The Heart of Life

      — Ты сделал что?! — почти единогласный крик разнёсся вокруг.       За столом повисла угнетающая тишина. Аарон прикусил губу, выразив всю свою неловкость.       — Я обокрал сына леса.       Казалось, в этом молчании можно было услышать писк комара и хлопанье крыльев мухи, однако первым не выдержал второй близнец. Его истерический смех наполнил каждый сантиметр помещения, почти эхом раздавшись внутри. Аарон недовольно покосился на брата и закатил глаза.       — Поздравляю, Аарон, теперь нам всем пришёл полный пиздец! — хохотнул Эндрю, сморгнув влагу с глаз.       — Эндрю! — не сдержалась королева. — Эти слова не для твоего статуса.       — Мам, по-другому здесь выразиться нельзя, — покачал головой Эндрю и сделал глоток вина, чтобы смочить сухое горло. — Значит, эта безделушка, — он подхватил пальцами тонкую цепочку на шее, — принадлежит лесу, да?       — Ну да, — Аарон отвёл глаза и неуверенно почесал затылок.       Принц потёр зелёный камень, висевший у него на груди. Тепло, исходящее от него, согревало, и тут же по кисти прошёлся словно электрический разряд, не болезненный, а скорее наоборот, питающий. Эндрю хмыкнул и всё же вернулся к своему ужину.       Добсон вздохнула со своего места, устало потерев глаза.       — Аарон, дорогой, ты уверен? — она перевела взгляд на сына, и тот почувствовал, как потеплели кончики ушей.       — Да, мам, — парень закусил внутреннюю сторону щеки, — но это же помогло! — Аарон всплеснул рукой в сторону близнеца. — Ты посмотри, как он скачет!       Все разом переместили взгляд на Эндрю, что самозабвенно копался в тарелке. Почувствовав интерес к своей персоне, принц поднял голову.       — Ну, пока что не скачу, — руки сжались в кулаки, потянув суставы, — но думаю, в скором времени возможно. Того и гляди украду твой трон, — усмехнулся он.       Аарон поморщился и откинулся на спинку стула.       Из них двоих именно Аарон занимал место кронпринца, и не только потому, что родился на жалкие пару минут раньше, но и потому, что всю юность Эндрю провёл почти прикованный к постели. Детская шалость не осталась без последствий, из-за чего Аарону пришлось взять на себя ответственность за наследие, а Эндрю, ну а Эндрю был просто рад, что на него не легла такая участь. Ему намного привычней было просто лениться сутками в своей комнате и наслаждаться роскошной жизнью.       Однако буквально несколько дней назад кронпринц появился в замке испуганным и ошеломленным. Он держал у сердца свёрток со своей добычей, то и дело шепча под нос какой-то бред. В небольших лоскутах ткани оказался зелёный, почти светящийся камень, он был словно живой и испускал тёплый трепетный жар. В тот же вечер камень заковали в амулет и передали Эндрю. На следующий же день принц впервые за несколько лет встал с постели дольше, чем на час, и даже принял с ними общий завтрак.       Сила амулета словно была безграничной, меньше чем через трое суток Эндрю вернулся к прежней жизни, все его старые шрамы как по волшебству затянулись, а энергия напитала давно оставленное ею тело. Однако, дойдя до этого, магические силы остановились, они лишь поддерживали состояние, но не делали большего или чрезмерного. Но принц знал, что это не конец, как-то можно было высвободить всё, что было внутри, и это осознание каждую ночь не давало ему уснуть.       — Где именно ты его взял? — поинтересовалась королева.       — Мы с Кевином были на охоте, — сказал Аарон, мыслями невольно вернувшись в тот день, — и там была изба, знаешь, как в сказках, почти заросшая растениями, и казалось, даже вокруг неё был запах цветов и фруктов.       Они тогда подошли совсем близко, сняв с ближайшего дерева сочный плод растения, он помог им восстановить силы, а также был очень сладок, Аарон мог признаться, что даже заморские фрукты не были такими вкусными.       — Мы тогда просто ушли, — уклонился от правды он, — но вечером я вернулся туда один, и боже, мам! Там всё словно светилось! Каждая травинка, каждый цветок отдавал таким светом, что был словно маяк в темноте леса.       