Ангелы и демоны

      Янтарëм в едва ли не кромешной тьме пылающие глаза были направлены на себе подобное существо, только что с несколькими различиями — в количестве прожитого и бугристого жижеообразного телосложения, лишь с небольшими крапинками, напоминавшими человеческие.       Перед взором Хранителя был его давний друг, но другом ли он считал его — уже не было ясно, ведь Фëрд спрятался в собственно порождëнном куске, видел через брешь грани мира всë происходившее и не вмешивался, даже тогда, когда его просили о помощи. Изгнанный, как и Хранитель, Фëрд не продолжил борьбу за собственную свободу, за себя, что уж говорить о бывших товарищах.       Слишком о многом осведомлëнный, он боится, что его найдут, избавившись так же просто, как когда-то избавились от его друзей — сестры и брата Хранителя.       — И долго ещё будешь прятаться? — холодная усмешка озарила лицо пробравшегося сквозь щель мироздания к нему Хранителя.       — Сколько потребуется, — равнодушный ответ, и Фëрд смотрит на гостя меланхолично — друг почти что не изменился за пробежавшие так быстро тысячелетия, только что глаза, ранее бывшие алыми, стали янтарными и тëплыми, точно бы нечто за это короткое время его тронуло, точно бы нечто смягчило нутро подобных ему отребий — изгнанных.       Не обособленные, жившие под куполом в пространстве гораздо большем, чем дыра, в которой засел Фëрд, они были и есть правильные, но не такие, как он, не такие, как Грон — отшельники, не желанные, выбивавшиеся из механизма создания, отринутые социумом, который всë решал за Мать.       — Мор вернулся, — вздохнул Хранитель. — Тот, кто убил Хель. Кто убил Гавриила. Мой брат.       Глаза Фëрда расширились, и в них впервые за долгое время затесалось что-то живое при упоминании этих имён, так давно им не слышанных, покрытых многовековой пылью. Покачал головой, сгоняя наваждение, увиденные лики прошлого, окроплëнные алыми бликами, поглощëнные тьмой и светом там, где-то за тысячами брешей вдали от него.       — Что с того?       — Он на стороне того, кто хочет выдрать с корнем род Бордо, — ему не позволили продолжить, спросили задумчиво, что-то вспоминая.       — Твоих порождений? Из-за них ты ушёл в человеческий мир?       Грон кивнул, невозмутимо продолжил:       — Осколки душ Хель и Гавриила передавались из поколения в поколение, и остановились, въевшись особенно глубоко, в Гелу и Гавриила — моих потомков.       Фëрд покачал головой, не веря, не желая верить.       — Не может быть. Как осколки душ таких существ затесались в простых смертных?       — Я их собрал после смерти, выдрав куски из тьмы, в которой погибла Хель, и смеси льда и света, в которой погиб Гавриил, сведëнные с ума Мором.       Хранителю не было дела до того, как себя чувствует Фëрд после узнанного, ведь подобное было необходимо, чтобы хоть немного это существо, которое трудно было назвать живым, растрясти.       — Нет-нет… — схватился за голову Фëрд, не понимая, не желая понимать, тысячелетия пустоты и деградации, не могло быть всë так — это выдумка.       — Хочешь верь, хочешь нет, но мною собранные осколки стали частью меня. Всë началось с Гоши, — опустил отрешëнный взгляд на чернилами расплëсканный под ногами шевелившийся, точно живой, пол. — С моего сына, — мрачно уставился во вновь опустевшие глаза Фëрда, в прямом смысле того слова. — На твою полноценную помощь не рассчитываю, ты слишком глубоко зарылся в собственно выкопанную яму, но рассчитываю на твои знания, на твои наблюдения сквозь бреши в пространстве. На то способен лишь ты, — воззрился на поглощëнное тьмой подобие стен, местами испещрëнных царапинами, которые, если собственноручно расширить, можно заглянуть в любой уголок мироздания, но без возможности вмешаться — лишь наблюдать.       — Хочешь убить Мора?       — Я бы не против испепелить весь социум, равнодушный к тем, у кого есть дефекты, но для начала будет достаточно и брата, — сухо усмехнулся, янтарь глаз всë тух и тух, и на миг всполыхнули проблески так знакомых Фëрду, чуть более оживлëнно прищурившегося и всматривавшегося в Грона, алых глаз.       — Я дам тебе знания, но лишь за возможность коснуться тех, кто хранят в себе их осколки душ.       Тоска — первая ярко выраженная ещё неатрофированная эмоция Фëрда. Могло ли быть так, что спрятался он от всего мира не потому, что боялся других, а потому, что боялся сам себя, боялся стать тем, кем был раньше?       Молчаливый договор — грозовые глаза старого товарища держали в себе обещание помочь.

