Bleeding Heart

Насколько Лю Юйфэн помнил, первым он заметил большой уродливый синяк на животе. Молодой господин Лю не помнил, откуда он взялся, но попросил холодной воды и полотенце. Хотя синяк совсем не болел. Он помнил, как его няня в ужасе ахнула, когда помогала ему переодеться, к его большому неудовольствию. Его быстро завернули в простой халат и отнесли к родителям. Те забеспокоились, стоило им увидеть его спину. — Кто это сделал?! — воскликнул глава семьи Лю, в то время как его сын непонимающе уставился на него. — Что сделал? — прямо спросил в ответ мальчик. Мама коснулась его спины, внимательно вглядываясь в его лицо. Осознание и понимание отразились в ее глазах, она отступила назад и потянула за собой мужа. — Это не наш сын пострадал… — деликатно сказала она, и глава семьи Лю расширил глаза от понимания. — Переодень его обратно, не говори об этом никому, — строго сказал глава семьи няне, которая энергично кивнула. Тогда они закрыли тему. Однако на его коже появлялось все больше и больше отметин. Однажды он проснулся с уродливыми следами от кнута. Они были на боку, на руках и ногах. Родители, увидев это, велели ему прикрыться, после чего он стал носить ханьфу с длинными рукавами и длинные брюки. Мама тогда обняла его и заплакала. Ему было четыре года, и в тот момент он не особо понимал, что происходит. Когда ему было пять лет, он осознал, что безболезненные следы на его теле — это ненормально, и спросил об этом свою мать, потому что ее было легче найти, чем занятого отца. Госпожа Лю слабо улыбнулась. — Юйфэн, — ласково обратилась она, используя его молочное имя. — Это метка души, — мягко сказала госпожа Лю. — Что это? — в замешательстве спросил Лю Юйфэн. Его родители никогда не говорили с ним ни о чем подобном. — Мой дорогой ребенок, метка души — это знак родственной души. Какая бы рана ни появилась на твоей коже, если она не болит, это значит, что твоя родственная душа пострадала, — объяснила она. — Что такое родственная душа? — Родственная душа — это человек, предназначенный тебе судьбой, человек, который сможет понять тебя лучше всех, а ты — его. Она станет для тебя самым важным человеком, тем, кого ты, как сын семьи Лю, должен защищать, — мягко сказала госпожа Лю. — Судьба? — Лю Юйфэн нахмурился. — А если я не хочу ее? — Разве ты не должен сначала познакомиться с ней? — улыбнулась мадам Лю. — Это та, кому суждено стать частью тебя, твоим лучшим другом, твоей возлюбленной, твоей супругой, — сказала она. — Я хочу быть воином, — простодушно сказал Лю Юйфэн, и госпожа Лю усмехнулась. — Ты все еще можешь быть воином, Фэн-эр. Возможно, твоя вторая половинка тоже будет воином, — предположила она. — Это почему? — Лю Юйфэн непонимающе уставился на нее. — Что «почему»? — растерянно переспросила госпожа Лю. — Эти раны, — Лю Юйфэн указал на уродливые отметины на его коже, видимые из-под одежды. — Они боевые? Воин? Улыбка госпожи Лю мгновенно сошла с ее красивого лица. Она взяла Лю Юйфэна за руки и крепко сжала их, успокаивая, хотя Лю Юйфэн не был уверен, почему она пыталась его успокоить. Ей потребовалось немного времени, но в конце концов она ответила: — Я не уверена, что она — воин. Но я уверена, что она сражается, — госпожа Лю выдавила из себя улыбку. Это была первая улыбка на лице его матери, которая не сделала ее еще красивее. Лю Юйфэн посмотрел на нее, в замешательстве нахмурив брови. — Вот поэтому, Фэн-эр… Как только ты ее встретишь, убедись, что ты ей поможешь, — сказала госпожа Лю. Лю Юйфэн не понял, но кивнул: — Да, мама. Когда он подрос, то начал понимать значение полученных им знаков души. В возрасте шести лет у него на шее появился ужасный след, как будто кто-то душил его толстой веревкой. Увидев это, его мать заплакала, отвела его в комнату и обняла. Когда его отец увидел следы от удавки на шее сына, его охватили сложные чувства, которые сменились возмущением, когда он увидел уродливые синяки на запястьях и лодыжках Лю Юйфэна. Он не мог не узнать следы от кандалов. Следы, которые остаются, если заключенный сопротивляется или если тот, кто его схватил, сильно тянет за цепи. Ци главы Лю вспыхнула от возмущения, и Лю Юйфэн услышал, как он сказал: — Рабство, — под слезы матери рядом с ним. В то время Лю Юйфэн не знал значения этих отметин, пока ему не исполнилось семь лет и он не увидел, как его семья освобождает рабов у работорговцев. Тогда Лю Юйфэн понял, что бой его родственной души должен быть непростым.

***

Когда Лю Юйфэну было восемь, он стал мудрее и начал считать метки души, которые получал за день. Травм, которые он получал во время тренировок, было значительно меньше, чем у его соулмейта, и он задавался вопросом, заметила ли его родственная душа метки Лю Юйфэна среди множества собственных синяков. Как ни странно, несмотря на то, что на его теле было много отвратительных отметин, лицо Лю Цингэ осталось чистым. За исключением прошлогодней отметины в виде удавки на шее, у Лю Юйфэна больше не было ран, которые нельзя скрыть одеждой. Однажды вечером он сказал об этом родителям за ужином, и они оба застыли, глядя на него. Лю Юйфэн безучастно посмотрел на них, отрезал кусок мяса духовного зверя и равнодушно отправил его в рот. — Это… интересное наблюдение, Фэн-эр, — первым нарушил молчание глава Лю, кашлянув, и госпожа Лю выдавила из себя улыбку. Лю Юйфэн перевел взгляд с них на еду на своей тарелке. — М-м-м, — промычал он, как будто искренне принял этот неопределенный ответ. Но это было не так. — Но почему? Господин и госпожа Лю переглянулись, словно пытаясь обменяться мыслями. «Наверное, они могли бы», — лениво размышлял Лю Юйфэн. — Может, есть какое-то обстоятельство? Мы знаем столько же, сколько и ты, Фэн-эр, — спокойно сказал господин Лю. Лю Юйфэн кивнул. Однако он сомневался в этом. Его родители, конечно, знали больше. Но Лю Юйфэн охотно сменил тему, потянувшись за тарелкой супа, и отстраненно подумал, поела ли уже его родственная душа. Лю Юйфэн не осознавал, что его отношение к родственной душе постепенно менялось от крайнего нежелания до искренней заботы и любопытства.

***

В девять Лю Юйфэн был мудрее своих лет. И причиной тому была его родственная душа. Лю Юйфэн никогда не забывал о своих отвратительных метках, несмотря на то, что они не причиняли ему боли. И когда он повзрослел и начал вспоминать о своих отвратительных заживающих ранах, некоторые из которых исчезли, а на месте других остались шрамы, он начал больше понимать. Среди того, что он узнал о своем соулмейте, было то, что он, вероятно, старше Лю Юйфэна, но ненамного. Метки родственной души странно располагались на его маленьком детском теле, так что он явно был старше, но не совсем взрослым, в этом были уверены его родители. В возрасте девяти лет, несмотря на то, что Лю Юйфэн был юным господином, он уже выходил из дома, чтобы узнать, как устроен внешний мир. Он стал свидетелем многих преступлений и многих злодеяний. Он постепенно знакомился с жестокостью и низостью мира. Он видел многое, чему не должен был становиться свидетелем девятилетный мальчик. Его метки души все еще появлялись каждый день. Сегодня несколько шрамов наконец-то исчезли, но их место заняли другие. Некоторые из них даже повторялись, прежде чем успевали исчезнуть. Но на лице по-прежнему не было следов. Он знал, насколько серьезную борьбу ведет его вторая половинка. Иногда Лю Юйфэн сидел перед зеркалом или у пруда с карпами кои во дворе и смотрел на свое отражение. Особенно он запомнил, как отвратительно выглядел шрам от веревки на его шее, и иногда морщился. Шрам, который раньше не беспокоил его, теперь по-настоящему волновал, когда он вспоминал о нем. Он помнил, что этот шрам исчез только через месяц. Это была всего лишь метка души, Лю Юйфэн и представить себе не мог, насколько все было плохо на самом деле. — Ты должен знать. Он — жертва, Фэн-эр… — сказала однажды мадам Лю, неохотно и туманно объясняя эти шрамы своему сыну после того, как он напрямую потребовал от нее ответа. Лю Юйфэн нахмурился: — Нет. Он боец, мама, — защищался он. Госпожа Лю удивленно посмотрела на него, а затем улыбнулась: — Значит, ты знаешь, что его бой — это не обычный бой? — Я знаю… — сказал он, ведь он был не ребенком. Он не был обычным ребенком, избалованным и наивным. Он был воином из семьи Лю, гордым старшим сыном главной ветви Лю. — Я буду сражаться рядом с ним, — поклялся он. Госпожа Лю улыбнулась, ярко и с надеждой, в ее глазах светилась гордость. — Слава Небу. Именно этого я от тебя и ожидала. Послушай, твоя вторая половинка окажется либо очень кроткой, либо очень упрямой, но помни, что какой бы маской она ни пользовалась, внутри она очень хрупкая. Лю Юйфэн посмотрел на нее и кивнул: — Я запомню, — коротко пообещал он. Лю Юйфэн посмотрел на свое отражение в пруду с карпами кои и потер свою гладкую шею. — Ты очень сильный, — пробормотал он своему отражению в воде. Его ноги коснулись воды, и по ней пошла рябь, размывшая его отражение. — Сильнее всех, — снова прошептал Лю Юйфэн. — Потому не прекращай сражаться, пока я не найду тебя. Когда рябь улеглась, Лю Цингэ снова увидел свое отражение в воде. Только на этот раз он заметил новый след — синяк в форме отпечатка ладони на шее. Глаза Лю Юйфэна расширились, и он поднял руку, чтобы коснуться новой метки. Метки души можно было передать только в том случае, если рана была достаточно серьезной. Травмы, которые каждый день получала его родственная душа, были достаточно серьезными, чтобы передать их Лю Юйфэну. Эти синяки появились из-за того, что кто-то недавно душил его родственную душу. Затем на лице Лю Юйфэна впервые появилась чистая и тонкая красная линия. Прямо на щеке. Лю Юйфэн недоверчиво коснулся другой рукой своей щеки. В отличие от синяков, которые появлялись не сразу, порез появился мгновенно. Это означало, что его родственная душа сражалась прямо сейчас. Впервые пострадало лицо. Он безучастно смотрел на свое отражение, как будто он мог дотянуться до своего соулмейта и помочь ему, если будет смотреть достаточно пристально. Лю Юйфэн почти видел это — борьбу, яростную схватку. Лю Юйфэн отметил еще несколько синяков на шее, но продолжал пристально наблюдать. Несмотря на то, что появилось так много ран, Лю Юйфэн никак не мог помочь, ему оставалось только смотреть. Он не чувствовал никакой боли. Почему-то это было ужаснее всего.

