Desserts

Минхо захлопывает дверь черной машины и дает отмашку водителю, который незамедлительно трогается с места. Чтобы хлесткий ветер не задувал редкие капли дождя за шиворот, приходится поднять ворот бежевого плаща. По пути до нужного места погода испортилась, небо заволокли тучи. Перебежав несколько небольших луж не замочив кожаные туфли, он приближается к двери кафе-бара и заходит внутрь, оповестив всех присутствующих о своем появлении звоном колокольчика. Однако, никто в небольшом помещении не поднимает любопытных взглядов: люди тихо беседуют под ненавязчивую музыку или увлеченно занимаются своими делами, попивая кофе. Единственный, кто поднимает на Минхо взгляд, это бармен, протирающий стойку до блеска. Его веснушчатое лицо расплывается в знакомой милой улыбке: — Феликс, — здоровается Минхо и продолжает, дождавшись легкого кивка, — Я на втором этаже. Мне нужно особое меню, — парень понятливо прикрывает глаза и убирает тряпку, направляясь к двери за стойкой. Тем временем Минхо огибает бар и раздвигает кисею из разноцветных камней, закрывающую непримечательный дверной проем, поднимается по неосвещенной лестнице, попадая в темный зал. Искусственный свет горит над некоторыми столами, но заслонки не позволяют разглядеть посетителей. Наверху еще тише, чем на первом этаже. Приватную обстановку поддерживает и то, что плотные шторы блокируют дневное освещение, отчего атмосфера кажется ночной и сонливой. Минхо выбирает один из дальних столиков, вокруг которого не заняты места, и проскальзывает в небольшую комнатку, созданную из ширм, располагаясь на мягком диване, где уместилась бы пара человек, если бы сели вплотную. Минхо трогает длинное украшение в ухе, играет пальцами с застежкой, задумчиво глядя на пустующий диванчик напротив, отделенный маленьким столом. На таком не расставить много блюд, но места для салфетницы и двух небольших тарелок хватит. — Здравствуйте, господин Ли, — официант подходит бесшумно, почти выплывает из темноты. Минхо поднимает на него взгляд кошачьего любопытства и цепляется за знакомые черты: напряженная линия рта, летящие брови и очерченная челюсть — лицо серьёзное и молчаливое, вызывающее доверие. — Рад видеть, Сынмин, — тихо отвечает Минхо. Голос постепенно угасает, обстановка располагает к шепоту. — Меню? — предлагает парень. Костюм на нем полностью черный и никак не выделяет его, за исключением бликующей атласной ленточки, повязанной на шее. — Нет, мне как обычно. Клубничный, со сливками. Ты ведь понял, о ком идет речь, — Минхо откидывается на спинку дивана, укладывая руки между широко расставленных колен. Он чувствует себя нервно, и от этого прикрывает глаза, привычно успокаивая разрастающуюся в районе груди бурю, признаки которой никак не отражаются на лице. Только привычная отстраненность и деловой тон. Он терпеливо ожидает, пока Сынмин уйдет за заказом и преподнесет то, что Минхо сейчас нужно. — Господин Ли, — вместо того, чтобы сделать пометку в блокноте, начинает Сынмин. Минхо недоуменно поднимает бровь, оглядывая его, — К сожалению, клубничного десерта сегодня нет, но я могу предложить вам орехово-шоколадный торт. Это личная рекомендация Хенджина, — заканчивает официант, отстраненно покачивая ручку в пальцах. Вердикт Минхо не значит для него ровным счетом ничего, как и слова, которые он передал. Не долго думая, Минхо кивает. Когда Сынмин уходит, парень улучает момент, чтобы снять плащ, повесить его на спинку, а после слегка ослабить галстук. Узел никак не мешает дыханию, но отчего то внутренности скручивает от волнения. Минхо чувствует себя зверем, большой дикой кошкой, спрятавшейся в засаде — он даже не знает, появится ли на горизонте добыча, но когти уже выдвигаются, предвкушая охоту. В противовес, Ли ощущает, что по настоящему устал быть в состоянии готовности сутками — ему нужен отдых. С детства у Минхо аллергия на орехи. Он не задыхается, когда ест их, и не