Узница смертельного искусства

Пролистывая ленту в социальных сетях, я понимала, что в голове то и дело всплывали образы двух мужчин. Они не давали мне покоя и это меня настораживало. После разговора с Мариной вчера я уже ни в чем не была уверена: ни в своих планах, ни в целях, ни в отношении ко всему, ни в отношении к влюбленности. Сон этой ночью был очень беспокойным, я ворочалась и периодически просыпалась. Я часто вспоминала, что моя цель — добиться успеха в карьере, а не в любви. Мне страшно сойти с этого пути. Сейчас мне вспомнился момент, когда в прошлом году я ездила домой к маме, у нас был разговор и она четко сказала:       “— Ангелочек, занимайся учебой. Отношения будут сильно отвлекать, да и парни сейчас ненадежные. Уж насмотрелась я на страдальцев из старших классов!”.       Да, в словах матери был смысл и толк, но я понимала, что сама всей душой хочу почувствовать трепет первой влюбленности, ходить на свидания и быть любимой. Да и мужчины мне попались намного старше. “Так, стоп! Ты что пытаешься найти в знакомствах с мужчинами положительные моменты?” — я прописала себе мысленную затрещину. Нельзя дать слабину, иначе все старания в учебе не будут иметь смысла. Боюсь, что мне сложно будет не обращать на помехи внимания, ведь самая главная из них работает в моем университете.       Не моргая, я наблюдала, как от чашки с кофе поднимается ароматный пар. Марина читала книгу, сидя напротив, абсолютно не обращая внимания на мои терзания. Нужно выбросить все переживания и мысли о возможной влюбленности. Но как? Идей не было.       Дожевав остатки горячего бутерброда и выпив кофе, я встала и молча пошла в комнату. Состояние моей спальни было плачевное. Кругом все валяется, на всех поверхностях громадный слой пыли; платяной шкаф больше похож на помойку и на столе гора книг и листов бумаги. Почему я раньше не обращала внимания на беспорядок? Отец бы не одобрил…       Мысли об отце заставили сердце пропустить удар. Даже спустя семь лет после утраты раны не заживали. Нужно жить дальше, но получалось с трудом.       В запасе у меня было минут сорок до того, как нужно выйти из дома. Я решила хоть чуть-чуть прибрать тот хаос, который сотворила в своей комнате и отвлечься. Взяла мешки для мусора на кухне сопровождаемая удивленным взглядом подруги, и приступила к сбору вездесущего мусора. Потом сложила книги и поставила на жутко пыльную полку стеллажа. Сейчас мне некогда было делать влажную уборку, поэтому я оставила данное развлечение на вечер. Я наскоро убрала рабочее место и принялась за шкаф с вещами. Вывалив на пол огромный ворох одежды, попыталась рассортировать их. Половина прямиком отправилась в пакет, в стирку, чтобы вечером постирать и повесить, остальное — по полкам. Оглядев оставшуюся кучу тряпок, понимаю, что пора перебрать гардероб и купить что-то новое, но не сейчас. А еще не помешало бы купить комплект постельного белья. Мое уже жутко грязное, а на смену ничего нет. Уже и забыла, когда стирала его — это мерзко.       Я тупо уставилась на развороченную постель. Мне стало противно от себя самой. Почему я так живу? Почему не веду себя, как нормальные девушки? Почему не ухаживаю за собой и тем, что меня окружает? У меня даже белья красивого нет! Видимо, я просто не хотела замечать своей жизни вне учебы и работы. А может, это некая защитная реакция?       