Изнанка

Арс мотнул головой и с неудовольствием отметил, что дешёвое пойло в стакане снова закончилось. Мир перед глазами немного пошатывался, норовя начать кружение, но яркие картины никак не хотели стираться из-под век, не желали пропадать в темноте одурманенного разума. Он сжал стакан с такой силой, что едва не раздавил стекло, но затем просто толкнул его к бармену. — Повтори. В стенку толкнулась упругая светлая струя. В бутылке, похоже, осталась только одна порция, и вот последняя капля сорвалась с горлышка. Кап! Несмотря на то, что в баре было шумновато, он услышал этот звук, а вместе с ним упал в вихрь непрошенных воспоминаний. *** Моросит дождь, и из пасти водосточной трубы мерно срываются тяжёлые капли. Спокойный и размеренный звук ужасно контрастирует с резким голосом. Ввинчиваясь в уши, всё это раздражает, раздражает так, что хочется как можно скорее уйти. — …Вы чё, вы типа чудилы? Какого хрена вы забыли здесь?.. — Не пори чушь, успокойся. Пошли отсюда лучше. — Арс тянет Димку за рукав. Зачем эта ссора? К чему?.. В полумраке подворотни — двое парней. Дождь похож на водяную пыль, размывает силуэты. Где-то позади подмигивает фонарь, будто никак не выберет, погаснуть или вспыхнуть поярче. На самом деле из-за магии, да?.. Эти двое — нелюди, чудики, дождь не даёт понять, кто они на самом деле. — Какого хрена?! Ты что, тебе не стрёмно? Стоять рядом с ними не стрёмно тебе? Пусть валят отсюда! Нечего им делать тут, среди людей! — Димка толкает его в грудь даже слишком сильно. — Нечего им делать в городе! Арс чувствует, как внутри вскипает злость. Фонарь гаснет, и дождевое марево обнимает его, как плотный кокон. Даже кажется, что теперь — без света — невозможно дышать. — Да что ты несёшь? — Арс едва сдерживается. — Мы разве не выступаем против дискриминации?! Что, теперь ты тоже хочешь разделить, кто имеет право жить, а кто нет? Да тебе не всё равно, кто и с кем бродит в подворотне? Ты себя-то послушай! — Не всем следует быть в городе! Этим — точно не стоит. Не видишь, что ли, это тебе не леший с кикиморой. Это блядские вампиры! — Опомнись, разве мы не пытаемся доказать, что… Но Димка словно не слышит, совсем не слышит Арса. Лицо искажено ненавистью столь глубокой, что на неё хочется ответить только грубостью. — Да ты что, ты что, как будто сам из этих! Что ты их выгораживаешь, чего ты их защищаешь? Они ж нелюди-кровопийцы. Они ж хуже любого другого чудилы, слышишь? — Димка толкает Арса в плечо, но не по-дружески, агрессивно. И где-то в этот момент внутри Арса что-то окончательно ломается и сгорает. Он бьёт резко и прямо в лицо. Кажется, ломает нос, но этого мало, в воздухе растекается металлический запах, и оттого хочется ударить ещё, и больнее, как можно больнее. Причинить столько боли, сколько только можно. Кто-то бросается прочь, кто-то, напротив, пытается разнять… *** Арс с усилием сжал виски пальцами, и видение отступило. Одно, но не череда других. Казалось бы, он тогда вовсе не контролировал себя, чувствовал только гнев, отчаянную ярость, желал отомстить за предательство. Разве из-за этого не должны были все воспоминания поблекнуть, скрыться за чёрным пологом, спрятаться в глубины памяти и позволить ему жить как прежде?.. Как это называют? Состояние аффекта? Но, увы, он помнил отчётливо, словно, с одной стороны, бил, ломал чужие кости, вцеплялся в чужую глотку, слизывал с разбитых костяшек чужую кровь как самый настоящий зверь, а с другой — стоял в стороне. Стоял, смотрел и запоминал, лишённый всякого сострадания, даже не удивлённый, точно был этакой живой машиной. Арс помнил даже слишком хорошо, как выглядело скорчившееся на земле тело. Убил он? Кто его знает, но точно покалечил. Вот тогда он впервые испытал страх, вот тогда его окатило