Насекомое

      Нак едва удерживал вырывающееся в хаотичной пляске из груди сердце. Еще минуту... Под его пальцами уже рвалось дорогое кружевное белье. Он стиснул ладонью красивую упругую грудь Госпожи и задохнулся на вздохе от нахлынувших ощущений. В нем пульсировало нарастающее желание поскорее одолеть все преграды и очутиться внутри...       Разряд электрошокера прогремел, как гром среди ясного неба. Нак думал, что в него ударила молния, потому что его подбросило в воздух и швырнуло о пол, как мешок с картошкой.       - Придурок... - Госпожа поднялась с постели, выдернула из шкафа шелковый халат.       Она нервно повела плечами, натянула на обнаженное тело халат и дала распоряжение роботу, бесшумно вкатившемуся в спальню совершенно трезвым голосом:       - В подвал этот мусор.       Робот-служка был груб и беспристрастен, он ухватил Нака за ногу и поволок. Беспомощный Нак, в полуобмороке волочился за железяков еще корчась в жестоких судорогах, пытаясь поймать трясущейся от слабости рукой полуспущенные штаны. Месть завершилась полным фиаско, зато дальнейшее развитие событий никак невозможно изменить, и он к нему готов. На губах его играла кривая, злая улыбка.       Подвал был идеально чист и пуст. Жизнь в нем замерла, утонув в полутьме углов. Никакого яркого освещения не включили. Пока глаза Нака привыкли к темноте, он успел натянуть брюки, встать на подгибающиеся ноги, упираясь в рукой в стену. Шокер был включен на беспощадную мощность, потому мышцы не слушались после жесточайших судорог.       "На кой я снимал с торса одежду?" - думал Нак, поеживаясь. Оставшаяся на нем майка не спасала от прохлады подвала. Если в верхних помещениях поддерживалась комфортная температура, то в подвале никто не обращал на это внимания. Его заперли на сенсорный замок в пустой кладовке. Карьера мужа не задалась с самого начала. Он уселся на пол у стены и задумался.       Конечно, в его жизни могло сложиться все иначе. Есть сотни примеров, когда воспитанники Училища попадали к особам, назвать которых мечтой не поворачивался язык. Они жили, смирялись, терпели унижение, оставаясь в душе самими собой. О них говорили...       Теперь он прокручивал в голове все, что произошло с ним за последнее время. Мимо воли в голову приходил совсем другой вариант событий. Можно было бы списать всё на его горячность, но это было совсем не вспыльчивостью.       Возможно, он не был прав, но повернуть назад уже никакой возможности. Нак откинул голову, уперся затылком в прохладную стену, закрыл глаза и вспомнил события последних часов. В этом размышлении его и сморил сон.       Тем временем наверху, в спальне шла горячая дискуссия по поводу его судьбы. Джес настаивала на том, что этому "животному" не место в ее доме, а голография Молли, зевая, согласно кивала в такт длительному монологу подруги.       - Я же говорила тебе, - подытожила она в одну из пауз в эмоциональном повествовании, - продавай мне. Не справишься ты с ним...       Такое заявление послужило триггером для того, чтобы Джес встряхнулась от шока и проявила характер, не терпящего поражений лидера. Он скомкано попрощалась с подругой и задумалась. В такие моменты она принимала решение, которое непременно приводило к победе. Джес, нахмурившись, несколько раз пересекла спальню, потерла краешек губы и улеглась, задумчиво уставившись в потолок. В ее голове созрел план. Но приступать к его осуществлению она не торопилась.       На голом полу подвала тело Нака затекло очень быстро. Он побродил по периметру помещения, оглядывая стены, потом осмотрел пол квадрат за квадратом. Единственным развлечением оставалось маленькое квадратное окошко, в которое виднелось ночное небо без звезд. Больше всего Наку хотелось, чтобы оно начало приобретать серые оттенки утра, но до этого оказалось долго. Потому он мерил помещение шагами, придумывая драматичную развязку происходящему. В его логических размышлениях не было ничего похожего на план, который к тому времени уже родился в спальне наверху.