Падение Башни

Харальд положил на стол папку с документами с совещания. Ночью он плохо спал, опять снились кошмары, в висках пульсировала тупая боль. Ему хотелось просто сесть, закрыть глаза и забыть обо всём, что говорили ему Оскар и Готфрид. Длительный вяло текущий кризис – хуже не придумаешь. На лоб легли узкие прохладные ладони, едва ощутимо массируя виски. Здесь нет никого постороннего, дверь заперта, и без разрешения никто не войдёт. Харальд перехватил руку Дэнеля и сжал до боли. Тот не попытался вырваться, даже не вскрикнул. - Как твой экзамен? – Харальд получил результат на свою электронную почту сразу же, позднее придёт официальная бумага, но это просто формальность. - Я сдал его. Хуже, чем мог бы, думаю. – Дэнель пожал плечами. Слишком мало практики и ещё меньше – опыта. В реальном бою инстинкты и рефлексы помогут ему проявить весь потенциал. – Я предпочитаю ближний бой. - Не всякого врага разумно подпускать на расстояние удара. – Харальд улыбнулся и потянул Дэнеля за руку вниз, второй рукой перехватывая его голову. Поцелуй получился смазанным и коротким. - Как прошло совещание? – Дэнель задавал этот вопрос после каждого. Харальду надо было выговориться, высказаться, да и предположения строить проще, когда рассказываешь. Кроме того, он надеялся услышать то, что понять сможет только он. Что-то, касающееся Пророка. После того раза во время штурма Управления Отец не проявлял себя. Дэнель боялся, что его попытаются похитить или переманить, боялся, что сделает что-то, что может навредить Харальду. Но его не трогали, словно забыли о нём. - Много разговоров, много споров. Управление не может справиться с кризисом, переломить ситуацию. – Харальд закрыл глаза и отпустил руку Дэнеля. На тонком запястье остались синяки. Ему не хотелось шевелиться и думать, только чувствовать прикосновения, ощущать его близость. За последнее время это стало необходимостью, спасением от творящегося безумия. – Офицеры живут в постоянном страхе, они не могут действовать и думать, как раньше. Война, о которой большинству из них известно только то, что пишут в газетах, теперь стала весьма ощутимой проблемой. Всё-таки иногда они молчат слишком о многом. И от этого бывают проблемы. Дэнель кивнул, Индиго начали войну практически без объяснений и так же закончили. У них были свои цели, но они не торопились рассказывать о них кому-либо. Всё это не имело бы такого резонанса, если бы не Пророк. Он напомнил гражданам Империи о Последней Войне, о страхе перед полным уничтожением. Раньше армия занималась лишь пограничными стычками на севере и на юге – с Республикой. Индиго начали настоящую войну, наступление и оборону по всему фронту. Всё это пробудило в людях страх, проявившийся, но до конца не осознанный. Такое всегда приводит к злобе, такой же инстинктивной, не имеющей направления. - Хотя вряд ли люди способны их понять. – Харальд невесело усмехнулся. Цели Индиго могли быть слишком сложны, запутаны и неоднозначны. Эти странные дети никогда не играли в простые и понятные игры. – Убийства аристократов продолжаются, Оскар ничего не может с этим сделать. Думаю, он знает, кто за всем этим стоит, но доказательств и улик у него нет. Ни ему, ни мне не дают работать. - Не понимаю. Я не могу понять этого, Харальд. – Дэнель покачал головой. Это было слишком жестоко, слишком безжалостно и слишком цинично. – Пророку нужны только лучшие в его новой Империи. Сейчас он убирает тех, кто может ему помешать или навредить этой мечте. - Верно. Разными способами, но наверняка. В Империи скопилось много лишнего и порочного. Хотя это уже её часть. – Противно и мерзко, слишком грязно и жестоко. Но неизбежно. Кто-то должен запачкать руки, без этого всю грязь не отчистить. - И кто-то позволяет ему это делать. Но ведь он убивает и тех, кто предан Империи? – Дэнель замолчал, глядя на Харальда. Ведь он сам был послан именно для этого – убить. Он должен был вспомнить или просто дойти до предела терпения и убить. Должен был, но не сделал этого. – К тому же, это расшатывает Управление, всю структуру, весь механизм. Разве разумно допускать такое? - Это проверка на прочность и обновление. Я не нахожу других объяснений. – Харальд покачал головой. Да, жестоко и несправедливо, но, видимо, необходимо. – Империя должна существовать. Дэнель кивнул и вернулся за свой компьютер. У него было ещё много работы, а он хотел уйти сегодня домой вовремя – с Харальдом. Через некоторое время он полностью погрузился в перебор, исправление и сортировку отчётов. Многие приходилось дублировать для других Управлений. Последнее время его Отделу постоянно попадались смежные расследования – детективы Харальда вели их совместно с оперативниками и аналитиками других Управлений. Некоторые из них приходилось полностью передавать криминальной или военной полиции. Харальд вывел на экран своего компьютера список текущих дел и назначенных на них детективов. У Хильдеберга опять подпольная генетическая лаборатория. Ещё два убийства офицеров Управления – на улице в элитной части города. Подозрительное самоубийство офицера Канцелярии. Исчезновение сына чистокровной семьи. Ничего необычного или странного. В последнее время такой набор стал практически нормой. Харальд открыл сводку по смертям за последние сутки и перечитал имена. Он вспоминал всё, что знал об этих людях, об их пороках и ошибках, долгах и страстях. Дэнель ошибался – в списке были только те, без кого Империя станет только чище. Почему Пророк не убивает своих врагов? Почему только подчищает то, что и так нужно убрать? Надеется переманить? Или ему не дают? На самом деле кто-то следит за нужными людьми, каким-то образом защищает их от посланцев Пророка. Другого объяснения нет. Умирают только оступившиеся или порочные, метастазы болезни и разложения. Преданных и важных держат под присмотром и защищают. В первый месяц было убито несколько человек, за которых Харальд мог бы поручиться, тех, кто посвятил свою жизнь служению Империи. Но потом это прекратилось. Убийства продолжались, но среди жертв не было тех, о ком он мог бы пожалеть. Канцлер вовсе не пустил всё на самотёк, он внимательно следил и защищал тех, кто был ему