Узница смертельного искусства

      В этот день у нас было четыре пары. На перерывах между парами университет гудел, словно улей. Впереди нас с Мариной ждала последняя пара и знакомство с новым преподавателем. На обеде в столовой мы узнали, что зовут его Давид Д'Анджело. Очень красиво и загадочно звучало для всех его имя, а еще было чудно, что нам будет преподавать русский иностранец. Его отец — итальянский архитектор, а мать — русская художница. Если верить сплетням, он начал обучение в России, а затем уехал по обмену в Рим. Мне показалось странным то, как Марина повела себя, услышав его имя. Она секунд двадцать не моргая, смотрела в одну точку, сжав в руках листок с расписанием. Я попыталась спросить все ли в порядке, но та отмахнулась, мол просто задумалась о чем-то.       Все девушки нашего вуза уже примеряли его фамилию и представляли, как пойдут с ним под венец. Было жутко противно все это слушать. Никто не обсуждал то “как же круто он преподает”, всех интересовал только его статус и его предпочтения в девушках. Те, кто уже побывал на его лекции, поделились впечатлениями и они сочились похотью. Приходилось абстрагироваться от информационного шума. Мы с Мэри быстро ретировались по направлению аудитории, подальше от назойливых кривотолков. Но в кабинете оказалось не легче. Наша группа уже вся сидела на местах в ожидании лекции, в ожидании Давида. Все хотели утолить свое любопытство, так как за весь день в коридоре никто не видел загадочного мужчину.       Мы сели на свои места в первом ряду и погрузились в дела, пока не прозвучал сигнал о начале занятия. Мэри что-то старательно писала в тетради, а я от скуки достала скетч бук и начала выводить очертания преподавательского стола. Как раз в это время на него падал солнечный свет. На поверхности рабочего места аккуратно были разложены тетради и книги, пара скульптур-миниатюр и ваза, в которой стоял свежий букет кроваво-красных роз. Довольно необычно, что на столе мужчины стоят такие цветы, но я не придала данному факту значения и продолжила изображать и так увлеклась, что пропустила звонок. Очнулась я от полной тишины, в которой слышен был лишь шепот на задних рядах и стук чьих-то туфель.       Сердце забилось от чего-то очень быстро, я прекратила выводить на бумаге линии, но боялась поднять от наброска взгляд. Шаги затихли, наступила полная тишина, я слышала лишь быстрый глухой стук собственного сердца. Взяв себя в руки, отложила скетчбук в сторону и посмотрела вперед.       Давид стоял за своим столом, перекладывая методички и книги, солнечные лучи придавали его чертам некую размытость, от чего невозможно было рассмотреть его лучше. Затем он отступил от стола, обошел его кругом и встал ближе к первому ряду. Там была тень и теперь все могли его рассмотреть с ног до головы.       Высокий и смуглый, крепкого телосложения, он создавал впечатление каменного изваяния. Черные кудрявые волосы аккуратно коротко стрижены. Одет был в темные брюки и белую рубашку, рукава которой были закатаны до локтей. Сквозь ткань рубашки просматривался рельеф мышц, а брюки сидели на нем достаточно туго. Глядя на него, можно было сразу понять откуда он приехал. От него веяло средиземноморским побережьем, его зноем и легкостью. В голове стали всплывать образы Венеции, в которой я бы очень хотела побывать. Это помогло мне перестать рассматривать Давида. Я очнулась от мечтаний, чуть не стукнув себя по лицу в реальности. Давид молча осматривал студентов, впившись острым взглядом глубоких карих глаз. Его идеальные мужские черты лица никак не давали мне покоя. Как любитель изображать портреты, я не могла оторвать взгляд. Вдруг в голове прозвучало: «Какого черта ты пялишься! Не будь, как остальные девчонки, не иди на поводу его очарования и мужественности».       