начинает кашлять, но его кожа покрывается неровными крупными пятнами, реагируя на аллерген, а скулы неприятно теплеют. Было бы глупо полагать, что Хенджин не помнит об этом. У него превосходная память на лица, имена, даты и незначительные факты, которыми он искусно жонглирует и преподносит, как ему нужно. Но это же значит, что, ко всему прочему, он в совершенстве знает предпочтения Минхо и его тонкости, которые Хенджин долго и планомерно прощупывал благодаря одним только намекам и догадкам. Его игра становится только любопытнее от того, что Минхо принимает в ней негласное участие — он достаточно умен, чтобы догадаться. Минхо любит решать непростые задачки, прекрасно играет в шахматы и знает, что Хенджин ничего не делает просто так. Знает, что тот точно так же анализирует его, просчитывая наперед. Возможно, они знают слишком много друг о друге — пришло время сменить собеседника. В проходе мелькает короткая тень, а за ней в комнатку проникает не менее маленькая фигура человека, аккуратно ставящая перед Минхо тарелку с кусочком торта. — Извините, я на минутку, — просит мягкий голос. Шаги удаляются на время и вновь раздаются по помещению, создавая явно больше шума, чем здесь привыкли слышать. Подошедший расставляет блюдце, маленькую чашку и чайник, столовые приборы, и наконец, присаживается напротив. Как только мягкий свет выхватывает из мрака черты парня, все мысли на пару мгновений покидают голову Минхо. Он с любопытством оглядывает округлое лицо: черные волосы, пушистыми прядями ниспадающие на лоб, темные брови и ранимые глаза, кажущиеся ласковыми даже не смотря на строгий азиатский разрез, на плавную черту переносицы и подчеркнуто сглаженные припухлостями линии губ — Минхо чувствует, как расслабляется от одной только их мягкости, от того, как легко его сознание поддается и уступает им. Хенджин определенно знал, что делает. Минхо читает его расчет, но готов идти на умышленные уступки. — Здравствуйте, господин Ли, — здоровается парень. Его руки пропадают под столом, а плечи нервно вздернуты, — Меня зовут Хан Джисон. Я очень рад вас видеть. Надеюсь, у меня получится скрасить ваш вечер. «Непременно», — мелькает в мыслях Минхо, но он тут же себя одергивает. Несмотря на очарование Джисона, он не должен забывать о деле, ради которого явился. Как бы ни была сильна жажда найти утешение, Минхо помнит, что после таких вещей становится только тяжелее. — Ваше угощение: мягкий орехово-шоколадный торт. Для достижения приятной текстуры, тающей на языке, в него совсем не добавляют муки. Внутри он нежный, а снаружи с хрустящей корочкой. Попробуйте, — вежливо продолжает Джисон. Минхо решает, что настало его время говорить. Он запястьями касается края стола и складывает руки в замок, серьезно глядя в глаза напротив. — Хан Джисон, — парень еще больше выпрямляется в ответ, — Я хочу знать, не передал ли тебе Хенджин что-нибудь, что я должен услышать, — Минхо намеренно не упоминает десерт и осаждает собеседника, решая, что добыча информации сейчас важнее, чем любезности. Это дело может стоить жизни его людей. Минхо должен исключить как можно больше неточностей из своего плана. — Да, конечно, — кивает Джисон, зеркально сцепляя свои руки и прижимая их к груди. Он сглатывает, и Минхо на мгновение застывает, заметив движение его адамова яблока, но в очередной раз заставляет себя вернуться к реальности. Быть твёрдым и расчётливым с Хенджином куда проще — его взгляд не умолял занежить его. Джисон же выглядел как тот, кто отчаянно нуждается в ласке. Возможно, это его уникальная игра, которой он завлекает клиентов. Даже если это представление, Минхо готов заплатить за него огромные деньги. Верно, что кафе «Desserts» прославилось необычным, разнообразным меню: сладости и собеседники на любой вкус. Джисон выкладывает слова, запинаясь и тихо ругая себя за ошибки, утыкаясь взглядом в кусок торта. Минхо понимает, что текст звучит механически