важен. Харальду очень хотелось в это верить. Что всё это – не ошибка, не игра Пророка, а тщательно сделанный расчёт. - Дерек, собирайся. Ещё один труп аристократа. – Харальд использовал его официальное имя, когда они были в Управлении. Ему только что пришло письмо от Оскара. Ещё один труп, они должны поспешить. – Пойдём пешком, так быстрее. Оскар дал нам сутки, чтобы найти хоть что-то, мы не можем терять ни минуты. Дэнель кивнул, сохраняя очередной отчёт. Им вряд ли дадут много времени на то, чтобы осмотреть место убийства, значит, надо будет запомнить всё, что удастся увидеть. У Харальда было одно преимущество, он знал, кто, скорее всего, убил аристократа, а значит – какие искать улики. Следы пребывания в доме мальчика. Харальду приходилось скрывать существование Нэля, когда тот ещё жил у него бесправной вещью и не имел имени. Так что он знал, что бросается в глаза в первую очередь, а что спрятать намного труднее. Рейнер задумчиво смотрел на гладкую чёрную поверхность кофе у себя в кружке. Опять остыл. Он всё время забывал и всё время пил уже остывший. Рейнер вернулся из художественной галереи всего двадцать минут назад и сразу же сделал себе кофе. А потом забыл про него, отвлёкшись на текущие дела. - Фройлен Рейденберг удалось выяснить что-нибудь стоящее? – Холодно и несколько надменно поинтересовался Нейхардт. Его Рейнер позвал в свой кабинет минут пять назад – обсудить последнюю полученную информацию. - Ей удалось выйти на Кукол. Они весьма заинтересованы ею и её братом. – Рейнер продолжал смотреть на чёрную глянцевую поверхность. Как вода в озере в парке, где ему так нравится гулять. Он знал, мог предугадать, что будет дальше, и ему этого очень не хотелось. Оставалось надеяться, что Господа не будут против. - Бригаденфюрер, разрешите задать вопрос. – Нейхардт стоял прямо, сцепив руки за спиной, холодный и невозмутимый. Рейнер сам разрешил ему задавать вопросы – иными способами некоторую важную информацию Башни было просто не узнать. И на какую-то её часть Нейхардт имел право. Высокий доступ необходим для качественной работы. Рейнер кивнул, не отрывая взгляд от кружки. – Чем вызван такой интерес Пророка к семейству Рейденбергов? - Что ж, пора рассказать. – Рейнер провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. Он не колебался бы так, если бы речь шла о любой другой женщине, но фройлен Рейденберг была особенной. Для них обоих. – У Харальда и Гринхильды общий не только отец, но и мать, насколько тебе известно. Разумеется, Хельга фон Рейденберг выросла в чистокровной семье, иначе Хильдегерд фон Рейденберг не взял бы её в жёны. Однако фрау Хельга была приёмным ребёнком. - Её муж знал об этом? – В бледных глазах Нейхардта мелькнуло что-то, похожее на удивление. Всего лишь тень эмоции – гораздо больше, чем он обычно себе позволял. - Разумеется, нет. Никто не знал, кроме её приёмных родителей. Они согласились принять девочку и воспитывали как собственную дочь. – Рейнер покачал головой. Разве могли они не согласиться? Это было великой честью и огромной ответственностью. – Её происхождение безупречно, даже лучше, чем у приёмных родителей. - Она был незаконнорожденным ребёнком? Не вижу иных причин для подобного обмана. – Холодно осведомился Нейхардт. Такое случалось редко – рождение вне брака ребёнка двух аристократов. Обычно – у спутницы чистокровного мужчины, не ставшей его женой по причине не достаточно высокого положения. Иногда таких детей принимали в семье одного из родителей, в зависимости от того, какие именно гены он унаследовал. Намного реже бастарды рождались у аристократов, состоящих в браке с другими людьми. Плоды порочной страсти или случайности. Им тоже находили подходящие семьи – чистые гены высоко ценились в Империи. - Можно и так сказать. Но это не имеет значения. Её настоящим родителям позволили пожениться, возможно, у них были ещё дети. Я не знаю. – Рейнер покачал головой. Он никогда этим не интересовался. Вроде бы, они поженились и переехали жить в какой-то небольшой дом далеко от города. Им позволили быть вместе, но вернуться к людям они уже не могли. – Это не важно. Значение имеет только то, кем была мать Хельги. Рейнер помолчал некоторое время. Нейхардт не задал ни одного вопроса, только терпеливо ждал, когда он продолжит. - Её мать была компаньонкой одного из Господ. – Рейнер закрыл глаза и выдохнул. Ему не давали разрешения рассказывать это Нейхардту, но тот должен был знать, чтобы продолжить свою работу с Гринхильдой. – Она выросла и сошлась с одним из охранников верхних этажей. Ты знаешь, как именно появляются компаньоны? - Насколько мне известно, они выращиваются в репликаторах подобно химерам, но имеют только гены людей. И без искусственного ускорения роста. – Нейхардт встречал упоминания об этом в некоторых документах, разрешённых для прочтения очень ограниченному кругу лиц. Неявные намёки, непонятные тем, кто никак не связан с генетикой. - Верно. Они – идеальные конструкты, обладающие теми способностями, которые нужны их создателям. Каждый Господин или Госпожа создаёт своего компаньона сам. – Рейнер всё-таки решился и залпом выпил почти полкружки остывшего кофе. Не так мерзостно, как могло быть. Один из информаторов Нейхардта, Герберт фон Лейденблау, посоветовал ему отличный сорт кофе, выращиваемый в небольшой лаборатории. – Но главный секрет состоит в том, что в своих компаньонов Господа вкладывают часть своего собственного генокода. Какую именно, знают только они. Иногда это просто цвет волос, иногда – что-то большее. - Следовательно, Харальд и Гринхильда фон Рейденберг – потомки одного из Господ? – Лицо Нейхардта осталось бесстрастным, но Рейнер понимал, как непросто ему было принять эту информацию. - Можно сказать и так. Господин, что создал компаньонку, родившую Хельгу, их мать, пожелал отпустить её в мир. Не думаю, что они будут вмешиваться в их жизнь больше, чем сейчас. – Рейнер едва заметно улыбнулся уголками губ. У тебя есть шанс, если твоя собственная тайна тебе не помешает. Он давно уже получил медицинскую карту Нейхардта, но так до сих пор и не прочёл её. – Но наблюдают внимательно. - Не только они, судя по всему. – Холодно добавил Нейхардт. Он