ещё тише зашептал, чтобы точно никто не услышал: — …ведь он полукровка, потому, возможно, это кто-то из той долбанутой компашки захотел поизгаляться над ним в преданности Володе.       — Уверен? — серьёзно спросила, отчего-то бессознательно согласная.       — Моя чуйка хоть когда-нибудь подводила? — приподнял брови.       Мёрфи благодарно кивнула ему за информацию, высказав:       — Возможно, к этому причастна Брэдбери, слишком подозрительно себя ведёт, — высказала ту самую мысль, которую хотела озвучить в коридоре Джо, но почувствовала, что оно того не стоит: — Но возникает ощущение, что её действия спланированы, чтобы обезопасить себя. Потому она прикидывается тупицей.       — О, как вариант. Правда, она ночью обсуждала с Малфоев кого-то, оскорбляя его слизнем и мудаком, вот. А ещё, запомни, земляника связана с медью! Не спрашивай, сам нихрена не понимаю. Ладно, я погнал, а то Филч слишком ненасытный сегодня!       Мёрфи улыбнулась ему, насмешливо прошептав «Показушник», взором провожая фигуру брата, оравшего одну из песен Луи Армстронга, в итоге подъехавшего к учительскому столу, да заявившего с интересом и усмешкой за ним следившему директору:       — Мистер Дамблдор, моё предложение до сих пор в силе, а Вы, — обратил внимание на ошарашенную такой наглостью Минерву, не заметив, как Дамблдор хмыкнул в бороду, незаметно забрав письмо. — …присоединяйтесь, моя дорогая! — во все тридцать два зуба улыбнулся, вдруг повернувшись и направившись прямо в лапы Филчу под негодование учителей и смешки некоторых.       — Аргус, а знаете, почему вы такой несчастливый?       Филч аж остановился в злости и удивлении, брызгая слюной.       — Потому что вас никто не обнимает! — и на всей скорости влетел в него, крепко обнимая и злорадно хохоча, в то время как завхоз давился слюной и бранью, лезшей изо рта невольно.       — Мы вас любим, хоть вы и зануда, — прошептал ему на ухо, быстро отстраняясь и в том же темпе сливаясь на скейте из большого зала, только и подмигнув игриво сестре, которая не менее задорно подмигнула ему в ответ, да скрылся на выходе под перешёптывания некоторых и под растерянно-горестный взгляд завхоза, отчего-то не побежавшего и не остановившего хулигана. Джонни только воскликнул напоследок: — Но это не значит, что я перестану вас доставать!       Филч посмотрел на ошарашенных учеников полупрезрительно, полуустало, да, неожиданно воодушевившись, с мрачным ворчанием помчался за наглецом, провожая его чертыханиями и относительно приличными словами:       — Если бы не отменили порку, гадёныш, ух бы я тебе…       Миссис Норрис мяукнула и, патетично махнув хвостом, с шипением последовала за ним.       Никто не заметил, но Гавриил вслед за ним бесшумно поехал на скейте, насвистывая себе безмятежно мелодию под нос.       — Во ненормальный, — подвела итог Маккиннон, потягивая незаметно винишко, налитое в термос. — Ну ничего, будет месяц драить полы. Профессор Макгонагалл устроит ему кузькину мать, не сомневайтесь.       — Мне показалось, или он что-то передал директору? — задумчиво поинтересовалась Лили, глядя на учительский стол. — А ты что думаешь, Гвен? Гвен? — удивилась Эванс после того, как, обернувшись в сторону подруги, не увидела её. — Куда она ушла? — встревожено уточнила у Марлин.       — Понятия не имею, честно, — столь же изумлённо оглядывалась Маккиннон.       Лили зябко повела плечами, обеспокоенная.

***

      Не так давно Фрост и Бордо добрались до замка без последствий — никто так и не обнаружил присутствие Гавриила благодаря отлично наложенным на него чарам невидимости.       К тому же, им удалось избежать кары Филча и попить чаёк у Хагрида, захватив с собой печенье. Лесничий предложил Джонни, хулигану, после его исключения из школы жить с ним. Но юноша, уверенный в себе, отказался, только и всучив ему «вежливо» пачку вкусного овсяного печенья, оставляя в целости и свои, и его зубы. Гавриил на это только лыбился.       Как и предполагалось, неподалёку от храма Бордо, ближе к морю и лесу, собрались журналисты с операторами и некоторыми зеваками из деревни за лесом, но друзьям удалось трансгрессировать незаметно прямо во внутренний двор замка, опечатанные природной магией Бордо, чтобы замок их пропустил.       Первое, что встретило их внутри молчаливого здания — это:       — Не так быстро, — к горлу Джонни приставили кончик волшебной палочки, а из темноты на него взирало нечто, отблескивавшее круглыми очками — тем самым нечто был лохматый Поттер.       В отличие от Бордо и Фроста, Джеймс с Сириусом проснулись недавно. И с явным намерением исследовать замок, как неожиданно услышали шум. Поттер позабыл, что замок внутрь без кого-то из Бордо не впустит, потому отреагировал остро. Блэк же только вернулся с кухни с апельсиновым соком в бокале и печеньем, глядя с интересом на пришедших и наблюдая за забавной сценой: как его лучший друг желает прижучить кого-то.       Джонни медленно посмотрел на кончик палочки, затем на руку угрожавшего, на глаза, грозно сверкавшие. В знак притворной капитуляции поднял руки, насмешливо заговорив:       — Ты мне угрожаешь волшебной палочкой? Серьёзно? — хотел было рассмеяться, но вдруг зло проговорил: — Ты серьёзно?! Мне?! Палочкой?! Я тебе её сейчас, знаешь, куда… — поспешно нырнул под руку ошалелого Джеймса.       