Он помолчал, жевав губу.       — А потом я увидел дерево, на нём висела цепь с этим камнем, — Аарон махнул на Эндрю, — ну я и решил забрать его. Но помогло же!       — Как бы то ни было, но ты украл это, Аарон, а я не так вас воспитывала, — Бетси покачала головой. — Ты не должен был его красть, вдруг нас ждут какие-то последствия? — продолжала она, на что кронпринц лишь недовольно фыркнул.       — Ну хочешь, я подойду и лично извинюсь! — со смешком сказал он, однако тут же был прерван.       — Нет, — строго сказала королева. — Я запрещаю вам приближаться к лесу, мы украли у его сына такую ценность, и я не могу быть уверена, что всё просто так забудется. Это может быть опасно.       Эндрю хмыкнул со своего места, наконец отложив столовые приборы.       — Как хорошо, что лес сам не может прийти за нами, — он потянулся на своём месте и зевнул.       — Кретин, — закатил глаза Аарон.       — Это не я навалил на свою задницу проблемы, — легко ответил Эндрю и одним глотком осушил бокал.       — В любом случае, вы должны беречь себя, держитесь в стороне от леса, хотя бы для того, чтобы я была спокойна, — уже более мягко сказала королева и поднялась со своего места.       Сыновья поступили её примеру, встав из-за стола.       — Да, мам, — сказал Аарон.       — Я надеюсь на вашу благоразумность, — Бетси провела ладонью по плечам сыновей и наконец удалилась.       — Да, меньше дури в твоей голове не стало, — протянул младший принц.       — Иди к чёрту, — возмутился Аарон, уйдя следом за массивные двери, Эндрю проводил его взглядом. Что ж, хоть какое-то развлечение за все эти годы, пожал плечами он и двинулся следом.       Эндрю сидел на привычном месте мраморного балкона. Резные перила почти не заграждали вид на открытый горизонт. Тёплый июльский воздух мягко трепал его ночную рубашку. Проскальзывал сквозь отросшие волосы, создавая ещё больший беспорядок, но так же хорошо справлялся и с тем, чтобы уносить табачный дым.       Эндрю так привык проводить здесь время, что почти не осознавал, что может в любой момент без труда подняться и уйти, куда позовёт душа. Почти всё юношество он провёл в своей спальне, зарывшись в книги с головой и размышляя о насущном, но теперь ощущалось, что это времяпровождение было пустым и бесполезным. Он и так потерял годы и не мог дальше оставаться в своём коконе безнадежности.       Однако Миньярд всё так же сидел на месте со скрученным дорогим табаком в зубах и думал. Там, за стенами города, простирался почти бесконечный лес. Сейчас он казался лишь тёмным расплывчатым пятном горизонта, но сколько в себе тот таил…       Будучи ребенком, Эндрю слышал десятки рассказов о таинственных существах, обитающих там, но, взрослея и с каждым годом понимая, что то были лишь детские сказки, его полки пустели. Книжки с рассказами заменились на научные учебники по истории и литературе, а из разума навсегда пропала детская и глупая наивность.       Сейчас же всё возрождалось заново, на груди у него висел амулет, от которого буквально зависела его жизнь, и эта безделушка принадлежала никому иному, как сыну леса. Эндрю слышал про детей леса, то были по началу обычными людьми, что оказались спасены от неминуемой смерти. Но в долг или просто по душевной воле они оставались и становились помощниками. У каждого была своя цель, кто-то охранял леса от злого рода, кто-то оберегал или лечил животных. Это была помощь, на которую они были способны в обмен на подаренную жизнь и заботу леса.       Как правило, дети не покидали лес, они становились созависимы с ним, но иногда к ним наведывались люди. За помощью в лечении или будь то даже заблудшие путники. Дети не обязаны были им помогать, но если и хотели, то никто не был против, всё же это были люди со своими мыслями и желаниями, и они не обязаны быть добрыми. Однако они не могли причинять вред, не могли убивать или ранить, потому что это было единственным залогом их жизни. Они были спасены на грани смерти, потому не имели права отнимать такой дар у других. Это успокаивало, однако если само это существо не могло причинить им вред, то лес не поскупился бы на защиту своих любимцев. И как Аарон вообще остался жив…       Следующим же днем Эндрю принялся к исполнению своего плана. Сразу после уроков репетитора направился на кухню. Там, найдя несколько фруктов и даже связку вяленого мяса, надёжно загрузил свой портфель провизией и средствами первой необходимости. Туда же отправились сменные рубашка и льняные брюки. Острые ножи Эндрю не стал пихать так далеко, поэтому просто обвязал вокруг предплечий лоскуты хлопка и просунул под них ножны. Конструкция выглядела очень даже надёжно.       