Пока в моей голове происходил диалог, я и не заметила, как взгляд преподавателя задержался на нашем ряду, а на мне особенно долго. Давид держал со мной зрительный контакт дольше положенного, и на секунду показалось, что время остановилось, а сердце не бьется. Затем он медленно отвел взгляд и произнес:       — Добрый день, уважаемые студенты! — голос гулко разошелся по аудитории. Он был грудным и каким-то бархатным. Даже показалось, что таким голосом обладают гипнотизеры. — Поздравляю вас всех с переходом на новый уровень знаний. Мое имя вам, скорее всего, уже известно. — он ухмыльнулся и сделал паузу. — Но, для тех, кто не знает, повторюсь. Зовут меня Давид Д’Анджело, я приехал к вам из солнечного Рима, но мои родные имеют русские корни, а потому я говорю без акцента. Не буду томить скучными рассказами о себе. По плану сегодня немного теории, а затем спустимся в мастерскую, и вы начнете работать над курсовым проектом.       Аудитория негромко и разочарованно зажужжала, надеясь услышать о новом преподавателе больше информации. Да и большинство было не готово сразу получить задание на месяц. Я же мысленно поблагодарила небеса, что Давид не стал делать из лекции рассказ о жизни. Он вернулся к своему рабочему месту и открыл методичку, пробежал глазами по тексту. Затем отложил ее в сторону, обошел стол, небрежно сел на его край и начал вести неимоверно захватывающую лекцию о Римской архитектуре.             Лектор с таким упоением рассказывал о древних скульптурах и зданиях, что мне казалось, будто у каждого человека в этом зале отсутствуют признаки жизни. Все неподвижно смотрели вперед, словно время остановилось или они сами стали скульптурами.       Сорок минут прошли как одно мгновение. Давид встал и сказал:       — А теперь, прошу всех спуститься в мастерскую, — жестом он указал на дверь позади себя.       Мастерская была расположена в помещении, которое выглядело словно нарост, если посмотреть с улицы. К огромному зданию университета с солнечной стороны был пристроен с виду чужеродный, но вполне классический двухэтажный «придаток». Сама аудитория «Архитектуры и скульптуры» находилась на третьем этаже, а чтобы попасть в пристроенную мастерскую, нужно было через кабинет преподавателя выйти на лестницу, ведущую в пристройку.       Шумная толпа заинтересованных студентов гуськом шла к лестнице. Я немного замешкалась, так как собирала сумку. Отчего-то утреннее ощущение тревоги снова накатило с огромной силой. Да так, что коленки подкашивались. Марина же вела себя отстраненно и спокойно, как всегда. Мы спустились к дружному строю и оказались в «хвосте» потока людей. Я смотрела себе под ноги, но внутри жгло желание повернуть голову влево. Туда, где стоял Давид, и желание взяло верх.       Предполагалось, что я делаю это незаметно. Поднимаясь взглядом от обуви лектора всё выше, я оказалась в плену его изучающего взора. «Похоже, новенький опередил тебя в скрытых гляделках, дорогуша!» — промелькнул в голове голос разума. Давид стоял у стола, скрестив руки на груди, смотрел точно в душу. Внутри все сжалось и я, обходя тех, кто шел впереди, ринулась к лестнице. Возможно, это всего лишь паранойя и самовнушение, что он смотрел именно на меня. С этим предстоит разбираться после. Марина нагнала меня спустя минуту и спросила:       — Ты чего убежала? Все нормально? — в глазах подруги читалось беспокойство.       — Да что-то голова кружится. Скоро пройдет.       — Все потому, что кто-то ничего не ест.       Я проигнорировала ее выпад по поводу еды, так как и без ее нравоучений знаю, что дружбы с едой у меня нет. В течение дня я могу вовсе не вспоминать о еде, а потом объесться до тошноты вечером.       Тем временем мастерская купалась в солнечном свете, её вид успокоил меня. Бегом, пока никто не занял излюбленное место у окна, я проследовала на другую сторону помещения. Уселась и неосознанно сжалась всем телом, словно желая слиться со своим рабочим местом. Достала скетч бук и карандаш, старательно избегая смотреть на вход, я решила отвлечься и набросать будущий проект. Снова я слишком увлеклась и не заметила, как в аудитории стало тихо. Знакомый стук ботинок приближался к мастерской. Затем снова тишина и я решила, что буду смотреть в окно, но только не на нового профессора.       «Что с тобой происходит, Геля? С каких пор ты стала синичкой-неврастеничкой? Успокойся и просто слушай лекцию!» — внутренний голос пытался вразумить меня. Состояние напоминало страх животного перед тем, как оно станет добычей. Меня одолевало непонимание почему я так реагирую на этого мужчину. Потому что он нравится мне? Возможно, но меня не интересуют отношения в ближайшие лет десять. А может это предчувствие беды? Но какой… Вопрос повис без ответа.       