Взглянув на часы, понимаю, что пора бежать. Отбросила все терзания на задний план. В общей сложности получилось четыре мешка мусора и два мешка грязной одежды. Выйдя в коридор с мусором в руках, окликаю подругу:       — Марин, я сегодня немного позже приду, — она вышла из кухни с книгой в руках. — хочу в магазин после работы зайти. Тебе что-то нужно? — Нет, у меня все есть, — она задумалась. — ты какая-то отрешенная сегодня. Не вчерашний ли мой рассказ возымел такой эффект? — Я думаю, что нет. У меня сейчас путаница в голове, понимаешь. Я вообще потерялась в том куда иду и что делаю, что чувствую. Да, я соврала, сказав, что “мне плевать на всех этих мужчин”, — я поставила пакеты на пол и нагнулась завязать шнурки на кедах. — Я думаю о мужчинах, о любви и мне это не нравится. Может, когда я пойму себя, разберусь в том, чего я хочу, то поделюсь мыслями. Сейчас я не могу тебе ничего сказать. Все, Марин, я побежала, до вечера! Марина лишь удивленно подняла брови, а я схватив пакеты, помахала ими из открытой входной двери, подруга в ответ помахала мне книгой. На том и разошлись. Погода в этот день решила испортиться. Тяжелые серые тучи заволокли небо и подул холодный ветер с моря. Возле подъезда мужчина чинил машину, а по радио передавали штормовое предупреждение. “Ну вот, а я только обрадовалась теплой осени”, — настроение ухудшилось, захотелось укрыться одеялом и смотреть телевизор дома с мамой. Пить чай и обсуждать с ней наряды знаменитостей. — “Эх, как же скучаю по маме. Хватило бы у меня смелости рассказать ей о своих чувствах и переживаниях? Скорее всего не хватило бы”. Пакеты были выброшены, а вот навязчивые мысли — нет. Кругом не было ни души, набережная также пустовала. Сегодня должна быть спокойная смена. По крайней мере я на это надеялась. Приближаясь к кафе, становилось все холоднее и теплая куртка меня не спасала. Я дрожала, как осиновый лист, так, что зуб на зуб не попадал. Скорее вбежала в зал и подошла к горящему камину. Никого еще не было из посетителей, а за стойкой маячил Макс. Он помахал мне рукой из-за барной стойки, я мотнула головой в знак приветствия. Руки начало щипать от тепла. — Ну и ветерок! — прямо возле меня прогремел голос Михалыча и я вздрогнула. — Макс, ну-ка заноси стулья и столы с улицы. Привет, Ангелина. — Здравствуй, Михалыч. Неожиданно как-то холодно стало, да? — Да уж. И чего раздетая ходишь? Это разве теплая одежда? И чего Саше нахамила вчера, старым обозвала, а? — он встал передо мной руки в боки. — Я не посмотрела погоду, а возвращаться за свитером времени не хватило. Никому я не хамила, Михалыч! Мне лишние поклонники не нужны, — меня распирало от возмущения. — Было-было, не надо тут строить из себя. Ты бы лучше присмотрелась к нему. Славный парень, с ним в безопасности будешь, а ты нос воротишь и Марине своей его сватаешь, — Михалыч как-то пропустил мимо ушей оправдание по поводу одежды, снова напоминая об Александре. — Он-то, может, и славный. Но для меня сейчас учеба важнее, — я осознала, что сдалась и опустила взгляд в пол. — Какие парни, Михалыч? Ты же сам знаешь мою ситуацию… — Знаю, прости, что так грубо. Впредь одевайся теплее… Михалыч еще секунд десять постоял со мной, а потом переключившись на дела, похромал к Максиму собирать столы и стулья. Он был явно чем-то обеспокоен, но я не решилась расспросить. Раздраженная разговором, я потопала в раздевалку. В нашей команде я — единственная девушка. Все остальные должности занимали парни, но никто из них не обращал на меня внимания, как на объект воздыхания. Мне казалось, потому что я вела себя чаще всего, как пацан, да и одевалась я не особо привлекательно. Меня несказанно радовало, что хоть тут в мужском коллективе могу чувствовать себя спокойно. Зайдя в кухню, я услышала возглас парней поваров: — Наш ангел сегодня без опозданий! — Да-да, а вы думали почему на улице погода