Как только на горизонте появились проблески начавшегося заката, принц взгромоздил не такой уж легкий портфель на спину и вышел из своих покоев. Слуги проводили его взглядом, но промолчали, и лишь когда Эндрю добрался до дверей замка, обернулся и сказал дворецкому о том, что ушёл в город, и если не вернётся до ужина, то не стоит бить тревогу. Слуга посмотрел на него с сомнением, но кивнул и пожелал доброго пути.       Принц прошёл в амбар. За все дни, что он наконец мог прогуливаться по дворцу, Эндрю так и не побывал здесь. Спустя столько долгих лет всё казалось новым и необычным. Слева был проход в конюшню. Старая дверь была плотно закрыта на защёлку, из-за чего Эндрю не стал долго задерживаться здесь. Он не помнил, когда в последний раз садился на лошадь, и если всё пойдёт не очень хорошо, то не хотелось, чтобы та пришла обратно одна, поднялся бы такой шум из-за этого, что даже страшно представить. Но это не мешало ему обернуться и пробежаться глазами по второй части амбара.       Это здание предназначалось для лошадей и охотничьих собак, поэтому, как только он прошёл за порог, поднялся сумасшедший лай. Псы не видели его очень давно и вполне могли принять за чужака. Но Эндрю это не смутило, он уверенно прошагал в другой угол, оглядевшись по сторонам. Каждое из отделений было обозначено табличками — чья стая здесь находится. Вот был загон с собаками Кевина, дальше Аарона, Ники, и единственный пустой — его.       Под ногами захрустела солома, когда Эндрю направился к загону Аарона. Собаки немного притихли, когда он подошёл ближе. Взгляд Эндрю заметался от одной морды к другой, и тогда на глаза попалась одна из борзых. Он перетянулся через оградку и поманил пса ближе. Та принялась обнюхивать его руки, и ладонь Эндрю скользнула ниже, подхватив кончиками пальцев ошейник. «Чёрчиль». Принц хмыкнул и потрепал пса по голове. Наконец разогнулся и стрельнул взглядом по остальным, но всё же вернулся к борзой. Его шерсть была чёрной, словно уголь, а глаза светились карим в тёмном свете амбара.       — Ты пойдешь со мной, — он наставил палец на Чёрчиля. Затем отошёл и оглянулся вокруг, совсем рядом оказался шкаф, полки которого были завалены упряжками. Миньярд подошёл ближе и помял пальцами кожаные жгуты. Выбрал один, что был с наиболее широкими ремнями, и вернулся к загону. Борзая послушно села у его ног, как только дверка открылась, пару махинаций, и вот упряжка плотно села на груди и шее собаки, тогда как другой конец Эндрю сжал в руке. Можно идти.       В город вела одна дорога. Она была из красной брусчатки, и то тут, то там всегда слышался топот лошадей, что копытами отскакивали от камня. Эндрю срезал путь через дворы, не желая появляться на площади, где народу было в десятки раз больше. Дорога через город заняла не так много времени, и вскоре перед глазами предстали огромные ворота. По краям стояли патрульные с оружием. Как только Эндрю перешагнул за пределы города, те склонили головы и почти в ту же секунду вернулись в обратные позы.       Чёрчиль, имя которого Эндрю просто сократил до Чёрта, всё это время послушно шёл рядом, почти нога в ногу со временным хозяином, из-за чего принцу даже не приходилось натягивать поводок. Прямо за воротами находилась главная дорога и мост через овраг. Их владения находились в зелёной местности, но все реки в одно время высохли и так не зародились вновь. Воду они добывали из колодцев, а поля орошались нередкими дождями. Иногда, когда зима была достаточно снежная, то под мостом ненадолго собирались паводки, чем напоминали скорее пруд, нежели полноценный водоём.       