Восклик. Копошение. Смачные ругательства с обеих сторон.       Джонни в итоге подмял под себя Поттера, приподняв руки в угрожающем жесте.       — Знаешь, я могу этими руками многое, золотко! Хочешь проверить?!       — А я могу этими очками многое, вот и увидим кто кого! — страшно воскликнул Поттер и, наклонив очки так, чтобы на стёкла упал ослепительный солнечный свет, не так давно и ненадолго вышедшего светила, направил прямо в глаза Фроста.       Джонни чертыхнулся сочно. И скатился с Джеймса, досадно заявив:       — Вот же хитрый лопух!       — А то, — усмехнулся Поттер. — Ну и у тебя реакция неплоха, мышь.       — То мышь, то кролик, вы совсем обнаглели уже?!       — Мы вам не мешаем? — поинтересовался Сириус, скептично глядя на представший спектакль, рядом стоя с Гавриилом — уже успели поприветствовать друг друга, пока их друзья по полу кувыркались аки два поросёнка.       — Мармеладки хочешь? — спокойно предложил Бордо, протягивая немного разноцветных медвежат.       Блэк задумчиво смотрел на горсть мармелада, да, пожав плечами, как ни в чём не бывало принял.       — Гела пригласила тебя, чтобы помирить с Регулусом, не так ли? — спросил Гавриил, краем глаза заметив кивок Блэка. — И что-то помешало вашему примирению, — тихо добавил, не заметив, как Сириус мрачно вздохнул.       Блэк многого не ждал, зная, что навряд ли ему удастся помириться с младшим. А ещё он был уверен в связи с последними событиями, что его окружают одни идиоты. Впрочем, он это понял с детства, когда ему заявили, что Сириус должен быть примерным сыном и взрослеть.       Из мыслей его вывел Фрост:       — Устроил тут брачные игры, мог бы быть и понежнее, Поттер, — рявкнул.       — Какая жена — такой и настрой, — насмешливо произнёс Джеймс, заставив Джонни обречённо закатить глаза.       Фрост обходил гостиную, попутно интересуясь:       — Мне лично плевать, что вы тут забыли. Лучше ответьте, а где плюшка Регулус и владычица тьмы Гела? — в вопросе на них поглядел. — Последняя вчера лихо слилась, сказав, что её паренёк в беде. На том и всё.       Поттер и Блэк переглянулись.       — Нам туда, — устало кивнул Сириус на арочного вида дверь, добавив таким тоном, словно сам сомневался в своих словах: — Только не заваливайте их раньше времени вопросами, дайте прийти в себя.       — Не могу ничего обещать, — безмятежно пожал плечами Джонни.

***

      Первым, что бросилось в глаза при пробуждении болезненном Регулуса — потолок, увитый плющом, за которым мелькали частички чудной фрески с падающим со звёздных небес ангелом.       Сколько он здесь не бывал, но с каждым разом делал необыкновенные открытия — ведь ранее не видал он этой части замка.       Но сейчас его волновало другое — рядом с ним расположилась спящая Гела, лицо которой было бледнее обычного. Ниточками длинными виднелись на физиономии вены, подчёркивая болезненность кожи. Губы бледны… близки к синеватому оттенку. Под глазами же залегли тени крыльями бабочки — невольно захотелось коснуться.       Регулус помнил всё.       Помнил, как подруга пришла в его сон, проникнув сказочным способом в его душу и сознание.       Помнил, в первую очередь, их разговор.       И убедился в который раз в их дружбе.       Регулус мягко коснулся щеки подруги, краешками губ улыбаясь. При касании ощутил холод, но не отстранился, тихо-тихо и грустно спросил:       — И снова жертвуешь собой… доказывая свою преданность. Когда же мне выпадет возможность доказать, что и ты мне дорога?       Гела бы ответила, как и всегда, что доказательство — пустое. И от этого момента Регулус взгрустнул, в который раз посмотрев на неё печально.       Неожиданный порыв — в сердце поднялась неведомая волна.       Лёгкое касание губами к волосам Бордо.       Чуть сбитое дыхание и взволнованный взор за своё откровение.       Регулус неловко улыбнулся, зная, что его лицо незаметно в полутьме, но всё равно краснея, из-за чего чувствовал себя полным идиотом.       — Как сладко… эх, так же хочу, — неподалёку раздался печальный голос, а после, должно быть, говоривший бросил ироничный взор на компаньона. — Гавриил? Услужишь?       Блэк в растерянности отстранился от спящей Гелы, выцепив взглядом в темноте угла фигуры — двух друзей.       А в другой части помещения, рядом с небольшой металлической скульптурой сирин и алконоста, сидевших на железной яблоне, ещё две молчаливые фигуры.       Гавриил промолчал, лишь и вздохнув.       А Джонни продолжил как ни в чём не бывало, вышедши на свет белёсый:       — Ладненько! — довольно хлопнул в ладоши Фрост. — Они живы, а этого достаточно, чтобы радоваться! Может, вечеринку в честь такого события устроим?       — Признайся, ты просто ищешь повод, чтобы наесться и напиться, — усмехнулся Гавриил.       — Не правда! — воскликнул в возражении Фрост. — Ну ладно, правда. Я хочу есть и винца, ну и что? — резко повернулся к недоумëнному Регулусу. — Мы там твоего брата и его дружка встретили. Ну и…       Гавриил насмешливо добавил:       — То было забавное зрелище, признаться. Крикливые, как дети, они с Джеймсом пытались друг друга переиграть.       — И я победил! — возрадовался Джонни, на что с другого конца комнаты последовало возмущённое:       — Нет, я!       Фрост хотел было начать агрессивно отстаивать свою позицию, но не успел.       — Может, заткнётесь, наконец? — возник ещё голос, раздражённый и усталый, принадлежавший тому, кого Регулус узнает везде и всегда.       — Сам заткнись!       — Не раздражай меня, Фрост… — холодно ответил, отрываясь от игры в тетрис и раздражённо взирая на невыносимого чёрта, именуемого невинно Джонни.       — Не указывай мне, Блэк.       Сириус был встречен презрительно средним пальцем Джонни.       — А страсти-то всё накаляются… — присвистнул Джеймс, предвкушающе потирая ручки, прежде убрал от себя на дубовый винтажный сервант сепии — светло-коричневые фотографии, найденные им в резной шкатулке. Гавриил разрешил, потому Джеймс с Сириусом смотрели разные фотокарточки пейзажей, городов и животных.       Но одна из них привлекла внимание Поттера, хоть и ненадолго, — слизеринец со значком старосты на груди. Фотография довольно старая, а позади написано кривовато: «Вечно холодному Ред…» Последнее слово было размазано, словно его край когда-то был погружён в воду.       Но всё то было отставлено в сторону, ведь Блэк младший очнулся.       Прекратил бессмысленный шум как раз-таки Регулус, когда его напряжённый взгляд упал на Сириуса, ожидая от него какого-то обидного словца, — в защитном жесте сжал белоснежные простыни:       — Что ты здесь делаешь?       Его же брат — Сириус — казалось, дискомфорта не испытывал.       Но подобные мысли у младшего из Блэков тут же развеялись, когда брат посмотрел на него недовольно и зло, словно Регулус ранее отправил при помощи волшебного пенделя его на девять кругов ада.       Сириус закатил глаза, прикрыв их позднее рукой, чтобы скрыть, помимо злости за глупость младшего, и волнение.       — Я здесь потому, что твоя подружка захотела примирить нас, — раздражённо прошептал, убирая руку с глаз, чтобы воззриться на Регулуса, как на грешника.       — И для того, чтобы спасти твою неудачливую задницу, если хочешь знать, — поджал губы. — Как умудрился сцапать проклятие?! Ты понимаешь вообще, что тебя прокляли?! — воззрился теперь на Гелу, поставив и над ней статус грешницы. — И что твоя долбанутая подружка пыталась чёрт знает как вытянуть из тебя эту дрянь?!       Хотел было разразиться гневной тирадой, как Поттера рука, лёгшая в успокаивавшем жесте на его плечо, уничтожила порыв отчитать безалаберного братца и Гелу.       Регулус заметил движение Джеймса, после чего в некотором презрении сжал зубы, отвернувшись к скульптуре, чтобы не видеть, как близки они стали, не подозревая, что Сириус за злостью тщательно скрывал беспокойство.       И прежде, чем ссора могла бы продолжиться, до этого молчавший и игравший в магические шахматы вместе с Гавриилом Фрост крякнул, раздражённый их пустой дискуссией:       — Цыц, малявки! Ещё слово — прижучу всех, обстреляв замораживающими заклятьями!       Сириус мрачно посмотрел на Джонни, в какой-то степени благодарный, что закончил не успевшую начаться словесную и бессмысленную баталию.       — Чего вылупился, Блэк?! Я вполне серьёзен в своих намерениях. И если что, пока вы тут, как петухи, меряетесь силёнками, Гела так и не очнулась. Она сдохла, что ли? — пощупал пульс на шее, утвердительно заключив: — Жить будет, но сердце бьётся странно. Как-то слишком медленно, это норма вообще? — закатил глаза на собственные слова. — Что за тупой вопрос, Джонни. Естественно, нет.       — Я рад, что ты ответил на свой вопрос, — над его ухом прошептал Гавриил, склонившись над Гелой — внимательный взгляд его выцепил чёрную линию у правого уха, опускавшуюся вниз по телу. Немного отодвинув ткань, заметил, что, чем ниже линии, тем шире.       Бордо нахмурился, выпрямившись, посмотрел на бледное лицо Гелы, коснулся лба — холодный, как у трупа. Взмахнул рукой, начиная догадываться, — ультрамариновое свечение опустилось на неё, но тут же погасло, поглощённое чем-то чёрным.       — Это ещё что за чертовщина? — недоумëнно вопросил Фрост. — Ты же исцеляющее заклятие применил, нет? Тогда какого лешего то не работает?       — Насколько стало ясно из слов Сириуса и Джеймса, Регулуса прокляли… и моя сестра, будучи его другом, переняла некоторую часть проклятия, — заключил Гавриил, проверяя заклинание и на Регулусе — то не так быстро, как у Гелы, исчезло, впитываемое тьмой.       Бордо пощупал магией кусочки проклятия, наконец-то пришедши к выводу о его назначении.       — По крайней мере, большую его часть. Некоторые куски, так понимаю, вылечили бабочки, но что-то слишком глубоко вошло, охватив и сердце.       — И что, они сдохнут, что ли? — продолжал недоумевать Джонни.       Гавриил задумчиво смотрел на спавших бабочек на дереве, расположенном в углу в крупном горшке — они повисли на сочных листьях вниз головой. Тихо ответил, не желая разбудить вымотанных насекомых:       — Есть случаи, когда некоторым удавалось жить с проклятиями, но как долго? Редко, кто доживал до старости, а если и да, то наверняка навешав на себя море поддерживающих в них жизнь заклятий, — пожал плечами.       — Так сдохнут, или нет?       Гавриил опустил взгляд на самую дальнюю и одинокую ветку, чуть наклонив голову в размышлении — на листике сиротливо спала бабочка, с более ярким свечением.       — Регулус… сомневаюсь, — отрешённо протянул руку к крылышку.       — У Гелы чуть более велик шанс. Но с помощью лечащей магии возможности излечить их велики… — отстранился от бабочки, не желая её беспокоить.       — А если повезёт, то и вовсе почти всё, смотря на то, как пройдёт операция. Не слышал о подобных случаях, конечно… но что-нибудь да придумаем. На данный момент мы не можем ничем помочь, необходимо дождаться деда… у него есть старые друзья, которые в этом деле более сведущи.       Уверенный, что всё будет в порядке, Гавриил ободряюще улыбнулся ребятам, оставив в покое насекомое. Джонни всё то время внимательно за ним следил, что-то для себя отметив — видимо, правдивость догадки Гелы о переселении душ.       Сириус переваривал информацию с опущенным в пол взглядом, чувствуя неприятный камень на душе. В некоторой степени ощущал себя виноватым — ведь не остановил эту больную на всю голову Бордо. Джеймс был рядом, прошептал убеждённо, поняв лишь по взгляду, о чём мысли друга:       — Ты не виноват, Бродяга.       Блэк раздражённо отмахнулся, не терпя жалости, сцепил челюсти, вновь набрасывая маску равнодушия.       Гавриил заметил состояние Сириуса, задумчиво ответил:       — Это её выбор. Если не попыталась, то твой брат скончался раньше, — отрешённо взглянул на болезненного вида Регулуса. — Такого рода проклятия делают безвольными, холодными куклами людей, но умерщвляют в конце концов, когда обладатель подобного сопротивляется слишком отчаянно.       Младший Блэк сокрушённо и молча смотрел на Гелу, словно бы прося прощения за то, что сопротивлялся.       — Кстати говори, занятная вещица твоё проклятие, Регулус. Довольно древнее.       Блэк посмотрел на него с немым вопросом, тоской в глубине глаз.       Гавриил продолжил:       — Привязывающее к себе на манер амортенции, но не влюбляющее. Кому-то нужна была твоя беспрекословная преданность. В тебе сомневались… потому соединили с кем-то, чтобы обезопасить себя.       Джонни аж встрепенулся после этих слов.       — Замечательно! А кому может понадобиться это, причём как раз-таки накануне помолвки?! — разбушевался, заходив по комнате. — Может, Брэдбери говорила не о Снегге Малфою, а о малыше Регги, а?! А?! Как вам такой поворот?! — заведённо оглядел тихих и удивлённых ребят, но, вспомнив, что никому, кроме Гавриила, неизвестно о произошедшем, тут же кратко рассказал о ночью увиденном в слизеринской гостиной.       — Брэдбери же подруга Гелы, зачем ей это? Ведь она знает, как они близки… — вопросил хмуро Джеймс, присев рядом со скульптурой на мозаичный пол.       — У неё есть привычка гадствовать, вспомните хотя бы случай с Уизли, которые бросили колкость в её адрес, а на следующий день не могли и слова произнести в течение недели… виновника их положения обнаружили лишь через несколько дней, и то потому, что эта наглая индюшка так захотела. При том это не единственный случай, — расслабленно вздохнул Джонни, гордясь. — Эх, моя школа…       — Думаешь, Гела могла её обидеть, и та решила отомстить?       — Или из каких других размышлений… не знаю, — пожал плечами под странную усмешку Бордо — его реакции никто не заметил.       Гавриил задумчиво наклонил голову, ответил, пресекая тему:       — Бессмысленно гадать, кто, — спокойно взглянул на Регулуса, спросив: — Ничего не помнишь? — намекнул на виновника проклятия, но Блэк лишь отрицательно качнул головой, расстроенный пробелом в памяти. — Этого стоило ожидать. Обезопасили себя на тот случай, если найдётся тот, кому удастся приглушить проклятие…       — Отлично, мы выяснили, что ничего не выяснили. Потому предлагаю для начала дружно поесть, попутно обсуждая насущные проблемы! — громко хлопнул в ладоши, призывая к пиру Фрост.       — Хорошая идея, — отстранённо заключил Гавриил. — Ничем сейчас мы не сможем помочь. Насчёт проклятия — необходимо дождаться деда, он торопился, потому толком ничего не объяснил вам, — мельком глянул на Сириуса с Джеймсом.       — Да и помимо проклятия, есть ещё заваруха, которую следовало бы обсудить! — весело добавил Фрост.       Джеймс с радостью поддержал, больше не желая пребывать в этой тягостной атмосфере из-за безрадостных событий.       Сириус только кивнул, скользнув по фигуре Бордо усталым взором, что не ушло от взгляда младшего брата, невольно поджавшего губы.       Болезненного вида Регулус всё молчал, явно не расположенный к беседе и к большей части людей. Было тревожное ощущение из-за присутствия брата — до сих пор не понимал, какого чёрта он здесь забыл, при этом откидывая любые мысли, связанные с волнением о его жизни Сириуса.       Когда Регулус заметил внимание к Геле у брата, неожиданно в глазах потемнело, но не от злости — эмоции вдруг заменились столь непривычными холодом и пустотой, что Блэку показалось, что его душу выкинули из тела, оставив только физическую оболочку. Но ощущение действительности вернулось так же быстро, как и ранее пропало. То вызывало волнение, быстро потухшее на фоне волнения за Гелу.       Никто не заметил его состояние, как полагал Регулус. Только Сириус подозрительно сощурился, решив расспросить в более подходящий момент, а затем медленно отправился на выход, чтобы испечь блинов — ему вызвался помочь Джеймс.       Гавриил пошёл заваривать чай. А Джонни увязался за ним, откуда-то уже взял винца, потягивая из бокала, прежде произнеся:       — Рег, как очнётся, тащи её в гостиную. Еда будет там, — предупредил Фрост, ушедши последним. — Если будут неприятности, зови.       Бледный Регулус остался наедине с подругой.

