Изнанка

Пробуждение оказалось неприятным, впрочем, Арс иного и не ожидал. Головная боль, сухость и гадкий привкус во рту, слабость во всех мышцах наглядно показывали, что вечер он провёл совсем не по канонам здорового образа жизни. Нудно ныли виски, и в памяти ничего не складывалось в целую картинку. С трудом сев, Арс сфокусировал взгляд, пытаясь понять, где находится. Точно не у себя, и точно не у Димки… Димка! Имя друга подействовало лучше «Антипохмелина», хоть временные границы всё равно смазались. Арс не мог сосчитать, сколько дней прошло с момента ссоры и драки, но вспомнил чужую кровь и собственную ярость, а потом вкус дрянного пойла в темноте бара. Он выругался сквозь зубы и поднялся, теперь оглядываясь в поисках одежды. Как там говорил Петра? Он на изнанке. На самом деле вся его жизнь пошла наперекосяк, вывернулась наизнанку. И некого в этом винить, кроме самого себя. Интересно, Петра оставил его тут, потому что, удовлетворив свой инкубий голод, больше не видел в нём ничего особенного? Или он скоро вернётся? Надо ждать его или, быть может, отправиться в бар и попробовать снова упиться насмерть? Ну то есть не как вчера, а действительно — чтобы не спасли? Стоило натянуть джинсы и футболку, как похмелье дало о себе знать внезапной болью в желудке, наслоившейся на разрастающуюся мигрень, желание отлить и нестерпимую жажду. Арс сжал зубы и медленно прошёл к выходу, стараясь лишний раз не поворачивать и не наклонять голову. — Не умеешь пить — не пей, — Петра возник прямо в дверном проходе ровно в тот момент, когда Арс остановился, ухватившись за косяк. — По лицу вижу, какие ужасающие страдания ты испытываешь, Детка. Сегодня инкуб выглядел скромнее, но при этом всё равно предпочёл женскую одежду мужской. Маленькие кожаные шорты, надетые поверх плотного чёрного капрона, обнимали его упругую задницу и узкие бёдра так, что Арс отчего-то сглотнул слюну, а короткий топ, открывающий подтянутый живот, походил отдалённо на корсет, приподнимал и визуально подчёркивал грудь. На плечи оказалась небрежно наброшена грубая мужская косуха, усыпанная шипами. Арс бросил пытаться понять, иллюзия женская грудь Петры или реальность. Насколько вообще инкуб, способный, как говорили слухи, менять внешность, действительно может быть реальным в этих понятиях? Каково их телосложение на самом деле? Петра создаёт себя таким или он… таким родился? Похмельные мысли Арс не любил как раз за то, что они полностью лишали его ощущения твёрдости почвы под ногами. Он именно после хорошей пьянки задумывался о странных вещах, о своём месте в мире и о многом другом — о чём потом не вспоминал или жалел. Размышления неизменно приводили его в смятение, сталкивали во фрустрацию, и он старался отвлечься от них как можно скорее. Петра, успевший прошмыгнуть мимо, сбросить с небольшого высокого столика в углу какой-то хлам и поставить две картонные коробки с лапшой, оглянулся на него и нахмурился. — Отомри, Детка. Принёс тебе гостинчик от местных леших. Сюда иди. Арс послушно подошёл и даже опустился на перекошенный, но всё же годный барный табурет у столика. Петра как раз шарил во внутреннем кармане куртки. — Каких леших? — непослушными губами прошептал он. — Мы же не в лесу. Петра закатил глаза и протянул ему пластиковую бутылку на ноль пять литра без этикетки. Она явно видала лучшие времена, но не собиралась сдаваться без боя. Впрочем, пить хотелось так сильно, что Арсу было всё равно, откуда взялось содержимое. Он отвернул крышку и опорожнил бутылку на половину едва ли не в три глотка. На вкус вода отдавала болотной тиной и отчего-то мятой. Арс осознал, что она, наверное, совсем даже не чистая. А потом внезапно стало легче. В голове прояснилось, силы прибыло, и даже боль отступила. Мысли о том, насколько Петра реален, спрятались вглубь, но Арс вдруг понял, что это — не к лучшему. — О, вот теперь ты готов к позднему завтраку и разговору, — оценил его состояние Петра, опускаясь на другой табурет напротив. — Готов ведь? — Ага, наверное, — согласился Арс, отставив бутылку в сторону. Он решил не спрашивать, что это было такое внутри, но Петра и без того поспешил пояснить: — Антипохмельное зелье от леших на всех отлично срабатывает, будь ты человеком или чудилой, хоть СКОМовцем. Кстати, о них, — Петра чуть сощурился и принялся распаковывать свою порцию лапши, — в