***

Сообщив о произошедших изменениях своим обеспокоенным родителям, Лю Юйфэн получил заверения, что все будет в порядке, и был отправлен в свои покои. Лю Юйфэн тоже не мог ничего изменить, а потому решил принять ванну, чтобы смыть усталость после сегодняшней тренировки. Пока он мылся, заметил новые следы. На внутренней стороне бедра у него расцветал фиолетовым синяк, и он задумался, мог ли получить его на сегодняшней тренировке. Однако, рассеянно потирая синяк, Лю Юйфэн заметил, что тот не болит, даже если на него надавить. Он моргнул, рассматривая синяки, которые медленно превращались в отпечатки пальцев. Умываясь, он начал замечать на бедрах похожие, немного поблекшие синяки. Юный и все еще невинный молодой господин из семьи Лю замер, размышляя о том, что же это была за драка, оставившая похожие, но аккуратные синяки на внутренней стороне бедер. Он перебрал в уме несколько вариантов, но ничего не придумал. Молодой господин пожал плечами, не желая снова беспокоить родителей. В конце концов, это уже случилось, а значит, они поговорят об этом завтра. Лю Юйфэн задумался, сможет ли его вторая половинка принять ванну с его ранами.

***

— Где? — госпожа Лю посмотрела на Лю Юйфэна так, словно он только что объявил, что собирается отдать свой меч. Лю Юйфэн повторил: — Бедра, на моих бедрах. Похоже на пальцы. Немного поблекло. Но… — Бедра, покажи этой матери, что у тебя на бедрах, — почти потребовала мадам Лю. Лю Юйфэн немного надулся, но подчинился, ослабив пояс и распахнув ханьфу, чтобы обнажить бедра. Госпожа Лю немного покружила вокруг него, и в ее глазах промелькнули сложные эмоции. Она долго молчала, прежде чем заговорить: — Я вижу… — никогда еще Лю Юйфэн не слышал от нее такого мрачного и холодного тона. — Ты сказал, что вчера у тебя впервые появилась метка души на лице, верно? — госпожа Лю кашлянула. — Да, — просто сказал он. Госпожа Лю горько улыбнулась, легко восстанавливая в памяти эту историю. — Это стало последней каплей, да… — пробормотала она. — Последняя капля? — Лю Юйфэн нахмурил брови. — Что это значит? Госпожа Лю погладила его по голове: — Фэн-эр, твоя мама обещает тебе, что мы обязательно найдем твою вторую половинку. Когда мы найдем ее, помни, что она нуждается в твоей помощи больше всего на свете, хорошо? — она расплакалась. — Не отталкивай ее… — прошептала она. Юный господин прищурился, ему не нравилось, когда взрослые говорили загадками, но он смирился, потому что это была его мать. С того дня Лю Юйфэн начал замечать, что количество рубцов от кнута резко сократилось, но порезы на его теле стали появляться чаще. Он не знал, радоваться ему или беспокоиться. Следы совсем не болели, а порезы были не такими уродливыми, и их было легко скрыть одеждой. В любом случае он тренировался с мечом, и никто не стал бы смотреть на него странно, если бы у него были порезы. Но это все равно не сулило ничего хорошего…

***

Только в десять лет Лю Юйфэн утратил последнюю частичку своей детской невинности, когда во время прогулки с друзьями наткнулся на убежище горных бандитов. Внутри было несколько женщин и детей. Лю Юйфэну не повезло: он первым нашел проклятую пещеру и в недоумении уставился на то, что там увидел. И увидел достаточно, прежде чем одна из его старших кузин оттащила его назад и велела убираться. Кузина схватила его в охапку и силой потащила прочь, ругаясь, что было совсем не похоже на нее. Лю Цингэ довольно рано узнал, кто такой насильник. Но была большая разница между тем, что он знал, и тем, что он видел своими глазами. Детский мозг часто упрощает и сглаживает некоторые вещи, каким бы подробным ни было объяснение. Однако это было совсем не просто. Он никогда не думал, что это будет легко или просто, но, увидев, понял, что все гораздо хуже. Лю Юйфэн похолодел, вспомнив адское зрелище, которое не должен был видеть такой ребенок, как он. Когда они спасали жертв, Лю Юйфэн снова взглянул на них: женщины были одеты, а некоторым детям быстро дали кусок ткани, чтобы они могли прикрыться. Лю Юйфэн увидел эти синяки и побледнел. В ту ночь он совсем не мог уснуть, погрузившись в отрицание. Он не хотел думать, что его родственная душа могла пройти через все это. Он сжал кулаки. — Надеюсь, ты убил их всех… — мрачно прошептал Лю Юйфэн, который никогда никого не убивал и даже не думал об этом за свои недолгие десять лет жизни. — Если нет, тогда я убью их сам. Лю Юйфэн понятия не имел о том, как больно его второй половинке. Он не мог чувствовать боль от своих меток — только визуально оценить серьезность ситуации. Но надеялся, что на другой стороне все хорошо. Вскоре измученный Лю Юйфэн погрузился в сон, мысленно задаваясь вопросом, может ли его вторая половинка вообще спать после подобного.

***

В возрасте одиннадцати лет Лю Юйфэн занимался обычной практикой, когда появилась новая метка души. Он смотрел, как она формируется у него на глазах. — Дыхание! Мучэн, я даже отсюда слышу твое неровное дыхание! — строго сказал наставник, который обучал юных господ, госпож и некоторых будущих стражников. Клац! Все отвлеклись от своих занятий и обернулись на Лю Юйфэна. Рядом с ним валялся его тренировочный меч. — Молодой господин Юйфэн, что случилось? — поинтересовался наставник, но Лю Юйфэн не ответил. Через несколько напряженных секунд он выбежал с тренировочной площадки, низко опустив голову. Несколько человек окликнули его, но он ничего не ответил. Лю Юйфэн бежал, пока не добрался до своих покоев. Войдя в комнату, он рухнул на колени и всхлипнул, прижимая левое запястье к груди. Метки души никогда не причиняли вреда. Они только показывали ущерб, но никогда не приносили боли второй половинке. Но когда Лю Юйфэн увидел эту ровную и чистую линию на своем запястье, он почувствовал вполне реальную боль. Его грудь горела, как будто кто-то пронзил ее отравленной стрелой. «Что ты делаешь?!» — мысленно воскликнул он. Порез был слишком ровным, чтобы его нанес кто-то другой, и он расширялся с каждой секундой. Борьбы не было. Это может означать только то, что он нанес его себе сам. Лю Юйфэн снял с себя ханьфу, сел и стал смотреть. Он внимательно наблюдал за своими метками души, за бесчисленными шрамами, разбросанными по его телу. Впервые в жизни он смотрел на шрамы с надеждой. Если бы они исчезли… Лю Юйфэн остался бы один… Однако этого не произошло. Еще час ожидания, в течение которого он до смерти волновался, что его вторая половинка истекает кровью на другом конце, но ничего не случилось. Лю Юйфэн провел остаток дня и ночь, с тревогой глядя на свои метки, пока не отключился от усталости. На следующий день Лю Юйфэн проснулся после кошмара, время перевалило за полдень. Он был напуган и растерян. Лю Юйфэн с облегчением проверил шрамы, которые все еще были на месте. Рана на запястье выглядела лучше, чем вчера. Вероятно, ее обработали. Лю Юйфэн задумчиво уставился на болящую метку души (Больно, это было реально больно. Ведь болела не только рука. Лю Юйфэн не мог вынести столько боли — нет, нет, нет…) схватил серебряный браслет, который ему когда-то подарили, и прикрыл им отчетливую рану, оставленную его соулмейтом. Лю Юйфэн вздохнул, его вторая половинка была очень несчастным человеком…