испортилась, — крикнула я. В ответ послышался хохот, все продолжили заниматься делами: кто делал заготовки, кто ушел курить. В небольшом помещении раздевалки было прохладно, куртку снимать не хотелось, но пришлось. Я надела свой черный фартук и сложила вещи в шкафчик. По коже побежали мурашки, я не могла согреться. Мне кажется, что в моем случае, при такой худобе — это практически невозможно. Лучше бы я надела мамин шерстяной свитер вместо водолазки, но уже ничего не поделаешь. Сзади послышались шаги. Это был Макс. — Макс, можешь дать свою пайту? Погреться. — Да, без проблем, — он протянул свою кофту. — Спасибо, а то я жутко замерзла. Вроде смотрела, что за окном пасмурно, а мозгов не хватило одеться теплее. — Бывает, — Макс смутился, а я не решилась продолжить разговор. Мы вышли в зал. Количество посетителей немного увеличилось. Макс поравнялся со мной и спросил: — Скажи, Ангелина, она считает меня болваном, да? — вопрос застал врасплох и до меня не сразу дошло про кого он говорит. — Нет, она не считает тебя болваном, но думает, что ты излишне робкий. — Вот черт! — Тише, Ромео, распугаешь нам клиентов, — на его возглас обернулись пару посетителей. — Я не знаю, но когда она рядом, дар речи пропадает. Позавчера я хотел позвать ее в кино. Как думаешь, она согласится? — он смотрел на меня, словно бездомный щенок. — А ты попробуй, узнаешь. Действуй, дружище! — я хлопнула его по плечу и ушла за стойку принимать заказы. Парень поник, но в глазах бегал огонек азарта. Пусть борется за свои чувства. На самом деле Макс достаточно симпатичный. Очень высокий и сильный. Обладатель длинных пепельно-русых волос и почти черных глаз. Я считаю, что счастливица та, кто займет место в его сердце. Он очень добрый и заботливый, но как и большинство парней робел, когда нужно рассказать о своих чувствах. Ну, а мне пора было полностью включится в работу. На рабочем месте был идеальный порядок, жаль, что не в моей комнате и голове. Несмотря на пасмурную погоду, люди все прибывали и прибывали. Работы прибавлялось с каждым часом все больше. Все хотели согреться ароматными напитками, а в этом деле мне не было равных. Самое смешное, что в повседневной жизни вне работы, я не готовлю себе или подруге подобные напитки. В очередной раз я побежала выполнять заказ на облепиховый чай с апельсином. Это был один из любимейших вариантов витаминных чаев в нашем ассортименте. Пока я готовила его, по округе разносился яркий и сочный аромат цитруса. Мне нравилось, что руки пропитывались запахами апельсина, мяты или других фруктов. Никакой парфюм не сравнится с этими ароматами. Послышался очередной звон колокольчиков у входной двери. Я не обратила внимания на нового посетителя, за что поплатилась. Выйдя из-за стойки с разносом, на котором стояли: чайник с горячим напитком, чашки и прочие чайные приборы; вдруг резко влетев справа, кто-то сбивает меня с ног и шлепаюсь на задницу, опрокинув горячий чай на ноги и живот. Неприятная боль пронзила те, места куда попал чай. Чайник был разбит, чашкам повезло больше. Нужно было еще не порезаться об осколки. Не обращая внимания на саднящую боль в тех местах, куда попал горячий напиток, я встала на колени, чтобы собрать все опасные для окружающих куски стекоа, параллельно вытирая тряпкой лужу на полу. “Ну, вот Ангелина, ты же хотела согреться? Вот и получила порцию согревающего чая.” — подумалось мне.       — Девушка, милая, простите! Я такой невнимательный. Засмотрелся в телефон и абсолютно вас не увидел, — подняв взгляд на злосчастного незнакомца, я увидела испуганные серые глаза на худом лице. На голове взъерошенные волосы бирюзового цвета. — Я оплачу заказ, который был испорчен. Простите, пожалуйста. Вы в порядке? Не обожглись?       — Да ладно, ничего страшного. Я тоже хороша. Надо смотреть по сторонам, — незнакомец помогал собирать всю посуду с пола и осколки, одарив меня максимально обаятельной улыбкой.       — Народ, чей был заказ на чай с апельсинами и…что это, — он взглянул на жижу, которую я собирала с пола. Парень оказался очень высоким и тощим, в джинсовом костюме, который делал его визуально шире. — похоже, с облепихой? Из зала показалась рука человека, который ждал свой чай. — Извините, я сейчас же переделаю ваш заказ, — сказала я, перебив незнакомца, встала и пошла скорее к стойке, чтобы сделать новый напиток. Благо люди не стали скандалить, потому что незнакомец подошел и сказал, что оплатит испорченный и новый чай сам. Но, к слову, никто и не спросил в норме ли я… — Необязательно было оплачивать все, — сказала я подходящему герою. — Нет, это была моя вина, я не мог поступить по другому. Меня, кстати, Стас зовут, а вас как? — он сел за стойку, на то место, где обычно сидит Александр. Парень мило улыбался. — Ангелина, очень приятно, — от чего-то я поникла, а ноги предательски саднило еще больше. Кажется, будет ожог. — Вы не сильно пострадали? Может, мне сбегать за лекарствами, за мазью какой-нибудь? — Стас явно был обеспокоен. — Ну, так сходу сказать не могу, сначала переделаю заказ для той пары, а потом буду осматривать масштабы трагедии. А вы, что будете заказывать? — я насыпала новую порцию апельсинов в чайник, иногда поглядывая на парня. — Да я пока подожду, вы главное это…ну, посмотрите там, чтобы ничего страшного не было… — он нервно барабанил пальцами по столу, — я переживаю. — Не переживайте, жить буду, — я улыбнулась в подтверждение своих слов. — Вот вы улыбнулись и мне стало немного легче, — Стас смущенно почесал щеку. — А можно с вами на “ты”? — Ну, раз мы в полете почти что выпили облепиховый чай на брудершафт, то можно и на “ты”, — он захохотал. —Что будешь пить? — Не отказался бы от американо с молоком, пожалуйста. — Пока я отношу заказ, выбери с вон того стеллажа кружку под свое настроение, — я указала свободной рукой на нашу заветную полку. Взяла облепиховый чай и пошла в зал. Самое главное клиенты были довольны. Вернувшись за стойку я увидела перед Стасом голубую чашку с нарисованной серой кошкой, которая озорно играла с красным клубком. Довольно странный выбор для мужчины. — Мило, — со смешком сказала я. — Я просто очень люблю кошек, тем более она очень похожа на мою. — Это здорово, у меня вот нет питомца. У матери только есть собака, — я забрала чашку и налила в нее горячий кофе, потом налила в металлическую чашу молока, чтобы вспенить его аппаратом. — Стас, корицу уважаешь? Или без выпендрежа? — Разрешаю выпендриться, — он очень мило улыбался, так что я немного поплыла, забыв свое наставление “не обращать внимания на мужчин”. Этот милый парень не вызывал во мне бурю эмоций, как Давид и Александр. Стас производил впечатление лучшего друга, брата. Я налила в кофе горячее молоко и посыпала на пенку шоколадную крошку и корицу. — Сделала так, как обычно сама пью, — зачем я поделилась с ним этой информацией я не понимала. Он улыбался и смотрел мне прямо в глаза. “Геля, опять ухажер? Да вы что, издеваетесь?! Становитесь в очередь, мальчики!” — мысленно крикнула я, подавляя неистовую волну возмущения и накатывающей тревоги. — Очень вкусно, у тебя талант, — он отпил кофе и на его верхней губе остались белые молочные усы. Этот жест меня очень развеселил, я громко засмеялась, а он комично начал водить