Ангелы и демоны

      — Регулус, гляди, я астронавт!       Безмятежно вошла Бордо в спальню, отведённую давным-давно Блэку в одной из башен — неподалёку от комнаты Гелы.       Изрядно её порадовали распространённые по помещению ароматы трав. В особенности успокаивавшей мелиссы, в большом количестве которую имел при себе хозяин спальни.       Как и всегда, атмосфера здесь была тёплой и доброжелательной.       Тишина изредка разбавлялась попытками хоть что-то сыграть на рояле, а блэковская голова лежала благополучно на клавишах в знак глубочайшего отчаяния.       Регулус отлепился от инструмента, болезненно воззрившись на подругу, и драматично упал обратно, заметив, как голова Бордо была погружена в ультрамариновый пузырь, подобный шлему скафандра.       Он застонал печально, нюхая пучок мелиссы в руках и постепенно успокаиваясь.       — Однако, оптимистичный настрой, — хмыкнула, слегка приподняла уголки губ и, чуть пошатываясь из-за «шлема» на голове, направилась к другу.       — Неважно себя чувствуешь, как вижу, — констатировала факт, рядышком присаживаясь и разваливаясь, как и друг, на рояле в наблюдении за состоянием страдающего.       Регулус промямлил и, хоть и не желая говорить о своей слабости, но всё же признаваясь в конце концов:       — У меня болит голова. Кажется, я заболел… — моргнул, гипнотизируя пучок растения взором. — …даже твоя волшебная травка не помогает.       Не скрывая ноток раздражения, сморщился, неловкими движениями поправил съехавшую с плеч расстёгнутую белоснежную рубашку, чтобы не смущать ни себя, ни Гелу.       Бордо подсела ближе к нему и наклонила голову, рассудив:       — Всё из-за потери сил. К тому же, ты вовсе не отдохнул, — скосила взгляд на потолок, задумчиво продолжая: — Спать спал, а проклятие силы на манер пиявки сосало, — добавила чуть твёрже: — …так что ложись в кроватку, мой милый, и отдыхай. Сон лучшее лекарство.       Бордо кивнула в намёке на угол помещения, похлопола его призывающе ко сну по плечу, этим нечаянным действием вынудив край рубашки вновь слезть.       Блэк мрачно посмотрел на кровать, затем на рубашку, а после на ноты перед глазами.       — Нет времени на сон, скоро отпра…       — Не беспокойся, малыш Регги, — повторила шутку, которую услышала в ходе общения с Фростом, съязвив. — Отправляемся вечером, сейчас только утро. И от тебя ничего не требуется. Разбираться с проблемой, как проникнуть мародёрам на пафосную вечеринку Малфоев для установления в ней вакханалии, лишь моё дело, потому дуй-ка спать.       — Не пойду, — упрямо поджал губы, с манерной гордостью и обидой за «малыша Регги» отвернувшись к окну.       — Рег… — смягчилась.       — Не укротишь строптивого, на меня эти штучки не действуют.       — Малыш Регги…       — Ууу… — словно возмущённый призрак воззрился на неё. — Ещё слово, Гела Бордо.       — Малыш… — издевательски протянула и, заметив испепеляющий взгляд друга, тихо рассмеялась, придвинувшись ближе и положивши голову ему на плечо.       Отчего-то Бордо тепло стало, что она прикрыла глаза, вызвав очаровательную детскую улыбку у Регулуса, тут же позабывшего о колкостях подруги, да поглядывавшего лучистыми глазами на неё.       Но, хоть и не желал прерывать столь хрупкий и волшебный момент, всё же спустя пять минут спросил, давно затаив вопросы:       — Почему ты согласилась на это? — устремил пронзительное внимание на Бордо. — На присутствие в поместье Малфоев мародёров. Тебе ведь известно, что часть из них обладатели пылкого темперамента. При этом любители крушить ради забавы. Ты понимаешь, что их шутки могут привести к серьёзным проблемам? — покачал отрицательно головой. — Наверняка понимаешь, — вновь воззрился на неё. — Только зачем ты это затеяла, Гела? — для удобства подпёр кулаком щёку, пристально глядя на подругу.       Бордо улыбнулась безмятежно, ноготком лопнув пузырь на голове, чтобы её лучше было слышно.       — Тебе прекрасно известно, друг мой, что в поместье Малфоев будет слишком много «возвышенного». И чтобы скрасить вечер, по-моему, прекрасная идея свести с ума высший свет, понимаешь? Мародёры — довольно забавные, почему нет? И шутки у них безумнейшие. Скучно не будет.       Пока она говорила, что-то мелькнуло в её глазах обратное, совсем не безмятежное, что было уловлено Блэком, заставило этот момент отпечатать в памяти, чтобы поразмыслить позднее над этим больше и обсудить с ней.       — Всё из-за скуки? — тихо и как-то грустно спросил Блэк, опустив взгляд на пальцы. — Ведь мы и без них могли бы устроить нечто весёлое… — прошептал, тяжело вздохнув из-за неприятного покалывания в сердце.       Бордо осознала, с чем связаны беспокойство и печаль друга, поняла сразу, как он задал вопрос, потому решила сказать в лоб то, что, вероятно, гложило его:       — Рег, это я пригласила сюда Сириуса.       Регулус знал, но застыл, точно громом поражённый, услышав от неё признание.       Гела спокойно добавила:       — С целью помирить вас.       — Ни о каком примирении и речи быть не может.       Кое-как скрывая обиду от одного упоминания о брате, отвернулся к окну, усеянному лавандой.       — Мне ясно, отчего тебе так не желается видеть мародёров, но, Регулус, ваша ссора с Сириусом не может продолжаться вечно, — прикоснулась к его плечу осторожно, и Блэк, несмотря на негативные эмоции, не отстранился.       Лишь тихо ответил:       — Гела, я благодарен тебе… но не стоит вмешиваться, — чуть серьёзнее произнёс, с трудом думая о брате: — И у меня нет желания с ним мириться. Ни малейшего.       Бордо вновь положила голову ему на плечо, безмятежно улыбнулась, нюхая пучок мелиссы, и ответила меланхоличному Блэку так, что тот всё-таки оторвал взор, поглядев изумлённо на подругу.       — Вот смотри, Регулус, — лениво поднялась и закрыла крышку музыкального инструмента, медленно разлёгшись на рояле, благодаря расслаблявшим травам едва ли не расплывшись, и начала речь, с любовью взирая на звезду «Регул», изображённую на потолке:       — Мы с тобой здесь, в этой очаровательной комнате. Сириус где-то шляется в желании разгадать загадки этого замка.       Бордо ткнула пальцем куда-то в пустоту, точно бы показывая расположение братьев, и повернула голову в сторону Блэка, несколько встревоженного — должно быть, не ожидал, что подруга решится высказаться более подробно.       Да, он понимал, прекрасно понимал, что его ждёт, потому лишь смиренно на неё воззрился, на самом деле по большему счёту испытывая любопытство, нежели отчаяние.       На некоторое время из-за туч вышло солнце, осветив её лицо волшебными разноцветными огнями, созданными витражами.       Пылинки летали, а глаза Хель горели синим морем в свете спектральных лучей.       Не заметив, он заворожённо наблюдал за ней, так же внимательно слушая.       Бордо широко улыбнулась другу, продолжая флегматично рассказывать:       — Вы живёте, ещё такие молодые. Столько впереди, Регулус! Но вот прошёл год, вы до сих пор в ссоре, — опустила взгляд, прервав зрительный контакт, из-за чего друг лишь в задумчивости перевёл внимание на два перстня, покоившихся на левой и правой руках. Один из них указывал на семейство Блэк, а также уводил в воспоминания о детстве, когда братья ещё были связаны крепкой дружбой.       — Прошло пять лет, ссора стала менее значимой, но вы всё равно не решаетесь помириться, — продолжала отрешённо.       Неожиданно с её волос соскользнула блестящая заколка, но Бордо не заметила, рассказывая как ни в чём не бывало:       — Прошло пятнадцать лет, двадцать, тридцать пять. Время идёт. А вы так и не помирились, а давние ссоры кажутся такими пустячными, вздорными и пустыми!       Блэк внимательно слушал, с печалью осознавая действительность, аккуратно подобрал заколку и положил на клавиши, чтобы позднее вернуть.       — Прошло пятьдесят лет. Начинаете жалеть. Думать, а что бы было, поступи вы иначе?       Грустная улыбка озарила её лицо.       — Умер первый брат. Второй печалится. Умер второй. И вот уже они оба гниют в земле. Время же идёт, от вас остаются лишь могильный воск да зубы.       Улыбка стала шире, но грустнее.       — Вы уходите в забвение, уплываете по реке Лете. И всё становится бессмысленным и навсегда забытым… не будет возможности вернуться обратно, чтобы хоть что-то изменить. Единственно, что вам требуется, это лишь разговор, разговор без обвинений, оскорблений, а спокойный, в здравом уме и без эмоций. Вы не желаете друг друга слышать, хоть и желаете идти на контакт. Может, стоит, наконец, переступить через гордость и просто позволить друг другу объясниться?       Регулус, долго и мучительно размышляя, всё же отчуждённо ответил:       — Не смогу я простить его быстро, поверь. Несмотря на понимание конечности и ценности времени, в последнем я нуждаюсь для размышлений.       Блэк вздохнул и чуть приоткрылся:       — Я ведь восхищался Сириусом с детства, равнялся на него… — как-то особенно тяжело проговорил: — Но он забыл обо мне, как только попал на другой факультет. Забыл, нашёл новых друзей, а после возомнил, что я его предал из-за того, что стал слушаться мать. Но ведь его даже не было рядом, чтобы вправить мне мозги, только и делал, что винил, поставив клеймо козла отпущения. И ни разу не совершил попытки хоть что-то предпринять, кроме как вновь усыпав обвинениями.       Гела спустя пять минут в задумчивой тишине поинтересовалась:       — Ты боишься его осуждения? Потому противостоишь брату, когда Сириус открыто высказывает свою точку зрения, даже не догадываясь, какую боль тебе причиняет. И всё-таки… — внимательно на него посмотрела. — …он тебе дорог. Ведь его мнение, несмотря на обиду на брата, остаётся важным для тебя.       Блэк потупил взгляд, чуть ослабив пальцы. Ладонь Бордо едва не выскользнула из его руки, но в этот раз она осторожно её придержала.       — Да, возможно.       О чём-то серьёзно размышляя, грустно посмотрел на витражи.       — Возможно, ты права. Но я не могу пойти ему навстречу, если он только и делает, что отталкивает меня. Скорее всего, я давно перестал быть кем-то дорогим для него. Потому какой в этом смысл?       Бордо улыбнулась, ободрив:       — Поверь, Сириус волнуется, чертовски. Просто он балбес. И не знает, как выразить свои мысли иначе, вот и ведёт себя, как ребёнок. Так же боится, что ты станешь таким же, как и чистокровные убийцы. Будешь убивать только из-за чистоты крови.       Регулус отстранённо посмотрел на неё.       — Я думал над этим, — не спеша ответил. — И пелена восхищения и тупого восторга подспали после недавних событий…       Бордо ответила на взгляд.       — Священнослужители и подозрительная смерть Альфарда, причина которой неизвестна, — догадалась, укрыв тоску, чтобы ещё больше не угнетать друга, тут же помрачневшего.       — Именно так. Как и странные смерти твоих родителей и бабушки. И к тому же уменьшилось оно… — слабо улыбнулся, вспомнив их разговор в Выручай-комнате. — …благодаря тебе.       Было заметно, что в этот раз диалог оказал заметный эффект: высказанные сомнения начинали склонять к отказу Блэка.       — А ты… точно приняла решение? — поднял на неё внимательные глаза.       — Пусть они колобком по полю катятся, — безмятежно ответила, слабо улыбнувшись.       — Но на балу… ты же понимаешь, что вы приглашены лишь из соображения вас переубедить?       — Мне ясна твоя мысль, — тихо рассуждала, убеждённая. — Наличие факта о позднем приглашении на бал древнего рода, выказывание таким образом неуважения о многом говорит, потому нет сомнений в ловушке, для нас устроенной, — подметила и присутствие мародёров, отчасти неудобных в этой схеме. — Но один из мародёров, как мы с их частью недавно обсуждали, а именно Питер, или Ремус будет в мантии-невидимке исследовать поместье и подслушивать разговоры, чтобы в какой-то момент нас предупредить. Без рисков так или иначе не обойтись. Если последует наш отказ, то может повлечь большие неприятности, потому с проблемой следует разобраться разом, — вдруг усмехнулась. — Да и Сириус с Джеймсом, как их не отговаривай, упрутся в одно, как два барана.       Регулус закатил глаза, понимая, но продолжая наступать:       — Гела, и всё же ты понимаешь, насколько это может быть опасно? Эта затея то же, что и добровольное отправление в Аид, мало шансов вернуться. Если их раскроют? Верю, конечно, в твои способности зельеварения, но характеры хотя бы тех же Сириуса и Джеймса, особенно в пьяном состоянии, только палки в колёса. Крупные такие, металлические.       — Потому Джеймс рассчитывает на Питера, самого тихого и спокойного, или Ремуса, тоже со своими преимуществами, — усмехнулась, пожав плечами. — Так или иначе балу быть.       Блэк вздохнул в понимании бессмысленности переубеждения Бордо. Раз решила, то наверняка со своим видением и просчётом. От идеи не откажется.       — Я подумаю над этим ещё, — согласился спустя пару минут, склонив в задумчивости голову.       И посмотрел благодарно на подругу, кое-что для себя открыв в ходе диалога:       — Спасибо тебе, Хель. За советы. И беседу. Ты, правда, невыносима бываешь, когда начинаешь философствовать, особенно если только недавно мы кое-как вылезли из желейного состояния… — цыкнул манерно недовольно. — И когда-нибудь я с тобой об этом поговорю, но пока что, так и быть, милуйся жизнью.       — Кто это ещё невыносимый? Вот негодник!       Бордо надулась, слабо ударила его кулаком по плечу, вызвала этим наигранное «Ауч… больно», да в конце концов уселась на рояле, нюхнула уже пучок мяты, в наслаждении закатив глаза.       — Ты как кот, — рассмеялся с её лица Регулус.       — Как кот Бегемот, только чекушечки не хватает, — продолжала улыбаться, прикрыв глаза.       Так бы и сидела дальше, если бы не задремала на месте, слишком расслабившись.       — Гела? — удивлённо и тихо проговорил, не желая разбудить.       — Регулус, сыграй нашу любимую композицию, пожалуйста, — промямлила, сладко зевнув и потянувшись.       — Что? — не услышал бормотания Бордо, потому приблизился в десяти сантиметрах от её лица, чтобы услышать лучше.       — Композицию нашу любимую… пожалуйста, Рег, — ради такого случая отлепилась от инструмента, лениво поднявши крышку и развалившись на ковре.       Блэк задумчиво посмотрел на её прикрытые глаза, на сухие губы и с безмятежной улыбкой начал играть на рояле, вгоняя Бордо в царство Морфея.       Во время игры частенько поглядывал на спящую красавицу, радуясь отчего-то.       Когда же закончил, то минут десять наблюдал, подперевши подбородок кулаком, за её лицом, расслабленным и очаровательным, несмотря на смертельную бледность.       Из-за распространённого аромата мелиссы тоже заклонило в сон и, не удержавшись, притащил на ковёр подушки и одеяло, вместе с Гелой укладываясь спать.       Из-под длинных пушистых ресниц рассматривал спящую Бордо. Внимательно, миллиметр за миллиметром. Вновь не удержался и невинно коснулся её холодной и бледной, но мягкой щеки.       И будучи в бессознательном состоянии, мягко прикоснулся губами к её виску, почти сразу же проваливаясь в сон под дивным светом витражей.       Но неожиданно Гела, словно бы ощутив через плёнку сна прикосновение, медово улыбнулась и прижалась к Регулусу, усыпая в объятиях лучшего друга.

***

Через три часа       — Постой, хочешь сказать, что ты вновь проведёшь тот неудачный старый опыт с травами и химическими веществами, из-за которого ты едва не откинулась?       Регулус и Гела были в заброшенном крыле замка, в небольшом помещении, забитым многочисленными травами — от потолка, где развешены были засушенные растения, до шкафа, уставленного склянками, колбами и другими химическими приборами, — маленькая часть вселенной Бордо, на которую Блэк взирал с нескрываемыми восхищением и опаской.       — Вообще-то нет, — возясь со ступкой и пестиком, ответила отвлечённо. — В прошлый раз я перепутала кое-что, слишком утомлённая, потому всё накрылось, но в этот раз… — самозабвенно пробормотала, в красках рисуя процесс и возможный эффект.       Регулус так сощурился, что в результате его глаза походили на семечки, и упрямо проговорил, не желая, чтобы Гела вновь подвергала себя опасности:       — В этот раз ты в ещё более плохом состоянии из-за недавних событий, если не забыла. Поэтому… — исподлобья на неё воззрился, решительно и бескомпромиссно. — Я тебе не позволю.       Таким уверенным и холодным тоном произнёс, что любой другой напрягся бы.       — Не остановишь меня, — улыбнулась, ему подмигнув. — Этот опыт позволит проникнуть нам без последствий в поместье Малфоев. Созданное после принятия, проникнув в организм волшебника, зафиксирует образ… — заведённо продолжила, сверкая глазами. — …а как раз вещества, для этого необходимые, — увлечённо кивнула на стол с колбами. — …соединившись с травами и природной магией, создадут иллюзию на несколько часов. О, нужен сорняк вон тот, передай, пожалуйста!       Всё это было очень интересно. Но…       — Я тебе не позволю, — чётко повторил Регулус, надвигаясь на подругу, пропустил мимо ушей просьбу. — В прошлый раз ты едва из-за этого не погибла.       — Но иллюзию создать удалось!       — Хель… — беспокоясь о возможности провала и ухудшения её состояния, моляще воззрился в глаза Бордо в надежде быть услышанным.       — Да чёрт бы тебя побрал, всё у меня получится! — упёрто и шустро развернулась на пятках, веря в свои силы, да хотела было добавить последний элемент без помощи друга, но вместо ожидаемого её ловким и изящным жестом повернули вокруг своей оси, осторожно припечатывая к дубовому пыльному столу.       — Гела Бордо, я ещё раз повторю, — серьёзно проговорил Регулус, расставив руки с обеих сторон. — Я не подвергну тебя опасности, — решительно прихватил её за талию, направляя ошалелую подругу к двери. — Подожди там, я сам всё сделаю. Где-то здесь как раз завалялись инструкции…       — Ещё чего, — возмутилась Бордо, уперев ладони в его грудь. — Регулус Арктурус Блэк…       — Гела Бордо, — не менее грозно ответил.       — Ты напрашиваешься… — в глазах её мелькнуло что-то тёмное, что не ушло от внимания Регулуса, скрывшего волнение этим нюансом за шутливым:       — И на что же? На твой очаровательно-возмущённый взгляд? — с доброй насмешкой играючи щёлкнул её по носу, заставив зажмуриться и исчезнуть странную тьму — напомнило ему случай, когда так же жмурился он совсем недавно.       — Заметь, в дальнейшем нет моей вины. Ты меня вынудил.       Блэк, вспомнив не без удивления коварные происки детства подруги, изловчился, увернувшись от атаки чрезвычайно опасной для его состояния.       — Нет. Стой же, нет, объявляю перемирие! — медленно отступал, напряжённо глядя на так же медленно к нему приближавшуюся Бордо — не поверила ни единому его слову, заметив с недовольством, что Блэк, аки баран, в любой момент готов её остановить.       — Знаешь… в этот раз смело могу сказать, что смех жизнь тебе не продлит, — угрожающе заявила — никогда не любившая, когда кто-то преграждал пути для фантазии и экспериментов, несколько раздражённо наступала.       — Знаешь… в детстве я боялся этого… но не сейчас, — растягивая время медленной речью в расчёте на придумывание плана, Блэк резко и решительно сорвался с места. — Раз атаковать, то первым!       — А ну стой!       Широко раскрылись глаза Бордо перед тем, как отправиться в весёлый полёт — на бархатную багровую софу в углу.       Её бледные щёки окрасились лёгким румянцем, а смех на грани злости и веселья разлился по мрачному помещению.       Блэк с серьёзным лицом, но смеющимися глазами щекотал подругу, не позволяя ей рыпаться.       Или действуй, или умри.       — Прекрати…       — А ты обещаешь, что не будешь подвергать свою жизнь опасности?       — Нет!       — Раз нет, так нет…       Хохот лишь усилился.       — Блэк…       — Ай?       — Пусти…       — Будем работать вместе, хорошо? Раз не одна, то хоть со мной… прослежу, чтобы ты сухая вышла из воды.       