Эндрю прошёл по мосту, когда перед ним открылось пшеничное поле. На другом его конце уже виднелся вход в лес, что и побудило принца ускорить шаг через непримечательную тропинку. Чёрт бодро зашагал рядом. Оглянувшись, Эндрю слабо потянул его за поводок и опустился рядом на колени. Через несколько мгновений пёс был свободен от шлейки и крутился на месте. Эндрю убрал поводок в портфель и продолжил путь, но уже так, как его вёл Чёрт. Он знал эти места намного лучше принца, так что тот надеялся, что хотя бы с его помощью они не заблудятся.       Перед самым лесом оба остановились. Эндрю всё ещё припоминал слова матери о запрете нахождения здесь, но особой опасности на самом деле не чувствовал. Лес был тих и спокоен. Чёрт всмотрелся в глубину зарослей и как-то неловко прижал уши.       — Давай, — поторопил его Эндрю и первым переступил порог незаконной для него территории. Пёс последовал за ним, но, не увидев ничего столь опасного, быстро обогнал и принялся скакать по корням и веткам. Дальше последовала развилка. Эндрю свистнул, привлекая собаку, и вновь опустился на корточки. Когда же Чёрт подбежал ближе, принц снял с шеи амулет и поднёс его к острому носу пса. Тот внюхивался пару недолгих мгновений, а после обернулся к чаще и небыстрым, но бегом направился по протоптанной тропинке. Эндрю вернул амулет на место, скрыв тонким хлопком рубашки, и последовал за собакой. Сколько времени они вот так блуждали, сказать он не мог, но небо уже окрасилось в переливы розового и ярко-оранжевого. В пределах часа должно совсем стемнеть.       Вскоре Эндрю заметил их приблизительный конец пути. Прямо на конце тропинки громоздилась небольшая, но заметная изба. Аарон был прав, когда говорил, что та была в зарослях растений, но вот он скорее ошибся в том, что всё было «как в сказке». Лианы дикого винограда, обвивающие невысокий деревянный забор, были повядшие, цветы вдоль каменной тропинки сухими, а на деревьях не осталось ничего, кроме тёмной листвы.       Эндрю оглянулся в сомнениях. Туда ли они пришли? Остановившись в десяти метрах, принц оглядел избу. Она была старой и уже явно повидавшей жизнь, но дерево до сих пор не сыпалось и по виду было крепким. Пристройка веранды тоже казалась устойчивой. Прямо там находилось брошенное кресло-качалка и несколько опустевших цветочных горшков.       Эндрю сократил расстояние и наконец шагнул за пределы территории. Чёрт же остался на месте, тяжело дыша и вывалив из пасти розовый язык. Принц отвернулся от него и ступил дальше, когда прямо под его ногами оказалась зелёная лужайка. Но не это привлекло его внимание. А то, как в темноте сумерек под каждым его шагом расцветал след ярко-зелёного света. Трава мерцала под его ботинками, почти оживая на глазах, но как только он сходил с места, вновь увядала, казалось, с ещё большей силой.       — Хей! — послышалось откуда-то со стороны, и Эндрю машинально обернулся.       Это был парень. Даже не так, это был привлекательный парень. Его одежда в основном состояла из обжитого барахла, но выглядела не сильно убого. Обычная рубаха, поверх которой было что-то вроде туники без рукавов, тёмно-зелёного цвета. Под подолом же виднелись простые лёгкие штаны, обмотанные на щиколотках ремешками сандалий. Эндрю вновь поднял взгляд, теперь встретившись с лицом паренька. Рыжие вьющиеся волосы были забраны в разлохмаченный хвост на затылке, щёки покрыты загорелым румянцем, что в темноте был ярче, а под густыми ресницами сверкал озлобленный взгляд голубых глаз.       — Я с тобой разговариваю, какого чёрта? — юноша подошёл ближе, рассерженный вторжением на его территорию, но тут же замер, уперев глаза куда-то ниже лица Миньярда.       Эндрю перевёл взгляд туда же и замер, когда собственное дыхание сбилось. Из-под тонкой рубашки пробивалось слабое зелёное свечение. Оно отдавало теплом прямо в грудь, распространив привычный жар и покалывание.       — Ты! — воскликнул парень явно негодующе.       Чёрт, а ведь его предупреждали не соваться сюда.