ледяной волной осознания. С ним — с ним самим — что-то не то, что-то не так. «Это неправильно, человечество не должно жить так, — услышал он снова слова, которые когда-то заставили его открыть глаза. — Нельзя кого-то считать по определению хуже других, нельзя от страха и непонимания обрекать на ужасное существование только потому, что они чем-то отличаются». Арсу, как и многим другим, напомнили, рассказали, показали. Ему было пятнадцать, и он впервые сбежал из дома на такой долгий срок. Сбежал, потому что устал от придирок отца, от бесконечной необходимости следовать его словам. Идея упала на благодатную почву и проросла в его сердце, показавшись удивительно здравой и правильной. Он слышал и не раз, как несправедливо обращаются с чудиками всех мастей, и отчаянно желал это исправить. А если исправить уже невозможно, то заставить всех узнать о происходящем. Заставить само общество признать преступления, перестать от них отворачиваться. Он был так воодушевлён, а что теперь? Что теперь?.. Арс глотнул из стакана. Его мутило от мерзкого вкуса, от обжигающего ощущения, когда алкоголь катился вниз по пищеводу, но он не мог придумать ничего лучше, чем напиваться вот так, в одиночестве. Напиваться среди отбросов, которым заказан путь в город, среди чудил, не каждый из которых вообще был зарегистрирован. В этом районе на отшибе, который город-миллионник предпочитает вовсе не замечать. Это тот вампир притащил его сюда, где ни СКОМ, ни полиция не могли его достать, то ли из смутной благодарности, то ли просто из лютого испуга. Но притащил — и оставил, скрылся в ночи, потому что дела ему до Арса больше не было. А что, разве не странно, что он прежде не приходил сюда? Разве не странно, что они все, так вдохновившиеся жаждой справедливости, боялись открыть последнюю дверь и переступить последний порог? Какое же всё это было лицемерие! Всюду лицемерие!.. Арс сжал зубы. Он сам в одно мгновение стал лицемером. Тогда у него дрожали руки, они были в крови. Он весь был в крови — в чужой, а сам… сам почти не пострадал, мелкие царапины не в счёт. Вампир притащил его сюда и втолкнул в узкий санузел при баре. «Отмывайся, хотя тут всем будет всё равно. Просто кровью сильно пахнешь». Он же застыл перед расколотым и чудом не вывалившимся из стены зеркалом и не узнавал себя, видел вместо собственного лица то, как наносит удар за ударом. И снова. И опять. Почему он всё это запомнил?! Он теперь убийца?.. Как сделать так, что он никогда и никого не бил, никогда не вдыхал оседающий металлом на языке запах крови, никогда не слышал, как ломаются человеческие кости, как на губах у другого выступает кровавая пена, как теряют сознание оттого лишь, что он слишком сильно отбросил в стену? Он ненавидел себя за содеянное. В баре будто усилился шум, и Арс на мгновение вырвался из плена кружащихся мыслей, щедро разбавленных воспоминаниями о последних часах. Сколько там прошло?.. Он взглянул на браслет на запястье, но не уловил, какое время тот отражает. Сделал глоток, нахмурился, потому что пойла вновь не осталось. Арс зажмурился. На миг стало больно дышать. Помутнение, всё это было какое-то помутнение. От лучшего друга, в котором он так ошибался, он отказался в тот момент, когда ударил его носком ботинка под рёбра и услышал, как внутри что-то сломалось. Удивительно, человеческие кости хрупкие, ломаются слишком легко. Оставаться среди тех, кто, выкрикивая, что пора открыть глаза и говорить правду, боится спуститься в темноту, чтобы посмотреть на неё вблизи, он не мог потому, что они вызывали у него отвращение до рвотных спазмов. У него был только один путь — бежать, упасть в эти трущобы, узнать их. В нём самом что-то звериное, может, эти чудилы и магики сумеют разъяснить ему, что с ним не