Неожиданно одним решительным действом, обхватив наглеца за шею, Гела крепко к себе прижала, не позволяя более издеваться над ней — руки растерянного Регулуса непроизвольно обняли её в ответ.       — А ну цыц! — шикнула недовольно, когда он попытался рыпнуться, ещё сильнее обнимая, выбивая весь дух из друга — отчего Блэк страдальчески застонал ей в шею, переставая мучить Бордо.       — Раз ты столь упрям, то будем вместе строить опыты, пока есть время, — согласилась с его предложением раскрасневшаяся из-за ранее дикой пляски Гела, устало глядя на зеленоватый потолок.       Регулус что-то неразборчивое простонал ей в шею.       — А?       — М-м…       Гела чуть ослабила хватку.       — Если мы так чаще будем обниматься… — довольно мурлыкнул, располагаясь удобно на Бордо. — …то я готов хоть каждый день проводить с тобой безумные эксперименты, — расслабленно улыбнулся, теперь напоминая Геле счастливого жизнью кота.       — Такими темпами, я полюблю тактильный контакт… — простонала Бордо, морщась от боли в рёбрах — Блэк сдавил её в объятиях, счастливый жизнью.       — Мне в радость, — прошептал на грани забытья. — Кстати, твоё стеснение забавит меня, — с усмешкой и хитрецой на неё зыркнул, напоминая недавно произошедшее. Но задумчиво высказался на этот счёт: — Но, как я заметил совсем недавно, и печалит. Мне неясно, чем оно вызвано. И тебе, судя по всему, тоже. Но что ещё забавнее, так это то, что аналогичная история и у меня. Хочу, чтобы было, как в детстве, — со вздохом уткнулся Бордо в шею носом. — Когда мы не беспокоились, и настолько были свободны, что без препятствий в щёки даже целовались, два чертёнка.       Бордо ощутила неловкость, потому медленно вылезла из объятий несколько расстроенным этим фактом Блэка. Ей давно хотелось разобраться с этой проблемой, потому она решила поддержать диалог, разобравшись, в чём дело.       Эта ей неясная, странная неловкость, которая иногда появлялась во время общения с Регулусом, значительно утомила. И невольно, сама того не заметив, Гела начала презирать саму себя за неспособность пресекать на корню эту эмоцию. Но слова друга её малость успокоили, ведь не одна она стала зажиматься в последнее время.       — Не знаю, друг мой, что то за чертовщина, но эта чертовщина бессовестно всё портит, потому солидарна с тобой.       Блэк как ни в чём не бывало спросил, задумчиво глядя на небо синющее за окном:       — Может, поцелуемся и всё пройдёт?       Как ни в чём не бывало Гела пожала плечами, отстранённо глядя на книгу по травологии перед собой и отвечая:       — Давай.       Блэк бросил это невсерьёз, потому немного ошалел от согласия, удивлённо на неё воззрившись.       — Ты что, серьёзно?       Бордо столь же задумчиво кивнула и вдруг решительно к нему повернулась, одним резким, неожиданным действием прервала друга почти незаметным, но мягким касанием губ к его щеке, перепрыгивая на миг стеснение.       Блэк неверяще глядел на отстранившуюся в печальной задумчивости на несколько сантиметров Хель, смотрел, словно она — Ангел, с небес сошедший.       В глазах его нечто шевельнулось, нечто мягкое и светло-грустное.       — Странная эта штука дружба. Не поймёшь, когда грань перешёл… — отстранённо, витая в своих мыслях, прошептала.       Тихо и ласково на неё глядя из-под чёрных ресниц, Блэк всё же поддался порыву, и пока Хель что-то для себя выясняла, аккуратно коснулся её щёки, медленно отстраняясь в ту же секунду и глядя на неё полными света глазами.       Бордо застыла, вытянутая из космоса на небеса. Подняла изумлённый взор. Коснулась холодной щеки.       — Друзья, Хель, — мягко улыбнулся с печалью в глазах. Соврал, чтобы не вгонять в краску Гелу. Пока не время.       — Друзья… — неуверенно прошептала, ощущая покалывание приятное в сердце и в голове, да продолжая уже в относительно безмятежном состоянии, лишь иногда отвлекаясь на размышления, колдовать над котелком.       Так бы и продолжалась нежность Регулуса, который до сих пор чувствовал лёгкое касание холодных губ девушки и её прохладной кожи, пока не пришло время для шума в коридоре.       И для саркастичного:       — Опачки, молодые тешатся!       Джонни лукаво поинтересовался:       — Кукуете, кукушонки? Можно я к вам?       Бордо отчуждённо на него посмотрела.       Фрост же продолжил гнуть своё, заметив, как Блэк смотрит на Гелу.       — Малыш Регги, твой брат слабак! — эмоционально зажестикулировал руками. — Не выдержал и глотка найденной у вас водяры! Как всё содержимое отправилось… — огорчённо вздохнул, опустив взгляд расстроенно на свою испорченную футболку в руках. — тьфу… ирод несчастный…       Блэк и Бордо с невольными усмешками посмотрели на него.       — И что же произошло? — сложила руки на груди Гела, не увидев, как местами задумчивый Регулус поглядывал на неё незаметно.       — А так это… — почесал затылок Фрост, подыскивая правильные слова. — Блэк в порыве страсти сорвал с меня одежду. Вот, — осмотрел себя подавленно.       — И что же, на самом деле он не выдержал посвящения в мужчины спиртным? — продолжил Регулус, слегка улыбаясь — отчего-то его позабавило представленное, как Сириус давится алкогольным напитком.       — Ну… — невинно протянул Джонни. — …вообще-то я ему подмешал в вино водяру с ромом, вот и взбеленился, наверное. Странный какой-то, — как ни в чём не бывало пожал плечами.       — За что я с тебя не только одежду сорву, но и кожу, гадёныш, а ну иди сюда!       Глаза Фроста в ужасе распахнулись, словно он ограбил огород соседа и был пойман с поличным — что, по урону своему, было не далеко от истины.       — Вы чувствуете? — поинтересовался у удивлённых Регулуса с Гелой.       — Что?       — Температура поднялась… стоп… — опустил в изумлении глаза на брюки, медленно обращавшиеся на глазах у всех в пепел. — Что за… — как раз-таки в этот момент за его спиной всё подозрительно затихло, что насторожило Фроста не на шутку.       Гела и Регулус переглянулись в интересе и непонимании, так как за спиной Джонни из-за сплошной тьмы не было ничего и никого видно.       — Почему мне кажется, что за спиной стоит нечто, напоминающее гарпию? — задумчиво и показушно равнодушно поинтересовался Джонни в одних панталонах — почти вся одежда обратилась в пепел, но его это, судя по всему, не очень интересовало. — Почему я чувствую себя так, словно я Гектор, а позади меня застыл Ахилл? — философски спросил пустоту.       — По-моему, тебе стоит бежать, — отметила Бордо, кивнув внутрь помещения.       — Да, Гела… знаешь, впервые хочется к тебе прислушаться…       — Не убежишь, щенок… — тихий злобный голос позади Фроста остудил температуру, заставив виновника встрепенуться.       — Догонишь меня? — резко развернулся к нему, меняя настроение, хитро улыбнувшись. — Ох, Блэк, сделай лицо попроще, не знал, что один из великих и ужасных мародёров такая зануда!       Пока Сириус был в замешательстве от непостоянности негодника, Джонни воспользовался моментом.       Быстрое преодоление расстояния и зловещий огонёк в глазах наглеца. Фрост в некоторой степени агрессивно схватил Блэка за пиджак и, силой приблизив к себе, с чувством его поцеловал в глаз, после чего, так же быстро отстранившись, умотал с гаденьким хохотом из помещения, оставив ошарашенными всех.       Минута гробовой тишины наполнила всё.       Регулус думал, недолго думал, проматывая в голове момент триумфа над братом. В конце концов Регулус пытался, честно пытался держаться, но сдался: заразительный, весёлый смех наполнил помещение.       Сириус хотел удалиться, но в ошеломлении уставился на брата.       — Ты смеёшься надо мной? — растерянно уточнил.       Гела присоединилась к хохоту друга.       Сириус перевёл удивлённый взгляд на неё.       — Вы смеётесь надо мной?       Оскорблённый, он раздражённо скривил губы.       Бордо не удержалась от колкости:       — Поздравляю, Блэк, — слегка улыбнулась. — Такого кавалера грех упустить, беги за ним… — кивнула на выход с насмешкой.       Регулус тоже улыбнулся, довольный растерянностью брата. Наконец-то смотрел на него не как на врага. А как на шута.       — Вы за это все поплатитесь, вы обо мне ещё услышите… — пробормотал Сириус в ярости и презрении, шустро развернувшись, с матами на испанском помчавшись вслед за подлецом.       Регулус хмыкнул.       — Ну разумеется… — с театрально невинной улыбкой поглядел на Гелу. — Когда придёт в себя, следовало бы ему в красках расписать произошедшее…       — А ты коварный, Блэк, — довольная, что Регулус испытывает к нему меньше негатива, не ненависть, а издевательство, — уже не плохо — проговорила Бордо.       Блэк это заметил, потому спокойно ответил:       — Издеваться над ним, если честно, гораздо веселее. Если всё воспринимать в шутку, все эти бессмысленные ссоры, то жизнь будет не столь и мрачной, верно?       — Конечно. Рада, что ты стал мыслить более позитивно, — слегка улыбнулась Бордо, больше не желая отвлекаться, потому продолжила занятие.       В конце коридора, наблюдавшие за сценой между Джонни и Сириусом Гавриил и Джеймс, слышался громкий хохот последнего.       Поттер держался за колени, не могущий держать себя в руках, да и того не сильно желавший.       — Лунатик с Хвостом с ума сойдут, когда узнают!       Гавриил улыбался, глядя на него, пока Поттер представлял, сколь удивит друзей таким рассказом.       Шаг вперёд.       Джеймс уже не смеялся, лишь удивлённо смотрел в глаза Бордо — тот приподнял двумя пальцами его подбородок.       — Может, и нам с тобой поиграть, Джеймс, м-м?       Со взлохмаченными волосами, красным как у рака лицом, Поттер испуганно попятился к выходу.       Явно не ожидавший эдакой каверзы, лишь думал о побеге, в страхе наблюдая за действиями загадочно улыбавшегося Гавриила.       — Не приближайся ко мне!       И с воинственным воплем слился из помещения, оставив усмехавшегося Бордо в одиночестве.       — Отлично… меньше шума, больше дела.       Бордо безмятежно проследовал в царство сестры, чтобы помочь Геле с Регулусом в их занятии.

