Падение Башни

В зале совещаний было непривычно много людей. Главы Отделов и Управлений – многих из них Харальд не знал. Их назначили совсем недавно, кое-кого даже перевели из Канцелярии. Кадровые перестановки длились до сих пор, хотя с мятежа и последовавших за ним чисток прошло почти семь месяцев. За это время Управление Безопасности Империи изменилось. Система контроля и слежения была ужесточена ещё больше, проверка личного состава на лояльность проводилась ещё чаще, любые подозрительные действия или неосторожные слова проверялись. Ни у кого не было гарантий неприкосновенности. В городе ввели комендантский час, проверки проводились и там. - Доброе утро, штандартенфюрер Рейденберг. – Оскар фон Архенгольц, глава Одиннадцатого Управления Внутренней разведки приветственно вскинул руку. Его неизменная доброжелательная улыбка выглядела сегодня тускнее обычного. – Тебя тоже пригласили? - Как видишь, Оскар. – Харальду часто приходилось работать совместно с Внутренней разведкой, так что между ним и бригаденфюрером Архенгольцем сложились вполне дружеские отношения. Насколько вообще возможны подобные отношения с тем, кто по долгу службы в каждом офицере Управления видит врага Империи. – Моему Отделу тоже достаётся много работы. Хотя часть дел у меня всё равно забирают. - Не ссорьтесь, всему своё время. – Мимо Харальда и Оскара прошёл Феликс фон Архенгольц, младший брат Оскара и с недавних пор глава Третьего Отдела Шестого Управления Криминальной полиции. Он сменил на этом посту Гельмута фон Херденфорда, убитого в своём доме шесть с половиной месяцев назад. – И ссорам, и расследованиям. Феликс едва доставал своему старшему брату до плеча и производил впечатление избалованного ребёнка, но благодаря его работе сейчас на улицах города было относительно спокойно. Он обеспечивал порядок и строгое соблюдение комендантского часа, хотя это и не входило в его прямые обязанности. - Феликс. – Растянул губы в вежливой, пропитанной убийственным ядом улыбке Оскар. Харальд никогда раньше не видел, чтобы почти всесильный глава внутренней разведки настолько явно терял самообладание. Причиной этого был высокий и широкоплечий оберштурмфюрер Экхарт Рехтхольд, как всегда неотлучно следовавший за своим начальником – младшим Архенгольцем. О нём в Управлении ходили не самые приятные слухи, но Феликс их упорно игнорировал, чем совершенно выводил из себя всех своих родственников. О нелюдимом оберштурмфюрере говорили всякое – и о его происхождении, и об аресте и допросе, которым он подвергался в юности, и о его службе на северной границе, и, конечно же, о его отношениях с начальником Феликсом. Именно последнее больше всего не нравилось славному и чистому роду Архенгольцев. Он был не достаточно чистокровен и безупречен для того, чтобы приближаться к кому-либо из этой прославленной семьи. - Скоро уже начнётся, Харальд. – Подозвал Рейденберга бригаденфюрер Фолькер фон Гроссенталь, глава Седьмого Управления и его непосредственный начальник. – Садись рядом со мной. Сегодня нам лучше просто слушать. - Здесь собрали почти всех глав действующих Отделов и Управлений. – Покачал головой Харальд. Такие совещания начались пять месяцев назад, и каждый раз их состав менялся – появлялись свеженазначенные начальники, да и список участников расширялся. Иногда после начала совещания некоторые кресла оставались пустыми – за эти месяцы нескольких высших офицеров отправили в Последнее Управление, некоторых убили. – Ситуация в городе далека от спокойной, но всё-таки не настолько. - Дело не только в спокойствии. И секты, и террористов прижали так, что они шевельнуться боятся. – Фолькер хмыкнул, ему это всё тоже совершенно не нравилось. – Да и горожане сидят тихо. По-моему, мы просто испугались тогда. Испугались того, как много среди нас оказалось несогласных, предателей и изменников. - А ещё того, что нам позволили их вычислить. – Добавил Харальд. Он понимал, почему в Управлении нарастает паника. И ещё понимал, что всё это только на руку Пророку. – И что многих вычислить до сих пор не удалось. А ещё из-за убийств. Фолькер ничего не ответил, слишком очевидно и неприятно это было. Тем временем заседание началось. Первая часть – самая скучная – состояла из зачитывания докладов по Управлениям. Краткие выжимки из них Фолькер разослал начальникам своих Отделов ещё вчера утром, то же сделали и остальные главы Управлений. Харальд всё это уже знал, ничего принципиально нового за сутки не произошло. - Мне кажется, это больше похоже на панику. – Бригаденфюрер Готфрид фон Вольфштадт, сидевший с другой стороны от Харальда, слегка наклонил к нему голову, чтобы не мешать докладчику. – Не всю информацию стоит оглашать, но сейчас скрывается слишком много, как ты думаешь? - Согласен. – Тяжело выдохнул Харальд. В докладах внутренней разведки и криминальной полиции были только списки убитых офицеров Управления без указания на то, кто и почему их убил. С другой стороны, Башня не могла допустить огласки всей информации о Пророке. – Недоговоренность порождает неуверенность и страх. - А теперь перейдём к обсуждению. У кого есть, что сказать? – Оскар фон Архенгольц, председательствовавший на этом собрании, хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание. - У меня есть. - Феликс фон Архенгольц поднял руку и улыбнулся брату. Тот недовольно поморщился, но кивнул. Его безумно раздражало присутствие постороннего на совещании такого уровня, но Феликс отказывался появляться где-либо без своего секретаря и телохранителя. – Последнее время в рабочих и окраинных кварталах расползаются слухи о человеке по имени Карл. Якобы он смог убить одного из Индиго и даже избежать смерти. - Индиго не боги и не монстры. – Устало вздохнул бригаденфюрер Рейнер фон Гедерберг, глава Седьмого Отдела Пятого Управления по контактам с Башней. – Мудрость не обеспечивает бессмертия, а опыт не делает неуязвимым. Однако, Карл мёртв. Он был убит во время пребывания в Последнем Управлении. Герр Вейфрунг может предоставить все необходимые материалы. Слухи надо пресечь любой ценой. - Так значит, они смертны. – Задумчиво протянул Феликс. Он повернулся к штандартенфюреру Вольфраму фон Люгенвейгену, главе Пятого Отдела Пятого Управления пропаганды и информации. – Надеюсь, вы с этим справитесь. - Разумеется. – Усмехнулся Вольфрам. Он был необычно высоким и мускулистым для офицера Управления, жёстким и требовательным, чем разительно отличался от своего предшественника, Рихтера фон Вульдриха, казнённого за измену. – Бригаденфюрер Вейфрунг, мне нужны будут фото- и видеоматериалы. Всё, что у вас есть. - Конечно. Ребята Рикерта хорошо постарались, он вполне узнаваем. Если, конечно, его захотят узнать. – Развёл руками глава Последнего Управления. Если кому-то надо сделать из Карла символ, он не остановится даже перед фактами. – К сожалению, казнить его мне не довелось. - А ведь ты знаешь об этом намного больше. – Полушёпотом сказал Харальду Готфрид. Он рассчитал время, когда брат его жены Марго брал вынужденный отпуск, и сопоставил с тем, когда появились первые слухи про Карла. Ему эта тема была тоже достаточно интересна. - Знаю, но рассказать не могу. В этом деле сильно замешана Башня. – Кивнул Харальд. Готфрид входил в круг тех, кому было известно о Пророке, кому он доверял, но рассказать о тех расследованиях, что вёл по приказу Индиго, всё равно не мог – не имел права. Тем более, при Рейнере. – И Пророк. Думаю, слухи – его рук дело. - С этим разобрались. – Поднял руку Оскар. Ему не нравилось, что дела Башни вышли за пределы Управления. А ещё то, что Рейнер так и не сказал, правду ли говорил тот неудачник. Индиго действительно смертны? И тот парень убил одного из них? – Ещё вопросы? - Мне не нравится количество убийств аристократов. Последнее время их убивают всё чаще, а объяснений никто не даёт. – Слово взял штандартенфюрер Бруно фон Шерхендорф, заместитель начальника Второго Управления по сбору информации о неблагонадёжных гражданах. К его работе это не имело никакого отношения, но тенденция ему откровенно не нравилась. Тем более, что он подозревал, кто за всем этим стоит. Тогда, больше полугода назад, он и ещё несколько офицеров Управления – товарищи Харальда фон Рейденберга – доверились Хильдебергу, заместителю Харальда, и Оскару. Благодаря полученной информации и заблаговременной подготовке им удалось подавить мятеж без слишком больших потерь. Но почти сразу после этого в своём доме был убит один из них – Гельмут фон Херденфорд. – Только не говорите, что меня это не касается. Мне не хотелось бы попасть в некрологи в ближайшее время. Как и большинству присутствующих. - Я понимаю, мы делаем всё возможное. – Оскар недовольно поморщился. Его Управление едва справлялось с возросшей нагрузкой. – И невозможное тоже. - Почему этим вообще занимается внутренняя разведка? – Бруно поправил очки и возмущённо вздёрнул подбородок. Его очки были предназначены не для исправления дефектов зрения, у него, как и у всякого чистокровного, не могло быть никаких отклонений от нормы. Это был высокотехнологичный инструмент, включающий в себя несколько датчиков, камеру и систему начальной обработки данных. - Я бы тоже хотел это знать. – Выпрямился на стуле