не одобрял риск, которому подвергала себя фройлен Гринхильда, но понимал, что другой возможности у них просто нет. Пророка надо остановить любой ценой. И при этом сохранить Империю – это было даже важнее, чем победа. - Верно. Кстати, ты ведь тоже встречался со своим информатором, есть что-нибудь интересное? – Рейнер решил не углубляться с опасную тему. Господа могут не одобрить то, что он рассказал Нейхардту о происхождении Харальда и Гринхильды фон Рейденберг. Они ревностно оберегают свои тайны, не доверяя тем, у кого другой цвет глаз. - Мой информатор Герберт фон Лейденблау великолепно работает с данными. Он уловил странности в обычных потоках. – Нейхардт слегка прикрыл глаза, выстраивая в голове информацию в нужном порядке и сокращая до короткого отчёта. Пересказывать всё не имело смысла, выдавать исключительно свои выводы – тоже. – В некоторых местах они ожидаемо и показательно увеличились. В узловых точках подпольных каналов информации сейчас идёт явное усиление. - Значит, они чувствуют приближающиеся перемены. – Покачал головой Рейнер. Он ждал этого – торговцы информацией и оружием, шпионы, владельцы притонов: все те, кого нет нужды уничтожать, кто хоть как-то регулирует и структурирует жизнь города после наступления ночи. Все они остро чувствуют изменения в воздухе, быстро реагируют на опасность – иначе им просто не выжить. В прошлый раз, больше полугода назад, они залегли на дно, затихли незадолго до беспорядков, а потом вылезли снова, хотя и стали осторожнее прежнего. Работать при постоянных обысках и облавах, с комендантским часом, стало сложнее. Но люди находят лазейки везде, обходят правила, даже те, что должны их защищать. Мелкая свобода, мелкий бунт мелких разумов. – И перемены серьёзные, такие, с которыми в одиночку не справиться, не пересидеть. - Верно. Они активно делятся информацией, некоторые уже свернули свою деятельность, многие стараются выжать максимальную прибыль. – Нейхардт не стал уточнять, что клуб «Крылья» работу приостанавливать не собирается. Он решил сперва разузнать подробнее, на чём основана уверенность его владельца в том, что он сможет пережить грядущие события. Подавать сырой доклад начальству – признак дурного тона и крайней неосмотрительности. – С другой стороны, часть информации активно скрывается. Мой информатор назвал это обрывами в потоках данных. - Позволь, угадаю. Эти потоки ведут в Управление? – Рейнер задумчиво покачал в руках пустую кружку, размышляя, сделать ли себе ещё одну порцию и выпить ещё хотя бы тёплым, или всё-таки не рисковать. - Не только. Ещё в Канцелярию и к аристократам, не занятым на военной государственной службе. Но этих потоков меньше. – Подтвердил его опасения Нейхардт. Это означало, что они нашли далеко не всех. Эти обрывы – необходимо было выяснить, откуда они взялись и связаны ли как-то с Пророком. – Герр Лейденблау предоставил мне полный список тех, кто является конечной точкой таких обрывов. Я проведу расследование и выясню, по какой причине обрываются потоки данных. - Отлично. Если тебе нужна будет помощь, обращайся. Надо закончить это как можно быстрее. – Рейнер всё-таки решился и подошёл к кофейному аппарату. Небольшие – на одну чашку, стояли во многих офисах. – Ещё что-нибудь? - Герр Лейденблау также считает, что расследование убийств военных и аристократов Управлению внутренней разведки передал лично Канцлер. – Нейхардт несколько помедлил. Информация весьма сомнительная и непроверенная, но Герберт никогда не лжёт, а выводы его всегда взвешены и основаны на множестве фактов. – Видимо, эти убийства по какой-то причине ему выгодны. - Это не нам решать и не нам расследовать. Предположение весьма интересное, но лучше его больше не озвучивать. – Рейнер стоял спиной к Нейхардту, сжимая в руке кружку с горячим кофе. Да, это действительно так. Канцлер хочет очистить Империю, обновить генофонд чужими руками. И, возможно, проверить, что будет делать Харальд фон Рейденберг в этой ситуации. И ещё Оскар фон Архенгольц. Проверка на лояльность – слепое подчинение воле Канцлера, эгоистичное желание делать, как хочется, или разумное отступление от правил на благо Империи? Нейхардт коротко кивнул и вышел из кабинета начальника. Ему ещё было, чем заняться. К обычной работе добавился целый список подозрительных граждан Империи. Первым делом он отослал запрос Герберту Лейденблау по закрытому каналу связи. Надо было выяснить, какая именно информация терялась, не было ли между ними общих, в том числе и скрытых, или похожих потоков информации. Всё, что могло их связывать. Для сбора данных требовалось время, ответ мог прийти через час, а мог и в конце дня. Нейхардт открыл текстовый документ, в который дублировал список запланированных дел. Он привык не полагаться исключительно на свою память, хотя обычно её хватало. Итак, можно заняться клубом «Крылья», для этого ему нужно было встретиться с несколькими бойцами «Серебряного отряда» - элитного боевого подразделения Башни, состоящего практически из одних химер. Нейхардт знал, что некоторые из них посещают этот клуб, а значит, могут что-то знать или хотя бы дать характеристику его владельца. Для начала этого вполне достаточно. Харальд поднял воротник плаща и в который раз подумал, что форменная фуражка слишком неудобная, чтобы её носить постоянно, но хотя бы защищает от дождя. Мелкая рыжеватая взвесь, противно-тёплая и пахнущая какой-то химией, висела в воздухе и забивалась в лёгкие. До поместья герра Торира фон Вермейгера идти было совсем близко, он жил в элитном квартале, совсем рядом с деловым центром города. Место престижное, здесь находились особняки самых чистокровных родов Империи. - Я займусь осмотром тела и места убийства, ты иди осмотри дом. – Харальд говорил, не оборачиваясь к Дэнелю – знал, что тот его слушает. Им вряд ли дадут много времени, надо было успеть осмотреть как можно больше. – Предположительно, он был убит мальчиком или девочкой – посланцем Пророка. Надо попробовать найти доказательства, что он с кем-то жил. - Я найду. – Тихо сказал Дэнель, Харальд едва его расслышал. Даже здесь, на улице, под дождём, они должны были соблюдать приличия и притворяться только