Дневник

Меня зовут Пак Чимин. Мне 25 лет и я не хочу больше жить. Психолог говорит, что нужно вести дневник, чтобы побороть свою боль. Со временем должно помочь. Не помогает, если честно. Опять приходил его брат. Я всё не решаюсь его прогнать, не решаюсь рассказать как после лежу на полу и рву волосы от душевной боли. Как беззвучно кричу и рыдаю у двери, а потом снова пустота. Я так не сказал ему, что вижу Юнги в его взгляде. Будто он смотрит из этой глубины и улыбается своей милой улыбкой. Джунки снова вспоминал его. Снова рассказывал как учил его готовить, как слушал его первые треки и как скучает по нему. Их отец запрещает вспоминать о случившемся. Мать тайно плачет на кухне, оправдывая красные глаза нарезкой лука. А Джунки ходит на исповедь ко мне. Джин говорит не впускать его. Прогнать. Джин жалеет меня. Пытается помочь. Но я чувствую боль Джунки. Мы будто две сломанные детали, кто понимает боль друг друга. Джин не поймет никогда. Намджун остался жив. Когда вижу его интервью, то злюсь. Почему он? Почему не Юнги? Почему он живет дальше, пишет новые песни, дает интервью, а Юнги не хватило чертовых пяти метров влево, чтобы выжить?! Его глаза. Снова его глаза в голове. Как он опустил микрофон. Как посмотрел на меня. Как подмигнул. Как хрустнула сцена. Грохот. Искры. Как завалился экран и эта чертова конструкция. Я слышал свой крик откуда-то изнутри, будто это не мой. Будто он как вулкан извергается. Помню как смотрел на то место, где секундой ранее был Юнги, как сверху медленно упал огромный прожектор. Как меня сжимали, не давая сорваться к нему. Как бился, пытаясь вырваться, пытаясь помочь. Но я тогда уже понимал, что его больше нет. Я бы с радостью умер вместе с ним. Лишь бы не умирать каждый день без него. Наверное, хуже всего было Хоби. 4 часа между смертью и жизнью. 4 часа мучений родных. До сих пор в памяти вопль его сестры. До сих пор помню как она билась головой о стену и кричала. Кричала, когда младший брат выбрал смерть. Чонгук потерял себя вместе с ногами. Хосок спас его, оттолкнув в люк. Но макнэ умер в этот день. Это уже не Чонгук. Тэхен приходил иногда. Приносил вино и сам же его выпивал, пока жаловался на безэмоционального и отрешенного мужа и клялся, что разведется. Но пять лет продолжал пытаться его оживить. Еще эти фанаты. Звери в обличии людей. Они смонтировали видео напуганного Джина и меня, рвущегося на сцену в агонии боли и сделали меня идеалом идеального мужа. Уже пять лет меня идеализируют, понятия не имея что я чувствую. Я давно уже удалил все страницы в соцсетях и переехал в спальный район, но эти бараны продолжают нарушать мой покой и поливать грязью Джина. Как хорошо, что Чонгук по договору должен был скрывать свой брак. Желанный холостяк. Без ног он потерял интерес фанатов, также, как интерес компании. Хосок так и не встретил омегу при жизни. Они появились после его смерти. Сотни омег утверждали, что встречались с ним. Мне было противно смотреть на их рожи в новостях. Компания тут же предложила мне контракт, чтобы я выжал из этой ситуации максимум прибыли, но перевернутый стол и сломанный нос менеджера был моим ответом на это предложение. Намджуну остался год отработки контракта. Джин говорит он пьет каждый вечер до отключки. Компания преподносит это скорбью. Фанаты ведутся. Психолог говорит надо жить дальше. А я и дальше ищу в прохожих его лицо, его голос, его запах. На этом мне придется закончить, моя принцесса наконец проснулась. Она сокровище в моей жизни, которое держит меня от суицида.