так?.. Арс отставил стакан и собрался подняться со стула. Идти ему было некуда, но и сидеть на месте он словно не мог. Однако в этот момент осветилась импровизированная сцена и там появилась девушка в переливающемся в свете направленного на неё софита платье. Неожиданно приятная и гармоничная музыка заставила шум слегка притихнуть. Арс смотрел на луч света, на стройную фигуру, безотчётно сжимая кулаки. По залу разнёсся низкий, с едва заметной хрипотцой голос, и ужас вдруг отступил. Заслушавшись, Арс наконец хоть ненадолго забыл о последних сутках. Спиртное шумело в висках и мешало думать. Внезапно всё, что было в городе, всё до этой минуты, показалось ложным и пустым, а те, кто теперь окружал его, пусть в грязи, пусть с одичавшими взглядами, пусть даже словно мёртвые внутри, стали ощущаться честными, прямыми как в словах, так и в действиях. Среди чудил, как он заметил, всё работало по-другому. Но он пока не мог найти себя. Он будто бы завис между тем и другим. Действительно ли ему теперь никогда не вернуться? Он так и сгинет тут? Его, наверное, ищет полиция?.. Арс вслушался в музыку, в голос, поющий о чём-то потерянном, но против собственной воли услышал и то, что их сопровождало. Влажные стоны, звон стекла, звуки поцелуев. В полумраке вершилась жизнь, которую стремились скрыть всеми силами. Здесь она просто текла такая, как есть, и отсутствие света не казалось попыткой стыдливо спрятаться от чужих глаз. Чудилы не знали морали и стеснения, они были проще и раскованнее. Арс никогда не подозревал, что это так, но отчего-то сразу проникся такой простотой. Но тут что-то изменилось. Он перевёл взгляд на импровизированную сцену. Та выделялась резким освещённым кругом света, который сейчас показался зияюще пустым. Оказывается, одна песня закончилась, и музыка перестраивалась, чтобы началась другая. Контраст света и тени был такой значительный, что Арс не смог ничего различить вне круга и в какой-то момент моргнул, удивлённый, потому что из темноты соткалась длинная изящная нога, оплетённая сеткой чулка. Под тонкими нитями кожа казалась фарфорово-белой. Вдруг появилось острое плечо, лямка чёрного с искрой платья чуть съехала вниз в той соблазнительной манере, которая не могла оставить равнодушным. Арс замер, едва дыша, и все его горькие размышления исчезли. Словно околдованный, он проследил за игривым движением и ревниво осознал, что каждый из пьяниц, ещё не увлечённых чем-то другим, так же смотрит на сцену. И вот в свете появилась дива, она держала спину ровно, чуть приподняв подбородок, и оглядела зал свысока. Королева, не иначе. Свет вызолотил рыжие волосы, заиграл в перьях розового боа, за лёгкой сеточкой — взгляд неожиданно тёмных, густо подведённых лисьих глаз... Тонкая рука, затянутая в чёрную перчатку, перехватила микрофон, алые губы, ярко выделявшиеся на выбеленном лице, приоткрылись маняще… И вот первый звук вырвался наружу: под хрипящую фонограмму дива запела. Арс плохо разбирался в джазе, хоть и был способен его узнать, но его совершенно очаровала манера исполнительницы. Тем, как она опускала глаза, позволяя длинным ресницам отбросить тень на острые скулы, и тем, как она внимательно оглядывала зал, и тем, как двигала узкими, обтянутыми чёрным платьем с россыпью едва заметных искр бёдрами, и особенно тем, как она умудрялась балансировать на грани. С одной стороны, она, несомненно, тоже чудила, магическое создание, дивный народец, с другой же — что-то иное, совсем не такая, как все, кто окружал в этом баре Арса, словно упавшая в болото звезда, всё ещё продолжающая сиять. Красивый голос, грация, плавные движения, мягкая улыбка. Арс, как и другие посетители, смотрел на неё не отрываясь, смотрел, и не мог насмотреться, и даже сделал шаг к сцене, едва