***

      Как и было велено, ребята решили заняться порекомендованным шерстением информации из старинной, составленной кем-то из предков Бордо, книги заклинаний, расписанной тщательно.       Люпин выпил специально предоставленное лекарство, деланное длительное время Гавриилом и заботливо ему данное для того, чтобы его чувствительность не превышала норму до полночи, и чтобы у Ремуса была возможность позаниматься с ними, а не тонуть в одиночестве в незнакомом подвале, и волчонок с благодарностью ухватился за эту возможность, вместе с Гавриилом и Гвен в данный момент нависнув над страницей с защитным заклинанием.       — Верно понимаю, это заклинание действует как нечто вроде окклюменции? — поднял глаза на Паркер и Бордо Люпин.       Длительное время они изучали содержимое, но особенно всë, что касалось защиты. Они разделились на команды, те, кому ближе защита, и те, кому ближе атака, чтобы они дополняли друг друга до того времени, пока не поднатареют в своей сфере, только позднее перейдут к изучению противоположного им направления.       Гвендолин, Ремус и Гавриил предпочли оборону. Гела, Регулус и Джонни атаку. Последние двое были в другом конце зала, ведь Гела быстро ослабла по неясной причине и удалилась к себе в сопровождении Блэка, позднее вернувшегося к тренировке с Фростом. Их же щитовое трио анализировало не сказать что простое заклинание, хотя сказать, что здесь есть хоть что-то попроще, было без толку — потому взялись за то, что наверняка в будущем пригодится.       — Да, похожее, менее сложное к тому же для обладателей раскрытой природной магии, — задумчиво ответил Гавриил, пальцем касаясь полумесяца с начерченными по бокам латинскими буквами и несколькими незнакомыми символами.       — Эм… — неловко протянул Люпин.       Гвен, которая комфортнее, менее зажато с ними себя чувствовала, уже не зацикливалась на внутреннем, оттого смелее высказывала свои мысли, глядя успокаивающе на Ремуса.       — Не переживай, хоть это и проще для обладателей раскрытой природной магии, но не так и сложно для тех, кто её пока не раскрыл. Как по мне, начертить полумесяц палочковой магией на ладони тоже будет несложно, главное не ошибиться в начертании. Если некоторые буквы сместить, или перепутать, то… — прикусила нижнюю губу, сдерживая нервный смешок. — Дойдёт либо до призыва какого-то непонятного существа Рохаря с третьей страницы в этой книге, внешне похожего на демона, либо до перевоплощения одной материи в другую… и знаешь, ни то, ни другое симпатии не вызывают…       Люпин хмурился всë больше. Второе звучало менее страшно, чем Рохарь — существо, пробивающее дыры в пространстве из узнанного ранее, но переход из одного состояния в другое второго варианта… кто знает, как именно эта материя видоизменится.       — Буду честен, Ремус, — заговорил Гавриил. — В природную магию можно запечатать информацию, и от того защитное заклинание автоматически будет перенесено на ладонь, эта книга рассчитывалась на раскрывших её. Палочковая магия хоть на то и не способна, но ты сможешь перечертить себе изображëнное и нанести себе заранее на ладонь — не магией, после чего пройтись уже палочкой и активировать заклинание.       Звучало чуть немного приятнее. Чуть.       — А сколько оно действует? — вчитался внимательнее, немного успокоенный разрешением ему использовать знания Бордо. Да и с чего он взял, что не разрешили бы? Что, бросили бы его, а он потом сиди да горюй с Рохарем или видоизменëнный с паучьими конечностями. Чем не радость? Пауков Люпин любил. Но не в этом случае.       Нервно вздохнул.       — Больше часа, но зависит от силы магии.       Люпин забормотал что-то неразборчивое, отчего Гавриил и Гвен, переглянувшись, вернули на него внимание.       — А кто-то может нанести изображëнное на него, кто-то, кто раскрыл природную магию? — надеясь получить положительный ответ, с вопросом обратилась к Гавриилу, улыбка которого тянулась всë шире от потерянного лица Ремуса.       — Можно, вот здесь, — ткнул пальцем на последние строки и прикрыл губы рукой, чтобы не было заметно.       Гвен бросила смешок его реакции и, прочитав написанное, высказалась:       — То есть не только твою психику мы сможем оградить от вмешательства, но и остальных, — явно радостная, заглянула в глаза Люпина, который, осознай он в полной мере слова, тоже бы присоединился к этим эмоциям, но у него состояние не то было, такое слабенькое, аморфное.       — Что вы так смотрите? — растерянно поинтересовался этим странным взорам.       Они молчали и прикрывали улыбки.       — Да что? — недоумëнно переспросил.       — Тебе бы отдохнуть… Поди поспи, хорошо поработали, — участливо заговорила Паркер.       — Не пойду я… ну хватит так на меня смотреть! — возмутился. — Я в замешательстве.       — Хочешь я углублю твоё замешательство? — жуткий, пробирающий до дрожи голос, точно из-за ворот ада, так мягко при этом коснулся его уха, когда на его плечи легли загребущие ручонки, совсем невидимые. И ладно бы, будь это Джонни, который вытряхивал жизни с какой-то только ему понятной периодичностью, но это было нечто другое, нечто, нечто…       — Джимми-Джимми, ача, ача, — прилетел загадочному незнакомцу пинок со стороны, после чего этот названный ласковым Джимми полетел с визгом на пол, и мантия-невидимка вместе с ним. Эпичное приземление спас сам затейник — Джонни мягко подхватил сзади обнаглевшего и удумавшего пугать любимого друга Поттера и так же жутко и сладко запел ему на ухо: — Хочешь, я углублю твоё замешательство, лапуля?       Джеймс испуганно посмотрел на Джонни. Джонни лукаво ответил на его щенячий взгляд.       — Ни-ни…       Уберегли от назревающего вошедшие в зал для тренировок Сириус с Регулусом. Фрост внимательно смотрел на них да на остальных, взглядом высасывая из них жизненную энергию.       — Мы продолжим банкет, — хмуро сказал, недовольный тем, что его прервали, и отпустил жертву, которая уместным нашла удалиться почти в самый конец комнаты.       Блэк-старший обвëл взором всех и вздохнул.       — Смотрю на вас и натешиться не могу от мысли, до чего мы довели Лунатика, — все обратили внимание на покрасневшего отчего-то Люпина, блестевшими глазами смотревшего на друзей, но не могущего даже слова сказать, что уж говорить о связном кратком предложении.       — Меня в своё время довёл, переключился на друзей? — невинно поинтересовался Регулус, поправляя манжеты на рукавах с какою-то подозрительной тщательностью.       Сириус посмотрел на него с недоумением.       — Я ещё тебя не довёл. Твои прошлые истерики — это так, пшик в небо.       Регулус хмуро на него посмотрел, когда как старший неотëсанный брат лыбу выдал во все тридцать два зуба, ещё бы блеснул ими, аки пират, для пущей красоты момента.       — Вернись обратно в Хогвартс. И никогда не возвращайся.       — Только с тобой. Умирать так вместе, братец, не так ли? — дальше продолжал улыбаться, чем заслужил горький вздох и покачивание головой. — А где Бордо? Не ты, Гавр, — заметив его взгляд, огляделся, в их компании не обнаружив дамы грёз его. — Я ей цветочек сорвал. Из их же сада, но подарок же, приятно, — повертел розой в руках, ободрав до того все шипы.       