коллегами. Даже здесь им не стоило говорить слишком о многом. – Я найду следы и доказательства. Харальд кивнул. Дэнель действительно лучше знал, где искать признаки пребывания в доме мальчика. Он и сам когда-то был одним из сонма безымянных и безропотных игрушек чистокровных. Только ему повезло встретить Харальда. Мимо прошла какая-то женщина в дорогой накидке. Она скользнула полупрезрительным взглядом по форме, даже не взглянув на лица. Одна из тех, кто считает военную службу недостойной истинного аристократа – чистую кровь надо беречь. - Эй, Харальд! – Штандартенфюрер Фридрих фон Берхерт махнул рукой, подзывая Харальда. Старый знакомый ещё с Академии, учился на курс младше, работает в Управлении Внутренней разведки, в Отделе Контрразведки. Ему что здесь может быть нужно? - Фридрих? – Вопросительно вскинул бровь Харальд. Конечно, его мог прислать Оскар, вот только на каком основании? – Что ты здесь делаешь? - Не на улице, Харальд. Кто это с тобой? – Не дослушав, Фридрих махнул рукой и свернул в небольшой переулочек между домами. Здесь было тихо и пустынно – каменные стены, ограждавшие покой высокородных аристократов, создавали что-то вроде тоннеля, разве что дождь капал. – Впрочем, не важно. Я веду это дело. - Ты? Как оно связано с контрразведкой? – Харальд нахмурился. Насколько он знал, Торир фон Вермейгер был аристократом, на военной или государственной службе не состоял. Изредка занимался общественной деятельностью, собирался жениться во второй раз. Являлся совладельцем пары бутиков, но делами никогда не занимался. Это всё официально. Не официально был эгоистичен и жесток, крайне высокомерен и неприятен. Харальд встречался с ним пару раз на официальных приёмах, но близко не знал. В любом случае, это никак не могло касаться контрразведки. У Торира не было никаких причин предавать Империю – даже просто от скуки, он был для этого слишком ленив и труслив. - Он подозревался в связях с Республикой. – Покачал головой Фридрих, всё ещё с сомнением глядя на Дэнеля. Стоит ли раскрывать такие секреты при адъютанте? Но раз Харальд привёл его, значит, знает, что делает. – Частных связях, но всё-таки. - Что значит, частных связях? – У каждого Управления есть свои особые понятия и слова, которые сотрудники используют для удобства. Харальд поморщился, он примерно знал, что это означает. - Это значит, что он не продаёт секретов, не шпионит, просто покупает за границей то, что в Империи не достать. Как товары, так и услуги. – Снисходительно фыркнул Фридрих. Таких мелких предателей они редко трогали, зато всегда за ним наблюдали. Ещё одна мелочь – и по совокупности он должен услугу Империи. Позволит себе лишнее или его попытаются втянуть в шпионаж – сразу в Последнее Управление. – А ещё нам рук не хватает, после войны не так уж много здесь иностранцев, так что у меня есть пара свободных минут. Хотя тебе я это удовольствие уступлю с радостью. Ты же знаешь. - Знаю. – Усмехнулся Харальд. Фридрих плохо переносил вид трупов, стрелял хорошо, но только в тире. Ещё в Академии над ним постоянно подшучивали. Это не мешало ему быть жестоким и наслаждаться мучениями. Даже когда его собственный мальчик покончил с собой, он позвал Харальда. За это Фридрих был должен ему услугу, возможно, Оскар послал именно его расследовать это дело как раз поэтому. Харальд вполне может сказать, что потребовал допуск к телу в обмен на эту услугу. – И с удовольствием приму твоё приглашение. Это Дерек Лейбрих, мой адъютант и помощник. Фридрих кивнул и повернулся к боковой служебной двери. Пока ведётся следствие, лучше не привлекать внимание посторонних. Харальд и сам предпочитал действовать скрытно в таких ситуациях – так будет меньше работы у Рикерта. Штурмбанфюрер Рикерт Рейгольц работал в Управлении Харальда, в Пятом Отделе и занимался зачисткой мест преступлений и пресечением слухов. Именно он в своё время помог убрать и похоронить тело мальчика Фридриха. Но в этот раз Харальд надеялся обойтись без его участия. За дверью скрывался узкий коридорчик, который вёл в прачечную, из которой можно было пройти дальше в дом. Дэнель остался, чтобы проверить бельё, Фридрих даже не заметил, что адъютант его друга отстал. На младших офицеров вообще редко обращают внимание. В прачечной никого не было – люди Управления согнали всех слуг на допрос. Кучи белья и одежды рассортированы по цвету и материалу, лежат и ждут своей очереди. Дэнель на секунду задумался, с чего начать. Либо постельное бельё, либо перчатки, домашняя и уличная одежда. Где-нибудь обязательно должны были остаться следы крови. К тому же, должны были пропасть какие-нибудь вещи, одежда – если мальчик ушёл, то должен был быть во что-то одет. Обычно мальчики ничего не носят, или ограничиваются рубашкой своего хозяина. В прачечной взять одежду безопаснее всего – её ещё нескоро хватятся, если вообще заметят. Даже если пропажу обнаружат, следствию это не поможет – улика косвенная и слишком неоднозначная. Харальд прошёл вслед за Фридрихом в хозяйскую часть дома. Она разительно отличалось от той, в которой жили и работали слуги – стены обиты дорогой древесной имитацией и тканью, полы начищены до блеска, люстры сияют. Они вышли из неприметной двери сбоку от главного холла и теперь поднимались по лестнице наверх. - Там всё достаточно очевидно, его зарезали. – Пожал плечами Фридрих. Смерть наступила быстро, ему это не было интересно, как и убийства в целом, если, конечно, в них не были замешаны представители других стран. – Несколько ножевых ударов, мой медик его уже осмотрел, но если хочешь тоже глянуть, возражать не буду. - Что-нибудь интересное про жертву ещё рассказать можешь? У любого убийства есть мотив, какая-то причина. – Харальд не надеялся, что Фридрих скажет ему что-то стоящее, но возможно, проговорится о том, что сам заметил, но не понял. Предшественник Рейденгберга на посту главы Отдела всегда учил его обращать внимание на значимые детали, слова, любые мелочи. Мозг Харальда цеплялся за них порой даже против его воли. - Боюсь, мне нечем тебя порадовать. Ты же знаешь, я чувствую ложь и притворство, любую фальшь, вижу людей сквозь маски. У меня нюх на предателей, я могу отличить