Изнанка

Темнота с момента первого превращения стала для Арса совершенно новой. В ней звуки казались ярче, запахи заставляли кожу покрываться мурашками, зрение изменялось, и мир обретал новые грани. Петра увёл его туда, где пахло сырым камнем, древней плесенью и чем-то острым, похожим на озон после грозы, но отчего-то совсем не свежим. Туда, где всё куталось в тени, шорохи пробуждали инстинкты, чудилось присутствие многих и многих существ, внимательно наблюдающих, но не показывающихся на глаза. Прежний Арс, тот, кто был наивным подростком, считавшим, что может бороться за права магиков, назвал бы эту темноту со всем, что в ней переплеталось, маной в первозданном и необузданном виде, но теперь он считывал это как опасность. Они шли всё дальше, постоянно сворачивая, путая след, и Арсу всё больше приходилось полагаться не на зрение, а на слух, на лёгкий шорох шагов Петры, и на запах, на пьянящий и пряный шлейф, от которого животная сущность готова была упасть на спину в позу покорности. Наконец они остановились у подножия чего-то огромного и угловатого, напоминавшего скорее нагромождение строительного хлама, выросшего в многоэтажную башню, чем здание. Сквозь щели в стенах сочился тусклый, мерцающий будто живой, зеленоватый свет. — Логово Гнилозуба, — коротко объяснил Петра, прежде чем толкнуть скрипучую, сколоченную из ржавых листов дверь. Арс не решился спросить, что это значит. Едва они вошли, как их охватило облако новых ароматов, тут же вытеснивших даже воспоминания о ночи снаружи. Запах сгоревших микросхем и окисленного металла смешивался с духом крепчайшего травяного чая, который горчил на языке. Вокруг была настоящая свалка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся весьма любопытной. Хлам, из которого она состояла, доказывал возможность совмещения магии и технологий. Арс о таком слышал, но никогда ничего подобного не видел. Говорили, что техномагический симбиоз доступен только СКОМовцам, но здесь он видел мониторы с треснутыми экранами, на которых вспыхивали и гасли рунические символы, бегущие ровно так, как представлялась людям «Матрица» из одноимённого фильма, по полу вились провода, обмотанные засушенными стеблями трав, длинный коридор подсвечивался рядом тусклых ламп дневного света, к каждой из которой крепился странного вида амулет. У Арса сразу появилось множество вопросов, но Петра не дал их задать, а потянул его по коридору дальше, уложив тяжёлую ладонь на плечо. Когда коридор кончился, они оказались в небольшой комнатушке, стены которой будто бы сплошь состояли из экранов, а в дальнем конце на высоком кресле восседал гоблин, удерживая на коленях светящуюся яркими неоновыми цветами игровую клавиатуру. Мышки у него не было, но он, похоже, управлялся и без неё. Этот старый гоблин впечатлил Арса. Он никогда бы не подумал, что на окраине Новосибирска встретит такое немыслимое сочетание славянского фэнтези и киберпанка. Похожий на высохшую жабу, одетую в лоскутья, гоблин гордо носил новые беспроводные наушники с «кошачьими ушками», а длинные костлявые пальцы с когтями цвета старой меди порхали над клавишами с необыкновенной ловкостью. Один глаз гоблина прикрывала мутная плёнка бельма, второй блестел необычайно живо, зрачок в нём полностью закрывал радужку, если, конечно, у гоблинов вообще была радужка. Арс не мог сказать, что это так, с уверенностью. Пока Арс осматривался и удивлялся хозяину, гоблин молчал, поглощённый мельканием изображений на экранах. Петра же сложил руки на груди и встал, не говоря ни слова. Наконец Гнилозуб отставил клавиатуру на широкий подлокотник кресла и проскрипел: — Петра, как тебя сюда занесло? И не одного, — он тут же потянул крючковатым длинным носом воздух, — пахнет человечиной… но не совсем. — Долгая история, — отозвался Петра, не поменяв позу. — Помнишь, за тобой должок? Гнилозуб медленно, с хрустом суставов, потянулся и спрыгнул с кресла. Теперь он оказался ниже Петры и Арса почти вполовину, но смотрел тем не менее с лёгким пренебрежением. — Должок, — повторил он. — Пришёл у меня спрятать свою игрушку? Кто он? Свидетель? Груз? — Гнилозуб фыркнул. — Закуска? Петра усмехнулся, вот