Регулус сложил руки на груди и с презрительной усмешкой ответил:       — На крыше. Практикуется в левитации.       — О-о-о…       Сириус с интересом посмотрел на лестницу.       — Я соврал.       — А-а-а… — вернул внимание к брату. — …так где?       Регулус закатил глаза и хмуро было направился к выходу, давая понять, что он ни в жизнь не раскроет этой ценной информации, но Сириус его остановил с лёгкой усмешкой:       — Хэй, младший, — Регулус с тяжёлым вздохом, будто ему это стоило огромных усилий, повернулся к нему, и Сириус продолжил с тою же насмешкой, но не злой: — Не плачь. Не уведу. Твоя так твоя. Лезть больше не буду, — чëтко и спокойно заявил и сжёг розу в подтверждение своих слов, ведь понимать стал, что не хочет ухудшать с мелким отношения ещё больше, не хочет вставлять палки в колёса, а просто хочет вернуть их прежние тёплые отношения.       Регулус, конечно, был растерян, но приятно растерян, хоть нотки недоверчивости периодически проскальзывали, и со странной улыбкой, прежде благодарно кивнув, удалился.       Сириус же с лёгким сердцем только обернулся обратно к остальной компании и тут же столкнулся лбами с двумя подлетевшими к нему друзьями, ведь за время их маленькой конфронтации с Регулусом Ремус поспел встретить Джеймса, сжать его до боли в костях в объятиях дружеских и нежных и поведать самое приятное другу:       — Питера и Мëрфи при опасности вызволят оттуда!       Что было с успехом выдано и Бродяге.       — О-о-о… — многозначительность реакций Сириуса сегодня была особенно повышена после встречи с Маккиннон и Эванс. Марлин так серьёзно что-то говорила про войну, про опасность Хогвартсу, что фокус внимания Блэка стал шире, и он даже на некоторое время забыл о пленëнном друге и мести за дядю Альфарда, перегруженный осознанием и информацией о наступившем паршивом времени, которое до того видел как-то узко, только в своей локации — как-то хиленько так соображал теперь же.       — Ты понимаешь?! Они скоро будут с нами!       — Ага-а…       Постепенно сознание прояснялось. И осознав сказанное, глаза удивлëнно и широко распахнулись.       — Погоди, что ты сказал? — для достоверности уточнил.       Джеймс закатил глаза, но отнëсся с пониманием к его рассеянности. Ему удавалось легче смещать внимание, и если недавно был хмур, то теперь же, переключившись на что-то хорошее, сиял перед всеми, как гирлянда.       — Питер и та девчонка, Мëрфи, под присмотром кого-то из знакомых мистера Бордо.       Блэк сглотнул и взъерошил волосы взволнованно, изрядно обрадованный, что даже растерялся. Повторно.       — И где они сейчас?       — Полагаю, в безопасности, — ослепительно улыбнулся Поттер. — И скорее всего, вскоре будут с нами!       Джонни наблюдал хмуро за этим трио, предчувствуя что-то дурное. Что это за козырь такой? И как он обезопасит его сестру и того мальца? И нечто другое, что скреблось дьяволом под рëбрами, заставило его отнюдь не радоваться, как остальных. Что-то не так, но понять что, Фрост не мог. Он же полагает, что больше в замке сидеть не сможет, и к утру, когда все будут спать, отправится изучать местность, а потом, глядишь, и дальше метнëтся в путешествие.       — О чём думаешь? — поинтересовался Гавриил, видя вечно насмешливое лицо таким серьëзным.       Фрост прямо посмотрел ему в глаза, мрачновато, будучи сидевшим рядом на полу, вдали ото всех, когда уже квартетом неподалёку разглагольствовали насчёт всего произошедшего — Паркер знатно осмелела, иногда влезая в обсуждение, но никто, кроме Сириуса, не был против, и если бы не Ремус, то он давно бы вытурил из святого тройного круга лишнего четвëртого.       — Если я тебе предложу пойти со мной на авантюру, ты пойдёшь? — как-то отстранëнно спросил, будто бы не рассчитывал на согласие.       Бордо прищурился в задумчивости, но скорее в желании понять, что руководит Фростом.       — К чему вопросы? Дай место и время. И отправимся.       Джонни обескураженно на него воззрился, вылетая из отрешëнности, и увидел серьëзность намерений Гавриила, оттого расплылся в искренней улыбке, и глаза вместе с тем потеплели от быстрого согласия и без лишних распроссов своего суженого, но пока не ряженого.       — Ты удивляешь меня всë больше и больше.       — Чем же? — поинтересовался, немного наклонившись.       — Безоговорочным доверием. Даже использовать тебя в своих корыстных целях не хочется.       — Сочту это за комплимент, — улыбнулся ему мягко.       Джонни ухмыльнулся, и прежде чем скрыться, напоследок этой встречи оставил поцелуй ему на виске.

***

      Остатки дня утекали сквозь пальцы, и пока остальные хоть чем-то занимались, Гела зарылась в одеяло и выглядывала из маленького кусочка, специально сделанного, чтобы смотреть на то, как вечереет. Отвратительно было от того, что она не со всеми и не практикует заклинания, ведь после того, как она решила изучить атакующие заклятия, после того занимаясь с собственной тьмой, ослабла настолько быстро и физически, и психологически, что максимум, на который её хватило, это спрятаться под одеялом.       Ей не удалось. Не удалось выпустить хоть чуть больше крошки тьмы, точно из неё её выжали, лишь какой-то будто бы засевший под рёбрами осколок болезненно пульсировал, оголëнный провод без собственной защиты — тьмы.       Из-за смеси противоречивых эмоций не заметила скрипа двери и слабого пущенного тёплого света, мазнувшего по соседней подушке.       — Как ты? — тихо подкравшийся, что Бордо невольно вздрогнула, взметнула к нему ужаснувшийся взгляд, после чего глубже зарылась в одеяло. Не хотелось, чтобы Блэк её видел такой. — Ну-ну, спрятаться от меня под одеялом, Гела? — с лёгкой усмешкой и печальным видом опустил руки, сжав пуховое одеяло и не быстро потянув его на себя, но Бордо после этого пришла в себя и перехватила его ногами, голову же как страус спрятав, только что под подушкой.       Блэк тяжело вздохнул на это и покачал головой, даже диву не даваясь, коснулся её ноги успокаивающе, что большего не сделает, тем временем как Бордо поëжилась от его жеста, но вместо этого он мягкой поступью преодолел расстояние и без колебаний улëгся рядом на прохладные простыни.       Не понимал, что с ней стряслось, да и казалось, что Бордо самой не было известно, что с ней. Решил немного разрядить обстановку.       — Как в детстве? — мягко улыбнулся, глядя из-под густых чёрных ресниц на неё.       Бордо отодвинулась от него неловко.       — Ох, ну да, в детстве ты так не стеснялась. Отбирала у меня одеяло, закидывала на меня ноги, скидывала меня с кровати иногда… такая была шебутная, такая шебутная… — печально завздыхал, будто бы это было лет тридцать назад.       Как котёнок выглянула из-под подушки и недовольно на него посмотрела.       — Я и сейчас так могу, и я не стесняюсь, — вытолкала из себя возмущëнно эти слова.       — Да, разумеется, охотно верю, — согласно покивал, чертя палочкой волшебных зверьков, делая вид, что не замечает её злобного взора.       