по слуху даже самый незначительный акцент. – Фридрих не хвастался, не сейчас и не в этом. Харальд прекрасно знал, как он работал и на что был способен. Они иногда пересекались во время расследований, да и в Академии неплохо общались, несмотря на садистские наклонности Фридриха и замкнутость Харальда. Одно время герр Берхерт даже состоял в клубе Принца, правда совсем недолго, он быстро ему наскучил. – Но всё это относится к живым людям. У меня нет ни способностей, ни желания возиться с мертвецами. Никакого удовольствия, да и информацию от них не получишь. - Вот тут ты не прав. Мертвецы иногда бывают весьма болтливы. Иногда они даже сами рассказывают о своём убийце столько, что мне остаётся только его арестовать и отправить на казнь. – Усмехнулся Харальд. Любое преступление само по себе содержит всю нужную информацию, но только в зашифрованном виде. Улики – это коды дешифровки, надо только их найти и правильно использовать. - Правда? А я вот с трупами разговаривать не умею. – Пожал плечами Фридрих. Зато он мог разговорить живых. Неявно вывести на нужную тему в беседе или выбить под пытками – это уже как получится. Они поднялись на второй этаж и свернули направо к кабинету хозяина дома. Здесь уже начали попадаться люди Фридриха. Они удивлённо и со скрытым облегчением провожали их взглядами. Управление требовало результатов, раскрытых убийств и как можно скорее. Учиться этому практически с нуля в таких условиях было просто невозможно. Поэтому они радовались тому, что за расследование наконец-то взялся профессионал. Харальд только тихо вздохнул. Ему дали не больше суток, потом дело придётся вернуть. И его вряд ли раскроют. Ещё один аристократ умрёт неизвестно от чьей руки. У него всего сутки, чтобы найти ответ. Дэнель перерыл кучу постельного белья. Крови нашлось достаточно много, он вырезал кусок ткани и засунул испорченную простыню в самый низ. Теперь другие вещи. Одной пробы крови недостаточно, их надо сравнить, проанализировать. Может быть, ему повезёт найти прямые улики присутствия в доме мальчика. Слуги могут и не знать – некоторые аристократы прятали своих мальчиков ото всех. А если это девочка – тем более, это почти незаконно. Кроме того, слуги могут это скрывать, чтобы сохранить честь хозяина. Или они просто не предают этому значения. Безвольная, накачанная лекарствами кукла не способна сопротивляться или действовать против воли хозяина. Их такими делают. Подавляют мужское начало, волю, даже разум до определённой степени. Всё, чтобы обезопасить генетическую элиту и обеспечить её приятным времяпрепровождением. Дэнель понимал, откуда появились и почему существуют такие мальчики. Потребность, необходимость. Шестерёнки Империи лучше двигаются и реже ломаются, если между их зубьями класть хрупкие тела таких игрушек. Так надо, и никто не спрашивает – почему. Дэнель прошёл в другой угол прачечной, там стояли ботинки, лежали плащи и перчатки, которые надо было почистить. Харальд иногда бил его по лицу с порога, едва закрыв за собой дверь. Дэнель невольно облизнул губы, перебирая гору перчаток. Империя забирает у аристократов даже право на смерть, но даёт взамен отдушину, возможность удовлетворить свои желания и не наплодить при этом полукровок. Чистокровному могут простить убийство, до определённой степени – неподобающие мысли и страх, но только не ребёнка с генетически несовершенной женщиной. Фридрих провёл Харальда в кабинет Вермейгера. Просторная, богато и со вкусом обставленная комната. На тяжёлом резном столе из имитации тёмного дерева стоит компьютер – новейшая и самая лучшая из доступных гражданским моделей. В шкафу половину полок занимают дорогие безделушки, книги тоже скорее для красоты – редкие, богато оформленные издания. На полу лежит хозяин всего этого великолепия в подсохшей уже луже крови. Торир фон Вермейгер принял смерть в домашнем халате и с газетой в руках. На лице его застыло непонимание и удивление, он явно не ждал удара от своего убийцы. Тело лежит на спине, раскинув руки крестом, на груди и животе – колотые раны. Явно глубокие, края ран сильно разведены в стороны, но канал узкий. - Думаю, нож для бумаг. Достаточно длинный и узкий. Больше похоже на спонтанное убийство, совершённое в состоянии аффекта. Убийца не принёс орудие убийства с собой, а воспользовался тем, что оказалось под рукой. Вряд ли он изначально планировал использовать нож для бумаг, он ведь не знал, где тот будет лежать. – Задумчиво сказал Харальд, опускаясь на колени рядом с телом. Что-то необычное было в рисунке нанесения ран. – Орудие убийства не нашли? - Нет, а вы, собственно, кто? – Полноватый мужчина лет сорока неприязненно посмотрел на Харальда. Он уже осматривал тело, и ему не нравилось, что кто-то посторонний топчется по месту убийства. И так работы хватает. - Это штандартенфюрер Харальд фон Рейденберг. – Поспешил представить его своему врачу Фридрих. – Он будет помогать нам с этим делом. Прошу оказывать всякое содействие и делиться всей имеющейся информацией. - Вы не заметили ничего необычного? – Харальд обратился к медику группы расследования. Тот посмотрел на него удивлённо. Всё было очевидно – мужчине нанесли множественные ножевые ранения, смерть от потери крови. Даже проверять нечего. – А я заметил. Обратите внимание на направление раневых каналов. - Не понимаю, о чём вы? – Медик нахмурился и склонился над телом. Ничего необычного, раны как раны. Что этот выскочка может знать в медицине? - Вот, смотрите, эта рана отличается. – Харальд указал на самую большую, в области сердца. В ней нож словно раскачивали, расширяя. – Наклон другой, как будто били снизу вверх. Убийца стоял перед жертвой и держал нож в руках. Он ударил в область груди, дождался, когда тогда ещё живой хозяин дома упадёт, а потом нанёс остальные раны сверху. Вы раздевали тело? - Зачем? – Недоумённо посмотрел на него медик. Ему нечасто приходилось иметь дело с трупами, и чаще всего он знал, как и от чего умер его клиент. Обычно он помогал при проведении допросов и вскрывал тела уже потом, для протокола. - Если убийца сидел на ещё живой жертве верхом, когда наносил удары, на животе и бёдрах могли остаться характерные