не столкнувшись плечом с каким-то, наверное, вампирюгой, что так же не смел отвести взгляда. Точно сирена, заманивающая моряков дивным пением, она медленно опустилась, свела колени, села перед ними на корточки, придерживая микрофон и шепча в него что-то. А потом протянула руку и коснулась одного из устремлённых к ней лиц. Тонкие пальцы прошлись по коже. Арс смотрел на тонкий и острый каблук, следил за тем, как трепещут перья боа, как струятся локоны волос. Образ как будто отпечатался на сетчатке. Моргнув, Арс снова будто бы увидел его, но красавица уже распрямилась, её взгляд устремился вверх и в сторону, в голосе — ни одной фальшивой ноты. Внезапно для Арса музыка оборвалась, микрофон остался в кругу света один, а дивное видение сошло со сцены под рваные крики и хлопки. В воздухе совсем недолго удержался запах — духи? Арс моргнул, но в его голову уже не спешили вернуться мысли о том, что случилось с ним. Он забыл обо всём, лишь внутри появилась жажда повторения, просто захотелось увидеть снова. Но пришлось разочарованно развернуться к стойке, услышав из колонок что-то несуразное и скучное, что-то, призванное забить отсутствующую тишину, позволив всем посетителям заниматься своими делами. Он успел поймать полупустой стакан, когда из темноты у стойки вышагнула всё та же дива. На этот раз она держалась иначе, по-хозяйски подцепила с полки одну из бутылок, налила себе полный бокал и выпила залпом, запрокинув голову. Арс проследил за этим с интересом, он не ожидал от столь прекрасного существа таких повадок. Когда он заметил, как двигается при глотке чужая изящная шея, в виске будто что-то выстрелило, но в этот момент дива устроилась на барном стуле и закинула ногу за ногу, так что он не сумел осознать собственную догадку. Алые губы сложились в улыбку. Снова Арс не сумел отвести взгляда от кажущейся хрупкой, но столь уверенной в себе женщины. Она будто бы сама создавала правила, решала, как и что вокруг неё будет работать. И пусть на неё оглядывались, но она сама наливала себе спиртное и пила так, точно не знала опьянения. Сама выбирала, на кого посмотреть, и, может, так же сама находила, с кем развлечься. Наконец её взгляд проскользил по лицам посетителей. Арс неотрывно следил за ней, неудивительно, что глаза их встретились. Прежде он замечал в её чертах пренебрежение, но вдруг увидел, как подведённые глаза вспыхнули. Может, он всего лишь любопытная новинка, но это совершенно точно его шанс! Со стуком опустив стакан на стойку, дива в чёрном платье спрыгнула с барного стула и направилась к нему. Ещё не уснувшей от алкоголя рациональной частью разума Арс понял всё и сразу. Он для этой дивы — лишь развлечение. Наверняка она знает тут каждого, знает, что они предпочитают в сексе, знает их запахи, слабости и то, какими могут быть их удовлетворённые стоны. А он… — Кто это оказался в нашей обители неприкаянных душ? — раздался голос, и Арс снова поймался на её улыбку. От стакана алая помада чуть смазалась, исключительно ровный прежде контур изменился, но это ничуть не испортило впечатления. Арс был пьян, но нашёл в себе силы ответить в тон: — Только усталый путник. — Которому одиноко? — продолжила она. Арс из последних сил пытался подобрать слова, но их не оказалось, они рассыпались и исчезли в чужом пристальном взгляде. Удалось только выдохнуть: — Теперь нет. — Скучно, — уличила его дива. Но не похоже, что оттого утратила интерес. Приободрённый этим, Арс заигрывающе спросил: — Но ведь работает же, да? Они рассмеялись оба, и дива подошла ещё ближе. Что-то внутри Арса рассыпалось, что-то пересобралось в нечто новое. — Петра, — представилась она, протягивая руку для рукопожатия, — ты? — Арс, — отозвался он, сжав тонкие, но неожиданно сильные пальцы. — Не