городе, говорят, ни о каком убийстве на окраине не слышали. Этот твой Димка, похоже, живой. На миг головная боль вернулась, Арс закрыл глаза, пережидая всколыхнувшиеся в памяти картины. *** Удар, и ещё один. Ещё, снова и снова. Перед глазами — словно кровавая пелена, во рту точно привкус крови, и всё вместе только подогревает внутреннюю жажду. Сердце бьётся слишком быстро, но не от ужаса, а от слепой и безумной ярости, которая толкает только бить, опять, опять, опять. Человек ли он вообще?.. *** — Не отключайся, — тряхнул рыжей гривой волос Петра. Оказывается, он уже накручивал лапшу на пластиковую вилку, а перед Арсом стояла открытой вторая порция. — Хватит морозиться. Ты не убийца. Можешь вернуться туда, к себе, в человечий мир, — он хмыкнул. — Но лучше езжай куда-нибудь по другую сторону гор Уральских, пока тебя по другой статье не привлекли. — Тяжкие телесные, — пробормотал Арс, но он, конечно, не помнил Уголовный кодекс наизусть и понятия не имел, сколько ему за такое светит. Не убийца?.. А может, Димку просто… не нашли? Он мгновенно похолодел и нерешительно посмотрел на Петру. — Что? — тут же оживился тот, как будто ждал, что Арс порадуется или скажет смешную шутку. — Может, тело не нашли ещё? — озвучил Арс своё предположение. В конце концов, дело было на окраине Новосибирска. Глухой район, от которого до изнанки, как оказалось, рукой подать. Вряд ли его патрулируют. И прохожих там точно было немного. Димку… просто не нашли. Он оставил его там изломанным, окровавленным, даже если ещё дышавшим, разве надолго?.. — Блядь, — лицо Петры изменилось, стало холодным, взгляд заметно потемнел. Он резко отбросил мелкую прядку волос со лба и сощурился. — Думаешь, я не навёл справки? Вэс — вампир, за которого ты заступился, — поручился за тебя. А ещё скорую твоему другу-долбоёбу вызвал. Та, конечно, долго не приезжала в местный глушняк, но всё же появилась до того, как случилось самое страшное. Вэс в городе работает, зарегистрирован, всё как положено, он пробил эту тему. Ходят слухи, что СКОМ по браслету может геоположение отслеживать, хер знает, так или нет, но Вэс на всякий случай заволновался, что кто-то узнает — он был на месте преступления. — Какого хрена тогда он делает здесь? — почему-то удивился Арс. — Разве чудилы зарегистрированные не живут в городе? Зачем ему сюда соваться? — Кто-то да, — пожал плечами Петра, — кто-то нет, — кажется, его ничуть не задело, что высказывания Арса обнажали — он считает изнанку за отстойник на краю мира, за сточную канаву. — Для защитника прав и свобод магического народца ты маловато знаешь о житье-бытье, — добавил Петра следом. — Жить среди людей не каждому нравится, но и оставаться в глуши не всякий хочет. Вэс вот привык к городу, квартира в центре, неплохо зарабатывает. Но девушка его здесь — не в центре, но и не в тайге, знаешь ли. Арс ошарашенно приоткрыл рот. Девушка? Почему-то осознание, что у вампира может быть девушка — то есть возлюбленная, да? — полностью сломало что-то внутри. Он прекрасно сознавал, что вчера ночью занимался сексом с инкубом — и, кстати, это был чертовски хороший секс, — но девушка у вампира?.. Девушка с местной изнанки у вампира с квартирой в центре человеческого миллионника? Арс никак не мог состыковать услышанное в голове. Даже потянулся за ещё одним глотком «антипохмелина» от леших. Лучше не стало. — Странный ты, Детка, — продолжал Петра, уже умяв свою лапшу. — Не всем по вкусу регистрироваться и танцевать по вашим ссаным правилам, сливать ману, отказываясь от собственной сути. Что ты удивляешься? Но в чём-то наши… хм… общества похожи друг на друга. Или ты до сих пор считаешь, что вампиры — типа такие ожившие мертвецы и получаются из вас, людей? Запуск трансформации ДНК при укусе, так, что ли? Арсу не рассказывали об особенностях размножения у вампиров. Даже та глава, где об этом говорилось у людей, в школе была отдана на самостоятельное обучение. Он ориентировался только по слухам да обрывкам кино про всякую нечисть, которое, кстати, некоторые активные группы уже десятилетие пытались полностью запретить как порочащее честь и достоинство, а также прививающее ненависть к чудилам. Петра, рассматривая его, внезапно расхохотался. Лисий взгляд, соблазнительный и жаркий, от которого у Арса поджималось что-то внутри и наливался тяжестью член, проскользнул по его