***

      Геле снилось что-то странное и тревожное, связанное с пятнадцатым веком и сороковыми годами двадцатого. Потому и пробуждение было с физиономией, точно погибла во сне Бордо, а не её родственники.       Что-то бессвязное простонав, присела на край кровати, приводя сознание в равновесие. Голова кружилась, да и дыхание сбитое приводилось в стабильность несколько долгих минут.       Неподалёку раздался шум.       Гела резко обернулась, тут же в изумлении сталкиваясь нос к носу с нарушителем тишины.       Перед глазами потемнело, потому она не увидела, кто был перед ней. От этого нервно дёрнулась, из-за чего Бордо, до этого бледная, но теперь чуть-чуть красная, упёрлась носом в чью-то холодную щёку. Да слегка приоткрыла рот в желании ругнуться, но сдержалась, в тревоге ощутив чьё-то дыхание на лбу.       Несколько мгновений, зрение недоумëнной девушке вернулось.       Глаза Регулуса с глазами Гелы были в непозволительной близости. Его — излучали невинный интерес, в глубинах волнение за неё и местами стеснение, скрытое в темноте. Её — удивление, любопытство и неловкость.       До неё дошло, насколько они близко, потому Бордо медлительно отстранилась, закусив губу, — то не ускользнуло от внимательного взора Блэка, потому тот лишь в любопытстве, что это может значить, наблюдал за её эмоциями.       Гела же смотрела на него широко раскрытыми глазами, выдавив относительно безмятежно:       — Рег, как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась, склонив голову к плечу.       Регулус повторил её движение, мило улыбаясь.       — Не ты должна интересоваться, а я, Хель… — мягко и невольно коснулся бледной щеки, так сильно радуясь, что она не иллюзия, что может касаться, даже по наплыву неизвестному провёл пальцем вниз, остановившись лишь у краешка губ растерянной Бордо — та напряжённо отстранилась. — Я волновался, — осознал, что сделал, отчего слегка покраснел, нервно усмехнувшись из-за реакции подруги, ощутив себя полным идиотом за свою несдержанность.       — И я волновалась, — стараясь угомонить неожиданно быстрее забившееся сердце, относительно спокойно произнесла, не заметив состояния Блэка из-за темноты.       Регулус неожиданно воззрился на неё, словно меченый клеймом предателя.       — Не знаю, смею ли просить прощения… — слегка подрагивавшим от эмоций голосом шептал, глядя в её синие глаза. — …но мне жаль, мне так жаль, что я вёл себя с тобой по-скотски. Я… я не хотел, — теряясь в мыслях и чувствах, всё-таки добавил: — И… мне жаль, что я сопротивлялся, ведь теперь из-за меня проклята и ты… — замялся от стыда, что позволил себе подобное к ней отношение, хоть и не по собственному желанию. — Прости, Хела, прости… — хотел опустить взгляд на руки, но упёрто смотрел на подругу, сверкая болезненно глазами.       Гела удивлённо на него воззрилась, поспешно заговорила, коснувшись его руки поддерживающе:       — Эй, расслабься, Рег. Не ты виновник проклятия… Не смей себя винить, — не желая, чтобы он себя более и секунды не винил, высказала: — То было проклятие, всего-то навсего. Вместе у нас больше шансов избавиться от него.       — Не всего-то навсего, — неожиданно разозлился сам на себя за свои оплошности и слабость. — Я мог противостоять проклявшему меня, не позволить этого сделать, но не сильно, значит, хотел, раз оказался в такой ситуации… — отчаянно вздохнул, морщась. — Я…       — Ты не виноват, прекращай, — решительно, но мягко приблизила его за подбородок к себе, заставив юношу затаить дыхание. — Проклявший тебя мог притвориться другом, нанеся удар со спины. И не извиняйся за мой выбор. Я бы в любом случае выбрала тебя, так что хватит, понял? Это проклятие мы разделим вместе, пока не найдём того, что поможет нам от него избавиться.       Регулус молчал, уперев растерянный взгляд на обнажённое плечо Бордо, о чём-то серьёзно думая.       Гела сочла за несогласие, потому продолжила:       — Регулус Арктурус Блэк, я к тебе обращаюсь.       — М-м… — продолжал вглядываться в полутьму, на ключицу Гелы.       — Хэй!       — Что это? — пресёк её дальнейшие словометания, коснувшись холодной кожи плеча, отчего Бордо вздрогнула, застыв — прикосновение привело к мурашкам. — Это остатки проклятия?       — Нет, это последствия моего дара, — тяжело прошептала, поёжившись.       Регулус невольно пальцами провёл от её уха до ключицы нежно, с любопытством, осторожно, пытаясь понять, как далеко чёрные линии спускаются. Но Гела остановила друга, непроизвольно накрывая его руку своей и переплетая пальцы, только бы перестал так делать.       — Пойдём-ка в гостиную, за одно мне расскажешь, что да как, — в неловкости потянула за руку, желая убежать от эмоций, потому встала с кровати, резко отправляясь на выход.       — А? — не понимая, что сделал не так, посмотрел на Бордо. Только и сжал её руку крепче в желании не отпускать, последовав за ней.       — Чай заварю, пойдём, Рег, — мысленно Бордо чертыхалась, а сердце сжималось, что она столь грубо сливается от самой себя и Регулуса.       Когда Блэк, проанализировав свои действия, осознал, что сделал, то неожиданно удивился, невинно на неё глядя и интересуясь — наконец-то понял, что происходит с подругой:       — Ты что, меня стесняешься?       Бордо застыла, словно громом поражённая. Нежданно ослабла, потому едва не выпустила руку Регулуса, как он сам крепче сжал её холодную ладошку, аккуратно прижимая к сердцу.       — Я… — застывшим взглядом глядела на их переплетённые пальцы, не зная даже, что сказать — чувства, как и мысли, превратились в клубок.       — Меня стесняешься, — неожиданно развеселился, широко и тепло улыбаясь. — А я всё понять не мог, что же это значит…       — Чай. Мне нужен чай, — забормотала, попытавшись обойти Блэка. — В чае жизнь. Пойдём пить чай, — шептала побледневшая девушка, пока лицо Регулуса не оказалось на одном уровне с её.       — Хорошо, мой друг, мы вместе пойдём пить чай, — мягко улыбнулся, осторожно забрав непослушную прядь волос чуть смущённой подруги за ухо, да с искренней улыбкой сжал её руку, изящно открывая дверь. — Дама вперёд.       Бордо не знала, что на неё нашло, но скинула всё на слабость и проклятие, благодарная, что Регулус закончил эмоциональную бомбёжку.       — Но признайся, ты стесняешься, — озорно добавил у выхода, на что Гела, растерянная и недовольная, слабо и шутливо ударила его кулачком по плечу, заявив:       — Вовсе нет. Во всём замешана потеря сил из-за огромного количества тёмной энергии, которую впитал мой организм. Ко всему прочему, проклятие сказывается и на психике, потому и реакции возникают некорректные и абсурдные, — сдерживая эмоции, монотонно выдала на тарелочке «причину» её настроения.       — Да-да, конечно… — учтиво кивал Блэк, понимающе улыбаясь.       — Ну тебя, — закатила глаза Гела, сливаясь с игриво настроенным другом из молчаливого помещения.