синяки. – Харальд прикрыл глаза, перебирая в памяти похожие дела, выводы Отто, всё, что говорил его друг-патологоанатом. Вести дело вот так, без своей проверенной команды, было тяжело. – Вы можете определить, были ли нанесены раны до смерти герра Вермейгера или после? И проверить положение тела нападавшего? - Думаю, смогу. Теоретически, я знаю, что делать. – Неуверенно, но с немалым уважением в голосе сказал медик. Ему ещё не встречались чистокровные, так хорошо разбирающиеся в патологической медицине. Большинство старалось не пачкать руки в такой мерзости, так что на медицинские факультеты шли в основном отпрыски не самых чистых и богатых семей. А род Рейденбергов был и богат, и чист. Элита, представленная в Совете Чистых – собрании самых генетически совершенных граждан Империи, на котором разрешаются конфликты чистокровных и обсуждаются законы. У Совета есть право составлять коллективные прошения Канцлеру и даже давать советы. Впрочем, Канцлер не был обязан им следовать. – Я ещё раз обследую тело. - Благодарю. – Харальд встал с колен и ещё раз взглянул на труп, теперь уже под другим углом. Способ убийства косвенно доказывал виновность мальчика или девочки убитого. Убийца был явно ниже своей жертвы и очень сильно её ненавидел. Это было актом отчаянья, выплеском эмоций. Но при этом никаких следов. Слишком странно. С другой стороны, убийца мог нанести удар снизу, даже будучи одного с жертвой роста – просто сжимал нож в опущенной руке. Однозначной была только ненависть – без неё не было бы смысла уродовать труп. Харальд обошёл тело по кругу и остановился у левого бедра. Здесь лужа крови имела слегка размытые края. Как будто кто-то наступил, а потом аккуратно убрал следы. Мог ли это сделать доведённый до отчаянья подросток или даже взрослый, кто-то, обезумевший от жажды крови? Харальд невольно подумал о Нэле. Он мог бы. Бесконечные рассказы об убийствах и преступлениях во всех подробностях, об уликах и найденных преступниках – у него были все нужные знания для того, чтобы замести следы. У Нэля хватило бы выдержки и спокойствия сделать всё это, и хладнокровия тоже. Вот только он никогда не поднял бы на Харальда руку. Правда? Даже сейчас Харальд не был в этом уверен до конца. Он сделал многое и никогда ни о чём не жалел. А о чём думал Дэнель, он не знал и не хотел угадывать. - Твои люди здесь что-нибудь трогали? – Харальд снова опустился на колени рядом с трупом, провёл рукой по ворсу ковра, на котором лежало тело. Прекраснейшая искусственная шерсть из лучшей лаборатории. Это хорошо. Он поднял голову и посмотрел на Фридриха. - Нет, конечно! Харальд, может, это и не мой профиль, но я же не совсем идиот, чтобы уничтожать улики! – Фридрих возмущённо фыркнул. Он специализировался на контрразведке, ещё в Академии выбрал для себя все необходимые профильные предметы, но курс криминалистики тоже прошёл. И несколько раз брал конспекты у Харальда, если внезапно назначали дополнительную пару в то время, когда у него была другая. В Академии иногда так делали, чтобы научить студентов договариваться и искать обходные пути и информацию. Своего рода школа выживания в Управлении. - Здесь пятно крови было задето, потом след стёрли. Посмотри, здесь ворс чище. Выясни у слуг, когда последний раз они его чистили. И вообще проводили здесь уборку. – Харальд коснулся кончиками пальцев в кожаной перчатке ковра рядом телом. Возможно, убийца наступил в натёкшую лужу крови, а потом очистил ковёр от своих следов. На это нужно было время и хотя бы вода. Возможно ли это было сделать незаметно? Судя по степени трупного окоченения тела, прошло около девяти-десяти часов с момента смерти. Значит, часов в одиннадцать вечера или ближе к полуночи. Спят ли в это время слуги? – И узнай ещё, когда слуги ложатся спать. И бывает ли кто-то из них в хозяйской части дома поздно вечером. - Я – не один из твоих детективов, Харальд. – Вздохнул Фридрих. Он уже полчаса топтался на месте, даже не зная, за что браться. Осмотреть труп? Да, медик это сделал. Описал положение, установил примерное время смерти, определил способ убийства. Опросить слуг, не видели ли они что-то подозрительное? Опросили. Нет, не видели, всё как всегда. Что дальше? Он понятия не имел, за что хвататься, когда ему позвонил Оскар и сказал, что к нему на помощь идёт Харальд фон Рейденберг. Это было настоящим спасением, хотя начальник и приказал держать в тайне его участие в расследовании. – Но сделаю всё, что ты просишь. Харальд кивнул и занялся осмотром кабинета. Ничего нового, кроме чуть более чистых участков ковра. Стакан с крепким алкоголем на столе, там же – какие-то документы и брачный договор. В пепельнице немного пепла, но давно остывшего. Ни сигарет, ни зажигалки Харальд не обнаружил. Возможно, герр Вермейгер держал её для гостей. Но то, что пепел никто не выкинул, показательно. Значит, убирались здесь достаточно давно. Пыли совсем мало, и она не уличная. На всех окнах и вентиляции стоят новейшие пылеуловители и очистители воздуха. Харальд подошёл к столу и выдвинул верхний ящик. Бумаги, больше ничего. В остальных – бутылка с алкоголем, тем же, что в стакане, дорогое колье в шкатулке, видимо, подарок невесте, ещё бумаги. Ножа нет, следов, что кто-то копался, тоже. Это не ограбление, благо охрана дома на высоте. Харальд направился к двери, ведущей из кабинета в спальню. Дэнель закончил осмотр прачечной и вышел в коридор. Пусто и тихо – никого нет, даже освещение тусклое и приглушённое. Куда дальше? Могут ли быть следы на кухне или в других хозяйственных помещениях? Вряд ли. Мальчики живут там же, где и хозяин, чтобы всегда быть под рукой. Тогда спальня? Нет, сначала хозяйская ванная комната. Дэнель прислушался, прикрыв глаза, и пошёл к лестнице. На втором этаже работали люди Фридриха, они не задавали вопросов, просто цепко смотрели на нашивки и провожали взглядами. Седьмое Управление, но всего лишь адъютант. Ванная комната тоже была смежной со спальней, но с другой стороны от кабинета. Дэнель надавил на ручку и неслышно открыл дверь. Просторное светлое помещение, большая ванна на выгнутых ножках, целый стеллаж со всевозможными средствами для ухода и полочка с