Глубокий вдох, выдох — теперь стало легче. Я уверенно посмотрела на Давида — снова зрительный контакт, но сейчас я не боюсь его.       — Итак, на данном этапе нашей лекции перед вами стоит задача выбрать предмет восхищения и выразить его с помощью глины. — Он сделал паузу. — Это может быть все, что угодно: человек, животное, цветы, скульптура, которая вас впечатлила. Нет границ для фантазии.       Не слушая лектора, я уже набрасывала эскиз своей будущей работы. «Повернутая» на эстетичных женских и мужских руках, изобразила две сплетенные вместе руки, держащие шипастые стебли роз. Весьма довольная собой, вырисовывала тени на эскизе, придавая им живой объем.       Линия за линией — я слишком увлеклась процессом. Когда я переживаю, то вечно покидаю реальность. Снова тишина.       — Светловолосая девушка в бежевой майке, которая так старательно что-то рисует, вам не интересно знать, в чем заключается суть курсовой? — Вопрос явно был адресован мне, но меня будто парализовало. Да что со мной происходит?!       — Я думала, что вы до этого все доходчиво… — Промямлила себе под нос я, быстро встав с места.       — Милая девушка, я абсолютно вас не слышу. Подойдите ко мне со своим наброском. — Он жестом показал мне подойти. В голове стучал пульс, ноги не слушались. – Прошу вас, не волнуйтесь, я вас не съем. Дайте мне взглянуть на ваш эскиз. – Он протянул руку вперед, чтобы взять тетрадь. Я боялась смотреть на него и по сторонам. Молча протянула альбом трясущейся рукой.       — Я правда слушала все, что вы говорили. — я решила нарушить молчание. — Просто, привыкла рисовать пока слушаю. — дальше из моих уст сыпались глупые оправдания. Я смотрела на стол перед собой и слушала, как сквозь гул ударова моего сердца доносятся смешки из аудитории.       — Итак… - Он рассматривал мой рисунок. После недолгой внутренней борьбы, мне хватило храбрости поднять глаза и понаблюдать за его реакцией. — Скажите, как вас зовут? Я, к сожалению, пока не знаю всех поименно.       — Фиалкина Ангелина. — Я собралась с духом и сказала это четко, приподняв подбородок. На самом деле мне становилось легче, страх отступал. Пульсация в голове прекращалась.       — Прекрасное имя! Очень вам идет. — Ухмыльнулся он, но эти слова не вызвали у меня ответной улыбки, а на задних рядах послышались шепотки и смешки.       — С чего вы это взяли? Вы ничего обо мне не знаете. — Ко мне вернулась прежняя смелая Геля и вздернула подбородок.       — Angelo con carattere! Прекрасная работа, мне не терпится увидеть результат вашей курсовой. Держите, — Он протянул мне тетрадь, — можете присаживаться, но пообещайте, что будете слушать, не отвлекаясь. — я кивнула и вернулась на свое место.       — Что ж, пока вы будете делать эскизы и приступите к основной задаче, я займусь проектом вместе с вами. Желаю удачи и вдохновения!       Аудитория зажужжала, послышался шелест бумаги и чирканье грифелей, словно испуганная птица затрепетала крыльями. До конца пары оставалось около двадцати пяти минут. Эскиз был готов и я смотрела в окно. Давид, как и все сидел, вырисовывал на бумаге будущую скульптуру. Мне было любопытно, от чего изредка косилась в его сторону.       — Вы закончили, Ангелина? Может, поможете мне? — Он поймал мой взгляд и улыбнулся. Теперь его образ для меня был не таким пугающим, он стал светлее и мягче. Возможно от того, что он оказался не противным преподом-зазнайкой. Но, тревога никуда не делась. Рядом с ним подкашивались ноги и сознание грозило покинуть меня. Масла в огонь подливали однокурсники, обсуждающие мой позор.       — Чем же я могу вам помочь? – Робко поднявшись с места, я подошла к нему. — С моим опытом я вряд ли могу помочь профессионалу… — Давид не дал мне договорить.       — Вы сами понимаете, что это глупые отговорки. На вашем месте мог оказаться кто угодно. Так что считайте это частью обучения и большим везением поработать в паре с преподавателем. Не нужно стесняться своего таланта, вы отлично справляетесь, у вас есть свой стиль. – Все это время он смотрел мне в глаза и у меня в груди кольнуло, желудок грозил вывернуть все утреннее кофе прямо ему на стол. Меня бросало в жар и холод поочередно.       «Неужели, я как все девчонки в универе буду сохнуть по нему?» - промелькнула мысль. Мне был приятен тот факт, что он немного похвалил меня, придал уверенности, но кардинально ситуация с моими тревожными припадками не изменилась.       — Благодарю, ваши слова придали мне уверенности. Я буду больше работать над собой. Так чем я могу помочь? – в моем голосе неожиданно для меня самой прозвучали нотки покорности. Сегодня я точно встала не с той ноги.       — Присаживайтесь рядом. Ангелина, взгляните на мой эскиз, что скажете? – Давид подвинул лист ко мне. На плотной бумаге была изображена девушка, сидевшая вполоборота. Пустые глаза смотрели вперед, длинные волосы собраны в высокую прическу. Она была почти что обнажена, профессор изобразил лишь легкое платье, по виду ткань напоминала легкий и невесомый шифон, который покрывал ее как вторая кожа. Однако, я не заметила важной детали…нежных женских рук.       Я взглянула на Давида, который лишь улыбнулся. Он сделал это нарочно, но внутренне я ощущала тепло, а не смущение. Сердце бешено стало колотится от близости с мужчиной. И я понимала, что он слышит этот неустанный галоп.       Отбросив смущение я взяла карандаш, плавными линиями вывела очертания хрупких девичьих кистей. Линия за линией придавала чувственности незнакомке на бумаге. Прекрасный момент прервал звонок, известивший о конце пары. С сожалением вздохнув, я не сразу отложила в сторону карандаш. Оставались незначительные нюансы, которые я дополнила в считанные секунды. Давид все это время наблюдал, сидя так близко ко мне. В тот миг я поймала себя на мысли, что мне не хотелось уходить.       Народ медленно собирался уходить из аудитории.       — Благодарю за возможность поработать с вами, — я заправила волосы за ухо, как делают это девочки-дизайнеры, когда им кто-то нравится. Меня передернуло от осознания всей глупости моего жеста. — Ваша лекция была очень интересной.       — Правда? Что ж, это приятно слышать, — он взял свой эскиз в руки, чтобы рассмотреть поближе. — Знаете, на следующей лекции мы будем лепить по моему эскизу вместе. Дома вы можете, как все остальные работать над собственной скульптурой, а потом сдадите вместе со всеми. Но над моим проектом мы будем работать вместе в конце каждой лекции, а с ребятами будем обсуждать все нюансы. Согласны? – Он смотрел на остальных студентов, неохотно качающих головами в знак согласия с преподавателем. Мне же стало жутко неловко, я готова была провалиться под землю от смущения, которое мне не свойственно.       — Хорошо. — Я не могла отказаться, ведь это было слишком интересно, чтобы упускать такую возможность. Не буду таить, меня привлекала и отталкивала близкое взаимодействие с Давидом.       — Вот и славно, до встречи на следующем занятии! — Громко сказал он, обращаясь ко всем ребятам. — До встречи, Ангелина.       Эти слова он произнес, подойдя ко мне почти в плотную. Мне показалось, что он обнимет меня, но он всего лишь потянулся за тетрадью у моей руки. Моя, внезапно проснувшаяся фантазия, сыграла против меня. В ответ все попрощались с Давидом и стали медленно собираться. Я последовала их примеру, чувствуя осуждающие взгляды одногруппниц.       — До свидания.       Пока я в беспамятстве брела к своим вещам, ловила взгляды полные непонимания и отвращения: “Почему она?”. Я и сама не знала ответ. В тот момент мне был необходим свежий воздух. Привести мысли и чувства в порядок. Быстро покидав вещи в сумку, я побежала в сторону выхода.       Уже на улице меня догнала Марина.       — Геля, постой! Почему ты бросила меня там? Мы же всегда вместе идем на подработку. И что с тобой случилось? Тебя словно подменили! — Она засыпала меня вопросами, а в моей голове гудело и я не могла объясниться. — Почему ты тряслась и краснела, как помидор?       — Марина, я сама не знаю, что это было! Давай обсудим все после работы, ладно? Прости меня, не с той ноги сегодня встала. — Улыбнулась я и приобняла подругу. — До встречи, буду ждать тебя в кафе.