заученным — ни одно из слов, имен и адресов не заставило Джисона сменить интонацию. Завершив монолог, он вцепился в край стола, поднимая взгляд и молчаливо спрашивая, хорошо ли справился — Минхо старался не винить себя за проявленную строгость, но получалось с трудом. Хенджин подослал ему самого очаровательного человека на Земле и, вероятно, во всей солнечной системе, а Минхо даже не может позволить себе насладиться его обществом сполна. Расстроенный вид Джисона обескураживает, и Ли решает смягчиться. Он не идет на уступки своему собеседнику, потому что считает его в высшей степени привлекательным и, как минимум, достойным внимания, а позволяет себе украсть хоть толику, крупицу удовольствия. В конце концов, он устал, и, если не брать в расчет его дела, то пришел прямо по адресу — в место, где его тяготы могут рассеяться. — Извини за такое знакомство, — начинает Минхо по новой, усмехаясь самому себе, — Я не хотел обидеть тебя и, поверь, я зол на Хенджина за то, что он свел нас именно по такому поводу. Я был бы рад просто поболтать с тобой и проветриться. Но, только если ты этого хочешь. — Не переживайте, господин Ли, — неравное обращение режет слух, но Минхо не перебивает, прикрывая глаза от приятного звучания голоса, — Хенджин говорил мне, что это сообщение очень важно. Вы лишь попросили меня перейти к сути. Минхо слышит услужливость в словах и с разочарованием понимает, что сам же ее оплатил. Ничего не попишешь, Джисон должен, обязан вести себя подобающе, иначе лишится всего. — Конечно, — вымученно усмехается Минхо, пряча глаза. Оказывается, все это время Джисон тряс коленями — он точно встревожен. Интересно, каким он может быть, если расслабится? Если найдет в компании то, что Минхо успел разглядеть в Джисоне: потенциал стать волнующим собеседником и скрасить вечер расцветающей красотой? Минхо обводит взглядом стол, в очередной раз замечая забытый десерт. Он знал, что задавать вопросы ему не полагается, но решил начать первым, чтобы сдвинуть беседу с мертвой точки, — Джисон, скажи, этот кусочек торта вкусный? — Да! — оживляется парень, кивая головой. Минхо улыбается тому, как вспыхнули чужие глаза. Джисон явно относится к людям, ненамеренно создающим вокруг себя шум, — Для того, чтобы его приготовить, нужно растопить масло и темный шоколад, взбить яйца и сахар до воздушного состояния, добавить измельченный миндаль и бережно перемешать, — он изображал то, о чем говорил, активно жестикулируя, — А после печь, дожидаясь, пока тесто взойдет. У торта влажный, глубокий вкус, он почти тает на языке, как сахарная вата! Попробуйте его, он очень вкусный, — под конец фразы привставший Джисон сел обратно, смущенно переводя дыхание. — Ты пробовал его? — любопытничает Минхо. Хенджин никогда не рассказывал о своем десерте так воодушевленно. Больше сказать, он даже не любил сладости. — Я его готовил! — восклицает Джисон и тут же прикрывает ладонью рот, оглядываясь по сторонам. Минхо изумленно поднимает ресницы, молчаливо прося продолжить, — Я все еще учусь и не достаточно опытен, но мечтаю стать кондитером, — заметно тише добавляет он. Минхо кивает, вновь давая знак, — Мне нравится делать сладости и одаривать ими людей, это один из легких и быстрых способов поделиться счастьем. Если моим друзьям становится грустно или одиноко, я пеку для них пирожные, а если меня зовут на праздник, то готовлю эклеры и булочки. Получив возможность говорить о том, что Джисону близко и приятно, он постепенно раскрепощается и делится подробностями о своей учебе, смешных случаях на кухне и любимых кондитерских изделиях. Минхо не скрывает улыбку, пока тот болтает, и пробует крохотный кусочек, наслаждаясь тем самым вкусом. Все, что Джисон говорил, было правдой. — Он восхитительный, — хвалит Минхо, но отодвигает блюдце, — Но я не могу его съесть. У меня аллергия на орехи. — Если бы я знал, — разочарованно вздыхает Джисон, утыкаясь лбом