лицу, ощущаясь почти прикосновением. — Ладно, с этим позже познакомишься, — Петра снова засмеялся. — Чёрт, вот же ты упал мне на голову. Арс вспомнил, что собирался отлить, и это естественное желание внезапно обрело такую силу, что он прокусил себе губу до крови. К счастью, Петра тут же сориентировался, не пришлось ничего говорить вслух: — Иди, страдалец, вроде ты знаешь, где в этом клоповнике санитарная зона. *** Расколотое зеркало уставилось на Арса из стены. Он вспомнил, как отражался там, пока смывал кровь, и его немедленно затошнило. Поскорее разобравшись с насущными потребностями, он ополоснул руки и развернулся к обличающему стеклу спиной. Даже если он не убил Димку, совсем не значит, что он ни в чём не виноват. Уехать?.. У Арса при себе ничего не было. Немного денег и всё, не факт, кстати, что он последнее не оставил у бармена. Он даже смартфон выронил в драке, что, впрочем, к лучшему. Скорее всего, от телефона ничего не осталось, они его всмятку растоптали. …Чтобы куда-то сбежать, сначала нужно было вернуться. Вернуться в квартиру, где он жил вдвоём с отцом, выслушать нотации, узнать, что его ищут, что он теперь преступник, что… Да он просто не может вернуться! Отец наверняка уже подёргал за ниточки, и Арса ищут. И конечно, не в отцовских правилах выгораживать перед полицией. Нет, он только скажет, что Арс разочаровал его, срок привлечённые адвокаты скосят, но сидеть всё равно придётся. Отец любит вот так показывать, как работает мир. Тот самый мир, что Арс хотел — и думал, что может, — изменить. Теперь он не может вернуться к чему-то привычному, но не может и сбежать куда-то ещё. Арс понял, что у него дрожат руки, а взгляд через плечо подтвердил — и губы тоже. Он весь дрожал от ужасающего чувства вины — и от ярости одновременно. С одной стороны, он никогда не хотел по-настоящему причинить Димке боль, с другой — разве можно было оказаться настолько долбоёбом! Одно воспоминание об их разговоре вновь пробуждало внутри неугасимый гнев. Это из-за таких, как Димка, мечты о равном обществе для магиков и людей были всего лишь мечтами. Вот что бесило Арса сильнее всего. Самое плохое — он сознавал, что поступил бы так снова. Снова кинулся бы с кулаками, опять бил, и бил, и бил… Он виноват, но будь шанс всё исправить, опять бы просрал его. И вот почему он не хотел в тюрьму. Если сядет — это же как признание, что он хочет раскаяться, что желает прощения. Вот только он не хочет и не желает. Он ударил бы Димку ещё, если бы тот снова начал нести эту херню. «Не всем следует быть в городе! Этим — точно не стоит. Не видишь, что ли, это тебе не леший с кикиморой. Это блядские вампиры!» Эта изнанка… она может его, Арса, принять?.. *** К Петре Арс вернулся хмурым, молча сел на табурет и принялся есть лапшу. Та уже изрядно остыла, потому казалась пресной и склизкой. Стараясь не думать, кто её готовил и из чего, Арс глотал, почти не пережёвывая. Петра же некоторое время сидел напротив — раскурил сигарету и медленно затягивался, выпуская дым едва ли не через полминуты, словно впитывал из него что-то важное. Красивая грудь плавно вздымалась и опадала, и в другой момент Арса бы примагнитило к ней, но сейчас почему-то не срабатывало. Внутри было слишком много фрустрации, чересчур много мыслей. Не сказать, что Петра выглядел так, будто ждёт какого-то ответа. Казалось, что для него такое утро не было чем-то необычным. Может, он с каждым, кого подцепит на ночь, вот так завтракает? Это отчего-то задевало, но вместе с тем Арс не мог не понять, что у Петры свой мир, своя жизнь, свои принципы и привычки. Он сам не имел на Петру никакого права — ни ревновать его, ни считать после одной ночи кем-то большим, чем приятель из бара. И, чёрт, Петра не был… не был женщиной! Шумно вздохнув, Арс признал своё падение, а потом несмело глянул на Петру опять. Вот так, в профиль, тот выглядел как девица из подтанцовки какого-нибудь дешёвого клуба. Ничего мужского в нём как будто бы не было. Но тут взгляд зацепился за острый кадык, за слишком крупную для девичей кисть с длинными сильными пальцами. Петра снова затянулся, убрал сигарету от накрашенных губ, стряхнул щелчком пепел. — Я не могу никуда сбежать, я уже сбежал, — вырвалось у Арса как-то скомкано и сразу. Он оттолкнул полупустую коробку лапши и продолжил с горячностью: — Ничего при себе нет, а вернуться