Гела вылезла из-под подушки, доказывая то, что ей не страшно, зачем доказывая — сама не ведала, приблизилась к до сих пор не обращавшему на неё внимания Регулусу и без обиняков подняла ногу, чтобы перекинуть её через него, но в этот же момент на этом невозмутимом лице расплылась хитрая ухмылка, после чего одним ловким движением её нога была перехвачена и перекинута через него. Закинул руки за голову как ни в чём не бывало и откинулся на подушки поудобнее, глядя на эту покрасневшую от неловкости и возмущëнную моську.       — А теперь поведай, дорогая моя, что с тобой? Ты выглядишь слишком ослабленной, — прищурился, внимательно изучая её лицо.       — Не о чем беспокоиться, просто переутомление, — закряхтела, устало глядя на него, и в знак доверия легла под боком и приобняла. Перевела тему на более удобную, ведь подробно ответить не могла. — Сам как? Получилось освоить слияние природной магии и тьмы?       — Слабовато верится, знаешь ли, — задумчиво постучал пальцем по губам, не отводя от неё внимания, точнее того, что она ему доверилась — этот жест изрядно поднял настроение. — Пока от балды, всё-таки раскрылась она недавно, но удалось сделать короткое завихрение, и то лишь благодаря тьме. Видела бы ты, как Джонни кружился, как балерина, упустила то ещё зрелище.       Рука Блэка потянулась к одеялу неподалёку. Перехваченное было накинуто на удивлëнную Бордо, а её схожесть с призраком привела к брошенному смешку и широкой улыбке.       — Заболеть удумала? — мягко коснулся её талии и завернул в одеяло плотнее, укрывая всë, после того в бок полетел огонёк, разжигая камин, насыщающий постепенно теплом и освещающий комнату и их лики.       Бордо слабо улыбнулась — эта картинка, как Фрост кружится по помещению с визгом, плеснул немного позитива и разрядил окончательно обстановку.       — Рад видеть твою улыбку, — улыбнулся, это заметив в процессе изучения её лица, ставшего уж больно задумчивым. — О чём думаешь?       — Теперь хочу увидеть и тебя, и Джонни в пачке, пуантах и хитоне, осваивающих сложные заклятия и ловко передвигающихся по залу.       — Победа за мной, воскликнул бы я и встал на носочки, задрав ногу к потолку и пустив в Джонни заклятие, — подыграл Блэк, тихо рассмеявшись.       — Я бы задрал ногу выше и парировал бы твой удар, Блэк, — неизвестно откуда раздался томный голос Фроста, отчего Бордо и Блэк действительно напугались и вздрогнули, а когда огляделись внимательнее, заметили торчавшую из-под кровати ногу прятавшегося там мелкого засранца.       — Как ты там оказался?!       — Я оказываюсь везде, где обо мне вспоминают, — выглянул из-под кровати наполовину, хитро на них глядя, после чего исчез ни с того ни с сего — и судя по ехидному смешку и приоткрывшейся на миг двери, он благополучно удрал.       — Я его когда-нибудь прибью, — процедила сквозь зубы Гела.       — Я тебе помогу.       — Он серьёзно лежал под кроватью всë это время?!       — И что-то мне подсказывает, следующей его жертвой будет Поттер, судя по тому, как он угрожающе на него недавно смотрел, — закатил глаза. — В любую щель пролезет, засранец.       Бордо тяжело вздохнула, соглашаясь.       Стоило быть начеку.

***

      Тихо.       Слишком тихо.       Мрачный водоворот портала резко прекратился, оставляя за собой лишь тëмно-фиолетовый шлейф, выплюнул на сырую землю подростков, и если Мëрфи получила лишь несколько царапин на коленях и подранное основательно платье, то ошмëток уха Питера больно дëрнулся, заставляя его вскрикнуть и приземлиться исполосованными ладонями прямо в лужу — от боли у него всë помутнело, оттого он был близок к обмороку, но если бы не Фрост, так вовремя подоспевшая, то сознание было бы благополучно потеряно.       Мëрфи осторожно придерживала его под локоть, приобнимая за талию второй рукой, и успокаивающее что-то нашëптывала, пока вела его через серую поволоку в неизвестном направлении, лишь её голос держал в этом мире и заставлял идти дальше, хоть и прихрамывая. Сам же Петтигрю, если бы не она, то сдался бы уже там, в том самом сыром подвале, выдал бы всë, что скрывал, когда принялись за его ухо, но знание, что эту девчонку, слабую и хрупкую, будут ломать так же, как и его, заставил его держаться. И если бы Мëрфи не было бы рядом, то он бы подвёл директора, научившего его многому. Его научили добывать информацию и немалое количество он смог донести до Дамблдора, решившего из всех мародëров обратиться к идеальному кандидату — тихому, но хитрому и менее болтливому Питеру Петтигрю.       Кружилась голова тем больше, чем дольше о том размышлял.       — Я не понимаю… — когда она остановилась, Питер старательно разодрал глаза, борясь с головокружением, и потерянно воззрился на немного начинающее проясняться пространство.       Деревенские дома, в малом совсем количестве, раскиданные бусинами от леса до речки, и если бы изначально не услышал её вопроса, то не стал бы приглядываться, чтобы понять, что здесь не так. Ни шороха, совсем никакого звука, ни движения — деревня точно вымерла.       Стук в дверь к той, возле которого дома они телепортировались, и судя по воспоминаю, со слов Джокера то была целительница Зои — за стуком очередным, минута за минутой, не последовало ответа — и это немного вынудило протрезветь даже Петтигрю.       Они переглянулись.       — Держи меня крепче, Питер.       Мëрфи осторожно схватилась за ручку и со скрипом толкнула дверь от себя, раскрывая проход в полутëмное помещение, совсем свеженькое и чистое, что позволило сделать вывод, что хозяйка здесь была совсем недавно, что уж говорить о вкусном витающем запахе выпечки — от вишнëвого пирога до овсяного печенья, большая же бутыль с молоком намекали на недавний желанный перерыв в кругу гостей — на столе с кружевной белоснежной скатертью с изображëнными на ней фиалками рассыпанные чашки — больше пяти штук.       Но почему же так тихо?       — Приляг.       Фрост помогла Петтигрю улечься на диван и, взбив подушку, внутренности которой были набиты гречей, положила заботливо ему под голову, всë то время придерживаемую, как хрусталь, только бы не задеть ухо.       — Я осмотрю дом, — твёрдо заявила.       Мёрфи под болезненные стоны Питера отправилась на поиски аптечки, надеясь сильнее сейчас на это, что Зои хранила подобное на всякий случай, так же на поиски самих домочадцев и неплохо бы обнаружить сменную одежду, но чем глубже заходила, тем больше убеждалась касательно второго пункта, что здесь отсутствует хоть одна живая душа, но, благо, аптечка с одеждой как для неё, так и для товарища по беде была найдена — это радовало. Пока стоило хотя бы обработать раны и перевязать, зелье она попробует сварить позднее, если обнаружит необходимые ингредиенты, хоть в зельеварении она была сильна, на этой почве и подружилась с Северусом несколько лет назад.       Некоторое время спустя они расположились внутри в действительности полностью опустошëнного дома, ведь у них не так было много времени, а с ранами Питера стоило действовать быстрее.       — Потерпи, будет больно.       Петтигрю поморщился и болезненно зашипел, когда обмоченная перекисью водорода ватка касалась от одной раненой точки к другой, но благодарность испытывал, что, несмотря на общую неприязнь, Фрост старалась сделать всë как можно аккуратнее.       — Как думаешь, где все? — тихо спросил, нервничая от этой неестественной тишины.       Мёрфи на миг прекратила обрабатывать, заглянув в его глаза, с долей сочувствия от его многострадальной мины.       — Не знаю… Джокер лишь сказал, что Зои целительница и поможет, но… я не знаю, правда, — продолжила обрабатывать, даже не зная, можно ли доверять этому Джокеру, хмурилась, пока мальчишка болезненно морщился, закончила и сожгла ватку, вставая на ноги. — Ты пока полежи, я поищу ингредиенты, чтобы сварить зелье, и чтобы наконец затянуть разорванную ткань твоего уха.       Петтигрю вымученно её поблагодарил, но остановил вопросом:       — А что… а что если ингредиенты не найдутся?       Фрост поджала губы и покачала головой с тяжёлым вздохом.       — Прости, правда, но мне придётся самостоятельно тебе его зашить…       Питер нервно сглотнул и улыбнулся.       Фрост осторожно удалилась на поиски, и пока шла через гостиную, в тёплых оранжевых тонах застывшую, но из-за пустого, проникавшего через окна света, казавшуюся выцветшей, — всë больше и больше хмурилась, не понимая, где все жители. Для подтверждения догадки выглянула через окно, вглядываясь в улочку и в соседние дома, но никого не заметила, и что-то подсказывало: здесь наверняка никого и не было.       Когда же развернулась, подпрыгнула в испуге от резкого звука.       — Мëрфи, что случилось? — надтреснутый голос Петтигрю из соседней комнаты вывел её из оцепенения.       — Погоди…       Фрост наступила на что-то — и это что-то было ничем иным, как полукруглыми очками, теперь же разбитыми из-за её неосторожности. Наклонившись, внимательнее присмотрелась и в итоге, не видя опасности, подобрала и вблизи рассмотрела предмет, но вздрогнула, уже без того будучи на пределе, когда заметила на левой дужке капельку алой жидкости, и навряд ли обладательница испачкала её при готовке на кухне — то была кровь.       — Из огня да в полымя, — мрачно изрекла Фрост, положив аккуратно очки на тумбочку. — Петтигрю, заночуем здесь, видела, когда обшаривала дом, чердак — на него ещё потрудиться попасть надо, там в безопасности будем. Хотя бы какой-то… — неловко потрогала макушку, потерянная малость. — …уже вечер, потому без толку уходить, — вернувшись к нему и не выказывая больше никаких эмоций от ранее увиденного, с нитками и иголкой пошла в направлении юноши. — У неё ничего нет, по крайней мере не здесь, потому буду зашивать.       Питер, глядя на неё мученически, хотел было засопротивляться, но понимал, что ходить с шатающимися двумя половинками уха бессмысленно, а если ещё отвалится одна часть и в какой дряни измарается, то ему совсем туго будет.       — Согласен. Мучай. Стерплю, — заранее сжал зубы и кулаки, чтобы было менее больно, и пока Фрост очень осторожно, обработав прежде всë в перекиси водорода, возвращала ухо в более приглядное состояние, Петтигрю сначала жмурился, позднее решил наблюдать за помогающей ему девчонкой, настолько аккуратной, что и не особо было больно. — Что ты нашла в той комнате? — тихо спросил, заинтересованный ранним шумом.       Мёрфи мельком заглянула в его глаза, продолжая зашивать. Думая, что сказать, но решила, что ему стоит знать правду, они в одной лодке, и любые детали они должны обговаривать, раз так вышло.       — На дужке очков кровь. Будь бдительнее.       Почти зашила и поинтересовалась у помрачневшего Петтигрю.       — Что она хотела узнать? За счёт легилименции, слишком настойчива была, а ты слишком строптив, определëнно, что-то важное, но что именно? — закончила и избавлялась от остатков ниток, глядя на него с подозрением.       — Тебя это не касается, — раздражëнно отмахнулся. — Никого не касается. Не должно касаться. Я обещал.              Мёрфи внимательно смотрела на него и понимала, что была чрезмерно категорична во мнении о нём, ведь мальчишка не так прост, как казался изначально, ведь ей всегда он виделся самым глупым в их квартете, бесхребетным щенком, делающим всë, что скажут друзья, не имеющим глубины, личности — поверхностным.       Стало стыдно за ранние суждения, поверхностные и глупые.       Петтигрю смотрел в сторону, не желая продолжать разговор, ему неприятный.       — Тогда… я благодарю, что ты держался до последнего, чтобы отвадить от меня ту женщину, — искренне сказала, заметив в процессе избиения то, что часто Петтигрю поглядывал на Фрост, точно боясь, что переключатся на неё, после того она присела рядом и протянула ему сигарету, прежде открыв окно.       Питер удивлëнно на неё посмотрел, спрашивая взором, она это всерьёз.       — У хозяйки нашла. Здесь дом прокуренный, так что не стыдно, а ей оно может быть уже глубоко плевать… — задумчиво глядела на пустую деревню, из которой будто бы кто-то выдрал самое важное, а именно сердце.       — Не знал, что ты куришь, — благодарно принял сигарету и зажигалку из её рук, глядя в окно.       — Брат научил.       — Твой брат псих.       — Люблю его.       Питер тихонько рассмеялся, отчего малëхонько стало легче, и посмотрел на её задумчивое лицо втихую, затягиваясь и расслабляясь. Закинул ноги на стол, облокотившись о диван вместе с ней.       — Как думаешь всë же, повторимся в беседе, где все?       Отчего-то в разговоре становилось легче, после всего пережитого озвучивая всë вслух, становилось почему-то менее страшно.       Мёрфи повторила за ним и закинула ноги на стол, глядя меланхолично на своё запятнанное, порванное платье, в зеркало не смотрела, лишилась удовольствия наглядеться вдоволь на себя.       — Я без понятия, Питер. Предчувствие хреновое. Я покажусь эгоистичной, но меня больше волнует, как нам с тобой отсюда выбраться живыми, и как не нарваться на то, что заставило всех жителей деревни просто исчезнуть…       Петтигрю ухмыльнулся слабо, заметив её акцент на слове «нам», что перечëркивало всë ею ранее сказанное, ведь будь она сплошной эгоисткой, не стала бы думать, как и его шкуру заодно спасти. Пронзительнее посмотрел на её лицо, измазанное в помаде и грязи, и взгляд такой тоскливый, будто бы не со смертельного бала и попутно из клетки Малфоев сбежали, а так, старые друзья посиживают в рассказе о том, как её бросил понравившийся парень, променяв на собаку.       — Мы заночуем здесь сегодня… там, это, еда есть, — почувствовала его взор и посмотрела такими шоколадными глазëнками. — Завтра осторожно двинемся в путь. Я нанесу заклятие, отводящее внимание от этого дома, — тяжко вздохнула.       — Как оно действует? — лишь бы подольше с ней поговорить, ведь становилось спокойнее, поинтересовался.       — Те, кто увидят, не будут воспринимать увиденное…       Они переглянулись, потушив в пепельнице остатки. Петтигрю делал это нехотя.       — Ещё по сигаретке?       Питер не колебался.       — Буду благодарен.