***

Лю Цингэ развернулся, когда острый поток ци прорвался сквозь его ханьфу и задел плечо. Его глаза вспыхнули яростью, когда он увидел единственного человека, способного на такую дешевую и грязную уловку. — Ты! — обвинил он, чувствуя еще большее возмущение, когда юноша уставился на него в ответ, словно не он только что напал на него со спины. — Ты пытался меня убить?! — прорычал Лю Цингэ, направляя Чэнлуань на своего шисюна, ведь враги были уже уничтожены. Выражение лица Шэнь Цинцю снова стало нейтральным, когда он посмотрел на Лю Цингэ с немалой долей негодования и презрения: — И скажи на милость, какая мне польза от того, что я убью тебя, Лю-шиди? — Как всегда, «шиди» в отношении Лю Цингэ было насмешкой. — Твоя жизнь и смерть мало что для меня значат, — прошипел он. Лю Цингэ сердито посмотрел на него: — Хватит притворяться! Мы оба знаем, кто ты на самом деле! — обвинил он. Шэнь Цинцю посмотрел на него в ответ, крепче сжимая рукоять Сюя. — Ты действительно безмозглый, тупой, невежественный, недалекий варвар, — прошипел он, и его голос сочился ядом. — Я ничего не собираюсь доказывать этому недалекому шиди! Лю Цингэ поднял свой меч выше: — Подними свой меч. В отличие от тебя, я предпочитаю решать свои проблемы справедливо. Шэнь Цинцю прищурился: — Ты — единственная проблема здесь, — он тоже поднял меч, и его голос был холоднее северных земель.

***

Шэнь Цинцю был главным учеником пика Цинцзин. Шэнь Цинцю был довольно известен своими проступками. Лю Цингэ не из тех, кто прислушивается к слухам, но очевидные доказательства сами собой ложились на стол. Трудно не верить слухам, когда большинство из них были правдой. Он все еще не понимал, почему лорд пика Цинцзин выбрал такого человека, как Шэнь Цинцю, своим преемником. — И все же, что заставило тебя так сильно его ненавидеть? — капризно поинтересовалась Ци Цинци, обмахиваясь веером. Они стали довольно близки, так как Ци Цинци дружила с одной из старших двоюродных сестер Лю Цингэ, которая была ученицей в Сяньшу. Лю Цингэ усмехнулся: — Ты же знаешь, — просто сказал он. Ци Цинци покачала головой: — Иногда я задаюсь вопросом, кто из нас двоих женщина. Это я должна говорить короткими и непонятными фразами, да? — невозмутимо заметила она. — Серьезно, будь конкретнее. — Все, — заявил Лю Цингэ. Ци Цинци закрыла глаза, пытаясь не демонстрировать досады: — Очень подробно, Лю-шиди. Шэнь-шисюн, конечно, был холоден, но он не худший из всех, кого можно найти в школе. Если ты хочешь сказать, что он слаб, что ж… никто не победит Шан-шисюна в этом, — резковато, но правдиво сказала она. — Серьезно, эта шицзе просто хочет, чтобы ты ответил конкретно. Что заставляет тебя ненавидеть Шэнь-шисюна в первую очередь? Лю Цингэ открыл рот, но тут же закрыл его, вспомнив тот день, когда он понял, что они не поладят. В тот день, когда они впервые встретились на церемонии принятия в Школу, Лю Цингэ было всего одиннадцать лет. Шэнь Цинцю был молодым человеком с безупречной внешностью и холодным выражением лица. Он смотрел на людей свысока, с неприкрытым презрением, как будто ненавидел находиться среди них. Этот взгляд напомнил Лю Цингэ о тех никчемных богатых молодых господах, которые пинали своих рабов, если те даже дышали неправильно. Лю Цингэ отвернулся и проигнорировал его, в его груди что-то кольнуло, и он понял, что ему не нравится это чувство. Во второй раз Лю Цингэ увидел его во время теста на уровень развития. Шэнь Цинцю оказался одним из самых слаборазвитых, но не самым и уж точно не самым старым в этой категории. Однако люди рядом с ним были простолюдинами, пришедшими в Цанцюн, чтобы испытать свою удачу, хотя их, скорее всего, отправили бы на Аньдин. Началась суматоха, все существо Шэнь Цинцю кричало от отвращения и возмущения, а маленький мальчик в рваной одежде стоял перед ним на коленях. В тот момент Лю Цингэ разозлился, но Шэнь Цинцю ушел первым, и он помог мальчику выбраться. Он услышал объяснение: мальчик споткнулся и попытался схватить Шэнь Цинцю за рукав, но тот отступил в сторону и резко вырвал руку, когда увидел, что мальчик его схватил. Конечно, мальчик упал. Лю Цингэ нахмурился, подумав, что это все равно не повод вести себя как придурок. В третий раз он увидел Шэнь Цинцю перед боевым испытанием, они стояли в нескольких шагах друг от друга. Каждый занимался своими делами. Лю Цингэ не хотел связываться с таким человеком, как Шэнь Цинцю, в конце концов, его учили быть справедливым. Он не собирался затевать драку или заводить с ним дружбу. Но потом появился красивый шисюн в форме пика Цюндин, Юэ Цинъюань. Лю Цингэ не особо обращал внимания на то, о чем они говорили, слишком погруженный в свой собственный мир и игнорировавший едкие комментарии других участников. Однако одна фраза привлекла его внимание больше всего. — Что толку от бесполезных сломанных вещей? — сказал Шэнь Цинцю, и в его голосе прозвучала насмешка. Лю Цингэ невольно повернулся и посмотрел на него и Юэ Цинъюаня. — Посмотри на него, он всего лишь нищий, наверное, раб, — сказал он, и Лю Цингэ посмотрел на плац и увидел мальчика с бледным, изможденным лицом, в потрепанной одежде. — Этот мир не создан для слабых и беспомощных. Рабы — это всего лишь рабы, — улыбка на лице Шэнь Цинцю заставила сердце Лю Цингэ похолодеть, но он не мог отвести взгляд и перестать подслушивать, пользуясь своим удивительным слухом. — Им не стоит надеяться на большее. Их жизни ничего не стоят, они хуже мусора. Ты уверен, что хочешь видеть этих рабов в своей престижной секте, главный ученик? — тон Шэнь Цинцю был резким, насмешливым, он так легко оскорблял людей, что это звучало естественно в его устах. Лю Цингэ крепче сжал рукоять своего меча. — Даже если ты захочешь выбросить их на улицу, они не осмелятся пожаловаться. Лучше так, чем играть с ними. Кто знает, насколько они грязные, запятнанные и испорченные? — Шэнь Цинцю наклонил голову, его лицо оставалось таким же бесстрастным, как и всегда. — Недостойные, грязные, хуже отбросов. — Сяо… — Юэ Цинъюань попытался прервать Шэнь Цинцю, но тот продолжил, ещё более резко и грубо. — Им не нужна твоя жалость, им не нужно твое сострадание, пусть сломанные вещи гниют. И опять же, это приведет только к твоему краху, какой смысл держать их здесь? Каждое слово, сказанное Шэнь Цинцю, глубоко ранило Лю Цингэ. «Пусть сломанные вещи гниют. Недостойные. Грязные. Хуже отбросов». Лю Цингэ вспомнил все раны, покрывавшие его тело, каждый шрам и синяк, рассказывающий свою историю. Как они отражали жестокость мира и то, насколько сломлен человек с другой стороны. Лю Цингэ поднес руку к левому запястью, где почти зажила рана, полученная год назад. Лю Цингэ скрывал ее под серебряным браслетом или наручной повязкой и не рассказывал о ней родителям. Это был единственный шрам, который он держал в секрете. Этот шрам болел. Лю Цингэ тогда не спал всю ночь, глупо пытаясь убедить свою вторую половинку не делать этого. Он молился, чтобы та не истекла кровью где-нибудь в переулке. Его родственная душа была очень сильным человеком с несчастной и сломленной душой. Его родственная душа, скорее всего, была рабыней. Лю Цингэ почувствовал, как в его груди закипает гнев. Возмущение. Как ты смеешь?! Впервые в жизни Лю Цингэ испытал крайнюю степень ярости — яростное желание защитить. Как ты смеешь насмехаться над моим соулмейтом? Ты вообще не знаешь, что приходится переживать рабам! Попробуй сам побыть рабом, и мы посмотрим, как тебе это понравится! В ушах Лю Цингэ продолжали звучать мрачные голоса, но он сдерживался. — Сяо Цзю… — в глазах Юэ Цинъюаня мелькнула печаль. — Пожалуйста, не говори так. Все заслуживают шанса, — сказал он, как будто в их разговоре был подтекст, но Лю Цингэ не обратил на это внимания, слишком злой и занятый тем, чтобы не сорваться. Через несколько мгновений настала очередь Лю Цингэ, и его противником, как ни странно, оказался Шэнь Цинцю. Лю Цингэ не стал сдерживаться и закончил бой за минуту. Месть. Он тогда сказал Шэнь Цинцю что-то оскорбительное, он не помнил точно, что именно: возможно, насмехался над ним или открыто оскорблял. Но Лю Цингэ было все равно, он вернулся на Байчжань и начал обучение. Шэнь Цинцю отправился в Цинцзин, место, куда отправлялись знатные утонченные молодые господа и госпожи. — Эй, — Ци Цинци помахала изящной рукой перед лицом Лю Цингэ. — Ты что, отвлекся? — спросила она. Лю Цингэ вздохнул: — Он мне просто не нравится, — сказал он. — Это личное. — Так теперь ты признаешь, что это что-то личное? — Мне не нравится его личность. — Да, его характер действительно отталкивающий, — согласилась Ци Цинци, кивнув. — Для вас, мальчики, это… — добавила она. — И… — перебил Лю Цингэ, потеребил свой левый рукав. — Он придурок.