***

      Мрачный коридор замка прорезало шальное:       — А ну стой, пакость мелкая!       Ему в ответ саркастичное:       — Блэк, да ты забияка! Неужто поколотишь невинного мальчишку за им предоставленные щедрые дары? — сверкнул хитро глазами, рукой схватившись за угол, чтобы удачно повернуть в левую сторону.       — Ах ты… — рассвирепев, Блэк вместе с Джонни завернул за угол, резко остановившись после столкновения с испуганным и белым, как полотно, Джеймсом.       — Джимми, что с тобой? — схватил его Сириус за плечи взволнованно, позабыв о первостепенной проблеме разом: как проучить пакость, которая перепрыгнула через небольшой ящик, да скрылась в одной из заброшенных и закрытых комнат, использовав странную магию для её открытия.       Поттер был не в лучшем состоянии и, видно, толкового объяснения от него ждать не стоило. Но он пытался:       — Я… ко мне… — запыхавшись, ответил, держась за сердце. — Моя психика разбита…       — Ты боишься? Тебе дурно, друг мой? — беспокойно коснулся его вспотевшей руки.       — Я не напуган!       — У тебя поджилки трясутся…       — Я не напуган!       Джонни ехидно ухмыльнулся на их эмоциональный диалог, глядя на них через щель двери.       — Кто же тебя так напугал?       — Гавриил! Он домогался меня!       — Отвратительно!       — А? — удивлённо вопросил Джонни, растеряв настрой изгаляться над юношами, возмутившись. — Ты кому пиликаешь, Поттер?! Клеветать на святого и невинного вздумал?!       На него ошалело обернулись.       — Ты… сын прокрустов, получишь сейчас взбучку!       Наступал на него грозный Сириус.       — Попробуй, щегол, догони! Ростом мал! — злобно крикнул Фрост, хлопнув дверью с чувством.       — Я тебя выше, звиздюк!       Джеймс решил подсобить другу.       Блэк с Поттером тараном побежали на дверь, заваливаясь вовнутрь.       Джонни как сквозь землю провалился, в то время как друзья, хоть глаз выколи, бились в тщетных попытках разглядеть хоть что-нибудь, или отрыскать волшебные палочки, чтобы осветить комнату немного.       — Бродяга, моя волшебная палочка осталась в комнате…       — Погоди-ка.       Освещение даровал кончик волшебной палочки Сириуса, оттого оранжевый свет плавно распространился вокруг, давая возможность разглядеть окружающее.       Но Джонни как исчез, так и не появлялся, точно бы прошёл через стену.       Фрост и его выходки были забыты из-за более удивительных вещей.       — Где это мы?       Дверь позади закрылась Сириусом, а первым, что бросилось в глаза — громадная картина, увитая плющом и местами паутиной. Как раз таки расположенная в более видимой части помещения.       Возникало ощущение, точно здесь бывали не так часто, судя по несколько одинокому и заброшенному виду, если только то не являлось неким фетишем хозяина из-за любви к заброшенному, такому, как, к примеру, их храм или замок с разросшимся лабиринтом.       — Это что, мистер Бордо со своей женой?       Приглядываясь, сначала Поттер и Блэк разглядели в середине картины в бархатном бордовом кресле как и всегда спокойного Георгия Бордо с печальными глазами; рядом с ним в багряном платье женщину средних лет с расслабленным лицом и такими же грустными глазами.       — Посмотри, Бродяга… вау…       Ощущая волнение из-за нарушения запрета и чувствуя, как коснулся к чему-то невероятному, кивнул головой на дату, указанную в самом углу картины.       — Тысяча девятьсот тридцать восьмой год. Но ведь мистер Бордо отнюдь не молод здесь… хотя, по подсчётам, ему должно быть как минимум…       На самом деле мало разбираясь в математике, старался рассуждать логически Поттер.       — Лет тридцать приблизительно, а не все пятьдесят… — предположил Блэк.       — А изображённое говорит обратное. Словно бы он почти не изменился за это время, словно нарисованное было осуществлено совсем недавно, а не несколько десятков лет назад…       — И эти бабочки…       Блэк озадаченно кивнул на все картины, размещённые по помещению — везде на них, куда ни глянь, встречались светившиеся во тьме насекомые — какие-то более тусклые, какие-то ослепительно яркие.       — И заметь, начиная с архаизма и по этот день, они словно бы увеличивались в количестве, Сохатый, — с приоткрытым ртом рассматривал насекомых вдумчиво, внимательно. — О, гляди-ка…       На второй картине им удалось увидеть кое-что более занятное.       — А кто это? — в ошеломлении воззрился на девушку Джеймс, рассматривая её точно бы знаток. — Так похожа на Гелу…       Дата — тысяча девятьсот сорок третий год.       Групповой портрет, выполненный необычными, очень насыщенными и словно бы оживлявшими красками, предстал перед ними, который привлёк больше внимания и недоумения из-за схожести двух лиц разного времени.       Мягкие мазки, кого-то, подошедшего к делу с любовью, переходили в чудную картину: на траве возле замка, неподалёку с зарослями вереска, сидела девушка с песочными часами в руках и улыбалась слегка младшим братьям, один из которых мечтательно наблюдал за проявлявшимися на уже темневшем небе звёздами, лёжа среди васильков и ромашек — отец в будущем Гелы и Гавриила Бордо.       Но был кое-кто, кто привлёк внимание друзей: державшийся обособленно юноша, словно бы не очень желал быть изображённым на полотне — его закрытая поза, тяжёлый взгляд выдавали желание отсутствовать при этой идилльной лабуде.       — Мистер Бордо… и его жена, несомненно, на первой картине, а второе? Их дети?       Но в ответ минутная тишина, пока из кресла-качалки не раздалось полусонное:       — Ага, мистер Бордо с женой Сивиллой… а та малышня их детишки.       Всё то время, как оказалось, Фрост дремал, после же его подачи голоса Блэк и Поттер, вспомнив о виновнике кутерьмы, решительно повернулись в ожидании продолжения.       Внутренне Блэк подобрался: он прекрасно помнил, что наглеца не было в кресле. Где он прятался всё это время — только Вселенной известно.       Сириус, старательно отбросив напряжение от его выходки, наконец-то нашедши какую-то нить к разгадке хоть какой-то тайны семейства Бордо, решительно поинтересовался:       — Тебе известно, что с ними случилось? И почему эта девушка так похожа на Гелу? И почему на каждой картине изображены бабочки? Почему эта комната закрыта? И почему… — в своём духе завалил вопросами собеседника, вызвав ошарашенное со стороны Джеймса:       — Бродяга, притормози!       — Что? Я хоть что-то хочу узнать, не буду же вилять около одного вопроса, если можно подметить их все? — вопросительно и невинно посмотрел на друга.       — Да это как орава пиратов против юнги, остановись!       Джонни, наблюдая за спектаклем, спокойно пожал плечами.       — Мистер Бордо, завали ты его так вопросами, отправил бы тебя восвояси, а я существо доброе, сжалюсь, — под мрачный взгляд Блэка продолжил спокойно, закинув ноги на стол и вновь прикрыв глаза. — Шуруйте отсюда, непоседы, мистер Фрост хочет спать, — показательно развалился в кресле, манерно задремав.       — Фрост!       — Хррр…       — Фрост!       Но он больше не отвечал, словно бы действительно уснул, а не дразнил ребят.       — Ну ты чёрт!       На этих словах Джонни хитро приоткрыл глаз, но увидел не отчаянных друзей, а шедшего на него грозно Блэка, желавшего точно бы показать, где раки зимуют.       — Разок полетаешь из окна, будешь знать, как меня злить!       — Ладно, расскажу, — безмятежно проговорил Джонни, краем глаза отметив остановку и внимание ребят. — Только если…       — Что?! — рявкнул Блэк, всё больше распаляясь.       Джонни соблазнительно расплылся в улыбке, довольный эмоциями.       — Если чмокнешь…       Больше не могущий держаться, Сириус вооружился кочергой, опасно наставляя её на Фроста.       Джонни огорчённо застонал, раздосадованный.       — Ну хоть чмокни в губки Джимми! Пожалуйста!       — Ещё чего! — возмутился уже Поттер, прикрывая губы рукой, чтобы никто его не смел касаться, манерно поненекал для пущего подтверждения.       — Ну хорошо, Сирри, садись ко мне на коленки, расскажу сказочку…       — Фрост!       — Ну хорошо-хорошо… в следующий раз на тебе отыграюсь.       Джонни лениво устремил внимание на картину детей мистера и миссис Бордо.       Блэк с Поттером принялись вглядываться в изображённое, повторив за Фростом, но в первую очередь в лицо девушки, выискивая различия между ней и Гелой. Находилось их немало.       Такие же тёмные волосы, бледная кожа, только что у Гелы были более мягкие черты лица и бенитоитового цвета глаза, в то время как у героини картины хищные стальные и в некотором роде лёгкая улыбка, больше похожая на ухмылку.       — Так и быть, воробушки, кое-что расскажу… но что конкретно вас интересует? Оккультизм? Сатанизм? Что-то более весёлое?       Блэк раздражённо закатил глаза, но кивнул в сторону первой картины.       — Вон та. Где мистер Бордо и… Сивилла?       Устремил внимание на картину в тени и Джонни.       — А, ну это прекрасная женщина, Блэк. Жёнушка драгоценная Георгия Бордо. Верно, Сивилла. Отошла на тот свет несколько лет назад, — задумчиво куснул внутреннюю стенку щеки. — Как бы всё просто: земля сказала вернуться к ней, в землю и слегла старушка… — почесал неловко затылок, вспоминая добрую старушенцию из прошлого. — Меня как внука лелеела, хорошая… — нахмурился. — …но больная, какая-то дрянь силы её сосала, потому перед смертью всякие «предсказания» шептала.       — Что же то были за предсказания? — с интересом сел в противоположное Фросту кресло Сириус, на подлокотник же уселся не менее заинтригованный Поттер.       Джонни из-под длинных чёрных ресниц отстранённо посмотрел на них в ответ. И в упор продолжал взирать, точно бы считывая все их эмоции и мысли, попутно твердя:       — Мол заговор вокруг… всякая неземная параша занырнёт в этот мир, чтобы отомстить за хозяина… бредила, или нет — фиг поймёшь, — в незнании пожал плечами. — Да и имечко у неё наводящее, так и поверить можно в «пророчества», — полностью ушёл в какое-то воспоминание, позабыв о связи с реальным миром. — А потом дядя твой, Альфард, обнаружил её на дне колодца… — усмехнулся как-то странно. — Выяснили: остановка сердца. Сердечный приступ хватил, да завалилась в колодец, не удержавшись на ногах, — от себя добавил почти что равнодушно: — Фигня, откровенно говоря.       Блэк и Поттер переглянулись, пополненные новой информацией. И кажется, подумали об одном и том же, вновь словно соединённые ментальной связью.       — Как мой дядя Альфард связан с их семьёй? И… — задумчиво воззрился на него Сириус, поинтересовавшись: — …почему сомневаешься в естественности смерти миссис Бордо?       Джонни надолго замолк, глядя на зажжённый им огонь в камине.       — Так вела себя необычно… Никогда не видел её в столь взволнованном состоянии, точно бы за ней стая волков гналась, — вздохнул, глядя точно бы сквозь пространство и время на Сивиллу.       Сириус отрешённо спросил, подперев щёку кулаком. Внутри заклокотали подозрения всё более пёстро. Как и недовольство, что не ответили на его первый вопрос.       — Есть подозрения, кто спланировал убийство женщины, и почему? — в блестящие чернотой глаза заглянул.       — Почему? Наверное, из-за на тот день недавнего события… заступилась за полукровку, хоть и придерживалась нейтралитета. Над ним хотели поизгаляться чистокровные с ещё не обсохшим молоком на губах. Тогда и началось. Дело бы замяли. Но миссис Бордо шпионьчик заметил и чирик-чик-чик.       — Шпион? — удивились слушатели.       — Конечно, а ты что думал? Таинственная семейка, скрывающая свой замок от глаз других, никого внутрь не приглашающая, останется без внимания? Да следили они за ними из кустов с биноклем, всё вынюхивали наверняка. Но это не точно. Но я уверен. Но чуть-чуть сомневаюсь.       — Какой ты непостоянный. Говори по делу, — ответил недовольно Сириус.       — А я что делаю? — удивился, напустив невинный вид.       — Как думаете, если всё спланировано, то миссис Бордо могли те же… — рассуждал Поттер, отвернувшись в сторону окна в размышлении.       На него внимательно посмотрели и Фрост, и Блэк. Первый догадался, что к чему.       — Да. Та же компашка, что грохнула дядю Блэка. Насчёт Альфарда не сомневаюсь. Тем более, в своё время он дружил крепко с вон той девчонкой, из-за которой было немало конфликтов в прошлом.       Джонни кивнул на дочь Георгия и Сивиллы намекающе, ответив на вопрос в глазах Блэка, догадки которого, как и у Джеймса, были подтверждены — пожиратели смерти постарались.       — Ага, под «крепко» я и подразумевал «терпко», догадливый. Влюблён он был. Но на пути фифа его стояла, Бордо не удержалась.       — Боги… ты можешь говорить так, чтобы я не начинал грустить?       — Фифа хохолок свой взъерепенила, глазки построила, да и увела Бордо на порочный путь. А фифу звали Том. Красивая была, вся из себя на уме. Конфетка.       На него ошарашенно взирали ребята, первым из которых пришёл в себя Джеймс:       — Ты… почему ты не рассказал нам об этом в гостиной? Почему даже Гела и Гавриил знают информацию с копейки, а ты знаешь больше о Бордо, чем сами Бордо? — поражённо произнёс: — Ты знаешь слишком много, откуда? И почему делишься с нами? — теперь прекрасно понимал Сириуса, так и завалил вопросами.       Блэк разделял подозрения, потому пронзил таинственную фигуру Фроста взором, готовый в случае чего выпотрошить из него сведения.       Как-то странно Джонни соединил кончики пальцев, исподлобья с дьявольщиной поглядывая своими лукавыми и тёмными глазами на них.       Отчего-то образ эмоционального мальчишки на миг отошёл на второй план, показав что-то такое, что мало кому было известно.       — Вы же мои хорошие, сколько интереса в ваших глазах и эмоций, — с широкой улыбкой втянул воздух с радостью, склонив голову. — Никто не спрашивал, никому не говорил. Скажем так, я любитель совать свой нос куда не надо. И больше разнюхивал, чем несведущие пташки, — упомянул с каким-то подобием нежности Гелу с Гавриилом.       — Что ты ещё скрываешь? — с подозрением спросил Сириус, бессознательно напряжённый.       — Я стырил недавно шоколадку у Гавра, только ему не говорите, а то голову откусит, — беззаботно пожал плечами, вдруг вставши. — Пойду наслаждаться жизнью, до свидания!       — Эй, а ну стой! — резко обернулся Блэк, не готовый упустить источник информации так рано.       Но от Фроста не осталось и следа.       — Что это было? — обескураженный, спросил Поттер.       — Я не могу понять ни его, ни себя… — вздохнул в замешательстве Сириус.       — И я, откровенно говоря. И теперь мы не узнаем, чем действительно закончилась история Реддла и той девушки, эх…       — Ничем хорошим, судя по всему.       Друзья постепенно отходили от пляски, устроенной Джонни, вновь огляделись внимательно, чтобы разглядеть и остальные картины.       — А что насчёт во-о-он того портрета? — с интересом указал взглядом Поттер на картину в серебристой раме. — Тот мужчина, интересно, кто он? На эльфа похож.       — Ты прав, необычно выглядит, — с любопытством глянув на портрет высокого мужчины со светлыми волнистыми волосами и бледнющей кожей, Сириус сосредоточил на нём внимание, и образ, им увиденный, закрепился на подкорке сознания крепко.       — Меня больше волнует, почему женщины Бордо имеют большие внешние сходства. Эти странные бабочки. И что с этим Реддлом и той девчонкой случилось… — прошептал Блэк, отведя взгляд и вдруг вспомнив ещё кое-что. — А помнишь слова Хранителя про реинкарнации? Тебе не кажется это подозрительным?       — Само слово звучит жутко, — честно ответил Поттер, поёжившись. — Предпочту умереть и никогда не возрождаться.       Блэк кивнул, согласный.       — Но раз существуют призраки в этом мире, то загробный мир, вполне вероятно, тоже. Да и с этой «гранью мира», за которой якобы Дракула спал, дело нечисто… Если существуют разумы, ну и будь они не боги, но разумы с такими возможностями, как у этого Хранителя, то получается, что и смерть не конец, — глубоко задумался вместе с Джеймсом. — Не знаю, Сохатый, но эта тема с другими мирами, реинкарнациями мне больше не дадут покоя. Пожалуй…       Медленно выудил из портфеля книгу с изображённым на ней алконостом, параллель между которым и металлической статуей в одной из комнат Бордо он успел провести.       — Пора почитать фольклор. Время ещё есть. Как прочтём — отправимся за Лунатиком и Хвостом, — покачал книгой перед изумлённым Джеймсом.       — Сказочку мне прочесть хочешь? — приоткрыл рот в любопытстве и восторге Поттер, широко раскрытыми глазами глядя на сокровище в руке друга.       — Ага, только обкрадём, для начала, буфет Бордо, — ухмыльнулся Сириус, убирая обратно предмет.       — Чего же мы ждём?! — озабоченно воскликнул Поттер, срываясь с места — того явно обрадовала перспектива побыть вместе с Бродягой и почитать сказочки в обнимку с едой.       Блэк довольно улыбнулся, гордый за то, что у него есть такой друг.       Но нежданно, через несколько шагов к выходу, взор его зацепился за слегка неровно висевшую картину.       Сириус приблизился лишь из любопытства и желания подравнять предмет, но так же, как и заметил изначально, зацепился взор за кромку блестящей шёлковой ткани багряного оттенка.       Лишь лёгкое движение пальцев. И картина отодвинулась в сторону, точно дверь, пропуск в другое помещение, в котором, видимо, не так давно кто-то бывал, судя по тому, как из-за спешки забыли убрать занавес за портрет.       Блэк взволнованно заглянул в тёмный проход, как в туннеле, и заметил лёгкое сияние в паре метрах от него, сияние всего помещения, погружённого полностью в витражи.       Точно вход в иной мир, хотел было сделать шаг навстречу интересным и плохо пока что видимым им изображениям, как услышал шум за дверью.       В спехе занавес был тщательно убран за картину, поставленную ровно. Проход внутрь после этого был заперт, судя по раздавшемуся щелчку.       Шаг, другой, в шоке, в экзальтации Сириус покинул помещение, полный нежданного воодушевления и смутного понимания, что одна из главных тайн скрывается именно там, за групповым портретом семейства Бордо.