Харальд. Его давно уже возмущало такое положение дел. Убийства аристократов и военных, тем более такие подозрительные – это его работа, именно то, чем должен заниматься его Отдел, но его к расследованию даже близко не подпускали. - Бригаденфюрер Архенгольц, вы отбираете у меня мою работу. Эти убийства должны расследовать я и мой Отдел! - Харальд, не горячись. – Тихо одёрнул его Фолькер. Он нехотя согласился отдать эти дела Внутренней разведке. Уступать ему явно не хотелось. Харальд был уверен, что на старика сильно надавили. - Дайте мне всего одно дело, я уверен, что смогу найти хоть что-нибудь. Всё равно у вас пока нет никаких результатов. – Харальд прекрасно понимал, что идёт по грани. Это было почти оскорблением и почти обвинением. Раньше бы он такого себе не позволил, тем более в такой компании. Раньше, но сейчас всё было по-другому. Напряжение в городе нарастало, а в Управлении безопасности поселился страх. Сейчас надо нужно остановить это любой ценой, пока не стало слишком поздно. Офицеры Управления безопасности должны оберегать и защищать граждан Империи. В состоянии постоянного страха за свою жизнь они вряд ли были на это способны. - Или вы, возможно, о них не знаете. – Процедил Оскар с вежливо-ядовитой улыбкой. Даже ему начала отказывать его показная жизнерадостность. - Убийства продолжаются, так что нужного результата нет. – Холодно осадил его Фолькер. Ему не нравилось то, что его подчинённый позволил себе лишнее, но и ситуация с расследованиями – тоже. Конечно, его Управлению работы хватало даже с избытком, но то, что у него отобрали всю цепочку этих дел без каких-либо объяснений, он принять не мог. - Я позволю вам участвовать в расследовании следующего убийства, герр Рейденберг. Но только вместе с моими людьми. – Оскар тоже прошёл по грани, опустив звание в такой обстановке. В личном разговоре это вполне допускалось, но на деловом совещании могло быть расценено как неуважение и отказ признавать чужие заслуги. – Посмотрим, сколько вы сможете накопать за сутки. Харальд кивнул, принимая вызов. Ему дали всего сутки, больше Оскар для него выбить был не в силах. Это и так большая уступка, ему, скорее всего, запретили подпускать к расследованию кого-то не из его Управления. Вот только кто? Отдавать приказы такого уровня могут очень немногие. И зачем? Вариантов может быть несколько. Первый и самый очевидный – кто-то не хочет подпускать именно его, Харальда. Второй, менее приятный – кто-то хочет подставить Оскара, обвинив в некомпетентности. Это глупо, такие расследования – не его профиль, да и те, кто может так давить, не нуждаются в хитростях, чтобы кого-то очернить. И третье, самое мерзкое – кому-то надо, чтобы убийства продолжались. Кому-то на самом верху. Возможно, Оскар это тоже понимает, потому так бесится. - О чём думаешь? – Готфрид снова наклонился к своему шурину. Ему вся эта перепалка показалась малоубедительной. Он давно знал и Харальда, и Оскара. Ни один из них так просто не кидался обвинениями. - О том, кому выгодны эти убийства. – Невесело усмехнулся Харальд. Третий вариант казался ему самым правдоподобным. Конечно, это было нужно Пророку, в этом он не сомневался, но кому ещё? Опять не очевидно. Либо кто-то на самом верху предан Пророку, либо пытается использовать его в качестве инструмента для каких-то своих целей. Вот только цели эти тоже не ясны. Пока что всё это порождало только панику и неуверенность. - Кроме Пророка? Сложно сказать. – Готфрид замолчал. Он никак не мог решить, высказывать ли ему своё предположение, или нет. – Кому надо разрушить Империю изнутри? - Или не надо. – Невпопад ответил Харальд. Он тоже уже думал об этом. Сейчас в правящих структурах Империи, в её основном механизме не чувствовалось той привычной отлаженной работы, к которой он привык. Механизм скрипел разболтанными деталями и периодически терял винтики и гайки. Харальд поднял голову и посмотрел на сидевших за столом коллег. Зато на их место приходили новые, злые, сильные, готовые зубами держаться за своё место и ногтями выцарапывать жизнь. Скорее уж кто-то решил перестроить машину на ходу, заменить детали, не останавливая работы. – Может быть, так даже лучше. Готфрид посмотрел на него удивлённым взглядом, но ничего не ответил. Он слишком долго вынашивал эту страшную мысль – Империя на грани падения, кто-то уничтожает её. И бесился от собственного бессилия. Харальд думал о том же, Готфрид был в этом уверен, не зря его супруга так высоко ценила брата. Только выводы он сделал совсем другие. - Посмотри, сколько новых лиц. – Наконец проговорил Харальд. Те, чьи места занимали эти новички, были мертвы, а ему даже не дали прочитать заключения судмедэкспертов. Хотя с некоторыми герр Вейфрунг, возможно, беседует до сих пор. – И послушай, с каким энтузиазмом они работают. Феликс о чём-то увлечённо спорил с братом. Только рука его секретаря, лежащая у него на плече, не позволяла молодому Архенгольцу перейти рамки дозволенного. Харальд едва заметно улыбнулся. Империи пришло время меняться, события, произошедшие семь месяцев назад, показали, какой слабой и несостоятельной она стала за прошедшие с её основания века. Пришло время большой уборки, и единственное, чего он хотел – выжить в ней. Конечно, никто из Канцелярии или Башни не станет делать этого сам, нужно просто немного отвлечься и позволить Пророку поработать, раз уж он решил испачкать руки. Значит, отдать приказ Оскару мог сам Канцлер, а против его воли никто ничего сделать не посмеет. - Слишком большая цена. Слишком много благородной крови пролито. – Недовольно поморщился Готфрид. Одним из убитых был его троюродный брат, довольно-таки заносчивый тип из Управления Внешней разведки. - Это дело рук Пророка, он очищает Империю от лишних и несогласных. – Пожал плечами Харальд. Сейчас он старался говорить тихо, так, чтобы соседи их не слышали. Фолькер, конечно, тоже был в курсе происходящего, но за ним сидел глава Управления по уничтожению неблагонадёжных сект, а ему Харальд совершенно не доверял. Конечно, он – не его предшественник, уличённый в связи с одной из сект и казнённый. Но про него всё равно было известно слишком мало – химера с неизвестными модификациями. – В этом нет никаких сомнений. Но это не значит, что никто наверху не использует это для своих целей. - Опасные слова, Харальд, будь осторожнее. – Неохотно сказал Фолькер. Он давно уже прислушивался к их разговору. Конечно, Харальд всегда был достаточно умным, да и связей у него хватало, чтобы рисковать рассуждать на такие темы. Но всё равно, такие разговоры были слишком опасны, особенно сейчас. - Я знаю. Это просто логика. – Харальд пожал плечами. Он прислушался к разговору за столом – глава Управления Администрации спорил с Вальтером по поводу расходов электроэнергии и поставок редких препаратов. – Подобное вмешательство может означать либо желание уничтожить, либо желание изменить. В любом случае, это не совсем то, что нужно Пророку. - Что ж, тогда Оскар рискует, позволяя тебе вести расследование. – Фолькер довольно усмехнулся. Он всегда хорошо относился к Харальду и ценил его опыт и талант детектива. – Но он прав, ты больше поймёшь из того, что там увидишь. Не подведи меня, Харальд фон Рейденберг. - Постараюсь. – Усмехнулся Харальд. Он действительно не мог проиграть, не мог не вытащить максимум информации из того, что ему позволяют увидеть. Иначе просто не выжить. Дальше в обсуждениях он почти не участвовал. Главы Управлений старались договориться о взаимодействии, Рейнер угрюмо молчал, лишь изредка вмешиваясь. Начальник Готфрида настаивал на ещё одной операции по зачистке окраин, хотя там уже давно не на кого было охотиться. Всё это обсуждалось не в первый раз, но сегодня кое-что было иным. В комнате присутствовал человек, который ни разу не высказался, но зато внимательно вслушивался в каждое слово. Он даже не сидел за общим столом – для него поставили кресло у стены. Принц, один из консультантов-советников Канцлера, самый порочный человек в Империи. А ещё – хитрый и жестокий интриган и кукловод. Харальд время от времени ловил на себе его взгляды, но привычно игнорировал, отгородившись стеной собственных мыслей. Лучше думать о возможном падении Империи, чем о нём. - У нас есть ещё одна проблема, тоже весьма серьёзная, только о ней почему-то всё время забывают. – В голосе бригаденфюрера Хлодвига фон Феззенхольта, главы Девятого Управления Военной полиции звенела ледяная сталь. В Управлении Безопасности его сторонились, он казался слишком принципиальным и жёстким, но Харальду он нравился. Работать вместе им приходилось редко, но одно то, что он позволял подняться по службе талантливым, а не только родовитым, делало ему честь. - И что же это? – На лице Оскара скользнула привычная слегка насмешливая улыбка, чуть припорошенная усталостью. - После окончания военных действий на южной границе в город вернулось множество солдат. Кто-то по увольнительной, кто-то по ранению, у кого-то закончился контракт. – Начал свои объяснения издалека Хлодвиг. Харальд прикрыл глаза и кивнул. Он знал, о какой проблеме шла речь. Война закончилась около месяца назад, Империи удалось отодвинуть свою границу на несколько десятков