полотенцами на стене. Дэнель открыл корзину для грязного белья и полотенец. Пусто. Ванную недавно вычистили до блеска, всё убрали. Это плохо, улик не осталось. Ничего, что могло бы подтвердить его догадку. Дэнель чувствовал, что в деле замешан Пророк, ощущал в доме следы присутствия Кукол. Но они ушли уже давно, забрав ещё одну жизнь. Харальд недовольно нахмурился. Спальня была убрана, огромная кровать заправлена и застелена покрывалом. Торир фон Вермейгер так в неё и не лёг этой ночью. Никаких следов присутствия мальчика тоже нет. Харальд открыл шкаф, перебрал лежащую там одежду, тщательно осмотрел полки. В прикроватной тумбочке тоже ничего интересного. - Харальд, я всё выяснил. Уборка кабинета планировалась на сегодняшнее утро, горничная, ответственная за это, и нашла тело. – Фридрих усмехнулся. Бедная женщина была сильно напугана и едва могла говорить. К приезду его группы её едва успели привести в сколько-нибудь вменяемое состояние. – Слуги ложатся спать рано, но экономка всегда проверяет хозяйский этаж часов в двенадцать ночи. В комнаты она не заходит, но из коридора могла бы что-то услышать, если бы было что-то не так. Крики, споры: всё, что угодно. Но она ничего не слышала. Кстати, одна из горничных нехотя призналась кое в чём занятном. - И в чём же? – Харальд покачал головой, глядя на довольную улыбку Фридриха. Он умел делать так, чтобы люди рассказывали даже то, в чём боялись себе признаться. Бедная девушка не имела ни малейшего шанса сохранить тайну своего господина. В том, что касается добычи информации от живых людей, Фридрих далеко превосходил Харальда и его детективов. - Герр Торир фон Вермейгер был уже женат, насколько ты знаешь, и у первой его жены был сын от первого мужа. Другими словами, у герра Вермейгера есть пасынок. Оформление развода пока не закончено, хотя он и подготавливал уже документы на повторный брак. – Самодовольно усмехнулся Фридрих. В каждой благородной семье найдётся пара-тройка скандальных историй в последних поколениях, о которых не принято говорить, только сплетничать. – Пока что у юноши все права, потому что совместных детей у герра Торира с первой супругой не было. И вчера утром отчим с пасынком сильно повздорили. Служанка слышала, как они ругались в кабинете. - Выходит, он – первый подозреваемый. Знаком с распорядком дома, вполне мог ненавидеть своего отчима. Или желать от него избавиться. – Харальд нахмурился. Многое не сходилось, но пока что это была более правдоподобная рабочая версия, чем какой-то там мальчик, которого никто не видел и следов которого в доме нет. – Необходимо допросить его. Только пока что без твоих обычных методов, Фридрих. Я хочу сам с ним поговорить. - Как скажешься. Я разыщу его и свяжусь с тобой. – Фридрих несколько удивлённо посмотрел на адъютанта Харальда, незаметно появившегося у него за спиной. Он не заметил, ни когда тот исчез, ни когда и как появился. – Ты будешь ещё что-нибудь здесь смотреть? - Думаю, нет. Здесь мы всё осмотрели. На всякий случай опечатай кабинет, отправь тело в морг на вскрытие и возьми со слуг подписку о неразглашении. Они не должны покидать город и, желательно, дом. – Харальд передёрнул плечами. Дэнель появился у него за спиной бесшумно, словно никуда и не уходил. – У меня есть пара версий, Фридрих, но тут ещё есть, над чем работать. - Спасибо за помощь, Харальд. – Фридрих нервно улыбнулся и тихо добавил. – Удачи тебе с расследованием. Харальд склонил голову в знак благодарности за помощь и направился к лестнице. Уже на улице он позволил Дэнелю себя догнать. - Что скажешь? – Возможно, ему удалось найти что-то интересное там, где не искали ни Харальд, ни люди Фридриха. – Что-нибудь нашёл? - Не так много. Всего лишь несколько пятен крови на грязных простынях и перчатке. – Дэнель по вопросу понял, что у самого Харальда тоже нет нормальных доказательств. Ничего, кроме необоснованных подозрений и пары косвенных улик, которые можно подогнать под несколько разных теорий. – В ванной комнате чисто, никаких следов. Её совсем недавно убрали. - У меня тоже немного. Убийца ударил жертву предположительно ножом для бумаг в область сердца снизу вверх. Это даёт предположить, что он был ниже ростом, хотя это и не обязательно. Удар был сильным, но в состоянии аффекта люди порой способны на такое, о чём в обычном состоянии и подумать не решались. – Харальд скользил взглядом по витринам магазинов и вывескам кофеен. Здесь, в самой престижной части города, не было ярких реклам и неоновых огней – всё сделано со вкусом и очень дорого. – Потом убийца, вероятно, сел сверху на тело и нанёс несколько дополнительных ран. Судя по всему, в приступе гнева. Вес можно будет примерно определить по синякам на бёдрах и животе трупа. Но времени прошло слишком много, да и определение это весьма приблизительное. Если он вообще садился. - Очень похоже на то, как действовал бы доведённый до отчаянья мальчик. – Дэнель пытался представить себе, что мог думать и чувствовать возможный убийца герра Торира фон Вермейгера. Страх, отчаянье, боль, отвращение? - Вот только нет никаких следов этого мальчика, даже нож не нашли. – Покачал головой Харальд. Слуги ничего не знали, они редко посещали хозяйскую часть дома, в основном для уборки и сервировки стола. – Зато у жертвы был конфликт с пасынком прошлым утром. Это слуги подтвердили. Вполне правдоподобная версия. - Однако, не объясняющая остальные случаи. – Продолжил Дэнель. Это убийство вообще могло не иметь отношения к Пророку, просто случайно попало в общий список. Либо же кто-то тщательно убрал все улики и следы. - Ты прав, но наши предположения – всего лишь наши предположения, к делу их не подошьёшь. – Харальд пожал плечами. В самом деле, опираться на домыслы в расследовании недопустимо. – Надо будет зайти в Последнее Управление, взять образцы крови Детей Богов. Думаю, хоть какие-то записи у них есть. Потом отнести Отто для сравнительного анализа с образцами с простыни. Было бы неплохо взять у тебя кровь. - Конечно, бери, сколько хочешь. – Дэнель улыбнулся, Харальду он готов был отдать всю свою кровь до капли. И без всякой причины. Харальд обернулся и посмотрел на Дэнеля долгим взглядом. Всю