***

      Сириус стремительно мчался по коридору после узнанного им и Джеймсом, который долго не мог прийти в себя, через полчаса ускакав неведомо куда, но по предположению Блэка — куда-нибудь выпустить энергию, не то начнёт всё на своём пути разрушать.       Перед глазами его до сих пор стояла загадочная комната, а недавно вычитанное в книге, им взятой из школьной библиотеки, повергло его в восторг.       Блэк обещал другу сказочку, он её получил!       Помимо того, что теперь связь между металлической скульптурой сирин и алконоста в замке Бордо и изображённого на обложке установлена, вдобавок он узнал некоторую информацию о «грани мира», упомянутой Георгием.       Параллель, им проведённая с мифическими существами, оказалась верна.       Автором книги являлся некто из семейства Бордо, живший чуть меньше трёх тысяч лет назад.       Изначально, как понял Блэк, книга была написана на древнегреческом, но её перевод был сделан приблизительно пятьсот лет назад неким «В. Д.» на румынском, а позднее и на английском.       Ясен-прекрасен инициалы принадлежали Владу Дракуле, что ещё проводит одну из жирных линий между валашским правителем и семейством Бордо.       — Неужели существует иной мир… «За гранью мира»… как такое возможно? — заведённо шептал себе под нос, постепенно переходя на пеший ход. — Получается, ни ада, ни рая, а лишь неведомые миры, полные тьмы и существ, незнакомых человеку? Они что, получается, кто-то вроде богов, или как?       Блэк взбудораженно пролистал к нужной странице, где рассказывалось странником о увиденном однажды им создании, жившем во мраке и холоде вечно.       Этот странник строил разные гипотезы о неизвестном существе, некоторые из которых были фантастичными и нереалистичными.       Но главными предположениями являлись возможный вариант их божественной сущности, в другой же версии и вовсе человека, вышедшего за грань сознания — сверхчеловека.       Оба варианта казались Сириусу странными, хотя второй будоражил сознание побольше.       — Если человек способен на подобное, то когда мы, далёкие, придём к этому?       И почему ему так подфартило обнаружить эту книгу, как некий знак? Тот вопрос, которым он задавался уже полчаса, видя в этом то рок, то совпадение, то подсказку ангела-хранителя.       Вот Сириус и хотел поделиться впечатлениями за последний час с Бордо.       Блэк вдруг застыл, осознав, к кому направлялся, и мрачно выдохнул, поджавши губы.       — Мне необходимо донести это до неё, чтобы Гелу не мучало неведение об этом Хранителе… всего лишь услуга, — раздражённо затараторил под нос и, оправдывая свой порыв, в темпе отправился на поиски Бордо.       Но на следующем повороте, в той комнате, где и была металлическая статуя сирин и алконоста, он обнаружил на пути препятствие, в кого-то врезавшись.       Блэк недовольно что-то пробормотал, но глаза в удивлении и скептичности распахнулись, как и у его брата.       — Ты врезался в меня? — спросил Сириус, не подумав.       — Да ты сегодня капитан Очевидность, — репу почесав, ответил Регулус, напрягая силы, чтобы подавить желание как можно быстрее слинять, набрасывая на себя маску спокойствия.       Оба не ожидали такой встречи после недавних событий, не ожидали вовсе, что пересекутся, потому и были в несколько нервном состоянии, хотя и пытались это тщательно укрыть за масками полнейшего контроля и спокойствия.       — А ты, кажется, из желейного состояния перетёк в твёрдое, — саркастично парировал Сириус, убирая руки в карманы брюк, как и его брат.       Сам того не заметив, он начал вновь выстраивать между ними стену, чувствуя дискомфорт.       — Это называется «самодостаточность», — гася вновь желание свалить, лишь благодаря успокаивающим травам, которых он нанюхался с Бордо, бесстрастно и не без сарказма проговорил Регулус.       — И что же, самодостаточный, ты здесь делаешь?       — Это называется «прогулка в одиночестве».       — Хватит разговаривать со мной так, словно я совсем безнадёжный на умение думать, — раздражённо выдохнул Сириус, начиная вскипать, как это обычно бывало, когда он не знал, как управлять ситуацией.       На него посмотрели холодно, твёрдо, без намёка на уязвлённость.       — Я никогда не считал тебя глупым. Импульсивным — да, но не глупым, — хладнокровно ответил Регулус, деликатно отступая, чтобы позволить пройти брату внутрь помещения. — Проходи, ты же сюда держал путь.       — Не нуждаюсь в твоих подачках.       Не обнаружив Бордо внутри, хотел было отправиться в дебри замка, как нежданно остановился, услышав уверенный голос младшего, не догадываясь, с каким трудом ему удаётся себя держать.       Уставший, Регулус не хотел расстраивать Гелу, обесценивая её труды в отношении дружбы братьев. В конце концов, такая усердность и искренность мотивов не заслуживали быть втоптанными в грязь, как нечто ненужное.       Да, было неприятно.       Ведь Сириус вновь перед ним стоял с этим выражением лица, которое рассказывало о желании покинуть неуютное место.       Такое выражение лица, которое было у него только при виде напыщенных чистокровных. К примеру, его родителей.       Регулус, вытискивая из себя разрушительные эмоции, противоборствуя с собственной гордостью, всё-таки тяжело вздохнул, с прикрытыми глазами заговорив:       — Я был ослеплён красивой обёрткой возможной утопии той организации. Но теперь мои сомнения вызваны лишь из-за родителей, которые из шкуры вон лезут, чтобы мы остались в живых. Несчастными, вероятно, — да, но главное — живые и рядом, — облокотился о стену, с облегчением заметив, что Сириус застыл, его слушая. — Отец, кстати, спрашивает о тебе. Он волнуется. «Тебе известно, как там он, Сириус?» — процитировал тихий тон Ориона Блэка. — Мать слишком гордая. Но я вижу, что единственные упоминания о тебе вызывают бурю в глазах. Нет, она тебя не простила, но и ненавидеть не может, хотя старается показывать обратное.       — Зачем ты мне это говоришь? — тихо спросил, укрывая неприязнь лишь при одном упоминании о матери.       Брат продолжал:       — Ты вечно отказываешься от семьи, думая, что всем на тебя плевать, но ты полный болван, если так считаешь. Если думаешь, что семья просто так возьмёт и забудет своего ребёнка.       — Моя семья не они.       — По душе нет…       — С чего вдруг заговорил об этом?! — с ненавистью и чем-то напоминавшим боль воззрился на брата, слишком спокойного и чуть меланхоличного. — Мне плевать, что они беспокоятся обо мне! Мне нет дела до этих снобов, которые прибегли к убийству собственного родственника! Нет дела!       — Дядя Альфард не был убит нашими родителями, — с печалью пожал плечами, мысленно поморщившись от его тона и похолодев внутри от осознания, какая бездна между ними образовалась.       — Откуда тебе знать?! Они этому содействовали, я уверен! Уверен и в том, что они содействовали в убийстве родителей и бабушки Гелы, а ты хочешь взять и присоединиться к ним!       Регулус в отчаянии потёр переносицу, не понимая, почему Сириус хоть раз не может начать думать не чувствами, а головой.       — Наши родители не убийцы. Да, не на той стороне, на которой тебе бы хотелось, но они не убийцы, — большой силой воли подавил желание повысить голос, руководствуясь правилом Гелы: «Спокойный тон — победа над оппонентом». Но на этот раз в глазах его мелькнуло нечто тёмное и отчуждённое при очередном споре с Сириусом.       — Думай так, мне плевать, — в отвращении скривил губы, глядя на него, как на павшего.       Сириус, раздосадованный, хотел было покинуть помещение под раздражённый взгляд Регулуса, но краем глаза заметил летевшую в их сторону одну из ярчайших бабочек.       Быстро обернулся, внимательно на неё поглядев.       Единственная бабочка, которая не предавалась сну. Удивлённый, он замер, глядя на то, как она парит меж братьями, как будто бы пытаясь что-то предпринять.       — Чего это она? — озвучил общий вопрос Регулус, с сомнением на неё поглядывая.       Сириус не ответил, игнорируя.       — Свечение, как и у той, с которой Гавриил был… Яркое, самое яркое, только это другая, уверен, — отметил факт Блэк шёпотом, протягивая руку к насекомому невольно.       Бабочка уселась лишь частично на его пальцы, продолжая на что-то намекать.       — Руку протяни, — сказал брату Сириус с недовольством.       Регулус растрепал чуть нервно волосы, осторожно и нерасторопно протянув ладонь, на которую уселась другой частью бабочка, так, что пальцы братьев на миг соприкоснулись. Оба замерли с холодными физиономиями.       — Хитрая, нашла, где сидеть, — закатил глаза Сириус, не видя смысла в действиях насекомого. — Ничего не происходит… Глупая, лети к своим, на ветке гораздо удобнее.       Хотел было отстраниться, чтобы отправиться на поиски Гелы, как брат спокойно ответил, задумчиво на неё глядя:       — Не убирай руки.       — С чего бы вдруг? — раздражённо спросил.       — Вот почему… — отстранённо прошептал Регулус, глядя на то, как нежный зеленоватый с нотками ультрамаринового свет распространяется от её тельца всё усилиннее, нежданно связывая братьев точно бы паутиной.       — Что она делает? — изумлённый и растерянный, Сириус пытался вспомнить, что подобное может значить.       — Это не «она»…       — Откуда тебе известно?       — Такое ощущение, словно он коснулся моего сознания… — с сиявшими восторгом глазами прошептал Регулус.       — Но… почему я не чувствую? — с досадой поинтересовался Блэк.       — Отчасти потому, что ты баран, который почти никому не доверяет.       — Это волшебное насекомое из таинственного замка, кто знает, на что оно ещё способно, помимо исцеления? — раздражённо из-за того, что его брат стал излишне прямолинеен, высказался Сириус.       — Ты боишься бабочки? — удивлённо приподнял брови, посмотрев на него.       — Ничего я не боюсь…       Всё то время наблюдавшая за ними тень отделилась от стены, со сложенными позади руками вышедши на неяркий синеватый свет.       