***

      Двоякое чувство, нëсшее за собой лишь раздрай, привело Маккиннон к кабинету профессора МакГонагалл — в ком она не сомневалась так же, как и в директоре, так это в ней, в её восхищающей женщине с самого поступления в Хогвартс. Именно пример профессора сотворил из слабой и неуверенной девочки, боявшуюся всего на свете после нанесëнной травмы в детстве, решительную и более серьёзную девушку, хоть местами и шебутную.       Именно ей она доверила письмо со всей необходимой информацией, ни капли подозрений не испытывая, уверенная в том, что профессор сможет поделиться наедине с Дамблдором всем узнанным.       Профессор восприняла всë очень серьëзно, глаза её выдавали беспокойство за студентов в первую очередь — качество, которое Марлин особенно ценила. С раскалывающейся головой она покинула кабинет, а по рекомендации профессора решила посетить вместе с ожидавшей её взволнованной Лили больничное крыло за лекарством, потому что без него, чувствовала она, не уснëт совсем — ведь только после того, как Маккиннон отдала письмо, поняла, что чертовски устала. От сильного перенапряжения она была серьëзна, но теперь, вдали от чужих глаз, ощутила себя загнанной в угол.       В первую очередь Эванс заявила, заметив мгновенно:       — Выглядишь плохо. Пойдём скорее в больничное крыло.       Марлин это ценила, но решила по пути поделиться тем, что волновало не только её, именно поэтому слабо заговорила, хоть Лили и сопротивлялась, чтобы она позднее в более удачной и благоприятной обстановке поделилась сведениями.       — Профессор поговорит с директором. Пока положение не ясно… но, понимаешь, набитый студентами, теми, кто примкнул к этому, кого там не называют, могут тоже выкинуть что-нибудь в сторону тех, кто ни в чём не виноват… и такие, как Северус, полукровные или маглорождëнные, все они, ты, сейчас в самом не выгодном положении. Я боюсь, Лили… — не смотрела на неё, чтобы не сбиться с мысли и не поддаться эмоциям, и подруга отнеслась к этому с пониманием, осторожно протянула руку и под растерянность Маккиннон переплела их пальцы, убрав её руку в свой кардиган, ведь было холодно.       Марлин подняла на неё заслезившиеся от этого жеста глаза и сжала крепче руку улыбнувшейся ей нежно и тепло Эванс, всем видом дававшей понять, что не оставит её одну ни в коем случае.       — Марлин, мы справимся. Шаг за шагом.       Ответная тёплая улыбка — обеим стало легче от этого.       — Что сейчас? — спустя некоторое время поинтересовалась Лили.       — Хочу найти Джо. Я беспокоюсь за неё, видела недавно, выглядела паршиво. А её мать сто процентов одна из этих… — задумчиво ответила, шагая по коридору пустынному, ведь был выходной, все почти были в Хогсмиде, или в уюте собственных комнат или гостиных. — Она совсем одна осталась. Бордо ведь в замке, а её раньше только их общество и спасало, нами она всë равно… будто бы брезговала, что ли.       — Хорошо, — согласно кивнула, понимая опасения Марлин.       Хоть они и дружили с Брэдбери, но она всегда казалась чертовски далëкой, засевшей в собственном мире, спрятанная за десятью замками.       Подруги покинули холодный коридор в поисках Джо, не заметив того, что всë это время она же за ними наблюдала, подслушивая разговор — застывшая в тени и будто бы являвшаяся её частью она обдумывала эти слова, выглядела же Брэдбери так, будто бы проходила через тяжелейшее испытание в своей жизни — выбор стороны.