***

Лю Цингэ зашёл в горячий источник, чтобы помыться после долгой недели на задании, и вздохнул, погрузившись в воду. Он пользовался этим местом только тогда, когда внутри никого не было, предпочитая принимать ванну в одиночестве, помня о шрамах своего соулмейта. Лю Цингэ не обращал внимания на взгляды, но его родственная душа, вероятно, была другого мнения. Однако… Лю Цингэ глянул на свое отражение в чистой воде, поднял руки и посмотрел на них. За последние несколько лет шрамы начали исчезать и редко появлялись снова. Даже те, которые, по мнению Лю Цингэ, не должны были исчезнуть без использования редких лекарств… Казалось, что его вторая половинка наконец-то была в безопасности и могла о себе позаботиться, но Лю Цингэ все равно нужно было найти ее. Только тогда он сможет по-настоящему защищать и помогать своей родственной душе до конца жизни. Лю Цингэ зачерпнул воды, чтобы умыться, но легкое жжение заставило его остановиться и посмотреть на поджившую рану на плече. Этот чертов Шэнь Цинцю, это все его вина. Лю Цингэ задумчиво прикоснулся к шраму, который остался после работы главного ученика Цяньцао. С помощью трав и ци она быстро зажила, но Лю Цингэ все равно злился на Шэнь Цинцю за то, что тот застал его врасплох. Лю Цингэ небрежно откинулся назад, стряхивая воду с плеч. Он задумался, увидела ли его родственная душа наконец-то его метки.

***

Шэнь Цинцю избегал его. Лю Цингэ просто знал это. Они по-прежнему много спорили и ссорились при встречах, но в поведении Шэнь Цинцю было что-то такое, что кричало: «Я должен сейчас же уйти отсюда», когда он оказывался рядом с Лю Цингэ. Честно говоря, Лю Цингэ мог это игнорировать. В конце концов, Шэнь Цинцю не стоил его внимания. Их случайные встречи стали редкими, и Лю Цингэ почти не осознавал, как мало он видит Шэнь Цинцю, пока они оба не оказались у главного зала Цюндин. Поскольку они оба были главными учениками, им приказали отправить список учеников своих пиков, которые будут участвовать в Собрании Союза Бессмертных, что начнется через месяц. Шэнь Цинцю отвернулся, посмотрев на него с удивлением несколько секунд, и, естественно, как человек немногословный, Лю Цингэ тоже отвернулся и продолжил его игнорировать. По пути внутрь они столкнулись с Вэй Цинвэем, который поприветствовал их своей обычной легкой улыбкой. — Шэнь-шисюн, — Вэй Цинвэй сложил ладони и слегка поклонился, чтобы поприветствовать Шэнь Цинцю, а затем повернулся к Лю Цингэ и коротко кивнул: — Лю-шиди. Они оба ответили на приветствие в соответствии со своим положением шисюна и шиди Вэй Цинвэя. Кивок и легкий поклон. — Вы здесь, чтобы передать списки? — Вэй Цинвэй наклонил голову. — Чжанмэнь-шибо внутри, — сказал он. Шэнь Цинцю и Лю Цингэ слегка кивнули в ответ на его слова. Они молча вошли в зал и вскоре увидели мужчину, сидящего на возвышении. Он неторопливо писал что-то на свитке, а вокруг него лежало несколько других свитков. Они опустились на колени, чтобы поприветствовать его, и глава секты слегка кивнул им, после чего они встали. Старшая ученица улыбнулась им, стоя перед возвышением: — Я отвечаю за списки учеников на Собрании Союза Бессмертных, пожалуйста, положите бумаги сюда, — мягко сказала она. Двое главных учеников достали свитки и безмолвно церемонно вручили их ей обеими руками, она подняла обе руки, чтобы принять их одновременно, бросила взгляд на их руки, а затем на лица. — Серебряные браслеты сейчас в моде у мужчин? — спросила она небрежно, чтобы завязать разговор. Два ученика, которые славились тем, что говорили мало, но метко, невольно посмотрели на запястья друг друга. На левых запястьях у них обоих были серебряные браслеты. Шэнь Цинцю одернул рукав, чтобы скрыть свой. — Всего лишь совпадение, — невозмутимо сказал Шэнь Цинцю, и старшая ученица кивнула. — Хорошо. Я помогу шифу просмотреть это, спасибо, что уделили время, — сказала она. Лю Цингэ только успел кивнуть ей, как Шэнь Цинцю уже церемонно попрощался с главой секты и быстро вышел, его шаги были легкими, как ветер. Не прошло и секунды после его ухода, как Юэ Цинъюань выскользнул из одного из коридоров, и Лю Цингэ предположил, что Шэнь Цинцю пытался избежать встречи с их шисюном. В тот день Лю Цингэ не особо задумывался о реакции Шэнь Цинцю, однако в последующие несколько недель он стал еще реже с ним видеться. А затем началось Собрание Союза Бессмертных. И это была настоящая катастрофа.

