Насекомое

      Когда он родился, принявший роды акушер, сразу предсказал его судьбу, окинув неказистое тельце взглядом:       - Отличный наложник выйдет...       Госпожа, которая даровала ему милость и дала жизнь, окинула акушера обжигающе презрительным взглядом. Взмахнула белой ладонью, подзывая евнухов стражей.       - Уберите из его пасти поганый язык! - слегка охрипшим голосом приказала она.       Он не мог помнить вопли бедняги, руки которого были первыми коснувшимися его тела, но иногда они снились ему во снах. Акушер умолял пощадить его непрекращающимся монологом, сбивчивым и плаксивым, с непонятными словами, перебиваемыми пинками от беспристрастных и непреклонных стражей.       Сколько он себя помнит, его тело было в приоритете. Ему рассказывали, что если он не будет прилежно следовать всем указаниям, его оскопят и отправят в поля, в цеха, куда-нибудь, где труд сделает из него калеку очень быстро, а жизнь его будет недолгой. И он боялся того, что вбивали в его башку, стараясь не делать больших промахов. Умный и прилежный мальчик назубок знал ряд правил, выполнение которых сделало бы его жизнь не настолько мрачной, как описывали наставники.       В его воспитании было много дисциплин. Хороший наложник должен иметь не только хорошее тело, но замечательные познания, которые могли бы развлечь Госпожу, которая его выберет из прочих.       Потасканный наложник, которому жизнь даровала несколько путешествий по различным Госпожам, преподавал им познания в сексе, едва секс начал интересовать его и его одноклассников.       - Женская грудь Госпожи, это не вымя коровы! - орал Наставник по интиму, стуча кулаком по столу. - Это святилище! Это самое изумительное и восхитительное, что вы можете ощутить в жизни! Не хватайте ее, как будто вы хватаете собственный член во время утреннего стояка!       Мальчик, окрещенный безмолвным акушером Наложником, которому пока никто не дал имени, дрожащей рукой впервые тронул сенсорную модель женской груди, неловко и опасливо, словно она могла взорваться и оторвать коснувшуюся руку, мягкий сосок коричневого цвета медленно отреагировал на его движение, слегка напрягся, затвердел, как вишенка на неведомо сладком десерте.       В его юношестве было много моментов, которые он с удовольствием бы забыл, но они впитались в его мозг, как капли раскаленного металла. Старание не думать о том, что происходило вокруг, о несправедливости, которую он постоянно видел, он упорно и настойчиво занимался своим телом, надеясь вырваться из казенных аудиторий в мир, где все было иначе.       Иногда они наблюдали, как в приемную Училища приходят Госпожи. Все, кто не достиг возраста Мужа, тайком ходили наблюдать за ними.       Госпожи были разными. Тонкими и невесомыми, как статуэтки в музеях, полными, очень высокими, грациозными и самыми разными. Лица их неизменно были закрыты полупрозрачными вуалями, за которыми можно было лишь угадать черты лица.       Когда он увидел первую Госпожу, она ему не понравилась, потому он втайне придумывал себе свой образ, сохраняя уверенность, что его выберет именно такая. С годами созданный образ обрастал все новыми деталями и тонкостями, но в основе всегда была блондинка с длинными волосами и невероятно голубыми глазами, в которые он даже в мечтах боялся взглянуть.       Все эти мечты оставались единственной сексуальной разрядкой, которая была позволительная учащимся. Любой прямой контакт с женщиной или мужчиной карался оскоплением. Муж должен попасть в руки Госпожи невинным.       У него было немного друзей. В обществе наложников не принята дружба. Все понятия тут заменены понятием Конкуренция. Карьера Кандидата в друзья напрямую зависит от его превосходства над остальными, его победами в спорте, в литературе, точных науках. Чем выше он в списке, тем больше вероятность, что его заметят самые успешные женщины.       Отличный наложник уныло болтался в середине списка, не рассчитывая на внимание Самых лучших. Он заглядывал на страницу выпускников Училища. Среди лидеров он никогда не представлял, потому продолжал лелеять мечты, втайне сжимая постепенно твердеющую плоть, чтобы снять зашкаливающее сексуальное желание в мыслях о Ней.