губами перед носом, пытаясь разглядеть что не так. Все это было так легко и непринужденно, что я забыла о боли и переживаниях. Рядом с этим парнем я могла расслабиться. — Какой талант? Кофе варить и людей обслуживать? Это не талант, просто нужно, чтобы руки откуда надо росли. Ты учишься? — мне стало интересно узнать о нем хоть что-то. — Нет, я уже умею. А ты? — он подергал бровями, а мои щеки моментально порозовели. — Учусь в университете. А ты чем занимаешься? — в заднем кармане штанов зажужжал телефон, но я не стала смотреть. — У меня бизнес, обожаю машины и скорость. У нас что-то вроде офиса по подбору автомобилей и шиномонтаж. Я работаю вместе с отцом. Ты бы все же посмотрела нет ли ожогов, — он перевел взгляд с моего лица на фартук с большим мокрым пятном. — Вот черт, а я и думать забыла. Сейчас вернусь, — я сняла сухую пайту Макса, которую, к счастью, умудрилась не испачкать, и пошла в раздевалку. Штаны были холодными от влаги и я забыла о существовании проблемы. Нужно было спешить, людей прибывало много и я не могла надолго оставить рабочее место. В помещении раздевалки прохладно и тихо, в отличие от кухни и зала, где всегда было жарко и шумно. Сняла передник, чтобы оценить насколько все плохо. Водолазка мокрая и штаны не менее. Нужно было застирать водолазку, потому что она была липкая от сладкого чая. Я сняла и кинула ее на лавку рядом с собой. Штаны не получится переодеть — нет сменки. Я расстегнула джинсы и опустила их до колен. Кожа в местах, куда попал горячий чай, покраснела и опухла. Мне показалось все не так страшно, как оно ощущалось на самом деле, но к списку покупок после работы добавится крем от ожогов. “Дотерплю до дома, сейчас некогда обращать на это внимание,” — подумала я. После этого я вспомнила о телефоне, который пару минут назад жужжал у меня в кармане и решила посмотреть. На экране значилось: “У вас одно непрочитанное сообщение”. Номер был неизвестный. “Ангелина, здравствуй. Как там твой проект? Помощь нужна?”       Под текстом сообщения было подпись — Давид. По спине побежали мурашки. “Откуда у него мой номер?” — эта мысль хаотично носилась в голове. Понятно было, что он мог посмотреть мое личное дело в канцелярии или спросить у куратора, но мозг отказывался соглашаться вести себя спокойно и не накручивать. Я не знала, что делать дальше. Правильно ли будет отвечать или лучше проигнорировать. Помедлив, я решила идти работать, а после разбираться со всеми своими проблемами.       — Кхе-кхе, у тебя все хорошо? — из мыслей меня вырвал голос Максима, который стоял в дверях раздевалки.       — Замечательно, — я отвлеклась от сообщения и напрочь забыла, что стою со спущенными штанами. — Твою же… — Спокойно, я ничего не видел. Там людей прибавилось, я не успеваю на два фронта работать. Ты не сильно обожглась? — Прости, Макс. Я вот тут как раз пыталась понять весь масштаб трагедии. Вроде все нормально, пойдем в зал, — я скорее натянула штаны, надела фартук и направилась к выходу. Я промчалась мимо него с багряно-красным лицом. До чего же стыдно! В зале прибавилось посетителей, а меня охватила небольшая паника. Не люблю, когда начинается аншлаг, всегда боюсь кого-то не успеть обслужить, нервничаю, и как следствие, плохо сплю. Хотя мне кажется, что сегодня и так не усну после всех происшествий. Что-то подсказывало мне — скоро нужно будет копить деньги на психолога, потому что уровень моей тревожности с каждым разом возрастал все сильнее. Кроме тревоги ко мне часто захаживает апатия, страх будущего и их извечная спутница депрессия. Стас сидел на том же месте, он, завидев меня, улыбнулся и