***

      — Так что, получается вырисовался кое-кто похуже главного… э-э-э, как их там… ну той шайки, которая метками вроде награждает своих последователей, не? — поинтересовался Джонни, то грея руки над огнём, зажжённым в камине, то пожирая рахат-лукум с клюквенным чаем, то морщась из-за кислости последнего.       Джеймс рядом с ним, который валялся на пушистом ковре и поедал зефир, согласно что-то промычал.       — Дракула, чего ему надо, чего добивается, зачем смерть чистокровного? — недоумевал Джонни. — Не, ребята, выглядит абсурдно со стороны. Володя убивает маглорождённых, полукровок там… а этот чёрт шальной, Дракулёнок фигачит чистокровных. Хоть и одного пока, но могут быть ещё жертвы! Попахивает противостоянием? Не? Как по мне, да.       — Кое-что забыли, — Сириус изящно допил из хрустального бокала красное вино, вытерев капельки у рта платком с золотистыми кружевами. И медлительно кинул на стол выуженную из чертогов сумки газету. — Свежая. Помимо Дракулы, шумиху кое-кто навёл в Азкабане, — на недоумëнный взгляд Джонни ответил, равнодушно пожав плечами: — Моей и Джеймса сове удалось проникнуть в замок, несмотря на печать.       Гавриил сделал глоток бодрящего глинтвейна, прочитал заголовок, прежде взяв газету:       — «Странные тени протянулись к Азкабану», — внимательно прочёл всё написанное и задумчиво заключил: — Ходит предположение, что кто-то пытался туда проникнуть… Сомневаюсь, что Дракула причастен.       — Отчего же? Может, отлучился после того, как кокнул репортёра? А? — нахмурился Джонни. — И что, получается, Влад с дубу рухнул? И криминалит напропалую? — продолжил недоумëнно, выдернув газету поспешно из рук Бордо, тихо и невольно извинившись за резкость и всё вновь прочитав, только в слух.       Гавриил спокойно ответил, чему-то своему улыбнувшись, глядя на Фроста, имея другую точку зрения:       — Происходило после убийства репортёра в лесу, потому вызывает сомнения. Да и судя по словам Сириуса и Джеймса, гроза, связанная с присутствием Дракулы, долгое время не исчезала. Ко всему прочему, наш дед отправился с кем-то на встречу в этот момент, — чуть наклонил голову, глядя в притягательный огонь в размышлении, а Фрост глядел на него с интересом. — С виновником произошедшего, так понимаю…       — Да и кто ему там нужен? Думаешь, кого-то хочет заделать к себе в последователи? — Джеймс постучал по губам пальцами, думая. — И потому решил освободить…       — Солидарен с Гавриилом, нет резона для Дракулы высвобождать кого-то из Азкабана, — протянул Сириус, глядя вдумчиво в огонь. — Кой прок ему в этом, если на его стороне едва ли не вся нечисть? То существо назвало его Повелителем Тьмы, в конце-то концов.       — Существо? Та чёрная хреновина, которая вечно здесь ошивается? — сощурился Джонни.       Джеймс удивлённо на него посмотрел. Сириусу хватило только бросить на него взгляд.       — Вам оно известно?       — Ну да, обличья меняет, как перчатки. Фиг поймёшь, с кем разговариваешь… — безмятежно пожал плечами, видевший Хранителя ещё будучи мелким.       — Он ведь Хранитель замка, не так ли, Гавриил? — подала голос Гела, обратившись к брату с интересом — ей не так часто доводилось встречаться с тем неизвестным созданием.       — Дед, как тебе известно, немногословен. Потому мало информации. Но он безобиден, — спокойно ответил брат, следя за состоянием сестры. Встретили её радушно, тем не менее выглядела она до сих пор не важно, потому не только Гавриил наблюдал за её самочувствием. — Да и не раз помогал контролировать мой дар. И тебе тоже, но то было в глубоком детстве, ты, должно быть, судя по твоему неведению, не помнишь. В прошлый раз он предстал перед нами в образе старца из леса.       Гела попыталась вспомнить того самого старца, но попытка оказалась тщетна, кроме как запаха древесины и ежевики ничего с тех дней не припоминала.       — Мне просто скажите, он положительный персонаж? — недоумевал Джеймс.       — Нейтральный, — тихо промолвил Бордо, посмотрев Поттеру в глаза.       — И как давно он здесь? — ответил на взгляд.       — Насколько мне известно, с основания семейства Бордо.       — И как давно вы основались?       — Неизвестно, — усмехнулся Гавриил.       Джеймс лишь хмыкнул.       — Ладно, фиг с ним, с тем существом. С Азкабаном-то что? — перебил их Фрост, облизывая пальцы от найденного в шкафчике варенья из крыжовника.       — О, дай мне, — заведённо произнёс Поттер, сев ближе к Джонни, зачерпнул огромную ложицу варенья и погрузил её с эйфорическим выражением лица в рот, затем обмакнув ажурные блинчики Сириуса в нём и протянув довольно: — Вкуснятина…       Сириус втихаря улыбнулся, радостный за то, что друг заценил его творение. Джеймс благодарно подмигнул ему. И губы Бродяги растянулись в широкой белозубой улыбке.       — Ты вот это попробуй, вот эта штука бомба, — Джонни протянул со вкусом апельсина газировку Джеймсу, закатившему глаза от удовольствия, когда попробовал.       Сириус за этим наблюдал скептично, но до тех пор, пока ему в лицо не прилетела такая же, только со вкусом черешни, банка.       — Выпей, Блэк, а то на твою кислую моську смотреть тяжко, — съязвил Фрост под закатывание глаз Сириуса, внезапно обратился: — Эй, Регулус, ты там уснул? На и ты вкуснятину!       