только без всякого кокетства. Ничего женственного в тот момент в его позе или выражении лица не читалось. Арс втянул носом воздух, осознавая в себе новые желания, но почти сразу сосредоточился на разговоре. — Возможно, мы у тебя отсидимся, — согласился Петра небрежно. — Но на самом деле ты мне нужен по другому вопросу. — Какому? — Гнилозуб нахмурился. — Услуги мои дороги, а тебе я должен не так много, чтобы своей шкурой рисковать. — Есть диски с информацией. Кроме тебя, вряд ли кто-то отсюда сможет ими воспользоваться, — отозвался Петра. — А нам нужно осмотреться, понять, что у нас в руках и как с этим быть. Гнилозуб замер, сузил глаза, задумчиво оглядел экраны. — Пробовал их, значит? Рыжий не помог тебе? — Его ноут сразу сдох, — кивнул на это Петра. Гнилозуб заметно помрачнел, отвернулся от них даже и прошёлся по комнате. Двигался он с неприятной резкостью, от которой внутренний зверь Арса ощетинился, напрягся, и стоило большого труда заставить его сидеть под кожей. — Если ноут от Рыжего сдох, значит, на них антиман стоит... С этим возни не оберёшься. Что там за диски такие, порнография людская? Или, может, база данных СКОМовцев? Зачем они тебе? Петра многозначительно улыбнулся, поддел его: — Вот воскресишь их и узнаешь, верно? Ты же от любопытства с ума сойдёшь теперь. — Оставайтесь на сутки. Не больше, — решил Гнилозуб, признавая тем самым, что Петра слишком хорошо его понимает. — Расскажешь про диски ещё, подумаю. А сейчас свалите. — И он кивнул на прежде незамеченный Арсом коридор. — У меня скоро катка в DOTA. *** Комнатушка, в которой они остались на ночь, была маленькой и тесной, освещалась только гирляндой, тускло горящей оранжевым. Каждая лампочка гирлянды была упакована в крохотную акриловую куколку, и Арсу эта деталь почему-то казалась гротескно смешной и в то же время ужасающе ненастоящей. Точно он очутился в дурном и муторном сне, от которого никак не может проснуться. Он сидел у стены на матрасе, обхватив колени, а Петра стоял у двери и молча курил, не глядя на него. — Он не доверяет мне, — проговорил Арс, чтобы мучительная тишина перестала давить на плечи. — Ему плевать на тебя, Детка, — безжалостно парировал Петра, не оборачиваясь. — На меня тоже плевать, но у нас были совместные дела. Мне он доверяет ровно настолько, насколько я ему выгоден. Надейся, что твои диски завладеют его вниманием как интересная игрушка, и тогда у тебя тоже появится возможность разобраться с информацией на них. Мне лично кажется, что это вообще ничего не стоит. Арс готов был поспорить, но Петра вдруг выпрямился и погасил окурок о стену. — Чуешь? Арс сразу же напрягся. Сквозь фон запахов, к которым он успел хоть немного привыкнуть, пробивался новый, чужеродный. Такого он на Изнанке не встречал, он был химический, не магический. Отчего-то сразу вспомнилась лаборатория отца. — Охотники, — определил Петра. — Не из местных явно. Местные не позволяют себе оглушать таким ароматом округу на сотню метров вперёд. — Сотню?.. — недоверчиво переспросил Арс. Петра не удостоил ответом, только взмахнул рукой: — Вставай, выйдем, чтобы встретить гостей. Арс думал, что следом за этим они пойдут снова через комнату с мониторами, через коридор, но едва поднялся на ноги, как Петра толкнул его в стену, та подалась, провернулась бесшумно и выплюнула их в узкое пространство между грудами битого кирпича и старых досок, в густую темноту. Впереди виднелась дорожка, подсвеченная кстати появившейся в небе луной. Там стояла троица, и Арс ощутил, что от них идёт магическая аура, вот только блёклая, точно искусственная. Память живо подсказала, что от некоторых СКОМовцев разило похоже, но прежде он списывал свои ощущения на непринятие правил, которые СКОМ собой воплощал. Овладевая второй частью своей натуры, Арс всё сильнее понимал, что некоторые свои принципы, чувства и интуитивные прозрения черпал у спящего внутри волка. Троица же медлила, прислушивалась, озиралась. Наконец один вынул из кармана что-то небольшое и уставился на это так, как рассматривают маленький экран устройства. Двое других неожиданно вытащили компактные арбалеты, кончики болтов которых светились