***

Легкие Лю Цингэ горели, он кашлял кровью, опираясь на стену пещеры. К счастью, ему удалось найти укрытие после того, как он был ранен. Его застигли врасплох. Позор. Он кончиками пальцев ощупал рану, что зияла у него на груди. Почти смертельную, если бы Лю Цингэ был чуть медленнее. Он выдохнул. Стоило предвидеть, что драка с десятком демонических монстров за раз ничем хорошим не закончится. Даже когда бросаешься выручать команду из трех человек из какой-то маленькой школы, название которой он даже не помнил. Только что он помогал им, а в следующий миг они бросили его на растерзание голодным и кровожадным демонам-волкам и трусливо сбежали. Нет, они не пытались его спасти, они пытались его убить, один даже стащил его сигнальный талисман. Лю Цингэ не ожидал, что они так быстро пожертвуют им сразу после спасения. Наверное, некоторые люди слишком подлые. К счастью, Лю Цингэ был достаточно силен и сумел отступить. Лю Цингэ закрыл глаза и попытался помедитировать. Он потерял первое место на этом соревновании, но его жизнь гораздо важнее. Настоек для экстренного исцеления надолго не хватит. Лю Цингэ погрузился в медитацию, выравнивая дыхание и течение ци в своем теле. Он не знал, как долго медитировал, но в середине процесса услышал какие-то шорохи у входа в пещеру. — Это… оно? — раздался снаружи приглушенный голос, и Лю Цингэ нахмурился, выныривая из медитации. — Кровавый след заканчивается здесь. Возможно, внутри кто-то умирает, — сказал второй голос серьезным тоном. — Пойдем посмотрим? — Лю Цингэ напрягся и медленно открыл глаза. — Пойдем, — послышались приближающиеся шаги, и Лю Цингэ вынул меч из ножен, готовый оборонятся. — Осторожно… Лю Цингэ шагнул из своего укрытия, нанося удар Чэнлуанем так, чтобы ранить любого, кто подойдет близко, но не убить. Дзинь! Раздался почти оглушительный звон, когда два клинка столкнулись. На него холодно смотрел Шэнь Цинцю. Его лицо было слегка подсвечено Сюя. Как раз настолько, чтобы его можно было узнать. Инстинкты подсказали Лю Цингэ, что, если бы он оказался в ловушке именно с ним, это была бы опасная ситуация. Выражение лица Шэнь Цинцю казалось каким-то странным, но затем кто-то вышел из-за его спины. — Лю-шисюн! — ахнул Му Цинфан и бросился к нему. — Цинфан… — пробормотал Лю Цингэ в качестве приветствия. Увидев Му Цинфана, он немного расслабился и позволил целителю взять его за руку и усадить. — Что случилось? Как ты мог так сильно пострадать? — Му Цинфан был взволнован, в его руках появилось несколько лекарственных трав, и он достал свое лекарское снаряжение. — Ничего, — пробормотал Лю Цингэ и слегка поморщился, когда Му Цинфан медленно помог ему снять залитое кровью ханьфу. Когда-то оно было белым… Му Цинфан осмотрел раны. — Волчий тип, как и те, что мы нашли по пути, — он покачал головой и аккуратно промыл раны водой, прежде чем промывать их уже лечебным настоем. — Как ты получил эти травмы? Лю Цингэ нахмурился. — Не имеет значения, — отмахнулся он. Шэнь Цинцю фыркнул. — Кристальные волки с серыми клыками. Они передвигаются стаей и отлично координируют свои действия. Похоже, этот дурак пытался справиться в одиночку. Любой, у кого есть мозги, должен понимать, что с ними нельзя сражаться в одиночку, — он с презрением посмотрел на Лю Цингэ. Лю Цингэ пристально посмотрел на него в ответ и зарычал бы, если бы Му Цинфан не надавил на его раны сильнее в качестве предупреждения. — Это безрассудно даже для тебя, Лю-шисюн, — нахмурился Му Цинфан. Почему он говорит так, будто Лю Цингэ идиот? — Я пытался спасти трех человек… — прошипел он, когда Му Цинфан взялся присыпать его раны слегка святящимся, очевидно лекарственным, порошком. — Я думал, мы сможем работать вместе… — хмуро сообщил он. Шэнь Цинцю насмешливо фыркнул. — Они тебя бросили, да? Му Цинфан нахмурился, когда увидел, что Лю Цингэ кивнул и отвел взгляд. — Это бесчестно… Из какой они школы? — Эти люди никак не могли быть из Цанцюн, как они могли бросить главного ученика одного из пиков? Кроме того, в школе крепки родственные узы, они бы не бросили брата. — Не знаю, — коротко ответил Лю Цингэ. Шэнь Цинцю снова фыркнул, качая головой. — Глупость. В следующий раз подумай, сможешь ли ты сначала спасти себя, прежде чем бросаться спасать других. Ты умрешь бесполезной и глупой смертью, — язвительно сказал Шэнь Цинцю. От яда в его голосе Му Цинфан даже прикусил губу от дискомфорта. — Не все плохие, — хмуро возразил Лю Цингэ. Он поморщился, когда Му Цинфан начал наносить мазь на его раны. — Спасать людей — это правильно, — сказал он как ни в чём не бывало. Шэнь Цинцю сердито посмотрел на него, в его глазах читались раздражение и обида, но Лю Цингэ выдержал его взгляд. — Ты умрешь глупой смертью, варвар, — прошипел он. Му Цинфан слегка растерянно посмотрел на них обоих. — Эм, Шэнь-шисюн. Ты не должен винить Лю-шисюна. Это те люди поступили неправильно… — мягко сказал он. Шэнь Цинцю покачал головой и развернулся к ним спиной. — Как бы то ни было, этот шисюн больше не будет давать полезные советы. Я ухожу, — сказал он и быстро вышел. — Придурок, — выплюнул Лю Цингэ, и Му Цинфан надавил на его раны. — Не ищи ссоры, — нахмурился Му Цинфан. — Это Шэнь-шисюн нашел Лю-шисюна, и шисюн не должен его провоцировать. Лю Цингэ подавил стон. — Как он меня нашел? — с любопытством спросил он. — Я встретил Шэнь-шисюна неподалеку отсюда, — сказал Му Цинфан, начав накладывать повязку на раны Лю Цингэ. — Кажется, он шел на вой волков. Он попросил меня пойти с ним, и я согласился, потому что сам собирался предложить ему то же самое. Мы выследили стаю хрустальных волков с серыми клыками и убили, хоть это и заняло много времени. Он сказал это усталым тоном, и Лю Цингэ заметил, что его шиди выглядит не так опрятно, как обычно. Должно быть, ему пришлось нелегко, но так было даже лучше, потому что в группе было два человека, которые прикрывали друг другу спину. То, чего не хватило Лю Цингэ. — Выслеживал? Один? — удивился Лю Цингэ. — Ах да, до того, как я с ним столкнулся, он был один, — кивнул Му Цинфан. — Он знает, что волки передвигаются стаями. Но он искал их в одиночку? — спросил Лю Цингэ. Что-то тут явно было не так. Му Цинфан моргнул, словно только сейчас осознав это. — Да… А может, он был на разведке? Шэнь-шисюн — стратег, я уверен, что у него всегда готовы какие-то планы. — Он занялся ещё одной раной. — А потом мы нашли следы крови, которые отличались от серой волчьей крови, и Шэнь-шисюн сказал, что мы должны проверить. Лю Цингэ нахмурился. Зачем? Это не было похоже на равнодушного и холодного Шэнь Цинцю. Может, он хотел ограбить мертвеца? — Я тоже был обеспокоен, поэтому согласился. Я не ожидал, что мы найдем тебя здесь! — сказал Му Цинфан и на этом закончил. — Спасибо, — сказал Лю Цингэ. — Почему ты не воспользовался своим сигнальным талисманом, Лю-шисюн? — нахмурился Му Цинфан. — Украли, — сказал он. Му Цинфан нахмурился и мрачно опустил голову. — Это покушение на убийство. Не волнуйся, я расскажу об этом всем, уверен, что наши братья из Иньхуэй смогут это расследовать. Лю Цингэ кивнул. Он медленно расслабился, отпустив все мысли, и снова погрузился в медитацию. Из ниоткуда возник образ Шэнь Цинцю, когда тот смотрел на него поверх их скрещенных мечей. Лю Цингэ хорошо его запомнил. По какой-то причине лицо Шэнь Цинцю выглядело очень обеспокоенным, но, должно быть, это свет Сюя сыграл злую шутку с Лю Цингэ и его затуманенным сознанием из-за большой потери крови.

***

Собрание Союза Бессмертных закончилось без особых происшествий. Под «без особых» подразумевалось, что обошлось без массовых смертей. Школа Цанцюн провела тщательное расследование после того, как Му Цинфан рассказал обо всем своему учителю, немедленно сообщившему своим братьям и сестре, которые расстроились из-за случившегося. Лю Цингэ указал на небольшую группу людей в форме, которую он запомнил, и после все стало просто. Кража талисмана другого участника была почти равносильна покушению на убийство. Их дисквалифицировали и не допустили к участию в следующих двух Собраниях Союза Бессмертных, когда признали виновными. Главы школ обсудили новое правило и решили, что будет лучше выдать каждому участнику по три сигнальных талисмана на случай непредвиденной ситуации, чтобы их не украли или не потеряли где-нибудь. Их также можно было использовать для атаки более сильного противника в качестве стратегии отступления. Позаботившись обо всем, они наконец отправились обратно к горному хребту Тяньгун. Из-за травмы Лю Цингэ взял недельный перерыв и провел его, медитируя в тишине или занимаясь легкими тренировками с мечом. Однако Лю Цингэ все еще не мог избавиться от воспоминания о том беспокойстве, которое Шэнь Цинцю проявил в пещере, что, скорее всего, ему просто привиделось. Он чувствовал себя немного сбитым с толку, потому что что-то не сходилось. Шэнь Цинцю выслеживал стаю демонических волков, с которыми, как он знал, никогда не смог бы справиться в одиночку. Лю Цингэ сильнее его, и он вышел из той схватки раненым. Шэнь Цинцю был практически второй энциклопедией монстров во всей школе Цанцюн, уступая только самому главе пика Цинцзин. Он знал, когда стоит отказаться от преследования. И Шэнь Цинцю на самом деле предложил сотрудничество первым, еще до того, как Му Цинфан даже заговорил об этом? Шэнь Цинцю никогда не был активным человеком, он из тех, кто молча стоит в стороне, пока кто-нибудь не спросит его, не хочет ли он работать вместе. Тогда он оценит вас и миссию и решит, стоит ли брать вас в команду. Что-то не сходилось. Лю Цингэ не мог просто так это оставить. Может быть, он просто слишком глубоко копал из-за своего предубеждения к Шэнь Цинцю? Лю Цингэ покачал головой. Может, дело было в этом. Но поведение Шэнь Цинцю все равно было странным. И он непременно разберется в этом позже…

***

— Вам, ребята, пришлось нелегко, — сказала Ци Цинци, входя без приглашения, пока Му Цинфан менял повязку Лю Цингэ и наносил на его раны еще немного лекарства. Она присвистнула, протяжно и задумчиво: — Эти волки проблемные, правда? — Шицзе, прости этого шиди за то, что он не смог поприветствовать тебя должным образом, — Му Цинфан слегка кивнул, но его руки продолжали накладывать повязки на раны Лю Цингэ. Ци Цинци лишь отмахнулась. — Все в порядке, Цинфан. Не торопись, — она села и молча посмотрела на них. — Ты выглядишь ужасно, Лю-шиди. Лю Цингэ не снизошел до ответа. — Насколько сильны эти волки, чтобы так потрепать тебя? — спросила Ци Цинци. — Лю-шисюну пришлось нелегко, потому что он сражался с ними в одиночку, — ответил Му Цинфан. — Мы с Шэнь-шисюном отделались легкими ранениями, потому что прикрывали друг другу спины, а Лю-шисюн убил половину из них. — Правда? — Ци Цинци моргнула. — Тогда как я могла увидеть шрам в виде когтя на его правом запястье? — Что? — Му Цинфан сделал паузу. — Сегодня такой сильный ветер, я встретила его на Радужном мосту, он играл на бамбуковой флейте, и я случайно увидела это. Он остановился и поправил рукава, когда заметил меня, — вспомнила Ци Цинци. — В глаза бросился шрам, не знаю, насколько он был серьезным, но выглядел довольно плохо. — Невозможно, мы работали вместе. Хотя мы оба получили свою долю ранений, шрама быть не должно, я, в конце концов, поделился своими лучшими лекарствами… — Му Цинфан нахмурился. — Я что-то упустил из виду? Если шрам появился, как сказала Ци Цинци, то он может быть довольно серьезным. Ци Цинци пожала плечами: — Наверное? Но, судя по тому, что он так беззаботно играет на флейте, я бы сказала, что у него все хорошо. — Я позже пришлю ему немного мази… — кивнул Му Цинфан. Лю Цингэ посмотрел на свое правое запястье, которое Му Цинфан уже аккуратно перевязал несколько минут назад. Он покачал головой.