километров и заполучить изрядный кусок пустыни. Это можно было назвать победой, Республика отступила, хотя свои позиции не потеряла. Только в нескольких местах им пришлось переносить свои пограничные пункты – между двумя странами так и осталась широкая полоса нейтральных земель. В прессе это было представлено как величайшая победа и несомненный успех. Преувеличено, конечно. Вот только никто так и не понял, зачем Империи нужна была эта пустыня. Вернувшиеся с фронта солдаты рассказали, что там, на юге, ничего нет. Получилось слишком много тех, кто не смог оценить значимость этой победы. Тех, кто не понял, за что сражался. Просто мёртвые пески. Харальд был уверен, что Индиго эти пески для чего-то были нужны, и они свернули военную кампанию, как только достигли своей цели. Вот только своих планов синеглазые дети никому не раскрывают и объяснений не дают. Как итог – множество недовольных с ещё свежим боевым опытом. Это было серьёзной проблемой, и о ней действительно старались не говорить. Победа есть победа, а мнение низов здесь никого не интересует. - В городе растёт число драк и преступлений с участием этих солдат. Они не могут понять, зачем Империи километры песка, политые их кровью. – Последние слова Хлодвиг едва ли не выплюнул. - Мы делаем всё, что можем, максимально прославляем их подвиги. – Поморщившись ответил Вольфрам фон Люгенвейген. Его Отдел работал в усиленном режиме, стараясь повысить уровень лояльности и снизить напряжение в обществе. Даже строгие меры контроля не спасали от беспорядков. – И ищем объяснения. В первую очередь – это престиж, демонстрация силы. - Это не очень-то помогает. – Скривился Хлодвиг. Ему уже надоело разрешать бесконечные конфликты и посылать своих людей на совместные операции с криминальной полицией. – Недовольство никуда не делось, его словно кто-то подогревает. Харальд был абсолютно уверен, что знает ответ. Индиго дали Пророку ещё один отличный рычаг для манипуляций. Это было недовольство причинами войны, результаты всех устраивали. Недавно в город вернулся его дядя, Ульрих фон Рейденберг, Харальд собирался с ним поговорить и об этом тоже. К нему это имело только формальное отношение – его людей вызывали на место преступления только тогда, когда конфликты становились причиной смертей. Но общее настроение в городе сейчас было даже хуже, чем перед штурмом Управления – если верить Хильдебергу. Обсуждения продлились ещё около часа, к концу совещания Принц куда-то исчез, так и не проронив ни слова, большинство вопросов обсуждалось уже не один раз и успело порядком надоесть. Приемлемого решения никто дать так и не смог, все Управления и Отделы и без того работали на пределе сил. Когда Харальд уже выходил из комнаты для совещаний, его догнал Оскар. - Подожди, надо поговорить. – Это было вполне ожидаемо, надо обсудить условия уступки. – Харальд. - Да, Оскар. Я благодарен тебе за то, что ты дал мне возможность. – Это было почти услугой. Если бы дела изначально не должны были оказаться у Харальда, такая просьба стоила бы немало. – Я догадываюсь, чьих это рук дело, там могут быть улики, подсказки, где его искать. По крайней мере, я очень на это надеюсь, Оскар. Ты ведь понимаешь, как это важно? - Я понимаю, Харальд, но мне запретили тебя подпускать к этим расследованиям. – Оскар выглядел скорее раздосадованным, чем смущённым. Ему хватало работы и без этих безнадёжных чужих дел. Даже более чем: на нём были все зачистки, все проверки лояльности. – И приказ этот с самого верха. Так что не больше суток под мою ответственность. - Благодарю, Оскар, постараюсь вытащить из трупа как можно больше. – Удивлённо кивнул Харальд. Значит, не просто рекомендация, а именно запрет. Это уже намного серьёзнее. Тем более, что немногие могут приказывать Оскару – он на особом положении. У внутренней разведки должно быть больше прав и возможностей, чем у всех остальных. - Я сообщу тебе, как только он появится. – По губам Оскара скользнула привычная покровительственная и невинная улыбка, он отдал честь и повернул к лифту. Харальд решил спуститься по лестнице, благо до перехода к его Управлению надо было одолеть всего один пролёт, а потом долго идти по коридору. Дэнель сидел в кафе рядом с Управлением и завтракал. Сегодня ему пришлось уйти из дома раньше Харальда, он сдавал нормативы по стрельбе. Его этому не учили так, как ножевому или рукопашному бою – с самого детства и очень основательно. Но он старался, хотя на тир времени всегда не хватало, да и реабилитация после ранения и пыток заняла много времени. Утром он так волновался, что не смог заставить себя поесть. Глупо, конечно, но это был последний экзамен, после которого он стал совершенно официально офицером Управления, теперь уже оберштурмфюрером – ему и герру Хильдебергу дали повышение за особые заслуги, верность и преданность Империи в условиях серьёзного кризиса. Так было в официальных бумагах. Слишком быстрая карьера для того, кто ещё не до конца сдал экзамены в Военной Академии. В любом случае, от нормативов по стрельбе он избавился, смог выбить нужное количество очков. Дэнель знал, что мог бы и лучше, если бы у него было больше практики. - Могу я сесть с вами? – Рядом со столиком Дэнеля остановился молодой офицер, тоже из младших. Дэнель поднял голову и посмотрел на его нашивки. Оберштурмфюрер, хотя ещё достаточно юн, Седьмое Управление Первый Отдел по сбору информации о серийных и жестоких убийствах. Коллега. - Да, пожалуйста. – Вежливо ответил Дэнель. Ему не хотелось ни с кем разговаривать, тем более, что свободных мест в кафе ещё хватало. Значит, этому человеку от него что-то нужно. - Меня зовут Эберхарт фон Херцшельт. Мы из одного Управления, но почти не знаем друг друга. – Юноша быстро выбрал в меню несколько пунктов и с готовностью посмотрел на Дэнеля. Он явно ждал продолжения, радости, хоть какой-то реакции. – Мне кажется, это неправильно. Вы ведь не так давно работаете в Управлении? - Да, не так давно. – Нехотя ответил Дэнель. Этот Эберхарт был не первым, кто пытался завести знакомство. Кого-то привлекала его внешность, кого-то – знакомство с Харальдом. И почти все они делали вид, что хотели помочь, познакомить с нужными людьми, оказать поддержку молодому сотруднику. – Хотя вас я в Управлении несколько раз видел. - Надо же! Нам определённо надо было познакомиться раньше! – Восторг у Эберхарта получился не слишком искренним. Дэнель выдал вежливую улыбку и вернулся к своему омлету, пока его собеседник принимал свой заказ – булочку с кремовой начинкой и кофе со сливками. В это кафе привозили только хорошие продукты из сертифицированных лабораторий, ведь большинство клиентов служило в Управлении Безопасности. – Может, как-нибудь пообедаем вместе? Сегодня, например. - Не уверен, что у меня получится. У меня сейчас много работы. – Дэнель поднял взгляд на электронные часы, висевшие над стойкой. У него было ещё минут пятнадцать. Харальд дал ему время после экзамена прийти в себя, своего рода отгул по учёбе. Но отчёты по Отделу всё равно разбирать ему. – Как-нибудь в другой раз. - Ваш начальник слишком сильно загружает вас работой. Вам не кажется, что не иметь времени даже на обед – это не правильно. Тем более, для такого молодого офицера. Вам сейчас надо заводить знакомства, наслаждаться жизнью и получать от неё удовольствие, а не проводить все дни за столом в офисе. Это жестоко. – Эберхарт улыбнулся и откусил сразу полбулки. Дэнель только пожал плечами. Он готов был выполнить любой приказ Харальда, даже жестокий и нелепый. Ему просто не хотелось общаться с этим юношей. Другого раза не будет, он был в этом абсолютно уверен. Эберхарт фон Херцшельт вызывал у него подсознательную неприязнь, а Дэнель привык доверять своей интуиции. – Я очень надеюсь, что мы ещё встретимся. Вы точно заслуживаете большего, чем бумажная работа в офисе. - Возможно. Простите, мне пора идти. – Дэнель вежливо улыбнулся и вставил карту в прорезь и вышел. За спиной звякнул колокольчик, свет и тепло кафе растворились в промозглом свинцово-сером липком дожде. Этот человек был так же неприятен и навязчив, как и этот дождь. Дэнель поднял воротник и быстро зашагал к стене, окружавшей Управление Безопасности. За последние полгода её обновили, поставили больше камер и датчиков, добавили охраны на пропускных пунктах. Хотя все это было сделано лишь для успокоения и отвода глаз – враг уже давно был внутри. Принц рывком раскрыл шторы в спальне. Багровый сумрак наполнился серыми отсветами и ползучими тенями дождя. После душного зала заседаний ему хотелось впустить хотя бы иллюзию воздуха. В комнате кроме него был только один человек, своего верного мальчика он отпустил месяц назад, отдал на усыновление в хорошую семью. Без какой-либо причины, просто тот ему наскучил, но был слишком предан, чтобы просто выбросить на улицу – ещё пригодится в качестве шпиона. - Вы раздосадованы, мой Принц. – Бархатистый голос Августы струился дымом по полу, обвивая ноги и сковывая движения. Она практиковалась, училась и наблюдала, и Принц был для неё лучшим учителем. – Что же вывело вас из равновесия? - То же, что и всегда, Августа. – Принц подавил раздражение и повернулся к гостье с неизменной призывной улыбкой. Она