кровь, говоришь? До последней капли? И жизнь до последней минуты? Всё это – мне? Я не против. Вот только мне, никому больше, слышишь? Ты только мой, навсегда. Я никому тебя не отдам. Нэль, ты – мой. Рольф Шнайдер, подполковник действующей армии лениво выпустил струю сигаретного дыма в пропахший рыжим дождём воздух. Его практически насильно отправили в отпуск, и он вернулся в город, как и хотел. Без какой-либо особой причины, просто выпить и развлечься без постоянного ожидания атаки. Первые пару недель он не вылезал из баров, больше наслаждаясь беззаботностью, чем накачиваясь дешёвой выпивкой. Рольф был элитным бойцом, командовал особой диверсионно-разведывательной группой, так что отпускных и скопленных за время службы средств вполне хватило бы на места поприличнее, но ему они просто не нравились. Потом ещё две недели он просто бездельничал. Когда ничего не надо делать, не ждёшь приказа, не обязан вставать затемно и бежать на плац – это здорово. Гражданские не могут понять и оценить всю прелесть этого. И ещё – безопасного горизонта. Когда не ждёшь, что на тебя в любую секунду из туч выпадет несколько десятков тонн смерти. Сейчас заканчивался уже второй месяц отпуска, и Рольф откровенно скучал. В офицерский клуб его не тянуло, все эти разговоры о прошедшей войне уже окончательно приелись. Да, на севере земли чище и плодороднее и враг вроде бы слабее, но их-то какое дело, почему Канцлер решил устроить заварушку на юге? Зачем Империи эти пески? Хороший вопрос. Рольф не знал ответа, но помнил спецотряды химер и Индиго, который приехал к ним после расследования тех убийств. Он тогда надолго пропал в этих самых песках, а потом вернулся очень довольный. Конечно же, никому никто ничего не рассказал, и Индиго, и химеры сразу же уехали в город, но что-то там произошло, что-то важное, Рольф был уверен. А второй Индиго – тот пацан, что вечно маячил на барханах на краю лагеря, он так там в пустыне и остался. Вроде бы ушёл исследовать новоприобретённые территории. Всё очень странно и туманно. В одном Рольф не сомневался – что-то в этой пустыне есть, что-то, стоившее всех усилий и жизней. Кроме того, его уже достала болтовня тех, кто ничего не знает и не понимает. Рассказывать он никому ничего не собирался, и дело было не только в подписке о неразглашении, которую он давал. Этим людям было наплевать на правду – они её не услышат, у них ведь есть мнение. - Интересно, а штандартенфюрер сейчас в городе? – Спросил Рольф у особенно жирной тучи. Сейчас они буквально клубились над крышами, заливая улицы рыжеватой, остро пахнущей моросью. – Я бы на его месте уехал куда-нибудь. В городе было душно от слухов и сплетен, постоянных пересудов и осуждения. В городе дурно пахло от нарастающего страха, постоянных арестов и подозрительности. В городе не спалось из-за комендантского часа и вылезших из чуланов и чердаков страшилок о Последней Войне. В городе пахло непролитой кровью, налипшей на имена грязью и нечистотами. Город звенел от ещё не звучавших криков и лозунгов и шептался по углам о прошлом. Город смотрел тысячами глаз разбитых окон и скалился тысячами ртов отравленных канав. Город засыпало песком. Эдерик поправил капюшон и опасливо осмотрелся. Здесь, в приличном районе города надо было быть осторожным. Нельзя было допустить, чтобы кто-то его увидел. Каждый раз, возвращаясь от Принца, он прятался. Вскоре приличные дома сменились многоэтажками, пока ещё жилыми и опрятными. Дальше пустых квартир и выбитых стёкол станет больше. Эдерик шёл, стараясь не попадаться на глаза прохожим. Ему не нравилось лгать, пусть даже и так – стирая себя из чужих воспоминаний, но иначе было нельзя. Зеленоглазым было не место среди чистокровных. Хотя их гены были чище, чем у большинства жителей центра города. - Знающий. – Эдерик резко повернулся на голос. Старн стоял в тени дома и махал ему рукой. Что он здесь делает, так далеко от их дома? - Не называй меня так. – Устало поправил его Эдерик. Знающий Истину, его старый титул уже не имел ни силы, ни значения. Всё прошлое было надёжно похоронено под землёй. – Что ты здесь делаешь, Старн? - Ты задержался. – Пожал плечами Старн. Он находил пропавших овец в тёмных лабиринтах заброшенной канализации, найти человека для него было даже проще. Тем более, Знающего Истину. – Я решил тебя встретить. - Старн, не надо было. – Тяжело вздохнул Эдерик. Старн был единственным, кто знал его секрет. Свобода и жизнь Детей Богов была куплена его предательством. По вечерам он ходил к Принцу и возвращался только утром, измученный и ненавидящий сам себя. Этот странный и противоестественный союз с врагом был необходим для выживания всего народа. Хотя Эдерик уже сомневался в том, что Принц ему враг, скорее он просто использует низвергнутого жреца, чтобы потом уничтожить как надоевшую игрушку. - Надо! И не спорь. – Нахмурился Старн, обнимая Эдерика рукой за плечи. Он бережно придерживал его, помогая идти и страхуя от падения, но не направлял. Как и во всём. Старн взял на себя работу оберегать того, кто жертвует всем ради своего народа. – Ты заботишься обо всех нас, а кто тогда позаботится о тебе? Нет уж, я решил, что не оставлю тебя. Эдерик слабо улыбнулся и кивнул. Старна не остановила ни его связь с Принцем, ни то, что он помогал тому военному, Рейденбергу, ни даже то, что это по его вине было уничтожено поселение Детей. Этот упрямец твёрдо решил оставаться с ним до конца. - Малышка ждёт тебя, волнуется. Упросила меня пойти встретить. – Неохотно признался Старн. Девочка-мутант, прибившаяся к Эдерику, не могла говорить, но они уже научились понимать её. Старн души в ней не чаял и делал всё, о чём она просила. Они были почти как семья, и Эдерику от этого иногда становилось тошно. У него не было права на заботу и защиту, на преданность после всего, что он натворил. – Ты не переживай, всё у нас будет хорошо, обещаю. Эдерик улыбнулся. Ему стало тепло от этих слов. Дети Мёртвых Богов не лгут, значит, он действительно в это верил. Что всё ещё возможно, что это не конец. Даже если Эдерик давно уже утратил веру. Он не может солгать, так может быть ещё не всё потеряно? Может быть, ещё есть шанс? Хотелось верить.