***

Лю Цингэ погрузился в раздумья, направляясь к Радужному мосту. Он машинально потирал рукой бок, где на днях появилась новая метка души. Несколько дней назад она выглядела довольно плохо, но постепенно исчезала. В последнее время его вторая половинка редко получала серьезные ранения, поэтому Лю Цингэ по понятным причинам забеспокоился, когда она внезапно обзавелась новым. Лю Цингэ остановился и вздохнул, увидев, кто на другой стороне Радужного моста. Он подошел к нему и позвал: — Шэнь Цинцю. На него бросили взгляд, холодный как лед. Лю Цингэ знал, что если он не поторопится, то Шэнь Цинцю, скорее всего, уйдет. — Спасибо за помощь на соревновании, — сказал он. На самом деле он не был уверен, что Шэнь Цинцю намеренно пытался ему помочь, но все равно поблагодарил его. Он бы поблагодарил его раньше, но Шэнь Цинцю было трудно найти. — Му Цинфан помог тебе, — спокойно и отстраненно сказал Шэнь Цинцю. — Ты привел его туда, косвенно ты тоже помог, — отметил Лю Цингэ. Шэнь Цинцю непонимающе посмотрел на него, нахмурив брови, а затем слегка кивнул. — Как скажешь, — сказал он, но Лю Цингэ заметил, как его взгляд скользнул по скрытым под одеждой ранам Лю Цингэ. — Цинцю-шиди! Два главных ученика оглянулись, и лицо Шэнь Цинцю помрачнело. — Тьфу! — он презрительно и раздраженно фыркнул, отвернулся и продолжил свой путь, даже не потрудившись попрощаться с Лю Цингэ. Лю Цингэ увидел Юэ Цинъюаня с противоположной стороны от той, куда только что направился Шэнь Цинцю, и поклонился. — Юэ-шисюн, — поздоровался он, и Юэ Цинъюань остановился перед ним, улыбаясь. — Лю-шиди. Как твои раны? — мягко спросил Юэ Цинъюань. — Я быстро выздоравливаю, — ответил Лю Цингэ. — Понятно. Это здорово, — кивнул Юэ Цинъюань и повернулся к уходящему Шэнь Цинцю. — Цинцю-шиди, куда ты идешь? Шэнь Цинцю остановился и, повернув голову, взглянул на Юэ Цинъюаня: — Этот шиди не знал, что его дела стали делами Юэ-шисюна. — Цинцю-шиди, ты все еще не оправился после последнего задания. Му-шиди сказал, что тебе нужно отдохнуть несколько дней, — мягко уговаривал Юэ Цинъюань, подходя к ученому. — Теперь мне лучше. Тебе больше нечем заняться, кроме как решать проблемы этого шиди, Юэ-шисюн? — елейно спросил Шэнь Цинцю. — Я просто беспокоюсь, шиди, — мягко сказал Юэ Цинъюань. — Он чуть не сломал тебе ребро… — Заткнись, — Шэнь Цинцю бросил на Юэ Цинъюаня убийственный взгляд. — Мне не нужно твое беспокойство, Юэ-шисюн. А теперь, если ты меня извинишь, я спущусь с горы, — прошипел он и быстро ушел. — Цинцю… — пробормотал Юэ Цинъюань, похоже, он привык к таким отказам. — Насколько все серьезно? — спросил Лю Цингэ, и Юэ Цинъюань снова повернулся к нему лицом. — Достаточно, младшие ученики Цинцзин не смогли выполнить план Цинцю-шиди, и это дорого ему обошлось, — беспомощно сказал Юэ Цинъюань. — У него были сломаны ребра, но Му-шиди все исправил. Хотя ему все равно нужно было отдохнуть. — Тупая сила? — спросил Лю Цингэ. — Это был широкий меч, — сказал Юэ Цинъюань. Это означало, что было задействовано колюще-рубящее оружие. — Понятно, — кивнул Лю Цингэ.

***

— Возвращайтесь целым и невредимым, шифу. — Желаю вам всем победы. — Пожалуйста, будьте осторожны. — Шифу, выпить — это хорошо, но не позволяйте себе напиваться перед битвой. Многие ученики прощались со своими наставниками и желали им всего наилучшего перед сражением. Лорды пиков отправились сражаться с повелителем демонов Тяньлан-цзюнем, чтобы помешать ему причинить вред миру людей. С ними отправились несколько избранных старших учеников. Одним из них был главный ученик Цюндин. Глава пика Цинцзин положил руки на плечи Шэнь Цинцю: — Этот мастер, его братья и сестра, а также главный ученик Цюндин уйдут. Пока нас не будет, ты, как мой главный ученик, отвечаешь за безопасность нашей школы. Ты должен следить за тем, чтобы твои подчиненные поддерживали порядок. Ты умный ребенок, я верю, что ты справишься. — Да, шицзунь, — Шэнь Цинцю низко поклонился, а остальные старшие ученики последовали его примеру, низко кланяясь главам пиков. — Мы желаем вам удачи и победы, — сказали они все хором. Высшие лорды торжественно кивнули в ответ. — Я выстроил оборону вокруг горного хребта. Вы все будете в безопасности, пока не прибудет подкрепление, если враги решат напасть, — обнадеживающе сказал лорд пика Тянь И, который специализировался на печатях. — Спасибо, шишу, — поклонился ему Шэнь Цинцю. — Берегите себя, мы вернемся, — Юэ Цинъюань улыбнулся своим младшим братьям и сестре. — Ты тоже, шисюн, — сказала Ци Цинци с легкой улыбкой. Когда лорды пиков и несколько старших учеников ушли, Шэнь Цинцю повернулся к своим шиди и шимэй: — Будьте начеку и смотрите в оба, вы все можете вернуться на свои пики и следить за происходящим там, а я останусь здесь, — приказал он. — Му-шиди, никогда не помешает заранее приготовить целебные снадобья и пилюли. Чжан-шиди, я оставляю наблюдение за печатями на тебя. Не выпускайте мечи из рук. Они все послушно поклонились: — Да, Шэнь-шисюн. Шэнь Цинцю отвернулся, и все они тут же обнажили мечи и полетели на свои вершины, чтобы оттуда вести наблюдение, прихватив с собой учеников. Шэнь Цинцю кивнул группе учеников Цинцзин, которые выпрямились и направились обратно на пик.