гордо вскинула голову, показывая, что за месяцы совместной работы выработала иммунитет к его чарам. – Люди. Их глупость, лицемерие, жадность и слепота. Их так легко использовать, но иногда я устаю от однообразия. - Тогда я вас немного развлеку. – Августа добавила в голос яда и подалась вперёд, соблазнительно поведя плечами. – У нас наметился некоторый кризис в работе. Прошло слишком много времени. Всех глупцов я выявила и отдала вам на расправу, более крупные игроки на бедную брошенную девушку не реагируют, да и бросили вы меня слишком давно. Все сроки для мести давно прошли. Нам надо менять диспозицию, одного наблюдения больше не достаточно. По моим данным, Пророк скоро перейдёт в наступление. - В твоих словах слишком много паники, милая Августа. – Усмехнулся Принц. Она осмеливалась играть с ним, заманивать и требовать к себе внимания. Неслыханная дерзость, мало кому он мог позволить подобное. – Или ты хочешь, чтобы я решил все твои проблемы? - В прошлый раз план предложила я. – Обиженно отпрянула Августа. Как он посмел смотреть на неё так надменно? Как он посмел так пренебрежительно с ней говорить? Она отдала ему столько жизней, предала доверие стольких людей! Хотя эти люди были жалкими лицемерными слабаками, и она ни секунды их не жалела. Кроме, разве что, одного, слишком наивного и искреннего в своей фанатичной вере. – Осталось ещё много работы, нам надо поспешить. Ваш ручной жрец смог узнать что-либо интересное? - Его донесения не для твоих ушей, моя милая Августа. – Принц присел на подлокотник кресла рядом с Августой и подцепил прядь её волос кончиками пальцев. Она всегда хотела большего, чем он собирался ей дать. Ведь если он ответит на все её вопросы, она станет ему не интересна. Пока она сама находила ответы, ему нравилось за ней наблюдать. Пока что он не мог позволить себе уничтожить её – Августа была ему нужна. – Но ты права, время почти закончилось. Мы должны выжить и увидеть мир, который сейчас создаём. - Да, несомненно. – Она позволила себе не миг закрыть глаза, расслабиться, наслаждаясь его близостью. Всего лишь одно мгновенье, купленное месяцами контроля и противостояния. – Что мне делать дальше? Кого искать? - Я расскажу тебе, потерпи ещё немного. Сейчас мы не можем ошибиться. – Принц наклонился, едва ощутимо касаясь губами тонкой кожи на её шее. – Мы не можем лгать даже в мыслях. Мы не можем позволить себе правду даже в словах. Если мы оступимся хоть на миг, ошибёмся хоть в одной мелочи, всё рухнет. Августа зачарованно слушала его голос, стараясь понять каждое слово, уловить смысл, что он вкладывал в интонации. Проведя множество маленьких сражений, они готовились к одной решающей битве. Второй попытки не будет, поблажек враг им тоже не даст. Августа желала только одного – чтобы врагом в конечном итоге оказался Пророк, а не Канцлер или Индиго. Такого предательства она бы Принцу не простила. Никогда. И ей не хотелось ненавидеть кого-то так сильно. Седоволосый мужчина недовольно нахмурился и отложил в сторону бумаги с донесениями. Слишком многое его не устраивало. Слишком хорошо пока что работал механизм Управления. Пока что. Он знал, что у него получится, яд уже проник во все структуры власти, но она всё ещё держалась. - Отец! – Тканый полог колыхнулся, отодвинутый в сторону рукой высокого красивого мужчины. – Отец, наш брат вернулся к нам! Адам вошёл в комнату Пророка, держа за руку подростка лет четырнадцати. Тот был худым, рубашка явно с чужого плеча висела на нём, как на вешалке. На выпирающих ключицах и голых лодыжках виднелись потемневшие синяки и кровоподтёки. Пустые глаза смотрели на Пророка равнодушно. - Я рад, что ещё один из моих сыновей наконец-то справился со своей миссией и вернулся ко мне. – Мужчина встал и подошёл к мальчику, обнял его и прижал к себе. Тот вздрогнул, но не отстранился. Он давно привык просто терпеть. – Тебе больше нечего бояться, теперь ты с семьёй. Адам, отведи его к сёстрам, пусть позаботятся о нём. - Конечно, Отец. – Адам поклонился и сильнее сжал руку мальчика. Он волновался, как и всегда, когда приносил важные новости. Он всё ещё жаждал похвалы и боялся наказания. – Отец, одна из наших сестёр… тоже выполнила свою миссию. Но она не захотела жить. Братья не оставили следов в доме того чудовища, что заставило её покончить с собой. Но нам пока не удалось найти её тело. Я абсолютно уверен, что она мертва, но где именно она окончила свой путь, мне пока не ведомо. Братья ищут её. - Мне очень жаль, Адам. Это иногда происходит, и мы будет оплакивать всех погибших братьев и сестёр, когда придёт срок. – Старик склонил голову в показной скорби. Его творения слишком часто привязывались к своим мучителям, и даже убив их, не могли сбросить оковы. Хотя никто не решился сохранить жизнь своей жертве. Никто, кроме одного. – Но до того мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы создать новый мир. Мир, в котором в таких жертвах не будет нужды. Мир, о котором мы так долго мечтали. Свинцово-серый дождь ртутной пеленой укрывал город, пряча дома и людей друг от друга. Тяжёлые капли медленно и лениво сползали по стеклу, оставляя едкие следы за чуть приоткрытыми шторами. В тот день, когда они впервые встретились, дождя не было. Один из редких сухих дней, морозных и ломких. Тот день был окрашен в белый цвет, цвет боли. - Герр Сиг, ты слушаешь меня? – Танкред Шольц обеспокоенно посмотрел на владельца клуба «Крылья». Под полом комнаты, в которой они сейчас сидели, извивалась в тяжёлом ритме музыка, и бились в экстазе свободы тела. Танкреда никогда туда не тянуло, он был вполне доволен своей жизнью и не желал освобождения ни в боли, ни в забвении. - Разумеется, герр Танкред. Разве я могу отказать тебе во внимании? – Сиг выпрямился в глубоком кресле, подался вперёд, изящно изогнувшись. Бусинки на бахроме его кожаной безрукавки-корсета сухо прошелестели по обнажённой коже. – Тем более, ты сам пришёл ко мне, это такая редкость. - Как я уже говорил, у меня сейчас очень хорошо идёт торговля. – Нахмурился Танкред. Ему не нравилось это место, а его хозяин даже пугал, но он уважал его. После стольких лет в нелегальном бизнесе он научился разбираться в людях, а Сиг был хорошим лидером и честным партнёром. – Меня это должно радовать, но почему-то настораживает. Эти олухи военные перебили почти всех моих обычных клиентов, не осталось ни одной приличной группировки. Они хоть и мечтатели, но платят обычно исправно. Танкред торговал оружием и владел несколькими подпольными заводами, на которых делались ножи и пистолеты, более грубые, чем военные, но качественные. Террористы всех мастей закупали их у него целыми партиями. Конечно, были и конкуренты и даже мастера-одиночки. Танкред никогда не пытался выжить их с рынка – свои клиенты у него были, и этого хватало, а привлекать лишнее внимание властей локальными войнами он не хотел – но и сам уходить не собирался. - Но теперь их всех разогнали или казнили. – Понимающе кивнул Сиг. Он и сам иногда покупал у Танкреда оружие для охраны клуба, хотя его личное было сделано на заказ. – Почему тогда ты говоришь, что торговля процветает? - В том-то и дело. Кое-что по мелочи покупают даже гражданские. – Танкред презрительно хмыкнул. Он всю жизнь возился с оружием, и люди, не умеющие с ним обращаться, вызывали у него только презрение. Даже все его многочисленные женщины могли постоять за себя. – Но есть и крупные заказы. Не только от сектантов, этих тоже почти не осталось. Ещё какие-то странные приходят – выглядят, как ты примерно. Как аристократы. - Вот как? Интересно. – Поморщился Сиг. Ему не нравилось, когда кто-то, пусть и невольно, напоминал ему о его чистом происхождении. Та жизнь осталась в далёком прошлом, и возвращаться к ней он не собирался. – Значит, чистокровные. - Не совсем. Внешне - да, только глаза зелёные. Но одеты и ведут себя иначе. Скорее, как эти подземные. – Танкред уважительно кивнул. Оставшиеся на поверхности Дети Мёртвых Богов проявили себя как смелые воины, они не боялись смерти и не ведали сомнений. Танкред уважал их за мастерство ножевого боя и честность, даже взял к себе на работу несколько десятков, почти целую общину. – Только наглее. - Понятно, это не очень хорошо, но ожидаемо. – Сиг перебирал в голове всё, что рассказал ему Харальд фон Рейденберг, его старый друг и союзник. Он не утаил ничего значимого, разве что какие-то детали. Для офицера Управления было очень выгодно иметь глаза и уши в городе, да ещё и с такими связями. Сиг получал от него информацию, которую по другим каналам добыть было очень трудно или вообще невозможно. Например, о человеке, зовущем себя Пророком, и готовящемся в Управлении заговоре. Взамен он делился с ним тем, что смог выяснить сам, по тем каналам, которые не доступны военным. Взаимовыгодный обмен и взаимное уважение – то, что связывало их сейчас, укрепляя то, что свело их в прошлом. - Тебе виднее, герр Сиг. – Танкред пожал плечами и взял со столика бокал с вином. Он предпочитал напитки покрепче, но вино у Сига всегда было отменным. Где он только его доставал, тем более сейчас, со всеми этими проверками и комендантским часом? Хотя для могучего тела торговца требовалось явно больше одной бутылки