Бордо не так давно пришла сюда в поисках Регулуса, с которым хотела прогуляться по лабиринту, но вместо этого наткнулась на двух шпыняющих друг друга братьев.       — Бесстрашный Сириус Орион Блэк… — с расслабленной улыбкой поравнялась с ними Гела. — Если не боишься, тогда чего же бежишь?       Блэк ошарашенно на неё воззрился, не ожидавши такого резкого появления.       Регулус лишь приветственно улыбнулся, слишком погружённый в созерцание светившегося насекомого, в этот раз даже не обративший внимания на то, что его брат контактирует с Гелой.       — Бордо, а ты тут как тут, когда не надо, — только и закатил глаза Сириус.       — Сириус — балда ты, знаешь? — устало спросила, отчаянно потирая переносицу в невольном подражании другу. — Зачем, по-твоему, я пригласила тебя сюда?       — Чтобы полюбоваться мной? — томно приподнял бровь со спокойными глазками.       — Это твоя защитная реакция? Сомнительный флирт?       — Это твой очередной психологический монолог? Бордо, перестань.       Хотел было покинуть помещение, но Гела ухватила его за ладонь, к себе приближая раздражённого юношу.       — Мучать тебя продолжу, пока не ответишь. Зачем ты тут? Чтобы усугубить ситуацию? Или попытаться помириться с ним?       — Не отвечу, пока не отпустишь.       Бордо благосклонно отпустила, ожидая.       Сириус потрепал немного манжет, отвлекая внимание.       — Ну я пошёл…       Хотел было идти гулять, но Гела, закатив обречённо глаза, схватила его за галстук, потянув на себя.       — Ох нихрена себе…       Почти было вплотную к ней приблизился, едва не коснувшись носом волос, как девушка проворно вывернулась, повернувшись так, что удалось схватить и его, и меланхоличного Регулуса за руки, после чего их скрепляя.       Бабочка благодарно махнула крылышками, вновь усаживаясь на руку Сириуса, таким образом оплетая паутиной братьев.       — Буду честен, вы меня бесите, — раздражённо ответил Блэк, но руки не убрал, наблюдая за дальнейшим напряжённо.       — Твоё состояние по жизни? — съязвила Бордо.       Сириус лишь губы скривил, переводя тему:       — Зачем это?       — Чтобы с насмешкой понаблюдать, как вы наивно чего-то ожидаете.       — Она всегда такая? — отчаянно спросил у брата.       — Иногда как начнёт, так хоть в бункере прячься, — честно ответил Регулус, заворожённый насекомым. — Ауч… чего щипаешься? На правду не обижаются! — растерянно посмотрел на Бордо, которая спокойно о чём-то размышляла.       — Мы как сектанты здесь стоим, только вместо сатаны бабочка. Долго это будет ещё продолжаться?       — До второго пришествия, — и дальше отмахивалась, крепко руки их держа, чтобы никуда не сбежали.       — Если я тебя к стенке прижму, так же продолжишь петь, соловьиха?       Сириус старался сдерживать буйные порывы отчитать чертовку, как брат грозно на него воззрился, ничуть не вгоняя своей жалкой попыткой в смирение.       — Продолжу, не сомневайся, — блеснула на него издевательским взглядом, заметила блеск в глазах Сириуса, и так как стояла с ним совсем рядом, в отчуждении на эти искорки загляделась, вызвав усмешку со стороны юноши, заметившего её внимание.       — Гела, мы правда сейчас бабочке поклоняемся, или нет? Объясни, пожалуйста, — вежливо попросил Регулус, недовольный в глубине души происходившим между Гелой и Сириусом, да и показывая заодно брату, как нужно обращаться к девушкам.       — Нет, мой милый Регулус, — вздохнула Бордо, чего-то выжидая.       Блэк довольно улыбнулся, глянув на брата намекающе. Сириус лишь закатил глаза, выдыхая напряжение.       Бордо продолжила тем же тоном:       — Бабочка — проводник между нами и сатаной, подожди, скоро начнётся пляска.       Регулус печально вздохнул, а Сириус нагло усмехнулся, довольный.       Но Гела всё же ответила юношам в глубокой задумчивости:       — Хорошо. Мне мало известно об этих существах, кроме того, что они очень и очень давно здесь обитают, причём умирая, но перерождаясь спустя время. Они как фениксы, бессмертны, но и смертны. Лишь обновляются после разрушения физической оболочки, на том всё.       Гела отстранённо воззрилась на свою руку, тоже охваченную ультрамариновой паутиной.       — Когда они налаживают связь с кем-то из людей, то редкость. Таким образом она указывает на родство душ, или желает помочь, исцелив нечто больное. В вашем случае, связь братьев, слишком слабую.       — А ты тут причём? — кивнул Сириус на её ладонь, так же с ними соединённую светом. — Наша связь с тобой столь тесная, Бордо? — усмехнулся с томностью в глазах.       — Не рассчитывай, связь крепкая между нами, — мрачно пресёк его флирт Регулус, крепче сжав пальцы подруги.       — Но тогда почему свет прыгнул на её обе руки, ревнивый? — издевательски намекнул, с интересом поглядывая на Бордо.       — Тебе вмазать? — прошипел, чуть было не оборвав связь.       — Рискни, братец.       — Не играйте с огнём. Если я спокойна, то не значит, что вы не будете через пару секунд валяться в агонии, — так сильно сжала их руки, что оба разом придержали языки, замолкнув, но испепеляя друг друга взглядами.       — Между нами слабая связь, Блэк. Но бабочка, видимо, в желании скрепить её дружбой, раз решила соединить наши ладони светом, — ответила на его вопрос.       — А с чего взяла, что дружбой? — как-то лениво воззрился на неё, прищурившись.       — Ну что ж. Ты сам напросился…       Регулус хотел было ему зарядить затрещину, как Бордо, раздражённо сжав губы, резко отпрянула от юношей.       — Оболтусы, если у вас так кулаки чешутся, то бейтесь с подушками, а не друг с другом! Как вот дала бы лещей обоим, чтоб не повадно было!       — Хель… — забеспокоился Регулус.       — Ещё слово, Блэк, я из окна вас обоих отправлю прямо в объятия к Дракуле, попляшете вместе с ним и с несеидами! — с чувством и злостью проговорила, разворачиваясь на пятках к выходу, оставив в несказанном изумлении братьев.       Вечно спокойная, она всё-таки сорвалась.       Уже не вечно, видимо.       — Вот это да… — в восхищении присвистнул Сириус, глядя ей вслед. — Сколько страсти…       — Всё из-за твоих сальных шуточек! Нашёлся чёрт игривый. Нам Джонни хватает, так и ты ещё, — глянул зло на брата, поджавши губы.       — Это я ещё виноват? — удивился Сириус. — Не, ну вы посмотрите, неженка, из меня козла отпущения делает.       — Но это именно ты ведёшь себя, как пришибленный!       — Пришибленный? — изумляться продолжал. — Чем ещё удивишь, квакушка?       Бордо они считали, что ушла, но не видели, как она остановилась в тени, отчасти довольная планом. Рядом с ней застыл Фрост.       — А я ж говорил, играй на страстях, а не пытайся их примирить с помощью промывки мозгов, это куда более эффективнее, — Джонни усмехнулся, осчастливенный эмоциями.       — Любишь ты чувствами играть, Фрост. И всё же спасибо за совет, — улыбнулась ему Бордо с благодарностью в глазах.       — Поцелуемся?       — Иди уже отсюда, — закатила глаза с той же улыбкой.       — Как хочешь. Пойду с Джимми практиковаться. В музыке, — добавил игриво: — В музыке наших душ. Да ладно! У вас там музыкальная комната, а он на гитаре трунькать умеет. Я же на барабанах, крутая затея создать группу, не находишь?       — А Гавриил?       — Он моя муза, Хель… — поэтично и меланхолично заявил Фрост с важным видом. — Он — мелодия моей души, что ты… ну и на фортепиано не плохо шпарит. Ни пуха тебе.       Бордо проводила его улыбчиво, возвращая внимание на шпыняющих друг друга братьев, которые, несмотря на обмен колкостями, не замечали, что рук так от насекомого и не убрали, соединённые светом.       Через некоторое время бабочка вспорхнула, прерывая свечение, незаметно пробравшееся в головы братьев, успокаивая.       Сириус застыл, поражённо глядя на летевшую к веточке бабочку.       Регулус в растерянности перевёл внимание на неё.       — Ты это почувствовал?       — Это правда «он», — выдохнул ошеломлённо Сириус, ощутив приятную ментальную прохладу, даренную ему странным насекомым.       Братья посмотрели друг на друга, огорошенные произошедшим.       — Мы так и продолжим с раскрытыми ртами стоять, как два придурка? — изумлённо продолжал Сириус, не отводя взгляда от волшебных насекомых.       — Ну да.       — Так что мы, получается, два придурка?       — Ну да, — удивлённо ответил Регулус.       — Чур ты больший, чем я, — официозно заключил Сириус.       — На себя посмотри!       — С матерью так разговаривай, квакушка.       — Если я в детстве дружил с лягушками, это не значит, что я часть их семейства! — возмущался Регулус и стукнул брата несильно, показывая, как зол.       Сириус обалдело ахнул, саркастично прищурившись.       — Сама сила Геркулеса, я повергнут, уничтожен… как ты мог взять и погубить жизнь невинной овечки!       — Так ты признаёшь, что ведёшь себя, как животное?       Регулус, наблюдая за резко сменявшимися на лице брата эмоциями, не выдержал и слегка улыбнулся от Сириуса гневливой физиономии, отвернувшись, чтобы не увидел его эмоций.       — Ты что, смеёшься надо мной? — скептично поинтересовался Сириус.       — Да, — следовал спокойный ответ.       Пока Регулус не видел, задумчивый Сириус не сдержал слабой, тоскливой улыбки, отчего-то впервые за долгое время ощутив благодарность, направленную к Бордо. Некоторое время неловко потоптался, пошпынял вместо брата воздух и вздохнул с летавшим по помещению взглядом.       — Ты оклемался после проклятия? Эм… как чувствуешь себя? — убрал руки в карманы, медленно перекатываясь с носков на пятки.       — Порядок, — прошептал Регулус в ответ, улыбаясь.       Неожиданный ответ, вырвавшийся невольно от самого сердца, удивил младшего из Блэков:       — Я рад, что ты жив.       Так же неожиданно, кивнув каким-то мыслям, Сириус стремительно покинул помещение, оставив во всепоглощающей тишине и задумчивости брата.       Регулус услышал шорох и, обернувшись, в растерянности заметил ускользавшую из тени женскую фигуру: то Гела покинула гостиную.       Отчего-то на душе у него потеплело, оттого на устах заиграла лёгкая улыбка, а в глазах мелькнули светлые искры.