***

— Они все еще не вернулись? — Лю Цингэ спрыгнул с Чэнлуаня, и духовный меч тут же вернулся в ножны. Шэнь Цинцю покачал головой: — Еще нет, — сказал он, запрокинув голову к небу. — Может, не сегодня… — пробормотал он. Лю Цингэ посмотрел вдаль, туда, где его шифу и остальные заклинатели сражались с Тяньлан-цзюнем. — Остальные все еще наготове, — пробормотал он. — Хм, — ответил Шэнь Цинцю. — Мы можем поговорить? — Лю Цингэ посмотрел на него, ожидая, пока Шэнь Цинцю наконец вернет ему свое внимание. — О чем? — резко поинтересовался Шэнь Цинцю в ответ. Лю Цингэ проигнорировал его резкий и холодный тон. — Почему ты избегаешь меня в последнее время? — прямо спросил он. Шэнь Цинцю посмотрел на него, и его лицо слегка дрогнуло. — Почему? Это задело твое самолюбие? — выплюнул он. Лю Цингэ невозмутимо посмотрел на него. Он достал из сумки кинжал и поднес его к своей щеке. Прежде чем Шэнь Цинцю успел среагировать, Лю Цингэ уже сделал тонкий надрез, который появился не только на его собственной щеке. Шэнь Цинцю отреагировал почти мгновенно, он прикрыл свою щеку и инстинктивно отпрянул. Но Лю Цингэ уже увидел след, который остался на лице Шэнь Цинцю. Лю Цингэ прищурился и поджал губы. — Ты знал, — констатировал он. — Почему ты мне не сказал?! — потребовал Лю Цингэ. Шэнь Цинцю зло посмотрел на него: — Идиот, — усмехнулся он. — Это бесполезно. Зачем я должен тебе это говорить? Эта связь между родственными душами — не что иное, как слабость. Если я не хочу, то не буду. Все просто. Мы можем просто игнорировать это… Лю Цингэ схватил Шэнь Цинцю за запястье. — И скажи на милость, зачем мне это игнорировать? — Потому что мы оба ненавидим друг друга? — Я в это не верю, — заявил Лю Цингэ. — Жалкое зрелище, ты так быстро изменил свое мнение только из-за этой дурацкой связи?! — прошипел Шэнь Цинцю. — Насколько же ты нуждаешься во мне, Лю Цингэ?! — Я не менял мнение, — твердо сказал Лю Цингэ. — Ты искал меня на конференции, потому что увидел свои метки, верно? — сказал он, и Шэнь Цинцю злобно посмотрел на него. — Цинфан сказал, что ты выслеживал стаю волков, именно волков. Ты хотел помочь мне, а значит, ты не так уж плох… — Ха! Кто знает, может, я просто искал следы стаи волков, чтобы посмотреть со стороны, как тебя растерзают, — парировал Шэнь Цинцю. — Ты пригласил Му Цинфана с собой еще до того, как он предложил свои услуги, — сказал Лю Цингэ. Шэнь Цинцю стиснул зубы: — Может, я просто хочу, чтобы рядом со мной был целитель? Это, знаешь ли, неплохо помогает выживанию. — Когда ты узнал? — спросил Лю Цингэ, игнорируя ядовитые отговорки Шэнь Цинцю. — Почему это так важно?! — прорычал Шэнь Цинцю, пытаясь вырвать запястье из хватки Лю Цингэ, но тот не отпустил его, вместо этого шагнув еще ближе. Лю Цингэ внимательно всмотрелся в лицо Шэнь Цинцю. — Прости… — сказал он. — Я не должен был делать поспешных выводов о тебе. Шэнь Цинцю наконец-то вырвался из хватки и отступил назад, заметно дрожа от ярости. — Заткнись! — сказал он. Глядя ему в глаза, он выплюнул. — Продолжай оскорблять меня. Презирай меня. Выкладывай все, не нужно меня жалеть! Лю Цингэ удивленно моргнул. — О чем ты говоришь? Шэнь Цинцю раздраженно прорычал. — Ты ведь знаешь, да?! Эти шрамы? Эти грязные, жалкие раны! Мое постыдное прошлое! Перестань притворяться! Если ты хочешь оскорбить меня этим, просто сделай это напрямую! Разве ты не прямолинейный и варварский ученик Байчжань?! Почему ты так уклончиво… Лю Цингэ схватил Шэнь Цинцю за плечи. Тот вздрогнул от его прикосновения, но Лю Цингэ проигнорировал это, он смотрел Шэнь Цинцю прямо в глаза. — Я не собираюсь тебя оскорблять. Шэнь Цинцю с трудом выдавил из себя: — А почему бы и нет? — На его лице появилась презрительная улыбка. — К сожалению, у такого талантливого и богатого молодого господина, как ты, чье имя широко известно, в качестве родственной души оказался бывший грязный раб… — мрачно прошипел он. — К сожалению… Люди будут тебя жалеть… — Меня это не волнует… — Так и должно быть! — прорычал Шэнь Цинцю. — Безупречная репутация, ослепительный талант, хорошее происхождение, зачем тебе пачкать все это мусором… — О чем ты говоришь?! Кому какое дело до твоего прошлого? Я… — взгляд Лю Цингэ смягчился. — Я всегда восхищался твоей силой… — Сила? — Шэнь Цинцю усмехнулся. — Ты имеешь в виду беспомощность? Если бы у меня была сила, я бы вообще не оказался в этом аду, — его тон стал мрачным. — Немногие смогли бы выдержать то, что пришлось пережить тебе, — серьезно сказал Лю Цингэ. — Я не делал этого! — закричал Шэнь Цинцю. — Я был уничтожен! Я не выжил… Нет… — он поднял руки и закрыл лицо. — Пожалуйста… Забудь об этом. Забудь обо всех этих шрамах, мы заключим сделку, я не буду получать постыдные травмы, чтобы сохранить твое тело чистым… Лю Цингэ смотрел на него, потеряв дар речи. «Послушай, твоя вторая половинка окажется либо очень кроткой, либо очень упрямой, но помни, что, какой бы внешней оболочкой она ни прикрывалась, внутри она очень хрупкая». Слова госпожи Лю эхом отозвались в сознании Лю Цингэ, и он попытался оценить Шэнь Цинцю с этой точки зрения. Действительно, очень упрямый. Все эти резкие выпады, чтобы скрыть свою уязвимость? — Шэнь Цинцю, — пробормотал Лю Цингэ, обнимая его. — Ты моя родственная душа, — сказал он. Шэнь Цинцю напрягся. — И я не собираюсь от тебя отказываться. Я так решил задолго до нашей встречи, — признался Лю Цингэ. — Тебе стоило передумать после встречи со мной, — насмешливо сказал Шэнь Цинцю. — Это лицемерно с моей стороны, но сейчас я люблю тебя, несмотря на всю нашу вражду в прошлом, — сказал Лю Цингэ. — Я обидел тебя и унизил на церемонии принятия в Школу, признаю. Это было потому, что я услышал, как ты сказал что-то оскорбительное, и не смог простить тебя за это. Лю Цингэ вздохнул. — Ты оскорбил мою родственную душу. Не напрямую, но все же. Оскорбил ту, с которой я более-менее видел себя из-за общих знаков судьбы… — пауза. — Только сейчас я понял, что ты оскорблял самого себя. Что ты — моя родственная душа. — Ты пожалеешь об этом, — пригрозил Шэнь Цинцю. Лю Цингэ ухмыльнулся и отстранился. — Уверен, ты не сделаешь ничего, что заставит меня пожалеть. Дзинь! — Поздравляем! Шэнь Цинцю и Лю Цингэ обернулись в сторону источника шума и увидели, что их шиди и шимей столпились за углом, а главный ученик пика Цзуйсянь получил удар в живот от Ци Цинци за то, что подал голос и открыл винный кувшин. — Поздравляю! Я рад за вас двоих! — Му Цинфан первым отделился от группы и подошел поздравить их. Шэнь Цинцю вздрогнул, и Лю Цингэ незаметно встал перед ним: — Как долго вы там стояли? — Мы пришли вместе, примерно с тех пор, как ты сказал: «Я люблю тебя», — дразняще сказала Ци Цинци, подходя ближе. — Хо-хо, похоже, скоро два лорда вершин станут родственниками… Услышав это, Шэнь Цинцю слегка расслабился и решил не обращать внимания на Ци Цинци. — Родственные души, да? Как мило, — поддразнил Вэй Цинвэй, и Лю Цингэ закатил глаза. — Мы должны отпраздновать! — простонал главный ученик Цзуйсянь с земли, куда его отправила Ци Цинци. Лю Цингэ покачал головой: — Вы все невыносимы, — сказал он и взял Шэнь Цинцю за руку. — Оставьте нас, — сказал он и потянул Шэнь Цинцю за собой. — О-о-о… — Ищете уединенное место для поцелуев?! — Веди себя прилично, Лю-шиди! — Если я увижу хоть царапину на Шэнь-шисюне, я расскажу о тебе Цзин-шишу! — Ожидать нам вашего возвращения или нет?! Шэнь Цинцю прикрыл лицо складным веером, чтобы скрыть вспыхнувший румянец. — Вы ведете себя неуважительно, — сказал он в ответ на насмешки своих младших товарищей. — Суете нос не в свое дело, — согласился Лю Цингэ. Когда они отошли подальше, снова воцарилась тишина, и Лю Цингэ остановился. Он посмотрел на Шэнь Цинцю и откинул челку: — Ну что? Ты так и не ответил. Когда ты узнал? Шэнь Цинцю посмотрел на него, и его лицо мгновенно помрачнело. — Та миссия с Шан Цинхуа, — сказал он резко, почти бросая ему вызов. Лицо Лю Цингэ немного вытянулось, когда он вспомнил ту миссию: — Когда ты… Шэнь Цинцю посмотрел на него спокойно, холодно. Лю Цингэ помолчал, а затем вздохнул: — Ты не хочешь объяснить? — терпеливо спросил он. — Объяснить что? — выпалил Шэнь Цинцю, разыгрывая непонимание. — Теперь я тебя выслушаю, — искренне пообещал Лю Цингэ, но Шэнь Цинцю просто отвернулся и скрестил руки на груди. Его ци снова начала нестабильно колебаться. Жест должен был показать, что он совершенно не пытался сделать то, в чем так неаккуратно обвинил его Лю Цингэ. Насколько понял Лю Цингэ после всех этих признаний и заявлений о ненависти к себе, Шэнь Цинцю без колебаний признался бы в попытке убийства. Но он этого не сделал. Так что, вероятно, это была не попытка убийства. Лю Цингэ вздохнул, положил руку на плечо Шэнь Цинцю, развернул его к себе, откинул его волосы и поцеловал в уголок губ, прежде чем тот успел среагировать. Шэнь Цинцю напрягся, инстинктивно пытаясь отстраниться, но Лю Цингэ удержал его, обняв одной рукой за талию, а другой обхватив затылок. — Скажи мне. Поцелуй. — Ты не это имел в виду. Поцелуй. — Я верю тебе. Поцелуй. — Просто скажи это. — Прекрати, прекрати, прекрати! — Шэнь Цинцю прикрыл ему рот, прежде чем Лю Цингэ снова воспользовался им. Разве он не старше Лю Цингэ?! Почему этот варвар с Байчжань такой агрессивный и бесстыжий?! — Я не пытался тебя убить, ясно?! Там был демон, он рассеялся после атаки, и остатки его силы ударили тебя. Ты обернулся после того, как он полностью исчез, — возмущенно прошипел Шэнь Цинцю. — Прости, — искренне извинился Лю Цингэ, наклонившись, чтобы поцеловать Шэнь Цинцю в лоб. Услышав извинения, Шэнь Цинцю замер и прикусил губу. ВСПЫШКА! Как только губы Лю Цингэ коснулись лба Шэнь Цинцю, пространство озарила вспышка и волна ци. Затем раздался вздох. Шэнь Цинцю и Лю Цингэ остановились. Они посмотрели на пустое пространство неподалеку и увидели там нескольких человек: лордов пиков и всех, кто ушел сражаться и запечатывать Тяньлан-цзюня. Глава пика Цинцзин вышел вперед, заметив крепкую и собственническую хватку Лю Цингэ и яростный румянец на лице своего дорогого ученика, который прикрывал губы так, словно от этого зависела его жизнь, и рявкнул: — Фэн Циндэ!!! Твой ученик пристает к моему ученику!!!