такого слабого напитка, чтобы хоть немного захмелеть. Но, сейчас ему нужна была трезвая голова. – Но это ещё не всё. Была целая серия заказов через посредников. Я проследил цепочку до конца. Ты не подумай, что я всегда так делаю! - Разумеется. Это дело чести. – Понимающе кивнул Сиг. Хранить тайну клиента и уважать его желание сохранить инкогнито – признак профессионализма и этики. В нелегальном бизнесе они ценились даже выше, чем в легальном. – Так кто же заказчик? - Военные. Офицеры Управления и кое-кто из действующей армии. – Презрительно скривился Танкред. Ему не нравились люди, предающие собственную страну после того, как поклялись ей в верности. Сам он никогда не нарушал данного слова. – Это не госзаказ и не попытка выйти на продавца. Частная инициатива, понимаешь, что это значит, герр Сиг? - Понимаю. – Сиг не стал уточнять, это было ясно без слов. Если добавить сюда слова Харальда о заговоре в Управлении, положение становилось крайне опасным. Слуги Пророка, внедрившиеся в армию, начали активную подготовку. – Нам лучше пока держаться в тени. Ещё более глубокой тени, чем обычно. - Что тебе известно, герр Сиг? – Обеспокоенно спросил Танкред. Когда один из самых осведомлённых людей теневой части Империи говорил что-то подобное, игнорировать его слова было смертельно опасно. - Герр Танкред, то, что мне известно, либо стоит денег, либо просто бесценно. – Сиг мягко улыбнулся и провёл указательным пальцем по губам. Он не собирался делиться информацией даже с Танкредом, хотя знал, что тот не будет болтать. Кое-что надо всегда сохранять лично для себя – это увеличивает ценность того, чем он всё-таки делится. – Одно я могу сказать тебе как старому другу и деловому партнёру: в ближайшее время многое может измениться. Сейчас один из тех переломных моментов в истории, о которых пишут в учебниках и пишут одну только ложь, потому что правда слишком невероятна или слишком неудобна. О таких временах и событиях интересно читать, но вот участвовать не слишком приятно. - Как-то это дурно пахнет. Но спасибо за предупреждение. Продам этим ублюдкам остатки по максимальной цене и уйду в подполье на какое-то время. – Танкред благодарно кивнул. Он поделился информацией с Сигом и в ответ получил предупреждение, которое могло его спасти – это была честная сделка. - Я пока не буду закрывать свой клуб. В него стекается слишком много информации, к тому же, он нужен. – Сиг прикрыл глаза, на секунду замолчал, прислушиваясь к тяжёлому биту там, внизу. Сейчас людям особенно нужно рабство, как средство спасения от свободы. И свобода от общества, которое душит, лишь бы не отпускать. Людям нужно место, где они могут забыть свой страх, отдавшись наслаждению. До самого конца. – Поэтому можешь приходить сюда. - Только за информацией, конечно. – Усмехнулся Танкред. Эти развлечения были не для него, но Сиг никогда и не настаивал. – Я буду поддерживать связь. Тебе виднее, когда оно всё начнётся и когда закончится. Сиг кивнул своему гостю и деловому партнёру. Разрывать связи сейчас было опасно, потом может понадобиться кто угодно. Потом, когда всё изменится, выжить в одиночку будет очень сложно. Танкред был не первым, кто пришёл к нему с подобной сделкой, а значит, там, за гранью всех этих событий, выживших будет достаточно, чтобы начать всё заново. Глядя в широкую спину своего компаньона, Сиг думал только о том, сможет ли выжить Харальд. Он окажется в самом центре бури, что поглощает Империю, разрастается в ней. Ему придётся очень постараться. Если у того мальчика, что теперь рядом с ним, хватит сил не предать и не умереть, у них ещё есть шанс. Если Пророк допустит ещё хоть одну ошибку – у них есть шанс. Если только Империя окажется хоть немного сильнее, чем кажется. Если в сердцах её жителей, её защитников больше стали, чем пепла и песка, они выживут. Сиг налил себе ещё вина, поднял бокал, слегка качнул его, любуясь игрой света в багровой влаге. Империя очистится в крови, это неизбежно. Хильдеберг тихо выругался. Он обещал Латгард, что встретит её после ночной смены в больнице, но вместо этого уже час торчал в старом переоборудованном складе и занимался описью найденных улик. Три часа назад, рано утром в Отдел пришла наводка на это место, Харальд собирался на совещание, так что оставил это дело на него. Хильдеберг не возражал, хотя ему такие вылазки никогда не нравились. Ещё придётся посылать копии отчётов в Четвёртое, Восьмое и, может быть даже, Двенадцатое Управления. И ждать их представителей здесь, на этом загаженном, пропахшем кровью складе. - Штандартенфюрер Шварцхерт, подойдите сюда. – Один из оперативников махнул ему рукой. Хильдеберг ещё не привык к новому званию, его повысили после того бунта, теперь он сравнялся с Харальдом. Хотя бы только в этом. Старый склад был переоборудован под подпольную лабораторию, несколько учёных-недоумков проводили здесь свои эксперименты над людьми, далеко не всегда добровольные. Вечное искушение – модифицировать уже взрослый организм – никогда не исчезало из умов тех, кто не слишком хорошо разбирался в генетике и медицине, зато мнил себя гением. Такие лаборатории возникали время от времени, и Отделу Харальда приходилось их зачищать. Иногда за ними стояли влиятельные люди, аристократы, жаждущие силы или бессмертия. Иногда – безумные перфекционисты, считающие, что они умнее всех, а люди слишком несовершенны, и их надо улучшить. Для всеобщего блага, разумеется. На этом складе были как раз последние. Почти все попытки искусственной и насильственной мутации или модификации генов приводили к смерти объекта эксперимента. Почему-то это никогда никого не останавливало. Каждый новый гений считал себя умнее предыдущих, думал, что не совершит их ошибок. Просто делал свои с тем же результатом. Клетки, громоздящиеся вдоль стен, либо пустовали, либо были забиты трупами неудачных попыток – по два-три в каждой. Запах разложения, дезинфектора и смерти пропитал помещение так сильно, что, казалось, не выветрится уже никогда. Хильдеберг протиснулся между двумя рядами клеток, почти равнодушно оттолкнув свисающую руку одной из жертв экспериментов – молодой женщины с перекошенным в немом крике лицом. В таких местах чувства жалости и брезгливости атрофируются очень быстро. - Что там у тебя? – Он подошёл к оперативнику, стоявшему рядом с несколькими клетками в самом дальнем углу. Здесь пахло испражнениями, кровью и гнилью. Эти запахи забивали всё и не давали дышать, такие сильные и резкие, что слезились глаза и к горлу подкатывала тошнота. - Простите, штандартенфюрер, но я не знаю, что с этим делать. – Детектив шагнул в сторону, позволяя Хильдебергу увидеть самую дальнюю маленькую клетку. Поверх неё стояло ещё несколько клеток с трупами, но в ней сжавшись в комок сидел вполне живой подросток. - Выньте его оттуда и выведите в центр, пусть наш доктор его осмотрит. – Хильдеберг прикрыл нос рукой и закашлялся, стараясь не вдыхать слишком глубоко. После такого задания он ещё неделю будет сбегать от Латгард пораньше на работу. – Скорее всего, его ещё не успели пустить в оборот. Хильдебергу даже думать не хотелось, что этот подросток был одним из тех немногих, кому всё-таки удалось пережить направленную мутацию или модификацию генов. В живых его точно не оставят, скорее всего, отправят в одну из лабораторий Восьмого Управления модификаций. Там его разберут на органы и как следует изучат. Хильдеберг нервно дёрнулся, когда телефон в его кармане завибрировал. - Штандартенфюрер Шварцхерт. – Представился он, хотя звонивший должен был знать, чей номер набирает. – Слушаю. - Хильд, ты меня не встретишь сегодня? – Он почти увидел, как Латгард капризно надула губы. Хильдеберг до сих пор не мог поверить, что они встречаются, что она стала терпеть его дольше одного свидания и совершенно наплевала и на его не слишком чистую кровь и на полное отсутствие денег. Почти всю зарплату он отправлял семье, довольствуясь только необходимым. – Где ты сейчас? - Латгард, прости, у меня работа. Сегодня не смогу. – Хильдеберг обошёл несколько вытащенных из клеток и сваленных в кучу тел. С ними будут разбираться химерологи и генетики. Его люди должны были только устранить опасность, скрыть следы и описать всё, что увидели. - Где ты, Хильд? – Когда она говорила так настойчиво, Хильдеберг не мог сопротивляться. - Латгард, не надо. – Просительно проговорил он. Она действительно собиралась приехать в это кошмарное место. И её бы пустили как медика. Возможно. – Это закрытая операция, я серьёзно. - Ладно, буду ждать тебя дома. – Латгард сбросила звонок. В это Хильдеберг верил ещё меньше. Всего через месяц она предложила ему жить вместе. Это было неслыханно и против правил. Вопиющее нарушение всего, чего только можно. Конечно, она была чистокровной, он тоже с трудом подходил под это определение, так что с точки зрения закона проблем не было. А на чужое мнение Латгард всегда было плевать, иначе бы она не пошла учиться в Медицинскую Академию. Она была младшей дочерью генерала северных войск Берингарда фон Валендорфа, из семьи потомственных военных. Привычка командовать у неё выработалась с детства, как и принимать свои собственные решения раз и навсегда. Хильдеберг не знал, чего боялся