***

      Не зная куда себя девать, Люпин бился в раздумьях, что же ему предпринять, как действовать, как относиться к случившемуся.       Ведь в конце концов он видел мимо прошедшего Мальсибера в очень странном состоянии, словно бы в бессознании, видел Паркер, а её не менее подозрительное высказывание выдавало лишь дополнительную головную боль.       Несколько долгих часов прошло в ожидании. В ожидании того, что Мальсибер всё поведает слизеринцам, а Люпин был отчего-то уверен, что он всё видел — заброшенный класс, в коем Энтони и пребывал некоторое время, расположен был совсем недалеко от места происшествия.       Нервно крутя пальцем цепочку с миниатюрными песочными часами, Люпин выжидал встречи с Паркер, чтобы расспросить её о случившемся.       Не так часто они общались, не так часто, потому участие, помощь от Гвендолин рассматривалась с растерянностью — зачем? Зачем ей ему помогать? Почему она пошла на это довольно опасное дело?       Небо всё более темнело, вечер близился, а девушка, словно сквозь землю провалилась — даже карта-мародёров ничем не помогала. Оттого теряясь в догадках, голова всё более болела, а раздражение копилось.       И вот чудо, ближе к вечеру, с неспокойным сердцем, Люпин обнаружил точку, столь необходимую — Паркер объявилась. И как верно догадывался Ремус, объявилась на восьмом этаже, вышедши из Выручай-комнаты.       Обнаружилась через минут двадцать — Ремус решил подождать, когда она остановится.       Крадучись, выглянул из-за угла, вглядываясь в темноту — в конце коридора, спрятавшись под сводом мрака, сидела перед чем-то Паркер, не заметив присутствия шпиона.       Его несколько рассеянный взгляд смотрел на одинокую фигуру, которая витала где-то глубоко в мыслях, глядя в зеркало Еиналеж безрадостно.       Изумлённый открытием, Ремус застыл на пару минут — никогда бы не подумал, что Паркер бывает в этой мрачной части замка. Потому не сразу заметил небольшой источник света в непроглядной тьме помещения — небесное сияние исходило от спины и из глаз Гвен, небесное сияние с примесью кровавого, мстительного цвета — на миг Люпину показалось, точно добро и зло её гармонично сплелись друг с другом.       Удивлённый имением Гвен природной раскрытой магии, сделал нерешительный шаг вперёд.       Кутерьму мыслей и желание действовать прервала уже уходившая Паркер.       Люпин задержал дыхание, в тени, незаметный, глядя ей вслед.       Гвендолин тем временем скрылась за поворотом, лишь на миг обернувшись.       Но с какой целью она обернулась? К зеркалу Еиналеж, или к застывшему во мраке юноше?       — Балбес, чёрт бы тебя побрал…       Люпин, в мучении прикусив губу, не удержался и постучался уже вместо книги головой об стенку, проклиная себя за нерешительность, столь частую гостью в его жизни.       — У-у-у… — со стоном остановился изгаляться над собой, потирая в недовольстве переносицу, надеясь, что Паркер, как и Нарцисса, вернётся, скажет, что заметила его, посмеётся с него, или скинет с балкона за шпионаж.       Но её не было.       Мрачный же Люпин отправился, сам того пока не зная, в лапы зверю.

***

      — Лунатик?! Хвост?!       Люпин с Петтигрю гипнотизировали взглядом небо, десять минут назад на котором видели пьянчугу-птицу, либо нечто другое — не до конца поняли.       — Как я рад вас видеть!       Небо отошло на задний план, когда в поле зрения появился некто шальной и брызжущий энергией.       Несколько секунд.       Взгляды, наполненные ужасом, и переглядки в желании ретироваться Ремуса и Питера.       — А ну стойте!       Не успевшие драпануть в сторону спасения, друзья едва не грохнулись из-за налетевшего на них Джеймса       Недавно Блэк и Поттер, договорившись с Бордо о их недолгом отбытии, отправились в Хогвартс за второй половиной их компании.       Из-за поворота вылетел и Сириус с довольной ухмылкой, только больше в страх вгонявшей.       Блэк флегматично заявил, увидев попытки друга придушить Люпина и Петтигрю:       — Джимми, ты истеричка, поумерь страсти на этих нерастленных мальчишек.       Но Поттер не слышал, весело прыгая на месте и держа в объятиях друзей, по которым столь успел соскучиться за недолгий срок.       Ремус же с Питером первое время были точно в прострации, только после прихода Блэка оклемались.       — Ну что же, медлить нельзя. Вы отправляетесь с нами на бал-маскарад, джентльмены!       Сириус выписал приговор с таким видом, словно судья перед подсудимыми, после чего рассказал вкратце о с ними недавно произошедшем ошарашенным и напряжённым подобными новостями юношам: о поместье Малфоев, Дракуле и созданном Бордо средстве, выполнявшем функцию метаморфозы, расписывая всё детально и не утаивая ничего.       Джеймс наблюдал с умилительной улыбкой, как до друзей постепенно доходит, что мародёры вскоре наведут шороху и отправятся за это на ближайшее кладбище.       — Но мы же завтра хотели намудрить… так ещё и сегодня? Давайте не надо, — осознав, что эти упрямые бараны, желавшие вновь нажить неприятностей, не отпустят его просто так, Питер стал с видом мученика отступать к выходу.       — Питти, за дезертирство на кол посажу, — хищнически глядя на него, ответил Сириус.       — Не-е-ет…       Ремус поддержал Хвоста, тоже не очень-то желая вмешиваться в разборки с чистокровными, из поместья которых навряд ли они выберутся живыми, будь раскрытым их присутствие:       — Джеймс, Сириус… понимаю ваше стремление убиенными быть раньше положенного, но давайте оставим эту затею и забудем о ней, как о страшном сне? — выставив руки вперёд, начал отступать Люпин, кое-что рассудив касательно этого события. — Бродяга, твоё желание отомстить матушке и всем, кто мог быть в этом замешан, слишком поспешно… прошу тебя.       Джеймс не ожидал, что оба друга поведут себя таким образом. Впрочем, этого стоило ожидать от адекватной части их компании, потому он сильно не обиделся, но от заявления Люпина призадумался, поглядев в вопросе на Блэка.       — Это никак не связано с местью. Я просто хочу повеселиться, Лунатик, и всё. Ну и насолить чуток чистокровным, без этого никак, — спокойно ответствовал, поправив манжеты изящно.       — Это же может быть засада, вы понимаете?       — Конечно.       — И то, что мы можем погибнуть, тоже?       — Умереть при такой потасовке — верх блаженства.       — Вот же сумасшедшие…       — Так вы с нами?       — Не знаю… я сомневаюсь, что это уместно, но и уговаривать вас, как вижу, толку нет, а оставить и подавно не могу, — горько, не скрывая истинных эмоций, ответил Люпин с опущенным взглядом. — Чтобы наломали ещё больше дров? Увольте. Но вы понимаете, как это странно будет выглядеть? — напряжённо, пытливо на них воззрился, пытаясь ещё образумить. — Пригласили только семейство Бордо, а придут, помимо них, четыре загадочных персонажа, да и Джонни, насколько мне стало известно, — искал любые детали, не высказывая пока основных и самых неприятных.       Питер в солидарности кивал.       — Подумаешь, пригласили ещё пять человек? От них убудет, что ли? — вопросил Поттер.       — Да и сам подумай, — продолжил Джеймс. — Наша история гласит: пятеро друзей, до того путешествовавших, прибыли повидать старого друга Георгия Бордо, да и их внуков, чего же в этом такого? Правила этикета мы, как вроде, не нарушаем. Наверное. Да и что им ещё останется делать, как не принять нас? Лишнего шума наводить не захочется, потому, вероятнее всего, просто смирятся и пропустят нас, — не разбиравшийся во всех тонкостях, но пытавшийся искать ниточки правильности, рассуждал Поттер.       Люпин нахмурился, наконец-то делясь основной деталью, которая была им подмечена сразу и очень нервировала:       — Зато правила этикета нарушают Малфои, что с их стороны выглядит неуважительно по отношению к древнему семейству Бордо. На месте дедушки Гелы и Гавриила было бы уместно возмутиться вместо принятия приглашения, — задумчивый, Люпин сжал челюсть, вникнув в эту ситуацию с головой.       — Это почему? — не понял Джеймс.       Блэк, тоже давно над этим думавший, лишь и закатил глаза:       — Раз ты заметил это, Лунатик, то мои опасения о возможной засаде имеют место быть.       — Да вы о чём вообще?       — Мне доводилось бывать на балах, хоть и ниразу на маскарадах, но всегда, смею заметить, всегда семейство приглашали предварительно, а не в день торжества, смекаете? — облокотился о колонну, размышлявший над этим тщательно. — Иначе это будет дурной тон. Как матушка выражается, моветон.       — Это подтверждает что? — вопросил Питер, делая манерно мудрый вид. — Нам там быть не положено! То, что это засада, ясно как день!       — День сегодня, кстати, тучный.       — Это образно говоря, Поттер!       — Пит, ты-то чего так распыляешься в последнее время, словно бы на иголках с того самого сюрприза для факультетов, честное слово, — заметил Джеймс в недоумении.       Но их прервал Ремус:       — Но почему Бордо сделали вид, словно в этом нет ничего предосудительного? — начитанный, Люпин знал что к чему, потому и был в большей задумчивости, чем все. — Им известны правила, известны наверняка, но почему нет реакции на подобные действия?       — Кстати, может, это плата Малфоев за ранее оказанный дурной тон в образе ответов на письмо Абраксаса и Гелы, и Гавриила? — поддержал размышления Люпина Блэк. — И потому они смиренно приняли участь… да нет, бредятина какая-то, в этом есть что-то, ускользающее от нас…       — Возможно, конечно… но, согласен с тобой, Бродяга, что-то в этой истории мне тоже не нравится, — грустно вздохнул Лунатик, глядя на чёрное небо, слегка окрашенное красным. — В любом случае, Бордо не просто так показывают вид, словно всё в порядке. И не так прост этот бал, слишком уж он походит на ловушку.       Люпин продолжал смотреть на всё это с сомнением, в отчаянии потирая глаза. Петтигрю тоже оказался без энтузиазма.       — Что бы там ни было, вы с нами, или нет? — твёрдо спросил Поттер, менее серьёзно воспринявший этот момент, хоть и тоже напрягся от дум друзей.       — Даже если это капкан, то оставлю ли я ту, которая нам с Джеймсом доверилась, оставлю ли брата? — прошептал отчуждённо Сириус, надеявшийся, что его никто не услышит.       Но надежда растворилась понимающим молчанием, исходившим от Джеймса. И Ремуса, который с верой и благодарностью смотрел на затею Бордо помирить братьев. Лишь Питер что-то недовольное пыхтел себе под нос.       — Куда же мы отпустим вас одних? — устало ответил Люпин, на что Сириус и Джеймс, переглянувшись, улыбнулись, в глазах утаив напряжение.