спросил: — Ну что, все нормально? — В полном порядке, — я надеялась, что моя ложь прозвучала достаточно убедительно. — Ангелина, я очень рад был с тобой познакомиться…на самом деле, хотел бы, чтобы наша встреча прошла приятнее, чем вышло. Ты уж прости меня, — он смущенно опустил глаза. — С меня причитается. Мне, к сожалению, пора бежать…до встречи? Стас встал, а мне пришлось поднять голову вверх, чтобы смотреть ему в лицо. Выглядел он максимально смущенным, да и мне было неловко после его слов. — Да ладно, надеюсь еще увидимся при более приятных обстоятельствах. Я на тебя не в обиде. До встречи, Стас. Он направился к двери и около выхода развернулся, чтобы помахать мне на прощание. Я помахала ему в ответ тряпочкой, словно провожающая на перроне, которая в слезах машет белым платочком. Стас улыбнулся и за ним закрылась дверь. Внутри, в районе солнечного сплетения защипало, но как только я включилась в работу, стало пусто, словно ничего и не происходило. Работа — хорошее средство, чтобы отвлечься от всего постороннего. После того, как Стас ушел, народа стало еще больше. Заказы на горячие напитки сыпались один за одним. Я носилась между столами, приносила и уносила. Времени отдохнуть и поесть не было, начинал болеть желудок и накатывала слабость. За барной стойкой я налила себе стакан теплой воды и залпом выпила, как всегда делала, чтобы притупить голод. Усталость наваливалась тяжелым грузом на плечи. Вчера я была бодрее. Слева по стойке ко мне подъехала тарелка с бутербродом. На нем была записка: “Геля, поешь, иначе я пожалуюсь Михалычу и будет, как в прошлый раз!”. Я улыбнулась и тяжело вздохнула. В прошлый раз, когда не поела и отмахнулась от их наставлений, парни сказали об этом Михалычу и он гонял меня по всему кафе тряпкой с криками: “Я тебя выпорю, если ты не сядешь поесть! Матери твоей позвоню или врачам, чтобы привязали тебя и кормили силой.” Потом он по отечески сел со мной беседовать и вправил мозги, я снова начала регулярно есть. Только в последние пару месяцев я вновь стала сильно нервничать и забывать о еде. Я взяла бутерброд и села за стойку к Максу. Он оборудовал себе место отдыха в углу. Там был маленький стол на нем всегда стояла его кружка, лежала стопка конспектов и книг. Макс старался поддерживать порядок. Пока я жевала свой обед, решила полюбопытствовать, что он пишет в тетрадях, надеялась, что там обычные скучные конспекты. Открыв первый попавшийся под руку, я наткнулась на листочек с заготовленным посланием для Марины, я успела прочесть пару строчек. Он пишет ей признание в любви… Моментально меня прошиб стыд и я захлопнула тетрадь, не вникая в текст. Я не должна была видеть этого. Выпив кружку какао, я продолжила работать, не забыв поблагодарить Макса. В глаза ему смотреть я не решалась хоть он и не знает о моем некрасивом поступке. К шести часам вечера люди расходились, так как на улице стало еще холоднее и начался ливень. “Ливень — это, конечно, замечательно, но как я дойду домой без зонта?”, — подумала я, глядя на бушующую стихию за окном. Бурные потоки воды стекали по окнам вниз, смывая пыль с окон. Меня завораживает подобное зрелище. Спустя еще несколько часов мы решили сделать перерыв и отдохнуть, зал почти пустовал из-за разбушевавшейся стихии. Парни начали обсуждать свои дела, машины и девчонок, а я гипнотизировала сообщение от Давида, сидя поодаль. Я не могла определиться ответить ему или нет. Периодически я вводила текст предполагаемого ответа и тут же стирала. Сзади послышался стук каблуков. К моей стойке подходили две гостьи. На вид им было лет сорок, но жирный потекший макияж скрывал их истинный возраст. Дамы сели за стойку и я пошла их обслуживать. Они что-то бурно обсуждали и одна из них периодически восклицала: “Да ладно? Какой кошмар!”