***

Три дня спустя       Ей не было известно, с какой стати она оказалась там, где оказалась, с теми, к кому ни за что бы до тех переворотных событий не примкнула бы, но факт оставался фактом: в сумерках, под застывшими кровавыми порождëнными мистером Бордо огнями, так же застывшего мрачной тенью с алым светившимися глазами, она была готова пойти была на это и присоединиться к их плану, готова была предать тех, кто ей доверял.       Храм Бордо, с разбитыми витражами ангелов и демонов.       После узнанного, после увиденного — мир переворачивался так резко, так болезненно, что трудно было сохранять здравый рассудок.       Смотреть, как её собственных детей, даже нерадивого Сириуса, пытаются прикончить — неужели они считали, что после того, что они вытворяли прямо на её глазах, она на подобное закроет глаза? Её глупые и импульсивные дети. Одного из них даже прокляли, те, кто шли по одному с ней пути, пробитому Волан-де-Мортом. Им не было дела. Они попытаются их убить, ведь Регулус и Сириус сделали свой выбор — отказались идти по бок с ними, и Вальбурге оставалось сделать то, что необходимо, то, что велело сердце, а не разум: защитить чадо любой ценой.       Мистер Бордо откликнулся после её безуспешных поисков, откликнулся лишь благодаря выполненному Вальбургой действу: прочтению мыслей, убеждению в том, что она решила свернуть с пути, так холимом долго. И он дал ей шанс, несмотря на подорванное доверие к большинству чистокровных.       Общество искажалось на глазах, из более менее проходимого леса обращаясь в дебри, где не было правильного пути, где каждый выбирал свою дорогу. И она сделала свой выбор, максимально вырезающий всë ей выстраиваемое столь длительное время, максимально раскрывающее, как скоро всë может разлететься лишь карточным домиком по ветру, меняя всë и разрушая, но разрушая ли, или ею выбранное приведëт к возрождению?       Из гущи леса следом за ней выскользнула небольшая тень, огляделась и приблизилась к ним тихо и бесшумно, по обычному, отточенное годами, после того встретив женщину, которую заметил ещё на подходе, скептическим взглядом.       Смотрела на него аналогично, с нотками неприязни, разглядев в высоком взрослом мужчине того, кто был на стороне Волан-де-Морта, но был ли? Изначально или был внедрëн кротом? Не знала уже, кому доверять.       — Блэк, — холодный голос поставил акцент только на ней, ведь никто не ожидал, что Вальбурга Блэк к ним присоединится.       Он не ожидал, ведь они пересекались во время того, когда были на стороне Волан-де-Морта, на общих собраниях, или просто же проходили мимо друг друга. Убеждëнный в её преданности оборзевшему щенку, увидеть её здесь поразительно — их мнения друг о друге совпадали.       — Джокер, — хищно прищурилась, угрожая взором.       Ей было известно, кто он, помимо приверженности взглядам чистокровных, теперь же весьма сомнительной приверженности.       Бывший военный, о котором никто не был наслышан после многочисленных магических стычек в Румынии. Все считали, что он сгинул вместе со своими товарищами и семьёй приблизительно год назад, пока он не объявился, неузнаваемый длительное время, и не стал верным псом Волан-де-Морта, безукоризненно выполнявшим приказы. Безукоризненно.       Презрительно прищурилась.       — Попытаешься и нас предать, лично убью, — без угрозы сказанное, лишь констатация факта, прежде чем встать неподалёку от сидевшего на ступеньках сумрачного мистера Бордо, убравши руки в карманы чёрных классических брюк.       На Блэк больше не смотрел, зато смотрела она него с пренебрежением.       Предать. Кто бы говорил. Поганый крот.       — Говори, что делать дальше, — не церемонясь, прямо сказал Амвросию Джокер.       Мистер Бордо был сам не свой в последнее время, слишком долго прятался ото всех, от семьи, друзей, от самого себя, теперь был в раздрае, на чëм-то мрачно помешанный. Оно радовало. Давно пора.       Джокер кивнул в намëке, что есть самое внимание.       — Несколько точек, выделенных мною на карте, необходимо вскоре привести в движение, сосредоточив внимание всех только на них, — спокойно ответил, трепыхаясь где-то не здесь. Лишь излагающий сухо скелетообразный план, подкреплëнный достанной из сумки детальной картой Лондона.       Джокер принял, вглядываясь в точки неподалёку от Ордена Феникса до Министерства магии и прочего.       — Отводка внимания от Азкабана? Как вы собираетесь его освободить? — хмуро поинтересовался, склонив голову к плечу, замечая потрëпанное и усталое лицо мистера Бордо. — Людям своим донесу, активируем.       — Грон привлечëт внимание дементоров. Остальное за мной.       Джокер нахмурился.       — По кой хрен тебе оно надо? Не проще выжечь заразу, очистив от неё, да жить дальше? По роже твоей заметно смурной, что не горишь желанием.       — Начал — закончу. Слишком много пунктов должно быть затронуто для переворота, один из основных — мой давний товарищ.       — Отступишь, Бордо, огребëшь. Знатно. Угрожаю. Понял?       — Понял, — усмехнулся, немного оживая благодаря одному из скрытнейших, но самых преданных его товарищей.       — Предлагаешь мне работать с ней? — морозец усилился, когда намекнул на Вальбургу, немного расположенную дальше, сложившую руки на груди в некотором раздражении.       — Это необходимость, Джокер. Она на нашей стороне. Я проверил. Её дети под нашим крылом. И она выбрала их, — строго ответил.       Джокер мрачно посмотрел на Вальбургу. Если с детьми всë будет в порядке, то нож в спину да стрельнëт обратно к Пожирателям? Приследит за ней. Лишь бросил шпильку напоследок:       — Ты же понимаешь, что я убью её сразу, если замечу, что хоть что-то идёт не так с её стороны? Повторюсь. И не единожды, — конечно, мистер Бордо знал и решил в надëжные руки отправить миссис Блэк.       Блэк уже надоело выслушивать его угрозы и предупреждения, потому она отчеканила, выпуская напряжение и злость, ведь ей не нравилась мысль работы с выскочкой.       — Прекращай вести себя так заносчиво. Тоже самое могу сказать о тебе, одна из преданных шавок Лорда?! — сделала шаг к нему с расширенными от злобы глазами.       Джокер прищурился и в ответ сделал шаг в её направлении.       — Изначально я был не на его стороне. И был ещё той крысой. Не жалею, — холодно ответил, заметив, как напряглась Блэк, когда он к ней приблизился. — Как думаешь, какая позиция уместнее, Блэк, быть моральными уродами, ломающими чужие судьбы всех, кто не из чистокровных, или быть моральными уродами, но пытающимися не ломать, а поддерживать и возрождать исподтишка? Что предпочтëшь: разрушение или жизнь?       Блэк не желала отвечать на острые вопросы, затрагивающие её мораль и могущие привести к очередному конфликту, именно поэтому промолчала, отвернувшись от ещё больше помрачневшего мужчины.       — Дата? — поинтересовался Джокер у затейника, до рези в глазах отчуждëнного.       — В четверг в полдень.       Джокер мрачно посмотрел на мистера Бордо, на Блэк, смурно покачал головой.       — Что насчёт заключëнных в поместье Малфоев? — поинтересовался Амвросий.       — Освободил, — мысленно пометку сделал, что личину теперь менять. Вскоре поймут, что предатель, но не особо уже волновало.       — Как их самочувствие?       — Брэдбери старшая покромсала парня. Они теперь набирают в свои ряды психов хлеще. Отправил к Зои, должна была подлатать, но… — хмурился всë больше. — Днëм мне должна была отправить весточку, ответа до сих пор нет, потому отправлюсь в деревню. До выполнения плана успею.       Вальбурга удивлëнно посмотрела на него после услышанного о Брэдбери, но взяла себя в руки и решила начать взаимодействие с тем, с кем ей ещё предстояло работать, поэтому стоило привыкнуть заранее.       — Жанна? Разве она не в больнице святого Мунго?       На неё посмотрели оба мужчины.       — Знакома с ней?       — Мы хорошо ладили с Брэдбери. Жанна была способным, умным ребëнком до переворотных событий, о которых они умалчивают.       — Брэдбери поголовные психи, — холодно ответил, скрестив руки на груди, когда на него с интересом смотрели все, ведь знали об отличной развитой способности выуживания информации Джокера. — Накопал в процессе разного: папаша учёный, строивший опыты на пойманных оборотнях, мамаша садист и убийца. Брэдбери-старшая была доведена, откровенно, ей уже ничего не поможет. Психика к чёрту разворочена. Смерть для неё самый благоприятный исход, — жалел, что её не добил.       — Стоит опасаться? — напряжëнно поинтересовалась, изрядно огорчëнная узнанным, ведь не знала о внутреннем разложении семьи, с которой они были в контакте, ставшем почти очень тесным.       Джокер, глядя на небо, кивнул.       Мистер Бордо тяжело вздохнул, ощутив чьё-то присутствие неподалёку.       — Позволишь с тобой?       Джокер окинул её лицо скептическим взглядом, спрашивая молча, всерьёз ли она, но понял, что без толку, потому со вздохом махнул рукой в намëке следовать за ним.       — Под ногами не путайся. Будешь мешать — отправишься обратно, — поставил перед фактом заранее, но был согласен, что попробовать стоило, им ещё работать вместе. — Телепортируемся. Бордо, на связи. Блэк, — протянул ей руку приглашающе, чтобы переместиться в необходимую точку.       — Просто дай мне координаты, перемещусь самостоятельно, — так же холодно, как он на неё, смотрела ему в глаза, не протягивая руки.       — Не создавай мне проблем. Иначе останешься здесь. Мне не нужно там твоё присутствие.       Всерьёз настроенный и желающий действовать быстрее, был намерен сразу телепортироваться, но Блэк в импульсе шагнула в его сторону и сильно схватила его ладонь, сжимая, — начинала жалеть, что решила подписаться на это. Джокер не поморщился от её хватки, сжал крепко в ответ и, резко потянув на себя изумлëнную этим женщину, обхватил за талию и телепортировался.       Амвросий проводил этот взрывной дуэт, задумчиво глядя на лес, за которым покоился его замок, и заговорил наконец-то с теми, чьё присутствие изначально ощутил:       — Не прячьтесь.       — Мы не прячемся, мы скрываемся!       Мистер Бордо усмехнулся.       — А я тебе говорил: в замке сидеть и тухнуть — не вариант, во-о-оть, много узнали, ещё и деда твоего подловили! Вы попались, мистер Бордо, побег бесполезен! — убирая чары невидимости, отошёл от Гавриила и присел рядом с Амвросием. — Ну что? Так похорошели, кстати, глаз не оторвать! — подложил кулак под подбородок, а руку упëр в колено, прищуренно глядя на молодое лицо. — Бить не будем, просто узнать хотим, куда этот дядька, прихватив благочестивую матушку Блэков, утащил с собой? Поняли, что там наши ребята, хотим с ними, надо на родину вернуть, вы ж понимаете?       Гавриил бесшумно присел рядом, внимательно глядя на деда, столь моложавого, что непривычно.       — Солидарен с Джонни. Если не скажешь, пойдём в самое пекло, как раз туда, где вы в четверг замышляете что-то мутное, — холодно прищурился, решил манипулировать, потому что уже устал от вечных недоговорок и отношения такого, будто бы ни Гела, ни Гавриил за себя постоять не смогут, совсем дети малые, пускай в замке, в безопасности сидят.       Мистер Бордо серьёзно на него посмотрел, не заметив того, с каким нездоровым интересом смотрел на его внука Джонни, понявшего тактику Гавриила и усмехнувшегося втихую.       Нечто сверкнуло, было набрано за счёт природной магии, и в руки Гавриила упал портал.       — Координаты введены, — немного иначе посмотрел, но до сих пор относился, как к ребёнку, хлопнул по плечу и поднялся на ноги, да и согласился, потому что знал, что его старый товарищ в беде не оставит. — Лучше отправляйтесь вдвоём. Джокер не привык работать с кем-то. С большим количеством людей половина будет отправлена на тот свет, — с долей юмора ответил. — Вскоре увидимся. Хранитель должен вас навестить раньше, чем я. Так что берегите себя.       Мистер Бордо телепортировался, оставив юношей наедине.       — Разрываюсь между желанием побесить этого Джокера, набрав целую ораву, и желанием поскорее уже туда нагрянуть, — подсел ближе к Гавриилу, закинув руку ему на плечи. — И что это было? — с хитринкой наклонился к лицу возлюбленного. — Ты маленький паршивец задействовал мою любимую тактику, — коснулся носом его волос, зарываясь в них с усмешкой. — Я чертовски тобой горжусь. Какие чувства испытываешь?       — Между желанием развивать эту способность и желанием тебя прижучить от твоих вечных провокаций, — глядя нарочито задумчиво на небо, чтобы отвлечься, сопротивляясь, прошептал с тяжёлым вздохом.       — Ну попробуй, но после того, как мы вызволим из беды мою сестричку, и того бедного мальчишку, оставшегося с ней рядом, — тихо и шëлково рассмеялся ему в ухо, отчего становилось всë более неловко.       — Нам пора. Я вещи все собрал. Пора-пора, — шустро оказался на ногах, не желая развивать то, что нервировало.       Фрост с лукавой усмешкой поднялся следом.       — Не думал, что ты, снежинка, стесняться умеешь.       — Меньше болтай.       — Мне сразу перейти к действиям?       Бордо поджал губы, решивши, что после спасения ребят действительно его прижучит.       — Ладно-ладно, давай же в путь, — обошёл его, как кот мышь, и взял его за руки, глядя так, будто бы отпустил ситуацию, что заставило Бордо успокоенно вздохнуть, и после того, как водоворот начал кружиться вокруг них в алых и малиновых брызгах, Гавриил ужаснулся от резкого прикосновения во время телепортации губ Фроста к его губам — после чего они успешно исчезли.