Регулус всё то время стоял у витражного окна, глядя на серо-белое небо и втихаря уплетая конфеточки, иногда переговариваясь с Гелой. Когда Фрост его позвал, когда ему в спину прилетела банка газировки со вкусом черники, тот неожиданно заговорил, медленно открыв банку и отстранённо поблагодарив Джонни:       — В Азкабане, помимо обычных, именно обычных, смею заметить, преступников, есть кое-кто сильно выделяющийся на их фоне, — опустил взгляд на газету, тихо добавил: — Грин-де-Вальд. Возможно, Тёмный Лорд был бы не прочь иметь при себе столь опытного союзника… кто знает?       — И соперника в одном флаконе, сомневаюсь, — отрицательно покачала головой Гела, прикрыв глаза в размышлении. — Нет, ему было бы то не выгодно.       — Ну а ты как думаешь, что это может значить? — слабо улыбнулся подруге Регулус, осторожно коснувшись холодного стекла. Прямо там, где были среди многочисленных белоснежных роз два ангела, державшиеся за руки.       Блэк не осознавал, что делает, невольно пальцы коснулись крыльев ангелов, словно бы желая, чтобы они взлетели к звёздам.       Бордо проследила взором за движениями Блэка, и отчего-то её сердце пропустило удар, а глаза как-то странно зажглись. Ответила с лёгкой усмешкой:       — Узнаем, когда кто-то оттуда сбежит. Но почему это не выгодно? — задала сама себе вопрос. — Да, Волан-де-Морт мог бы использовать его в своих целях, подкрепив свои идеи ещё одним могущественным волшебником, дав знать «слабому сорту», — издевательски протянула последние слова. — …что на их стороне довольно значительное превосходство, так как Грин-де-Вальда приспешники, когда-то бывшие, или до сих поддерживавшие, могут переметнуться к нему. Но он этого не сделает, — спокойно облокотилась о колонну, задумчиво разглядывая ребят, глядевшим на неё, внимательно слушая. — Но он этого не сделает… А знаете, почему? — так же спокойно спросила. — Мне удалось узнать из школьных архивов, от директора некоторую информацию. Волан-де-Морт — это Том Марволо Реддл — слизеринский чародей. И насколько я понимаю, тот устраняет и, скорее всего, в молодости не раз устранял мешающих ему волшебников. Уверена, такой сильный соперник, как Грин-де-Вальд, стал бы для него значительной проблемой. Сомневаюсь, что Дракула и Реддл к этой истории причастны. Но тогда кто же? Хороший вопрос. Увы, дальнейшие догадки ничего не дадут, кроме как путаницы, — равнодушно пожала плечами, теряя интерес.       — Прыткая, — улыбнулся словам Бордо Регулус, согласный.       Лучшие друзья переглянулись, друг другу улыбаясь.       — Реддл? — задумчиво поинтересовался Джеймс, кое-что вспомнив. — А это не он случаем? И что делает у вашей семьи его фотография? — принёс из соседнего помещения предмет, протянув его Геле. — Нашёл её у вас в шкатулке, там, правда, размыто, но можно понять, что фамилия небольшая…       Бордо в удивлении приняла фотографию, оглядев её со всех сторон.       — Видимо, один из умерших родственников хорошо был с ним знаком… — не знакомая с этой историей, вернула вещь обратно в шкатулку. — Дедушка мне не рассказывал об этом. Не могу ничего сказать на этот счёт…       Джеймс лишь хмуро кивнул, положив на столик шкатулку.       — Окей! Разговоры о Реддле и Владе завершены! — хлопнул в ладоши Фрост, развалившись на диване, положил голову на колени лучшего друга. — Теперь хоть нам известно, кто такой Володя, что он знаком с вашим семейством, потому оно и хорошо, пригодится когда-нибудь. Гавриил, о чём задумался? — заметил состояние друга после слов Гелы.       Гавриил отмахнулся, мотнув отрицательно головой, из-за слов сестры и Поттера вспомнил рисунок Тома, осознавший, кого нарисовал. Джонни заметил, глядя снизу-вверх на его задумчивое лицо, но решил завалить расспросами позднее, вынося ему попутно мозги.       — Почему то существо назвало тебя Хелой? — вдруг поинтересовался Сириус, скрывая некоторое раздражение, ему неясное. Блэк упёрто взирал на витражи, избегая взгляда с Бордо и братом — чувствовал себя не в своей тарелке.       — Причём тут скандинавская мифология? — спросил Поттер с приоткрытым ртом, вдруг в изумлении вспомнив, что Хранитель замка Бордо действительно так называл Гелу.       — Здесь тайн столько, что хоть Холмса зови, чтобы всё это разгадывал, — спокойно заметил Фрост, внезапно посмотрел на Гавриила. — Какого лешего тебя назвали в честь архангела, а эту долбанутую в честь богини смерти, а? Совсем у вас родители поехали, или как? Вот у меня имя хорошее — Джонни! Джо-о-о-нни… У Джеймса очень вкусное имечко! Вы так, — уставился то на Сириуса, то на Регулуса. — Две звезды.       Блэк угрожающе сузил глаза, сурово глядя на Фроста.       — Имя у меня прекрасное, не трожь.       Регулус не сдержался и наконец-то посмотрел впервые за это время на брата, причём с удивлением и интересом — ему всегда казалось, что Сириус ненавидит всё, что касается семьи.       — Ой, кто спорит, кто спорит-то? — безмятежно произнёс Джонни, фыркнув. — Ладно вам, фиг с ним с именем, о Дракуле всё равно ещё мало известно, тем более о Азкабане, потому переходим на тему сюрприза Малфоев! Вы сказали, что они решили замутить бал-маскарад? И только за час до отправления собирались предупредить вас? — задумался. — К чему вообще эти тайны? Вы ж аристократы, что за беспредел и неуважение с их стороны… — вздохнул. — В любом случае надо туда проникнуть! — ещё раз хлопнул в ладоши для подтверждения намерений.       — Ты читаешь наши мысли! — задорно ответил Поттер, склонившись к нему. — Мы с Сириусом тоже собираемся проникнуть туда под личинами других. Только ещё не знаем, как.       — О, это ж чудненько! — воскликнул радостно Джонни. — Устроим кутерьму, э-хе-хе…       Понимающе теперь захехекал Поттер. — Мы что-нибудь придумаем, не сомневайтесь, — ко всем обратился. — Высказывайте идеи, до вечера ещё много времени.       — Ну разумеется придумаем, — показушно равнодушно заявил Сириус, нарочито пафосно допивая вино. — Ты у нас Гелу умником назвал, так давай обратимся за помощью к ней. Как думаешь, вундеркинд? — саркастично воззрился на лучшего друга, сделавшего самый невинный вид, и на Бордо, которая так же саркастично смотрела на него.       — Считаешь меня умной, Блэк? — усмехнулась, прищурившись.       — Не принимай близко к сердцу, Бордо, — вальяжно бросил на неё взор, отвернувшись под закатывание глаз Регулуса.       — А ты что молчишь? — неожиданно язвительно выпалил Фрост, обратившись к Гавриилу, безмятежно пожавшему плечами, готовый на любую авантюру, только пригласите. — Будешь на этот вечер моим возлюбленным, так что готовься… — щёлкнул его мстительно по носу, пародируя Бордо: — …мой сладкий.       — Если так, то надеюсь, ты будешь послушной спутницей, — Гавриил расслабленно усмехнулся, да повторно пожал плечами под смеющийся взгляд Джеймса и скептичный Сириуса.       — Надейся, — издевательски усмехнулся Фрост.       — Кажется, намечается что-то масштабное… — слегка улыбнулся Регулус, с интересом поглядев на подозрительно тихую подругу. Он прищурился и протянул:       — Что это ты задумала, негодница?       — Кое-что чертовски занятное, друг мой… ведь в конце-то концов, — томно выдохнула, глядя на Регулуса. — Я умник, — загадочно улыбнулась, вызвав подозрения пуще прежнего и ироничную усмешку Сириуса. — Есть идейка. В ваших же обязанностях придумать роли, вами отыгрываемые, — чтобы больше не было расспросов, похвалила, поедая блинчики со сгущёнкой: — Отпадные блины, Сириус!       Блэк пытался, честно пытался, но не сдержал ухмылки. Регулус в очередной раз закатил глаза, заметив это особенное состояние брата, когда гордость за себя блещет — часто себя так вёл, когда его хвалил дядя Альфард.       Регулус отмёл эти мысли, раздражённо выдохнув. Чего он вообще злится?       — Вот и отлично, одуванчики! — Джонни во все тридцать два зуба заулыбался. — Потом расскажешь, Бордо! А теперь предлагаю поразвлечься, у вас есть здесь что-нибудь занятное? К примеру, тайные комнаты или книга загадок Вселенной?

***

      — Мальсибер, тебя где черти носили?! Ты пропустил встречу!       Энтони был встречен в слизеринской гостиной недовольным вопросом хорошего друга — Эйвери, взгляд которого прожигал рассеянного Мальсибера, едва ли не спотыкавшегося о пустоту из-за вакуума в голове и непонятного шума в ушах, напоминавшего звуки сирены.       — Какую встречу? — вяло поинтересовался, зажмурившись из-за лёгкого головокружения.       В гостиной были только свои, потому Эйвери не медлил с ответом, напрямую заявив:       — Ты сам созвал нас на собрание касательно Пожирателей, дубина, — раздражённо покачал головой, недоумевая, что произошло с его другом, раз он впервые в жизни забыл прийти на встречу, да и совершенно забыв о ней. Судя по рассеянному виду Мальсибера, тут явно что-то было замешано нечистое.       — Какое собрание? — не вдуплял Энтони, полуташаясь достигнув кресла. Когда сел, облегчённо выдохнул — мир перестал кружиться. — Что за чушь? Не было никакого собрания…       Нотт язвительно усмехнулся, высказавшись:       — Кто-то ночью перебрал?       Эйвери шикнул на него и с подозрением воззрился на друга, тихо спросив:       — Где ты был?       — А?       — Где ты был, интересуюсь.       — А… не помню, — бился в попытке сфокусировать взгляд на друге, но всё было полуразмазано, потому тщетно.       — Что ты помнишь последним?       Мальсибер сморщился от головной боли, только и выдавив с трудом:       — Какую-то рыжую девицу…       Нотт переглянулись с Эйвери, а последний какой-то мысли кивнул, добавив:       — Хорошо, я тебя понял, иди спать, Тони. Мы перенесём встречу, когда будешь чувствовать себя лучше, иди, — подогнал к выходу, напряжённо глядя на то, как Мальсибер, ковыляя и спотыкаясь, добирается до спальни. — Не знаю, что произошло, но следовало бы это выяснить как можно скорее. Никогда его таким не видел…       — Решил поиграть в мамочку? — ядовито усмехнулся Нотт. — Какое тебе до него дело? Напился, вот и дело с концом, забей.       — Заткнись и читай дальше свои эротические журналы, — выдернул книгу из рук Томаса, из-за чего оттуда вывалился журнальчик возраста, которого юноша ещё не достиг. — Балбес.       — Ты просто завидуешь… — раздражённо крякнул, возвращая обратно вещицу. — Твой дружок просто поехавший, вот и всё.       — У меня хоть друзья есть, — отправился к Мальсиберу Эйвери, чтобы убедиться, что тот добрался, не умерев по пути, прежде холодно посмотрев на Нотта, исподлобья мрачно на него глядевшего.