больше – встречи с её отцом или того, что она его бросит. - Хильдеберг, что там у тебя? – Кэйсер, один из врачей-судмедэкспертов их Управления поднялся на ноги. Он специализировался на таких вот случаях – искусственных мутациях, а ещё на нелегальных химерах. - Выживший. – Хильдеберг посторонился и подтолкнул к Кэйсеру найденного подростка. Тот упал на пол и сжался в комок, с животным ужасом глядя на людей. Он был невероятно тощим, суставы, туго обтянутые кожей, казались слишком большими. На теле было много шрамов и ссадин, и ещё больше – грязи. - Ладно, посмотрим, что у нас тут. – Кэйсер натянул новую пару латексных перчаток и приподнял голову парня, внимательно осмотрел, открыл ему стеком рот. Тот не сопротивлялся, страх в глазах сменился апатией и равнодушием. – Нам повезло, можно сказать. Этот мальчик – удачный эксперимент. - Что ты хочешь этим сказать? – Хильдеберг присел рядом с Кэйсером и посмотрел на подростка. Вроде бы обычный парень, ни хвоста, ни ушей, зубы тоже в пределах нормы, видных отклонений нет. – Он не выглядит мутантом. - Вот только такой формы зрачков у людей не бывает. – Кэйсер приподнял голову подростка и развернул к Хильдебергу. Действительно, вытянутые каплевидные зрачки и золотисто-голубые глаза. – Есть ещё некоторые признаки. Лимфатические узлы сильно увеличены, пульс наполненный, но слишком медленный даже с его уровнем истощения. К тому же, его явно кормили не так давно. Мне кажется, его не морили голодом, просто перестарались со скоростью метаболизма. - Придержи его у нас до конца расследования. – Хильдеберг встал и отвернулся. Он понимал, что эта просьба невыполнима, доктор Кэйсер Фейгель обязан отдать парнишку Восьмому Управлению по модификациям. Никто не будет слушать оправданий и доводов, да их у Хильдеберга и не было. - Не могу, ты же знаешь. – Устало вздохнул Кэйсер. Ему тоже было жаль парня, который умрёт на препарационном столе, так и не поняв до конца, что и почему с ним сделали. - И почему мне вечно достаются такие задания? – Покачал головой Хильдеберг. Не в первый уже раз ему приходилось разбираться с последствиями чужих амбиций. В прошлый раз было даже тяжелее – искусственной мутации подвергли молодых аристократов, дело едва удалось замять. – Оформляй его и передавай Восьмому Управлению, когда они соизволят явиться. Кэйсер кивнул и достал бланк, начал записывать характеристики и собственные наблюдения. Этот парень был обречён в любом случае, но раз он выжил, сможет послужить развитию генной инженерии Империи. Хотя бы его смерть будет нести в себе смысл. Потому что жизнь ему не оставят. Хильдеберг направился к дверям склада, там уже слышался шелест колёс подъезжающих машин и тихое шипение водородных двигателей. Наконец-то явились коллеги из смежных по этому делу Управлений. Хотелось передать им все материалы как можно быстрее и уехать домой переодеться и принять душ. Такие дела всегда были очень грязными, и после них быстро кончались мыло и дезинфекторы. Хильдеберг тихо выругался под нос. Дома его ждала Латгард, если она ещё не легла спать, то точно будет задавать вопросы. А ему сейчас не хотелось её видеть, он чувствовал себя слишком грязным для этого. На секунду он даже подумал о том, чтобы попроситься переночевать к какому-нибудь неженатому коллеге, но потом передумал. Латгард всё равно его найдёт, у неё был нюх настоящего детектива. Нейхардт закрыл всплывшее окно сообщения и повернул голову на звук открывшейся двери. В комнату, где он обычно работал, мало кто мог входить вот так, без приглашения и идентификации. Только его начальник Рейнер фон Гедерберг и ещё несколько осведомителей и шпионов, которым он достаточно доверял, и которым лучше было не светиться в списках внутренней разведки. Комната была небольшая, тёмная, заставленная шкафами и компьютерами, но ему было в ней удобно. Никто не мешал, не смел отвлекать, всё нужное было под рукой – доступ в сеть самого высокого уровня, небольшой холодильник с едой в дальнем углу и кофейный аппарат. И ещё в ней было тепло, даже жарко. Именно так, как нравилось ему. - Доброе утро, оберштурмбанфюрер Кальтштейн. – Герберт фон Лейденблау раскинул руки, словно собирался обнять Нейхардта. Он служил секретарём главы Четырнадцатого Управления по связи и был личным осведомителем и агентом Кальтштейна. Свои услуги он предложил сам и с тех пор активно поставлял Башне самую свежую и интересную информацию, какую ему только удавалось выловить из потоков данных, идущих через его Управление. – Вы ведь знаете, что уже утро? - Мне докладывали. – Сухо ответил Нейхардт. Герберт заливисто рассмеялся и закрыл за собой дверь. В Управлении про них ходили осторожные слухи довольно мерзкого содержания, но Нейхардту они были безразличны, а Герберта откровенно забавляли. Зато никто не задавал вопросов, почему он время от времени навещает заместителя главы Отдела чужого Управления. - А вы шутник, оберштурмбанфюрер. – Герберт подошёл к стулу и сел на него, самоуверенно глядя на Нейхардта снизу вверх. Это была его личная игра – попытка соблазнить непреступный кусок камня, по ошибке названный человеком. Пока что никаких успехов у него не было, но он упорно отказывался сдаваться. – И, кажется, ещё не ложились спать. Так много работы? - Достаточно. С чем вы пришли? – Нейхардт закрыл документ и повернулся к своему собеседнику. Герберт был ценным агентом, хоть и позволял себе много лишнего. Юноша умел обрабатывать огромные объёмы данных, выискивать в потоках неструктурированной информации полезные крохи. Ему Нейхардт позволял знать практически всё. - Не так давно, буквально на днях я стал замечать в потоке некоторые странности. – Герберт задумчиво уставился в потолок. Его это сильно удивило. Совершенно непонятные явления, с которыми он раньше не сталкивался. Никто из коллег не смог их объяснить, никто их даже не заметил. – Пустые места. Как будто на каком-то этапе поток просто обрывается. Информация дальше не передаётся, не изменяется, как будто останавливается. Это очень странно, противоестественно. Ещё повысилась активность некоторых информационных узлов вне Управления. Вам известно что-нибудь о клубе «Крылья», оберштурмбанфюрер? - Известно. – Кивнул Нейхардт и повернулся к компьютеру. Он открыл папку с материалами по гражданским под особым наблюдением и быстро нашёл там нужный файл. Герберт скользнул ему за спину, положил руку на плечо и наклонился вперёд. Нейхардт не обратил на это внимания. Прикосновения он не почувствовал, а весил юноша совсем немного. – Этот клуб – значимый информационный узел. Я наведу справки у его завсегдатаев. Точки остановки информации – кто это? - Вы правы, оберштурмбанфюрер, это люди. Большинство из Управления, но есть аристократы и офицеры Канцелярии. – Герберт положил голову на плечо Нейхардта, такого самоуправства тот терпеть не стал и спихнул обнаглевшего секретаря. – Всех, кого можно было заподозрить в измене, мы уже вычислили. Это просто странные. - Составите список, я их проверю по своим каналам. – Нейхардт выжидающе посмотрел на своего информатора. Это явно была не вся информация, у Герберта было слишком лукавое выражение лица. Он хотел большего, хотел похвалы. – Ещё что-нибудь? - О да, мой милый оберштурмбанфюрер. – Такая наглость не могла быть беспричинной, Нейхардт это понимал. Несмотря на всё своё вызывающее поведение, Герберт никогда не позволил бы себе подобного просто так. Он уже понял, где очерчены границы допустимого в общении с оберштурмбанфюрером Кальтштейном, и позволял себе их переходить только в качестве награды. – Эти убийства чистокровных и аристократов. Непонятно кем и для чего. Вам ведь это интересно? - Весьма. – Нейхардт вскинул бровь и сцепил пальцы перед грудью. Он знал, кто за этим стоит и зачем он это делает. Пророк убирал тех, кто был ему неинтересен или опасен. Или тех, кто может повредить его обновлённой Империи. Подчищал мусор по большей части, пропалывал сорняки. Однако Герберт это тоже прекрасно знал. – Так что вам удалось узнать, герр Лейденблау? - Эти расследования по логике должны принадлежать Управлению по расследованию резонансных преступлений. Думаю, вы не станете со мной спорить, оберштурмбанфюрер. – Герберт наклонился вперёд, проказливо улыбаясь и не сводя глаз с Нейхардта. Эта информация досталась ему с большим трудом, и он хотел насладиться каждой её крупицей. - Не стану, это очевидно. Тем более странно, что расследование ведёт внутренняя разведка. – Нейхардт нахмурился. Слишком это было непонятно, но он старался не задумываться над тем, кто именно передал им расследование. Это был не его уровень, им с Рейнером не давали на этот счёт никаких указаний или пояснений. Господа не сочли нужным делиться с ними информацией. Их это не касалось. Нейхардт повторял себе это каждый раз, читая некрологи в газетах, и был уверен, что Рейнер поступает так же. Пусть этим занимаются те, кому позволено. - Именно! Я решил проверить, откуда пришёл приказ. Кто именно закрыл доступ к расследованию штандартенфюреру фон Рейденбергу. – Герберт продолжал улыбаться, глядя на Нейхардта снизу вверх. Он играл, набивал себе цену, требовал признания своих заслуг. Ему хотелось заинтересовать этого холодного и