в угол стола, — Мне очень жаль, господин Ли. — Ни в коем случае, он прекрасен, — настаивает Минхо, — Я могу забрать его домой и съесть там, где никто меня не увидит, — предлагает он, но Джисон отрицательно мотает головой. — Нет, вы не должны… — И, пожалуйста, обращайся ко мне на «ты». Я Минхо, просто Минхо, — просит парень, — Я не на много старше тебя. Джисон напряженно кивает и умолкает. Видно, что он шумно о чем-то думает и решается, стоит ли спрашивать. — Минхо, если ты, — он запинается о новое слово и прикрывает веки, — Если ты не будешь его, то можно я съем? Я не люблю, когда сладости выбрасывают просто так. — Да, — Минхо слегка удивляет просьба, — Конечно, я на него не претендую. Вскоре Джисон продолжает говорить, уплетая свое творение за обе щеки. Минхо бесконтрольно умиляется счастливому выражению лица, в нем просыпается порыв сделать для Джисон приятную вещицу, не считая чаевых (на которые он обязательно расщедрится), и наливает ему чай, передвигая чашку ближе. От благодарной улыбки Джисона сердце потихоньку заполняется искомым умиротворением. И все-таки, пока тот говорит, Минхо задумывается. На первый взгляд, Джисон кажется очень податливым, чем можно воспользоваться. Минхо отвлекает его от истории про взорвавшуюся микроволновку. Он решает испытать на нем свое обаяние, склоняет голову, обнажив грациозную шею и заманчиво блестящие украшения. — Скажи, Джисон, у меня есть возможность добиться твоего расположения? — Минхо не приходится притворяться очарованным, но он хитрит в своей кошачьей манере, обнажая игривую улыбку. — Да, — Джисон прищурил глаза, будто ему стало неловко, но не отвел взгляд, — Я очень доверчивый, Минхо. — Я могу что-то для тебя сделать? Что-то оплатить? — Конечно, но после этого ты не станешь моим другом. Прости, — робко отвечает Джисон. — Почему же? — лукаво интересуется Минхо, замечая, как глаза напротив неуверенно скользят по его лицу, всеми силами избегая губ. Так красноречиво. — Хенджин научил меня не доверять посетителям, — ляпнул Джисон и тут же прикрыл рот ладонью, страдальчески сводя брови. — Чему еще он тебя учил? — в конце концов спрашивает Минхо, от чего Джисон трепещет и выпрямляется, заливаясь румянцем. — Я могу все, что вы пожелаете, — шепчет Джисон. У Минхо колет в районе грудины, он вспоминает, что их озорство неравное — и от этого становится противно, — Только не говорите Хенджину, прошу, — Джисон скрывает лицо руками, его плечи часто вздымаются и опускаются. — Джисон, тише, — Минхо старается подобрать слова, чтобы успокоить его, — Дыши медленно, все хорошо. Я знал о Хенджине и без тебя, мы с ним слишком долго знакомы. Поверь, у меня нет ни времени, ни желания говорить ему что-то о тебе. Можешь выдумать любую историю, мне не составит труда ее подтвердить. Хорошо? Давай, соберись, — просит парень. Он не силен в том, чтобы успокаивать людей, но Джисон часто кивает и выпрямляется. Его веки блестят от проступивших слез, но дыхание уже не кажется таким поверхностным: — Извини, это не твоя вина. Так всегда происходит, если я сильно нервничаю, — Минхо понятливо кивает. Ему жаль, что так вышло, и он, чтобы сгладить это неприятное впечатление, решает спросить снова, но на этот раз искренне: — Так у тебя есть желание, Джисон? Я могу достать и сделать все, что угодно. У тебя есть возможность получить все, в чем бы ты ни нуждался. — Я хочу вам понравиться, — на грани слышимости произносит Джисон в ответ, поднимая взгляд. Конечно. Минхо поджимает губы в скорбной улыбке, похлопывая по месту рядом с собой. Парень понятливо обходит столик и садится рядом, прижимаясь бедром к бедру. Конечно, он хочет сделать все, чему его научил Хенджин. Раздеться, нагнуться, подставить лицо, встать на колени — выпрыгнуть из кожи, лишь бы не нарваться. Ноги Джисона подпрыгивают от тревоги, и Минхо успокаивает их, прикасаясь к коленям через ткань штанов униформы. Тем не менее, Минхо прекрасно