нравится, — качнула она головой. — Буду звать тебя Детка. — Пофиг. Она не ждала, что он подвинет ей стул, сама выбрала, как сесть, и оказалась достаточно близко, чтобы Арс, не растерявшись, опустил ладонь на острое колено. Петра отреагировала на его движение мгновенно, прищуриваясь и снова кокетливо улыбаясь. Его желания были для неё очевидными. — Не любишь терять времени? — подначила она. — Мог бы начать хотя бы с комплимента. — У тебя… — выдохнул он, пока голову кружило от спиртного, — приятный голос. И волосы очень красивые. А ещё губы очень… — он не успел произнести откровенную пошлость. Впрочем, здесь и та стала бы уместной. Но Петра уже засмеялась: — Так, всё, я тебя поняла. Принято, — в её глазах, однако, веселья не было, лишь любопытство, но Арса увлекло слишком сильно, чтобы придавать этому значение. — Можно подниматься выше? — улыбнулся он. Его рука неуверенно скользнула в разрез платья, двинулась по бедру, и когда Петра едва заметно кивнула, и вовсе спряталась под чернотой ткани. Пальцы ощутили сетку чулка, а затем кружево, плотно обнимающее ногу. — Здесь слишком много любопытных взглядов, — одёрнула его Петра и, на самом деле не спрашивая, перехватила за запястье, добавляя: — Не против пойти в другое место? Арс не был против, он послушно последовал за своей сиреной куда-то за сцену, но когда обступила тьма и затхлый запах узкого коридора, всё же растерянно уточнил: — Куда мы?.. — Здесь моя гримёрка, — бросила через плечо Петра. — Она, конечно, не очень соответствует звезде моего уровня, — наигранный и нервный смех почти отрезвил Арса, но затем он снова утонул в голосе: — И всё же это лучше, чем ничего, верно? Маленькая душная комнатушка пахла пылью и дышала жаром. Сюда ничего не поместилось — в углу только треснувшее зеркало, у подранного красного дивана — кофейный столик, заваленный хламом, с другой стороны — перекошенная лампа. Арс оглядел это мельком, потому что уже мгновением позже оказался увлечён более важным делом — прижав Петру к неплотно закрывшейся двери, он поцеловал её, скользнув ладонями по спине. Петра не осталась в долгу, изящные руки прошлись по его бёдрам и сжали ягодицы. В дрожащем тусклом свете их тени выглядели гротескно, но Арсу некогда было уделять внимание таким деталям. Он нашёл язычок молнии платья и попытался расстегнуть его, но пальцы дрожали то ли от нетерпения, то ли от выпитого алкоголя. Петра приглушённо рассмеялась и оттолкнула его руки, потянула легко и просто, и вот уже чёрное платье соскользнуло по телу на пол, обнажив бледное стройное тело. Кружевное бельё было полуночно чёрным и подчёркнуто, даже вызывающе пошлым, приподнимающее грудь так, что нестерпимо захотелось немедленно снять лифчик. Арс протянул руку, но Петра тут же перехватила его, втянула в поцелуй, толкнула на диван и уселась ему на бёдра. Всё, о чём можно было мечтать, было в ней. От удушающего восторга Арс сглотнул, почувствовав вдруг, что на глаза наворачиваются слёзы. Сколько часов назад он смотрел на чужую кровь на своих руках? Отчего теперь ему так повезло?.. Он опустил ладони на бёдра Петры, а взглядом обнял её тело, и отчего-то болезненная худоба превратилась для него в эталон красоты. С нежностью, совершенно неуместной для секса с первой встречной после обильных возлияний, он поймал прядь волос и нежно заправил ей за ухо. Волосы были неожиданно яркими даже в таком неприятном свете, и он задержал на них взгляд, точно на самом деле поймал в ладонь солнечный луч. — Всё нормально? — Петра обеспокоенно наклонилась и заглянула ему в глаза. — Да… — отозвался он, — да, всё супер, просто… ты правда очень красивая. — Уже необязательно, — пожала она плечами, усмехнувшись. — Ведь я уже согласна. — Нет! — если бы он выпил меньше, то мог