неприступного человека. Никто не смел игнорировать желания Герберта фон Лейденблау! – Приказ пришёл с самого верха, из Канцелярии. Я подозреваю, что от самого Канцлера. Кажется, он не хочет, что бы кто-то узнал правду раньше времени. - Но зачем ему это? – Нейхардт не мог не верить словам Герберта – тому не было нужды его обманывать. Более того, он никогда не лгал и не приукрашивал, для него не было ничего ценнее информации, и искажать её он считал неправильным. – Разве что он хочет очистить Империю чужими руками. - Не знаю. Вы так думаете, оберштурмбанфюрер? – Герберт смотрел на своего куратора с восторгом и страхом одновременно. Предполагать подобное было опасно. За одни эти слова его могли отправить в Последнее Управление по обвинению в отсутствии лояльности. Хотя Герберт знал, что Нейхардт едва ли не самый лояльный человек в Империи. Сомневаться в нём было всё равно, что сомневаться в самой стране. – Это очень смелое заявление. - Нет, вовсе не смелое. – Покачал головой Нейхардт. Он вполне мог понять это решение и даже принять. И, в то же время, он был уверен, что план Канцлера намного шире и больше, чем просто убрать всех лишних. – Наоборот. Я признаю право Канцлера делать всё, что он сочтёт нужным, на благо Империи. Но ваша информация крайне интересна, герр Лейденблау. Благодарю вас. Герберт польщено улыбнулся и с надеждой посмотрел на Нейхардта, но тот уже вернулся к своей работе. Юноша разочарованно вздохнул и встал со стула, не удержался, провёл ладонью по плечу оберштурмбанфюрера Кальтштейна, хотя тот, как обычно, ничего не почувствовал, и вышел. Проходя мимо охранника в коридоре, он подмигнул ему. Пусть сплетничают, им обоим это только на руку. А то, что эти сплетни – ложь… что ж, Герберт просто не будет включать их ни в одну из своих выборок данных, только и всего. Рейнер уже минут пятнадцать сидел неподвижно и рассматривал одну из самых приличных, на его взгляд, картин. Она не сильно отличалась от двух соседних, но ему почему-то нравилась больше. Бескрайнее пшеничное поле и небольшой домик вдалеке. Почти такой же, как тот, что он помнил ещё с детства, загородный дом его родителей. Он ждал здесь своего информатора, одного из лучших и самого надёжного. Фройлен Рейденберг немного опаздывала. Рейнер назначал ей встречу здесь уже в третий раз, и каждый раз она приходила либо раньше, либо позже. - Доброе утро, герр Гедерберг. – Гринхильда присела на скамейку рядом с Рейнером. Она была, как всегда, безупречно одета и держалась с истинно аристократическим достоинством. Кажется, вывести её из себя мог только Нейхардт фон Кальтштейн. У них были странные, но какие-то гармоничные отношения, Рейнер старался в них не вмешиваться, работе они не мешали. – Сегодня хороший день, не так ли? - Обычный. – Равнодушно пожал плечами Рейнер. Мелкий рыжеватый дождь и почти нет ветра, погода вполне приличная, но вряд ли фройлен Рейденберг интересовало именно это. – У вас есть какие-нибудь новости? - Есть кое-что весьма интересное. – Гринхильда открыла небольшой чёрный ридикюль и сделала вид, что ищет там носовой платок. Через два месяца после восстания гражданских с ней связалась её дальняя родственница, через которую она поддерживала связь с сектой, и предложила встретиться. Конечно же, Гринхильда ухватилась за такой шанс. До этого ей приходилась питаться крохами слухов, мало интересных для Кальтштейна и Гедерберга. На встрече та рассказала ей, что некоторые бывшие члены сект собираются на какие-то тайные встречи. Гринхильде пришлось проявить всё своё умение, весь свой ум и хитрость, чтобы попасть на одну из них. Гедерберг был очень доволен её успехом. Её приняли и стали приглашать на следующие встречи, признали её лояльность. Она была сильной и умной женщиной, разумеется, её не устраивал нынешний уклад. Ей хотелось большего, этого она не скрывала. Им этого хватило. – А герр Кальтштейн сегодня не придёт? - Нет, у него много работы и встреча с ещё одним информатором. – Пожал плечами Рейнер, не обратив внимания на её разочарованный вздох. Она всегда старалась произвести впечатление именно на Нейхардта, ведь это было намного сложнее. – Так что вы хотели мне рассказать? - Все эти встречи и разговоры о новой власти успели утомить меня за четыре месяца. Честно говоря, в них не было ничего принципиально нового. До недавнего времени. – Гринхильда победно улыбнулась, спрятав столь не подобающую ей по статусу эмоцию за небольшим зеркальцем. Сначала её доклады вдохновили Рейнера, но шло время, а дальше разговоров бывшие сектанты не шли. Гринхильда пыталась узнать, есть ли за ними что-то или кто-то стоящий, есть ли какая-то связь с Куклами, и по всему выходило, что есть. И теперь она смогла раздобыть кое-что стоящее. – Мне удалось услышать один разговор. Трое мужчин на собрании обсуждали закупки оружия у подпольного производителя. И партия должна быть довольно большой. Кроме того, я узнала, что проводятся и другие, более тайные и значимые встречи. Попасть на них гораздо труднее, но и разговоры там более интересные. Гораздо более интересные. - Мне нужны хотя бы имена тех, кто ходит на такие встречи. Ещё лучше – места проведения этих встреч. – Рейнер привёл рукой по волосам. Гринхильда оказалась очень смелым и решительным агентом, она рисковала и добывала им информацию из рук врага. Когда он только принимал решение о вербовке, то собирался вывести её из дела после уничтожения секты, но фройлен Рейденберг оказалась настоящей находкой. К тому же, сама настояла на том, чтобы продолжить игру. – Хоть что-нибудь. Ваши списки участников этих встреч уже дали нам очень многое. - Я знаю. – Гринхильда улыбнулась уголками губ. Она знала, что за всеми этими людьми ведётся наблюдение, что все они живы лишь потому, что Башня даёт им возможность выдать больше информации. – Но вам пока это не нужно. Мне удалось получить приглашение на одну из таких встреч. Я для них ценна, ведь я не только обиженная женщина, но и дочь семьи Рейденберг. - Это очень опасно. – Холодно ответил Рейнер. Неоправданный риск, который мог стоить им ценного агента. С другой стороны, он понимал, что Гринхильда не отступится. Она такая же, как брат – до невозможности упрямая. – Одно дело разговоры о нестабильности Империи и свержении власти, другое – оказаться в одной комнате с Куклами. - Вы считаете, они поймут, кто я? – С лёгкой насмешкой спросила Гринхильда. Она была готова к тому, что Гедерберг попытается отговорить её, и заранее придумала аргументы. – Они всё-таки люди. - Я не уверен, что они простые люди, фройлен Рейденберг. И точно, Пророк – не простой человек. Я не знаю, какими способностями они обладают. – Тяжело вздохнул Рейнер. То, что он говорил, было почти предательством, тем, что Господа ему никогда не простят. И в то же время – всего лишь его предположениями на основе фактов. - То, что вы говорите… опасно. – Покачала головой Гринхильда, с опасением глядя на Гедерберга. Предполагать, что враг обладает какими-то непонятными способностями – почти паникёрство. – С чего вы это взяли? Или вам дали это понять? - Не совсем. Но Господа не сочли бы кого-то слишком слабого достойным противником. – Рейнер не собирался говорить ей слишком много, но не объяснить сейчас – значит, потерять последний шанс отговорить её. – Следовательно, можно предположить, что и прислужники его на многое способны. - Вы переоцениваете его. – Гринхильда пожала плечами. Она для себя уже всё решила, и мнение Рейнера теперь не играло роли. Он всё равно согласится, она была в этом абсолютно уверена. Ему эта информация была жизненно необходима. – На что такое он может быть способен? - Я не знаю. Зато знаю, на что способны Господа. Будьте крайне осторожны, фройлен. – Рейнер пригладил волосы и краем глаза посмотрел на Гринхильду. Работа на него сильно изменила девушку. Она казалась более живой и сильной, чем когда они встретились в первый раз. – Я слышал, генерал Рейденберг возвращается в город. - Да, дядя намерен некоторое время пожить здесь вместе с кузеном. – Гринхильда едва ощутимо улыбнулась, радуясь тому, что Рейнер сошёл с опасной темы и позволил ей самой решать, стоит ли рисковать. - Он остановится в вашем семейном доме? – Рейнер слегка повернул голову, делая вид, что рассматривает детали картины под другим углом. Если генерал Рейденберг будет всё время находиться в родовом доме, им будет намного труднее связываться с Гринхильдой, а ей – действовать. - Нет, он предпочёл собственную квартиру. Ему этот дом никогда не нравился. Но он заедет, чтобы увидеться со мной. – Гринхильда невольно покачала головой. Отец на дух не переносил брата, пока он в городе, глава семейства Рейденбергов не покинет загородного поместья. – Мне, впрочем, этот дом тоже не по вкусу. Я и сама с удовольствием переехала бы. - Понимаю. Фройлен Рейденберг, не могли бы вы удовлетворить моё любопытство? – Рейнер посмотрел на девушку долгим внимательным взглядом. Она кивнула, и он продолжил. – Зачем вам всё это? К чему этот риск и тайная деятельность? Неужели вам нравится отправлять в печь тех, кого вы называли соратниками и друзьями? - Я очень требовательна в выборе друзей. – Пожала плечами Гринхильда. После смерти Рихтера она ненадолго усомнилась