понимает, что Джисон в том положении, когда тяжело отказать. Это едва ранит, потому что Ли не в силах решить такую сущую мелочь, сколько бы денег ни потратил и как бы ни пытался — от этого так скверно. Он находит способ очистить душу, в немом вопросе сжимая чужое плечо. На лице Джисона появляется хрупкая улыбка, он тянется тонкими пальцами к лицу напротив, аккуратно касаясь кончиками, прикрывает глаза и легко прикасается к губам. Мягко и нежно, шоколадно-орехово. Минхо хочет запечатлеть мимолетность момента в памяти, и делает то же самое в ответ, облокачиваясь о спинку дивана и склоняя голову. — Давай договоримся, — вздыхает Минхо, не отводя взгляд от лица напротив, — Ты мне правда понравился. И сейчас я поднимусь с тобой, но не за тем, чтобы укрыть тебя от Хенджина. Я просто хочу провести время с тобой. Это взаимно избавит нас от проблем. Вместо ответа, Джисон поднимается, расправив фартук униформы, и цепляет чужие пальцы, утягивая за собой. Минхо подхватывает пальто и идет следом, расцепляя руки и укладывая ладонь на поясницу парня. Джисон приятно ложится в руки и в профиль выглядит также прекрасно со своими трогательными щеками и пухлой нижней губой. Джисон проводит их еще выше и тянет по коридору, в одну из комнат, до которых Минхо ни разу не добирался. За черной дверью так же темно, только прикроватный ночник освещает минималистичный интерьер: кровать, чёрное постельное белье, тумбочка, ковры, дверь в ванную комнату. Характер помещения так очевиден, что Минхо слегка укачивает — как часто Джисон оказывается здесь один на один с незнакомцами? Чьи руки выкупают его красоту и злонамеренно пользуются им? Ли чувствует себя похожим на всех этих людей, но желание приблизиться к чужому свету поглощает его целиком. Он садится на край кровати, утопая в мягком матрасе, вертит часы на запястье и щелкает застежку. В потемках Минхо осознает, как сильно устал. Это ощущение наваливается на плечи, заставляет сгорбиться и погрузиться в мысли, но в пустующих руках возникает Джисон, усевшийся поперек колен. Минхо обхватывает его руками и обнимает, будто делал это уже много раз, утыкаясь в ворот фартука и футболки, от которых пахнет чем-то мучным и сладким. Джисон обнимает плечи, ведет ладонью к затылку и успокаивает, зарываясь пальцами в волосы, словно делал так всегда. Они не встречались прежде, но Минхо уже уносит, он узнает Джисона, вспоминает там, где его никогда не было, и тянется к губам, позволяя руке скользнуть выше и задержаться в ямке на спинке шеи. Джисон податливо открывает рот и склоняет голову, двигая губами навстречу. Их влажные языки сталкиваются, как и кончики носов, Джисон отстраняется всего на секунду, чтобы сменить наклон головы и обхватить щеки парня ладонями, притягивая ближе. Он делится поцелуем и просит безвозмездно принять его, посасывая и целуя пухлую верхнюю губу. Минхо позволяет стянуть с себя пиджак и галстук, легкими движениями расстегнуть маленькие пуговки рубашки и обнажить татуированную грудь: вязь птиц, перьев и цветов-символов, складывающихся в единую картину на крепких мышцах. Джисон зачарованно ведет по ним, восхищенно приоткрыв рот, пока Минхо не менее упоенно рассматривает чуть неровную линию чужих верхних зубов. Даже её он находит до странного гармоничной — сердцу, привыкшему к грубости, хватило одного Джисона, чтобы размякнуть. Так глупо. — Ты такой хороший, — вдруг смеется Минхо, щипая пухлую щеку. Джисон алеет и улыбается, показывая десна, — Славный малыш. Скажи, как мне тебя называть? — Главное, чтобы понравилось тебе, — скованно отвечает Джисон, но вскоре добавляет, — Но лучше не груби мне. Тогда я буду более отзывчивым. — Не представляю, как можно злиться на тебя, — тут же включается Минхо, заправляя прядь темных волос за ухо Джисона. В его жизни так страшно не хватает незамысловато-добрых вещей. — Очень просто, — тут же смеется Джисон. Он снова начинает болтать, будто