холодной синевой. Арс знал от магиков — от тех, с кем общался, когда вступил в ряды протестующих, — что так выглядит заряд, подавляющий ману. — Арсений, — без интонации произнёс человек с прибором. — Вы обязаны проследовать с нами. Сопротивление бесполезно, нас не сбить со следа. — Слышишь, Детка? «Бесполезно». Любят они красивые слова, эти наёмные щенки, — шёпот Петры опалил ухо. Арс хотел попросить его не рисковать, но не успел. Движение Петры не получилось бы отследить взглядом. Он не бросился вперёд, а словно растворился в темноте, чтобы возникнуть уже рядом с одним из арбалетчиков. Раздался хруст, короткий вскрик, и первый охотник рухнул, обхватив сломанную руку. Синий болт, выпущенный вторым, просвистел впустую, вонзившись с шипящим разрядом в стену. Но третий, с прибором, даже не дрогнул, а нажал кнопку на устройстве. Резкий высокочастотный звук ударил прямо по сознанию Арса. Внутренний зверь, уже готовый вырваться на волю, взвыл от боли и отступил, оставив после себя тошнотворную слабость. Арс схватился за голову, падая на колени, инстинктивно потянулся к Петре и тут же увидел, как тот отшатывается в сторону, как его фигура словно ломается, сворачивается… — Сопротивление бесполезно, — повторил третий холодно. — Теперь ты будешь слушать меня, вставай… В этот момент из-за угла с рёвом, сметающим всё на своём пути, вылетел огромный зверь. Он лишь отдалённо походил на волка, двигался стремительно, и одного удара лапы хватило, чтобы третий охотник упал на землю, хлюпая разорванным горлом. Устройство отлетело в сторону, и звук тотчас прекратился. Арса всё ещё мутило. Он попытался найти взглядом Петру, пока волк разбирался с остальными охотниками, а когда заметил и пополз в ту сторону, оборотень будто перетёк в иное обличие. На его месте застыл крупный мужчина с грубыми, строго вырубленными, но цепляющими этой первозданной красотой чертами лица. Кожаные брюки, украшенная цепями кожаная курта и высокие берцы делали его похожим на байкера из какого-нибудь жуткого клуба, вот только глаза остались звериными, жёлтыми и мерцающими. — Петра, — прохрипел он. — Что за падаль за тобой пришла? Петра с усилием выпрямился, кожа его сильно побледнела, он дышал тяжело и морщился. Похоже, ему звук доставил куда больше неудобств, и Арсу хотелось бы знать почему. — Вольдемар, — поприветствовал Петра, уклонившись от ответа. Вольдемар шагнул к Арсу, наклонился, втянув воздух носом так громко, точно не сдержал презрительное фырканье. — Уродец, — вынес он вердикт. — Пахнешь человеком. Арс ответить не посмел, только гордо вскинуть голову себе позволил. Уродец? Ну что ж, с точки зрения истинного оборотня так, вероятно, и было. Арс решил, что позже, узнав больше, подумает, стоит ли обижаться на это. — Плод человеческих экспериментов. — Петра встал между Арсом и Вольдемаром, заставив того смотреть себе в глаза. — Но он мой, чуешь? Или постарел настолько, что меток не различаешь? Вольдемар нахмурился, едва не оскалившись. — Твой уродец? Охотники пришли по его следу, Петра. Мне они не нужны здесь. Это моя земля, помнишь?.. — В норе Гнилозуба свои порядки, — отозвался на это Петра. — Мы останемся у него. На взгляд Арса, Гнилозуб мало что мог противопоставить мощному даже в человеческом облике Вольдемару, но неожиданно довод Петры сработал. Вольдемар окинул их обоих задумчивым взглядом и бросил: — Допустим. — Затем он снова принюхался, полуприкрыв глаза. Арс смотрел как заворожённый, будто бы мог различить и понять, как именно оборотень по одному только запаху делает выводы. Он остро чувствовал необходимость научиться подобному восприятию мира. Вольдемар показал зубы, совсем даже не человеческие: — Петра, этот уродец — волчонок?.. Петра не поторопился ответить, только в позе появилось больше напряжения, а аромат стал более явственным, ярким, оттолкнул все прочие запахи Изнанки. Вольдемар тут же схватил Петру за плечо: — Штучки свои инкубские брось, — рыкнул он. — Как ты посмел пометить оборотня, пусть даже такого калеку?! — Так ты что же, даже за уродца драться будешь? — голос Петры изменился, зазвучал переливчато и мягко, обволакивающе. Арс всё бы отдал, чтобы