***

После этого катастрофического «приветствия» жизнь этих двоих довольно быстро перевернулась с ног на голову. Ученицы весело хихикали при виде них, а ученики игриво ухмылялись, когда они проходили мимо. Лю Цингэ практически каждый день приходилось навещать Цинцзин, потому что Шэнь Цинцю отказывался выходить на улицу. Несмотря на то, что это означало, что Лю Цингэ приходилось терпеть осуждающие взгляды лорда пика Цинцзин, он просто хотел быть ближе к своей второй половинке. Лорд ученого пика, похоже, не был так уж рад ему, но Лю Цингэ был уверен, что со временем все изменится. Если нет, то очень жаль. Лю Цингэ по-прежнему был родственной душой Шэнь Цинцю, и ничто не могло этого изменить. Ученики Цинцзин часто делали вид, что не замечают их вместе, когда они были на пике, в основном потому, что Лю Цингэ начинал сверлить их глазами, стоило им бросить на них хотя бы второй взгляд. Через несколько месяцев после этого случая все начало налаживаться. Лю Цингэ вспомнил кое-что, когда лежал рядом с Шэнь Цинцю, положив голову ему на колени, пока тот упражнялся в игре на флейте, наигрывая простые мелодии. Шэнь Цинцю, заметив задумчивое выражение лица Лю Цингэ, остановился. — Что случилось? — растерянно спросил он. Лю Цингэ моргнул и посмотрел на него. — Хм, — не ответил Лю Цингэ, поймав Шэнь Цинцю за левое запястье. Он поднес его к себе и погладил гладкую и безупречную кожу. Шэнь Цинцю посмотрел на него, и выражение его лица было довольно мрачным. — Ты ведь это видел, да? Лю Цингэ хмыкнул. — Я его прикрыл, — сказал он, но не стал вдаваться в подробности, довольствуясь тем, что видит чистую кожу. Несомненно, Шэнь Цинцю использовал высокоуровневые целебные снадобья пика Цяньцао, чтобы избавиться от шрама. По мере совершенствования шрамы тоже могут исчезнуть… Шэнь Цинцю посмотрел на Лю Цингэ, словно ожидая приговора, и через некоторое время вздохнул. — Это было отклонение ци… — пробормотал он, и Лю Цингэ замолчал, не ожидая, что Шэнь Цинцю продолжит, но тот продолжил. — Я не контролировал себя и сделал глупость. Мне удалось остановиться, пока не стало слишком поздно. Я не настолько глуп. Это был тяжелый месяц для Шэнь Цинцю. Он ушел один, скрывшись от У Яньцзы, и тогда отклонение ци застало его. Он до сих пор помнил, каким униженным себя чувствовал, когда вернулся, а У Яньцзы презрительно фыркнул, увидев его попытку самоубийства. Его кулаки сжались при мысли о том садистском презрении в глазах У Яньцзы. Лю Цингэ опустил запястье и слегка поцеловал его. — Кто сказал, что ты глупый? — спросил он. — Я уже говорил тебе. Я не буду тебя осуждать, — заявил он и отпустил запястье Шэнь Цинцю, когда тот вырвал его. Шэнь Цинцю ударил Лю Цингэ по голове бамбуковой флейтой. — Вульгарно, — прошипел он. Лю Цингэ зашипел от боли, в чем вульгарность? Лю Цингэ практически сидел у него на коленях, что такого в том, чтобы поцеловать его запястье? — Прости, — но он все равно извинился, чтобы не ударить в грязь лицом перед Шэнь Цинцю. Через некоторое время он снова заговорил: — Я тут подумал… Шэнь Цинцю не перестал играть на флейте, но посмотрел на Лю Цингэ. — Ты пойдешь со мной домой? — прямо спросил Лю Цингэ, и звуки флейты стихли. — Что? — Шэнь Цинцю недоверчиво уставился на него. — Моя мать неделю назад родила сестренку, — сказал Лю Цингэ. — Празднование. Я должен их навестить. Его мать родила, когда они с отцом были на прогулке, новости дошли до него только три дня назад, после того как они вернулись домой. Он хотел познакомить Шэнь Цинцю со своей семьей, но потом вспомнил, что даже не сказал им, что нашел свою вторую половинку. — Это… Они… — Шэнь Цинцю с трудом подбирал слова. — Они знают, — кивнул Лю Цингэ, и он практически видел, как после этого признания Шэнь Цинцю еще больше не хочет с ними встречаться. — Они не против, — сказал он. Они не против. Уродливые шрамы. Синяки. Кем бы ни была его родственная душа, что бы она ни пережила. Они не против. Шэнь Цинцю поколебался, прежде чем вздохнуть. — Хорошо. Лю Цингэ улыбнулся. Будь что будет, он поднял руку и притянул Шэнь Цинцю к себе для поцелуя.

***

Шокированные взгляды. Приветственные улыбки. Нежные объятья. Шэнь Цинцю чувствовал себя таким маленьким в особняке клана Лю. Он задыхался, ему было почти нечем дышать. Это казалось неправильным. Нереальным. Они не были его родственниками. Просто так случилось, что он оказался родственной душой их несчастного сына. У них не было выбора, кроме как принять его. Он терпеть не мог пристальные взгляды других членов семьи, которые осуждали его, наблюдали за ним, следили. Клан Лю был огромным, в нём несколько ветвей, и Лю Цингэ — молодой господин из главной ветви. Он должен был стать следующим главой клана, но, поскольку в будущем явно собирался стать лордом пика Байчжань, эта должность перешла бы к его потомку. Но родственной душой Лю Цингэ был мужчина. Шэнь Цинцю сохранял невозмутимый вид, не глядя никому в лицо, слишком боясь увидеть скрываемые эмоции. Иногда они были даже слишком откровенными, открыто осуждая его. Они даже не знали, что Шэнь Цинцю был родственной душой Лю Цингэ, но уже осуждали его. Что бы они сделали, если бы узнали? К нему вернулись сомнения. Действительно ли он подходит Лю Цингэ? Лю Цингэ — надежда и гордость клана Лю, должен ли Шэнь Цинцю разрушить все, не сумев продолжить род? Должен ли Шэнь Цинцю разрушить еще одну жизнь своим существованием? Юэ Цинъюань, а теперь и Лю Цингэ. Руки Шэнь Цинцю дрожали, спрятанные в рукавах ханьфу, Лю Цингэ ничего не заметил. Но он по-прежнему гордо держал голову, не желая выглядеть слабым. Если бы он проявил слабость, эти люди могли бы его растерзать. «Это не мое место…» — мрачно подумал Шэнь Цинцю. — «Это в последний раз…» Несмотря на то, что это был первый. — Отец, мать, — сказал Лю Цингэ и поклонился, выводя Шэнь Цинцю из оцепенения. Он последовал примеру Лю Цингэ, но промолчал. — Как Минъянь? — спросил Лю Цингэ, и госпожа Лю улыбнулась, показывая старшего сына малышке на руках. — Здоровая и красивая сестренка для тебя, — улыбнулась мадам Лю, доверчиво передавая Лю Минъянь Лю Цингэ, который немного замешкался, прежде чем взять ребенка на руки. — Она хорошенькая, — похвалил Лю Цингэ. — Конечно, чего еще можно ожидать от твоей матери, — с любовью сказал глава Лю, и госпожа Лю с веселым раздражением покачала головой. Лю Цингэ улыбнулся и кивнул. — Мама, папа, я хочу вас кое с кем познакомить, — затем он отошёл в сторону и посмотрел на Шэнь Цинцю. — О, кто это? — спросил глава Лю, слегка удивившись, ведь его сын никогда не приводил домой друзей. Госпожа Лю тоже посмотрела на Шэнь Цинцю с мягкой улыбкой, задаваясь тем же вопросом. — Будущий глава пика Цинцзин, — начал Лю Цингэ. — Шэнь Цинцю. Он моя родственная душа. Вздох. Потрясенные взгляды устремились на Шэнь Цинцю, и он поежился, внутренне содрогнувшись, борясь с инстинктом «бей или беги», вежливо поклонился. Он приготовился к ответной вежливой улыбке или пренебрежительному жесту, полному разочарования. Но прежде чем он успел завершить приветствие должным образом, госпожа Лю встала перед ним и заключила его в самые теплые объятия, которые Шэнь Цинцю когда-либо чувствовал. В последний раз его так тепло обнимали много лет назад, когда Ци-гэ… Нет… — Дитя мое, я рада, что мой сын наконец-то нашел тебя, — сказала мадам Лю. Ее голос был мягким, как тончайший шелк, в нем слышались боль и переполняющее чувство удовлетворения. — Ты здесь, ты дома. Дома?.. Глава Лю мягко улыбнулся, увидев, как его жену и родственную душу захлестнули эмоции. Он посмотрел на Шэнь Цинцю и кивнул: — Мы так долго тебя ждали… Госпожа Лю плакала, Шэнь Цинцю не видел этого, но чувствовал. Шэнь Цинцю не был любителем физического контакта, даже с Лю Цингэ, и его второй половинке пришлось бороться несколько месяцев, прежде чем он удостоился этой чести. Длительные прикосновения обжигали его. В объятиях он чувствовал себя в ловушке. Но эти согрели его, а не обожгли. Заставили его почувствовать себя желанным гостем, а не загнанным зверем. Шэнь Цинцю поднял руки и обнял госпожу Лю. Это правильно. Правильно. Шэнь Цинцю заметил улыбку Лю Цингэ и улыбнулся в ответ. Это его дом.