ему долго было не с кем поговорить, пока Минхо развязывает узел фартука и снимает его с чужого тела, принимаясь за заправленную в штаны футболку, — Я постоянно порчу форму и развожу грязь на кухне. Мне нужно пространство! — Ну конечно, — кидает Минхо, целуя парня под челюстью, касаясь губами шеи, что сбавляет его разговорчивость. Джисон выглядит таким по-простому довольным, когда Минхо одаривает его ласками, что тот вскользь решает, стоит ли идти дальше — но ответ на этот вопрос не такой возвышенный, как может показаться. Если быть конкретнее, он находится где-то на уровне брюк. В конце концов Джисон перекидывает одно из бедер через ноги Минхо и седлает его, тесно прижимаясь пахом. Это создает приятное трение и выбивает из головы все сомнения. По крайней мере, член Минхо ни в чем не сомневается. Они перемещаются на постель, и Минхо вновь позволяет оседлать себя, укладывая ладони на ткань, обтянувшую напряженные бедра. Тяжелый день бьет в голову вместе с возбуждением, создавая странный расслабляющий коктейль чувств. Джисон считывает это и с улыбкой склоняется к расслабленному лицу, игриво прикасаясь к щекам и наконец приникая к губам. Внезапно в тишине раздается звонок телефона. Джисон спохватывается и склоняется, цепляя край пиджака. Минхо ждет, раздраженно прикрывая глаза. — Сбрось. Просто, пожалуйста. И выключи его нахрен. Не говори, кто звонит, — отрывисто просит он, дожидаясь неуверенного кивка, — Просто кинь его куда-нибудь. Под футболкой Джисон крепче, чем кажется на первый взгляд. Мышцы на его руках красиво перекатываются под кожей, когда он отклоняется, томно закусив губу, и стягивает с себя штаны с нижним бельем, помогая избавится от одежды и Минхо тоже. Минхо перемещает руку на член Джисона и неспешно двигает по нему кольцом из пальцев, выбивая из парня несколько неровных вздохов. Он поднимает большой и проходится им по головке, потирая щель, сочащуюся смазкой. — Тебя нужно подготовить, малыш? — спрашивает Минхо, слегка сжимая пальцы. Джисон выпрямляется и жмурит глаза. — Н-нет, мне просто нужно привыкнуть к пальцам. Подай смазку, — просит он, указывая на тумбочку. Рядом с бутыльком лежит пачка презервативов. Минхо с легкостью дотягивается до них и протягивает парню, выдавливающему скользкую жидкость на руку. Нет ничего удивительного в том, что Джисон готов — это одна из самых жалких услуг, которую ему приходится оказывать. Он выгибается и заводит руку за спину, выученными движениями прикасаясь к отверстию и размеренно двигая запястьем. Минхо жадно запоминает зрелище, ловя несколько выступивших капель с чужого члена. — Такой красивый, — грудь Минхо вздымается, узоры на ней блестят от выступившего пота. Джисон вскрывает одну из упаковок и раскатывает презерватив по чужому члену. Он улыбается и приподнимается, совершая несколько уверенных движений перед тем, как направить его к анусу. Минхо сгибает колени, создавая несколько новых точек опоры, и подается вперед, проникая во влажную тесноту. Джисон сжимается и замирает, капелька пота медленно ползет по его шее, и Минхо спешит подхватить ее, растирая ладонью грудь. Соски Джисона, темные и твердые, еще одна удивительно привлекательная вещь — Минхо сжимает их между пальцами, а после невесомо поглаживает, чувствуя себя настоящим котом, клюнувшим на приманку. Джисон стонет и наконец двигает бедрами, поднимаясь и опускаясь вновь. Минхо ощущает его так оглушающе близко, — С тобой так хорошо, малыш, — Джисон мычит в ответ и повторяет движения снова и снова, находя опору в спинке кровати. Минхо считает себя благословенным, смотря на тело над собой снизу вверх. Он упирается в матрас пятками и толкается навстречу, заставляя Джисона стонать. Член касается простаты, Минхо находит ритм их неравномерного движения, рукой лаская парня. Он исступленно поднимает голову, насаживаясь снова и снова, и обильно кончает в ладонь Минхо, не прерывая движений. В погоне