бы покраснеть, но не теперь. — Не поэтому, нет… — Слишком мило, Детка, — качнула она головой, — я уже задаюсь вопросом, как ты оказался здесь. Но, знаешь, — её пальцы ловко расстегнули ему ширинку, ладонь скользнула под резинку белья, — мы поговорим об этом позже. Когда закончим. Арс только согласно кивнул, потому что горячие пальцы уже обхватили его член у основания и принялись, постепенно ускоряясь, поддрачивать его с совершенно ясными намереньями. Но оставаться в стороне Арс не любил и не умел, пока Петра сидела у него на бёдрах, стянуть с неё кружевные трусики было почти невозможно, так что дрожащие пальцы не с первой попытки проскользнули под ткань. И внезапное осознание облило Арса, как ледяной водой. — П… погоди, — вырвалось у него. — Это что, блядь, такое? Он резко сел на диване и чуть оттолкнул Петру, рассматривая теперь совсем по-другому. — Ты о чём? — густо накрашенные ресницы опустились, почти скрыв лисий взгляд. Но эта напускная невинность не вернула Арса в то очарованное состояние, в котором несколько минут назад он готов был на всё. — Серьёзно? — выдохнул он. — Типа не понимаешь, что такое? У тебя же хер! — Это что, проблема? — хмыкнула в ответ Петра. — Шутишь? — он чуть не подавился воздухом. — Я, по-твоему, похож на педика? Прикол какой-то? Я не догоняю. Петра устало вздохнула — вздохнул? — и чуть откинулся, опираясь о диван. Соблазнительно худощавое тело по-прежнему слишком манило Арса, но из интонаций голоса внезапно исчезла вся бархатистость. С ним словно больше не играли. — Слушай, Детка. Да, есть у меня член, — Петра чуть поморщился. — Таковы обстоятельства, с этим ничего не поделать. Потому что я инкуб, Детка, и здесь занимаюсь тем, что заманиваю в свои сети случайных путников, — горячие пальцы, словно забывшись, скользнули по обнажённой груди Арса, но тут же отдёрнулись прочь. — Член у меня или нет, но я хочу тебя сейчас. Если не возражаешь. Настаивать не собираюсь. Мне, как ты должен понимать, это нужно для жизни. — О таком разве не стоит предупреждать заранее? — сбился Арс. От алкоголя или от шока, но разум у него никак не мог охватить реальность. На его бёдрах сидела рыжеволосая красавица, и он, несомненно, её хотел. Но у неё оказалась одна лишняя деталь, с которой прежде он имел дело только у себя. И то, что это инкуб, которому секс нужен, как какому-нибудь вампиру кровь, не делало ситуацию проще. — А, мне, значит, нужно было подкатить к тебе с вопросом: «Привет, Детка, ты меня хочешь? Правда у меня тоже есть член, не станет проблемой?» — Нет, — мотнул головой Арс, не удержав глупой улыбки. Но Петра смерил его взглядом и добавил: — Большинство из тех, кто со мной спит, вообще не замечают… — он словно попытался подобрать подходящее слово, — подвоха. — Ладно… — Арс даже прикусил губу. — Соображай быстрее, Детка, не хочу тратить зря этот вечер, — почти ворчливо выдохнул Петра. В этот момент Арс всё бы отдал за возможность останавливать время. Чтобы водоворот мыслей не затягивал, чтобы можно было разложить по полочкам и переосмыслить если не всю жизнь, то последние несколько суток. Вот он шёл с другом, вот он сломал ему рёбра, вот его тащит за собой вампир, а вот он напивается в баре чудил. Значит ли это, что жизнь пошла под откос? Или он успел заразиться чем-то не тем, раз его потянуло на женщину, которая на поверку оказалась… инкубом. Петра чуть приподнял бровь, пристально глядя на него. Арс ощутил, что от этого взгляда у него снова наливается член. Собственно, что можно потерять, когда уже лежишь на дне?.. Он уже хотел сказать об этом вслух, но Петра резко поднялся, отступил от дивана и изящным движением подобрал с пола чёрное платье. Сознавая, что он сейчас уйдёт, Арс вскочил как ошпаренный. — Подожди, стой! Извини, пожалуйста, вернись! Он