в своих талантах, но в целом, он никогда и не был ей симпатичен. – А что касается всего остального…. Я уже много лет не чувствовала себя настолько живой. Мне это нравится, герр Гедерберг. Мне действительно это нравится. Я чувствую, что живу, что нужна. – Гринхильда прикрыла глаза, полностью отдаваясь эмоциям и грёзам. Только сейчас она начала понимать своего брата, его стремление защитить Империю, даже рискуя своей жизнью. – Впервые я чувствую себя частью чего-то большего, чем я сама. Намного большего. - Это рискованно. И не подобает вам. – Тяжело вздохнул Рейнер. Его слова не могли ни остановить её, ни переубедить. Но он хотел попытаться, в конце концов, она была чистокровной, он был обязан защитить столь чистые гены. - К тому же, вам не удастся внедрить к ним своих агентов без меня. – Глаза Гринхильды словно подернуло корочкой серого льда. Было ещё кое-что значимое, о чём она хотела предупредить Гедерберга. То, что волновало её гораздо больше, чем всё остальное. – Они пригласили меня не за какие-то заслуги. Им очень интересен мой брат. И я сама. Почему-то из всех Рейденбергов именно мы двое. Вы знаете, почему, герр Гедерберг? - Догадываюсь. – Уклончиво ответил Рейнер. Он не знал, имеет ли право раскрывать ей правду. Господа сообщили её Харальду, но дозволено ли знать его сестре, не уточняли. Рейнер подумал, что надо будет спросить у кого-нибудь из Господ. Но пока что он не имел права. – Какой бы ни была причина, она даёт вам доступ на их собрания и гарантирует некоторую безопасность. Пока вы им нужны. - Скоро они поймут, что я не настолько близка с братом, как раньше. Думаю, они хотят шантажировать его мной, или использовать меня против него. – Гринхильда обеспокоенно посмотрела на Рейнера. Конечно, сейчас у них с братом совершенно иные отношения, чем были в юности. Не осталось той близости и доверия, нет больше болезненной потребности в обществе друг друга, даже страха потерять. Но она знала, если она его попросит о чём-нибудь, он сделает, если позовёт – придёт. – Я прошу вас защитить его. И не дать мне навредить ему. Не знаю, вы ли втянули его во всё это, или есть какие-то другие причины их интереса, но я прошу вас. - Разумеется. И вы можете быть им интересны не только как сестра Харальда Рейденберга. – Нехотя сказал Рейнер. Он хотел хоть немного успокоить её, но при этом боялся переступить черту дозволенного. – Будьте крайне осторожны. Мы действительно не знаем возможностей и способностей Пророка и Кукол. - Я понимаю. Надеюсь, однажды вы расскажете мне то, о чём сейчас так мучительно умалчиваете. – Гринхильда растянула губы в вежливой улыбке. Она позволила себе проявить лишние и неуместные эмоции, и радовалась тому, что здесь не было Кальтштейна, который мог бы её высмеять. - Если мне позволят. – Пожал плечами Рейнер и провёл рукой по волосам. Это была ещё одна подсказка – Гринхильда должна была понять, по чьей воле он скрывает от неё важную информацию. Девушка кивнул, показывая, что поняла. – Надеюсь на нашу скорейшую встречу. Рейнер встал и склонил голову в поклоне, чуть более низком, чем должен был при встрече с чистокровной аристократкой. Всего лишь дань уважения тому, что она делала для Империи. Гринхильда ответила таким же поклоном и ушла, оставив на лавке записку с новыми именами – тех, кто только пришёл на эти странные сборища, и тех, кто был вхож в закрытый клуб Кукол. Ветер трепал провода далеко внизу, здесь же было тихо, только нескончаемый серый дождь шуршал по бетонной крыше. Внизу пёстрым сияющим полотном лежал город, больной и прекрасный, умирающий уже несколько веков и живущий вопреки всему. Ещё дальше, там, где огни гасли, высились уродливые остовы разрушенных зданий, гниющие скелеты прошлого. А ещё дальше, за горизонтом, лежали Мёртвые Пустоши, отравленная Последней Войной земля, отвергнувшая своих детей и не желающая исцеления. Светловолосый подросток, чуть прищурившись, смотрел сквозь дождь, словно надеясь разглядеть что-то очень важное и недоступное. Он стоял на крыше уже два часа почти неподвижно. Тёплая куртка и белые плотные штаны надёжно защищали его от сырости и пронизывающего ветра. Сейчас от обычного ребёнка его отличали только цвет и выражение глаз. Он ждал и всматривался в темноту уже много лет подряд, но сейчас она наконец-то стала рассеиваться. - Там ничего нет. И здесь холодно. – Невысокий коренастый мальчик подошёл к светловолосому и хмуро посмотрел на него. – Тебе всегда нравилось залезать на крыши по ночам. - Тогда всё было иначе. – Светловолосый подросток повернулся к своему давнему другу и соратнику. Тот что-то недовольно проворчал, приглаживая тёмные непослушные волосы. В отличие от глашатая Индиго Тариэля, он не казался каким-то прекрасным неземным существом и редко покидал свои комнаты. Окружающий мир давно ему опротивел. – И то, что сверху, и то, что снизу – всё было другим. Ты давно не выходил наружу, Канамирэль. - Опять эти дурацкие прозвища? Мне всегда нравилось моё настоящее имя! – Канамирэль возмущённо мотнул головой. Ему никогда не нравились все эти игры в секретность, но остальные считали, что это необходимо. – А не эти странные придуманные названия. - Наши первые имена нам дали те, кому мы были безразличны, кто ненавидел нас и боялся. Кто бросил нас. А эти, как ты говоришь, прозвища, мы выбрали для себя сами. Таких имён ещё ни у кого никогда не было. – Тариэль покачал головой и мягко улыбнулся. Они спорили так уже множество раз. Одни и те же доводы, одни и те же причины. Он помнил их все наизусть, мог предположить, что скажет Канамирэль, предугадать его слова. – Мы повторяемся. Скажи, что ты видишь там, внизу? - Город, которым заправляют взрослые. Клоака, полная грязи, глупости, самолюбования, унижений и лицемерия. – Брезгливо поморщился Канамирэль. Таковым был мир взрослых, что бы они ни делали, этого не изменить. – Город, который мы построили и решили защищать. Только сейчас ему придётся захлебнуться собственной кровью, чтобы устоять. - Всё так плохо? – Тариэль нахмурился. Ему не нравились слова Канамирэля. Тот никогда не ошибался в своих прогнозах, братья и сёстры привыкли верить его словам. - Нет, хорошо. Многие умрут, очень многие сломаются и пострадают, но это хорошо. – Канамирэль мрачно усмехнулся. Его не радовали все эти смерти, скорее, наоборот. Просто он видел путь, яркий и прямой, вполне определённый. Как тогда, три столетия назад, когда они встретили Основателей. Вернее, он увидел их и сказал остальным. Сам он с ними почти не разговаривал, для этого были другие, такие, как Тариэль. Но тогда путь к выживанию был таким же прямым и ясным – они объединились с теми, кого назвали потом Основателями Империи. Канамирэль помнил их – испуганных, растерянных, но честных и искренних. Тогда ещё живых. И помнил шахматные партии с учителем истории, одним из тех, кто возглавил страну. И споры с вспыльчивым мальчишкой-студентом. И молчаливые вечера с бывшим военным. Вязаные свитера с широким горлом. Помнил пышные похороны для народа и тихую, незаметную скорбь только для них, для Индиго. Он был их другом, одним из немногих. Всё это давно в прошлом. – И многих нам придётся убить, чтобы расчистить путь. - Я знаю, кому поручить это. – Почти равнодушно ответил Тариэль. Это было жестоко – вот так, без объяснений отдавать такие приказы. Но так надо, Канамирэль не ошибается. Никогда. - Не вини меня за это. Это не моя вина, это мой дар. Пользоваться им или нет, решать тебе. – Снова нахмурился Канамирэль, ему не нравилось то взрослое лицемерие, что иногда проскальзывало в словах, мыслях и поступках Тариэля. Конечно, чтобы выжить, надо приспособиться, но всё равно, ему это было неприятно. Именно поэтому он жил жизнью затворника с тех пор, как умер последний из Основателей. Как, впрочем, и некоторые другие из его сестёр и братьев. Больше не осталось взрослых, которым они могли доверять. Они все ушли, бросили их в последний раз. - Я понимаю, Канамирэль. И не виню тебя. Мы создали эту Империю, но сейчас, чтобы сохранить, нам придётся её почти разрушить. – Тариэль покачал головой. Такова была цена катарсиса, перерождения, необходимая, но всё равно очень высокая. – А что с нами? Какая судьба уготована нам? - Не очень весёлая, знаешь ли. – Канамирэль закрыл лицо ладонями и с силой потёр. От ветра у него начала болеть голова и мёрзли кончики пальцев. Он уже так давно отвык от настоящего воздуха и пространства, что чувствовал себя немного странно – как будто впервые вышел из дома после долгой болезни. – Чтобы Империя жила дальше, Башня должна пасть. - Мы умрём? – Равнодушно и без тени страха спросил Тариэль. Небытие уже давно не пугало его, как и любое возможное посмертие. Хоть он и проводил много времени со взрослыми, он всё равно был Индиго, а значит, знал, что будет потом. Бояться нечего. - Нет. Может быть, некоторые. Но Башня должна пасть. Это необходимо. – Канамирэль снова и снова просматривал все вероятности, стараясь найти другое решение. Его не было. Этот вариант был лучшим. – Я всё спрогнозировал, мои предсказания меня ещё никогда не подводили. - Хочется верить. – Пожал плечами Тариэль. Всё было уже готово, все фигуры собраны и расставлены. Он занёс руку и сделал первый ход.