на квартиру и что-то забрать… я не могу! — он одёрнул себя в последнюю минуту, не став рассказывать Петре про отца, про семейные проблемы и прочую херню. В конце концов, он для инкуба был всего лишь случайным перепихоном на вечер. Зачем нагружать его своими проблемами? И без того Петра оказался слишком добр. — Да ясно, что ты на мели, — фыркнул Петра, чуть поведя плечами. — Но средства можно найти, если знать, где и у кого искать. Опять же, тут есть и те, кто сможет предоставить ксиву. Для международного рейса не покатит, но билет на поезд взять хватит. Свалишь куда-нибудь в Москву. Вся жизнь перед тобой. Голос его звучал ровно и спокойно, но Арсу почему-то послышалась в нём злая тоска. Как будто Петра описывал собственные желания и мечты, а не предположительный план побега для Арса. — А что сам не уедешь? Тебя тут типа всё устраивает? — уличил он зачем-то. Ударил по больному. Знал, что причинит боль, — и ударил, совсем как вчера, когда с Димкой… — Тут, на изнанке? Но Петра даже не поморщился, затушил сигаретный окурок о столешницу и поднялся. — А я уже уехал, Детка. Только оттуда сюда, и обратного билета мне никто не продаст. Дело твоё, прячься в баре, пока печень не откажет, — он явно собрался уйти. Вот так разом действительно потерял интерес. Неужели Арс задел так сильно?.. Он немедленно поймал Петру за запястье, сжал так крепко, что в тот же момент испугался — оставит синяки. Кожа Петры — он помнил, даже слишком хорошо помнил — была нежной, бархатистой… уязвимой. И всё равно он не ослабил хватки. — Останься! — повторил собственные слова, прозвучавшие вчера в этой же комнате совсем другим тоном. — Если ты тут прижился, я, может, тоже… — Здесь? — Петра перебил, усмехнулся. Глаза его оставались холодными, дикими. Лисьими, но не соблазняющими. Лиса — тоже хищник, и забывать об этом не стоило. — Таким, как ты, тут не место, Детка. Ты — гость здесь, но у гостей есть главное качество — надолго они не задерживаются. — Ну хочешь… хочешь, я буду вместо твоего домашнего питомца, а? — заторопился Арс, отстранённо удивляясь тому, какой бред несёт. — Ну… тебе же нужны люди, верно? Я дам тебе то, что необходимо, сколько хочешь. Я не пойду обратно! — последняя фраза прозвучала, как отголосок набирающей внутри силу паники. — Вместо питомца? — с пренебрежением в голосе отозвался Петра и покачал головой. — Ты ебанулся, что ли? Я не смогу тебя защитить. Поручительство Вэса дало тебе от силы неделю, но потом… Не хочу тебя расстраивать, Детка, но людям тут, на изнанке, не рады. И промышляют здесь те, кто с удовольствием примет твоё предложение счесть тебя за скотину. Я, знаешь ли, хочу жить спокойно, а не беспокоиться, что моего… питомца, — он выделил голосом, — кто-то сожрёт, как только отвернусь. Арс опустил голову. Отчаянное желание остаться здесь наверняка было продиктовано страхом — не перед отцом, не перед возможной отсидкой. Перед новой встречей с Димкой, быть может? Или Арс боялся последствий — не конкретных, которые мог запросто перечислить, а абстрактных, что не сумел бы даже выразить в словах. Арс боялся, а с Петрой вчера обо всём забыл, с ним было так хорошо! Он снова хотел, чтобы было хорошо, а весь ужас не помнился. Петра высвободил запястье из его судорожно сжатых пальцев и глубоко вздохнул. — Я тебе не мамочка, Детка, — прошептал он, погладив Арса по щеке. — Ты хочешь, чтобы теперь я решал твои проблемы? Так не получится. И без того я сделал достаточно. — Мне казалось, тебе хочется, — Арс с трудом перевёл дыхание, паника вырвалась из-под контроля и захлёстывала его, — хочется, чтобы я был рядом. Что ты остался поэтому вчера. — А не от голода, м? — снова Петра щурился, но холод в глубине его глаз, кажется, таял. Арс сглотнул, вспомнив вдруг, как хотелось жить, как Петра виделся светом в темноте, как в зрачках его чудились звёзды. Арс не хотел верить в голод. Нет, то, что произошло между ними в этой жалкой каморке на узком диване, было таким настоящим, объемным и важным! Так вот чего он боялся — потерять это, согласиться, что это — перепихон на одну ночь. — Не от голода, — зло выдохнул он. Петра отвернулся, резко опустив руку. Заговорил не сразу: — Ты здесь не выживешь, ты человек, Арс. — Если человек, тогда почему… — Арс моргнул, но слишком яркое воспоминание не ушло, сохранилось. Обжигающий гнев, привкус чужой крови.