потрясающий. Арс обнял взглядом узкую спину и подтянутую задницу, облако рыжих волос. Потрясающий. Да к чёрту всё, он хочет, хочет с ним, он… — Останься, — прошептал он хрипло. Петра, уже стоявший у самого выхода, резко развернулся. Арс заметил, что на губах у него мягкая усмешка. Похоже, он разгадал Арса и прекрасно знал, что тот не захочет отпускать. Разгадал — и разыграл, добившись своего. Ну и что. Их желания взаимны. — Хорошо, — хмыкнул он и уселся на диван снова. — Останусь. Весь вид говорил, что Петра ждёт. Арса охватила нервная дрожь, он опустился рядом, но сначала замешкался, словно момент был упущен и теперь не получилось бы так легко поддаться страсти. Но всё же он привлёк Петру к себе, поцеловал в губы, только пальцы всё так же подрагивали от навалившихся эмоций. Волнение, что его охватило, было настолько ярким, что он потерялся в нём. В каждом движении появилась осторожность и робость, которые прежде не были ему свойственны. Петра едва слышно усмехнулся и повалил его на диван. Навис сверху, и пряди рыжих волос упали на его обнажённую кожу, мягко щекоча. Алые губы, наверняка оставляя след, коснулись шеи. Арс представил, как это, должно быть, смотрится со стороны, и закрыл глаза, отдавшись ощущениям. Петра целовал и касался языком, проходясь по линии скул, и это было похоже на прикосновение жаркого солнечного луча. Всё сухое и стройное тело превратилось в солнечный свет, и Арс беспомощно пытался поймать его, касаясь спины, ощущая выступающие позвонки пальцами, скользя к упругим ягодицам, дотрагиваясь до бёдер, всё ещё затянутых сеткой чулка. Арс никогда раньше не испытывал подобного. Не то чтобы он был девственником, но и опыта набраться не успел, потому смелый и раскованный инкуб слишком быстро затмил все его мысли, сжёг своим сиянием любые фантазии. Как он сказал — звезда? Арс так его и представлял, он видел свет, который будто бы проникал в него, проливался в него, становился его частью. Петра вёл, и Арс позволял ему совершенно бездумно. Петра стащил с него джинсы, направил и опустился сверху, лишь раз коротко зашипев, инкубам, похоже, не нужны были ни прелюдии, ни подготовки. А после Петра выбрал ритм, и двигался, и кусал за плечо, и целовал подбородок, и давал Арсу касаться, гладить и дразнить. Оргазм накрыл его сразу и резко, до звона в ушах и кома в горле. Он словно одновременно умер и снова возродился, как феникс из пепла. Несколько часов назад он не мог разобраться в себе, а теперь отчаянно захотел жить, причём жить на полную, ярко. Ярко, чтобы так же, как Петра сиять в темноте. Оргазм схлынул, оставив после себя сладкую истому, охватившую всё тело. Не хотелось шевелиться, говорить. Понимая, что это ощущение слишком скоро развеется, Арс сосредоточился на ощущении горячего тела, лежавшего прямо на нём. Петра дышал ещё слишком часто, и это подсказывало, что он не остался в обиде. Арс открыл глаза и увидел лицо Петры очень близко. Казавшаяся тёмной радужка на самом деле была серой с зелёными проблесками, на веках серебрились блёстки, под нижними ресницами скопились чёрные точки осыпавшейся туши. Но Петра всё равно оставался прекрасной звездой. — Да, Детка, — прошептал он, — а теперь расскажи-ка мне, что ты тут делаешь? Ты ведь всего лишь человек. Арс сглотнул, ещё мгновение колеблясь, а потом выдохнул: — Я избил своего бывшего друга за то, что тот доебался до вампиров… И теперь не знаю, что мне делать. Петра выпрямился на нём и расхохотался, заливистый и громкий смех немедленно заразил и Арса, он тоже начал смеяться, пока не разрыдался, попытавшись немедленно закрыть лицо ладонями. — Так, Детка, похоже, мне придётся тебе немного помочь, — серьёзно выдохнул Петра. — Ну да ничего. Добро пожаловать на изнанку…