Живут ли бабочки в животах?

Такой избитый троп. Самый, блять, известный сюжет о компании безумно красивых весельчаков, обласканных вниманием и достаточно заскучавших, чтобы спорить на чувства. Конечно, на чужие. Его предупреждали: не лезь – утонешь, там дна не видно, куча острых камней и наверняка какие-нибудь противные пиявки. А он полез. Сначала зашёл совсем неглубоко, потоптался на месте, сделал шаг вперёд и снова остановился. И так дальше, дальше, все глубже, пока не окунулся с головой. И утонул. Теперь он, ссутулившись на кровати и наспех укрывшись любимым клетчатым пледом, пытается остановить горячие слезы. Горькие отвратительные слезы, которые не увидит никто, кроме большой игрушки черного кота, прошедшей с ним переезд в другой город, попытку травли в новой школе, с которой он справился, истерики и срывы, когда он боролся с рпп. Игрушки, которая впитала все его слова о ненависти к себе, слезы боли и страха, с которой он говорил, когда было совсем одиноко и темно. Все это он прошел. Все перешагнул и со всем справился. С разбитым вдребезги и жестоко растоптанным сердцем, как ему кажется, уже не сможет. Он пытался довериться так долго, боролся с собой и каждый раз побеждал холодного тревожного монстра в груди, чтобы сделать шаг навстречу. Он поверил блеску в глазах и забавным подкатам, обязательно с "бэйби" и подмигиванием в ответ на недовольное фырчание, неловким прикосновениям и смайликам с поцелуйчиками после пожеланий удачи на сдаче группового проекта. Поверил и чертовски ошибся. Он решает добить этот замечательный вечер отвратительно грустной музыкой, включить плейлист, который знает почти наизусть, и, сквозь всхлипы и приступы плача, шептать слова самых тоскливых песен. Берёт в руки телефон только для этого, но находит куда более эффективный способ добить себя. Он смеётся, мол, решил, блять, себя уничтожить. Совсем, с концами, своими руками. А потом думает, что это очередная истерика. Но ни одной мысли о том, чтобы остановиться и не открывать инстаграм через уведомление об истории, в голове нет. Какой же Джисон красивый. Замечательный, с этой искренней улыбкой и звонким смехом, адресованным кому-то другому. Интересно, хоть раз он смеялся искренне, будучи рядом? Как же это жалко. Как отвратительно. Просто ужасно. Но, сжимая мягкий бок чёрного кота и хрипло воя куда-то в его же шерсть, он ни за что не признает, что готов был бы почти простить и почти забыть всё после единственного "Прости, котёнок", которое он никогда не получит.