таким голосом Петра позвал бы его в постели. Внутренний зверь, уже успокоившийся после неожиданного звукового удара, недовольно заворчал, встрепенулся, готовый кинуться и клыками и когтями доказать, что Петра принадлежит только ему, или он — только Петре. — Любой оборотень здесь под моей защитой, — Вольдемар угрожающе навис над Петрой. — Даже такой, как этот, себя не знающий. — Раз так, тогда и я под твоей защитой, — рассмеялся Петра. — Посмотри на него, он за меня и с тобой в драку полезет. Очень… верный. Арс осознал, что незаметно для себя начал перевоплощаться. Он застыл на грани полного изменения облика, перестав быть человеком, но так и не обратившись волком до конца. И он уже скалил клыки, даже не отдавая себе отчёта, а глухое рычание, оказывается, донеслось сейчас из его собственного горла. Мысли разваливались, не складывались, паника перекрывалась яростью. Арс понял, что Петра будто течёт у него под кожей, но как это случилось и почему, сказать не смог, а секундой позже уже не получалось и задумываться. Вольдемар пристально посмотрел на него, тоже готовый к перевоплощению, затем отвернулся и сказал: — Пусть он дурак, законов местных не знает, себя не знает, не умеет ничего… Но ты, Петра… Ты всё знаешь. Ты понимаешь, не можешь не понимать, что делаешь. — И что? Петра снова казался Арсу столько привлекательным, как в первый вечер. Он манил к себе, хотелось защитить его, разорвав всех обидчиков, а потом приластиться большой собакой, чтобы Петра трепал по шерсти и нежно говорил какие-нибудь глупости. Вольдемар мешал. Его голос рушил атмосферу, врывался грубо, вынуждая прислушиваться совсем не к тому, к чему хотелось Арсу. — Сгинь отсюда к утру, — сломал волшебство, в котором Арсу хотелось тонуть, Вольдемар. — Если встречу этого уродца без тебя, он станет моим. Стая решит, дать ему шанс или убить, чтобы не позорил оборотней. — И тебе спасибо за то, что помог. — Петра взмахнул рукой, точно отпуская, и Вольдемар действительно скрылся во тьме в один прыжок. Арс мотнул головой и осознал, что пришёл в себя, мир перестал плыть, а все желания успокоились. Да и превращение откатилось назад, будто зверь в нём опять уснул. Он не мог разобраться, чем же закончилось противостояние Вольдемара и Петры, но решил отложить это на потом. Были проблемы и поважнее. На земле лежали трое охотников, точнее — то, что от них осталось. Зрелище было малопривлекательным и пахло от них так же, так что Арс едва сдержал тошноту. Петра тоже огляделся, наклонился и поднял с земли что-то маленькое. — А вот и подарок нашему добродушному хозяину, любезно разрешившему остаться на ночь, — прокомментировал он. — Новая разработка СКОМа, полагаю. Интригующая безделушка… Арс ещё раз посмотрел на тела. Нерешительно переступил с ноги на ногу, осознав, что не замечает никакого дыхания. Да и вряд ли можно было пережить такие раны. — С этими что?.. — Не волнуйся, Детка, — Петра вдруг поймал его голову за подбородок, вынуждая смотреть только на себя, — это Изнанка, ты не представляешь, как много магиков — те ещё падальщики. Арс не мог сказать, что до этого момента верил в справедливость или гуманность. Он принимал, что в мире есть множество пороков, что ему не чужды жестокость и насилие. Но Изнанка все его представления переворачивала едва ли не каждый день. И то, как спокойно, как равнодушно Петра отнёсся к самой мысли, что кто-то из местных обитателей, вероятно, просто сожрёт тела, в очередной раз заставило Арса вздрогнуть и ощутить холодок в позвоночнике. Он считал магиков несчастными, он хотел бороться за их права… И только теперь сознавал, что понятия не имел, каковы могут быть их собственные законы. Вот только ненависти в нём это не вызывало, даже напротив, будоражило, привлекало, тянуло с невероятной силой. Так, может, его жестокость по отношению к Димке была… только проявлением его натуры? Какова вероятность, что он кинулся на ближайшего друга не из желания отстоять право вампиров разгуливать среди людей, а лишь потому, что зверь внутри пробудился от долгого сна?.. — Отвисни, Детка. — Петра поцеловал его, и Арс тут же потерял нить размышлений. — Нам пора поспать.