за оргазмом хватает считанных минут повторения фрикций, и Минхо изливается в презерватив, совершив последний глубокий толчок. От интенсивной стимуляции Джисон слегка подрагивает и слезает с обмякшего органа. Минхо чувствует наверняка, что с удовольствием довел бы парня еще несколько раз, взяв его член в рот или руку. Но мысль о телефонном звонке уже проникает в голову. — Хочешь продолжить? — словно читая мысли, робко интересуется Джисон. — Да, но у меня не так много времени. Мы можем принять душ? — спрашивает Минхо и поднимается, утягивая парня за собой. По дороге они вяло целуются и перекидываются парой незначительных фраз. Джисон снова рассказывает о своих кулинарных способностях, умолкая только через несколько минут. Под струями горячей воды Минхо опускается на мягкий коврик душевой кабинки и берет член Джисона в рот, умело обводя его языком. Его захватывает зрелище и невероятный ракурс, из которого Джисон выглядит пораженным и ослабленным тем, что видит. Он до невозможного сладкий, как и его десерты. У Минхо скручивает низ живота и поджимаются пальцы ног, когда тот теряет контроль и мелко двигает бедрами. Минхо усердно сосет и расслабляет горло, свободной рукой сжимая себя. Джисон жмурится и открывает губы в беззвучном стоне, спуская в чужой рот. После душа Джисон помогает собрать одежду и бережно застегивает все пуговицы на чужой рубашке, прячась за улыбкой. Но пальцы выдают дрожь, когда касаются кожи. Минхо включает телефон, просматривает пропущенные звонки и сообщения, тут же набирая водителю. То, что он узнал, следует обдумать и передать своим людям. Где-то рядом Джисон вновь облачается в форму и терпеливо ждет. Вечер, разделенный с ним, доставил Минхо искреннее удовольствие — и он благодарен за это. Парень подходит к Джисону, касаясь часов на своем запястье: — Джисон, — голос замирает в горле и становится глухим, — Мне было хорошо с тобой, поэтому я хочу дать совет: уходи отсюда, пока можешь. Я знаю, как много странных и опасных людей приходят сюда, просто чтобы опустошить карманы. Ты ведь знаешь, что случилось с Хенджином. Это сейчас он страшный и злой, а раньше был неопытным и доверчивым. Ты можешь уйти? — Джисон отрицательно мотает головой, на что Минхо вздыхает, — Я могу сделать что-то, чтобы переубедить тебя? — ответ остается тем же. Минхо не удержался и потянулся к чужому лицу, осторожно цепляя за подбородок, чтобы напоследок взглянуть в глаза и коротко коснуться губ своими, — Ты просто замечательный, Джисон. Как и твой торт, — последнее заставляет парня несмело улыбнуться, а взгляд глаз надломиться, — Я бы остался до утра и отдохнул, но у меня есть дела. — Я понимаю, ты не должен передо мной объясняться, просто… — он берет ладонь Минхо в свою руку и нежно обводит пальцем, — Это было приятно. И секс, и наша болтовня, — он кажется таким открытым, и Минхо пугает то неожиданное осознание того, как быстро они друг друга поняли. Что бы с ними случилось, если бы Минхо был обычным парнем и встретил его в кафе просто так, без причины? Он мог бы угостить Джисона, взять номер или пригласить на еще одну встречу? Увы, ничего из этого неосуществимо, — Береги себя. Удачи со всем, — улыбается он. — И тебе, — по-кошачьи ухмыляется Минхо. Ему не приходится разбрасываться такими фразами в повседневной жизни, поэтому от произнесенного колет в груди, — Не буду обещать, что мы встретимся вновь, но если это случится — я хочу попробовать один из твоих десертов. Дождавшись кивка в ответ, Минхо выпутывает свои руки из чужих. Звук их дыхания смешивается в мелодию умиротворения, которую приходится оборвать. Джисону осталось до нелепого мало шагов, чтобы задержать Минхо, но, благо, он не догадывается об этом. Минхо отступает, накидывает плащ и покидает комнату, бесшумно проносясь по темным лестницам. На улице ждет машина, в ней он планирует подремать. Скоро наступит важный день, к которому все должно быть готово.