. Краем уха я услышала слова: “И ее похитили, представляешь.”, эти слова подстегнули меня подслушать разговор. Приближаясь к ним, я достала наушники из кармана и воткнула один в ухо. Я знала, что при мне они не станут говорить, а если увидят, что я не слушаю, есть шанс. Да, я придумала сыграть эту роль. Глупо? Возможно, но попробовать стоило. — Добрый вечер, чем предпочтете согреться в такой дождливый день? — я протянула им меню напитков, дергая головой, словно в наушниках играет музыка. — Мы будем ягодный чай, — женщины сделали вид будто ничего не обсуждали до моего прихода, напустив до того надменный вид, что становилось противно. С первого взгляда они были похожи на работниц бухгалтерии или учительниц. Молча кивнув, я сунула второй наушник в ухо и отвернулась сделать чай. Дамы за стойкой молчали и я решила показать, что ничего не слышу. В такт воображаемой музыкальной композиции я вертела бедрами. После моего хитрого маневра сразу послышались приглушенные голоса: — Она, кажется, не слышит…так вот, я решила сделать перерыв и зайти в кафе по соседству с нашим университетом. Знаешь, там делают отменный кофе по-турецки, лучше, чем тут. — она сказала это очень тихо, но слух у меня был отличный. Я начинала злиться. — Сижу, пью замечательный кофе и вижу как наша Елизавета садится в черный “Range Rover”. Ты представляешь?! Я, конечно, в машинах ничего не смыслю, но эту марку хорошо запомнила, ведь у дочери нашего декана такая же, только белая. — Боже, какой ужас! Я так и знала, что никто их не похищал. Вот по ним сразу было видно, что их воспитанием никто не занимался. Просто взяла и села в чью-то машину, вы поглядите, наверное, какой-нибудь толстосум подкупил подарками и красивой жизнью, — мой гнев начал возрастать с большей силой, хотелось плюнуть этим курицам в чай. Они просто не представляли какую информацию скрывают, и понятия не имеют о чем говорят. — Вот и я о том же, дорогая. Из-за этих двух пигалиц у нас теперь проверки и бумажная волокита, невозможно работать. Я вся на нервах. Думаю нужно сходить в полицию. — Что ты! Зачем? Не лезь в это, пусть деканат сам разбирается со всем, иначе тебя затаскают по допросам. — Да, ты, наверное права. Не буду ничего говорить, уверена скоро объявятся эти дурочки и их отчислят. Я аккуратно поставила чайник и чашки на стойку, улыбнулась и пожелала им приятного чаепития, но в груди жгло непреодолимое желание вылить им этот чай на голову. Не хочется проблемы для Михалыча создавать. Как выдастся возможность расскажу Александру об услышанном, может это как-то поможет делу. Где-то в карманах лежала бумажка с его номером, нужно позвонить, но не сегодня. На часах уже было восемь. Я оставила двух сплетниц и пошла искать начальника, чтобы отпросится домой. Люди расходились по домам, дождь не прекращался, а мне еще нужно попасть в гипермаркет. — Александр Михайлович, можно я уйду раньше? Завтра на учебу, а мне еще надо в магазин попасть. Люди уже расходятся, думаю парни справятся сами… — я ждала ответа от угрюмого начальника, читающего газету. — Ступай, только будь осторожна, ладно? — он отложил газету и посмотрел на меня с отеческой тревогой в глазах. — Не забудь ноги обработать от ожога. — Все-то ты знаешь! — я возмутилась, потому что никто не предложил мне помощь, когда я лежала там на полу у стойки, зато каждый горазд дать совет. — Почему тогда не беспокоился раньше?       Михалыч еще пару секунд смотрел на меня исподлобья, а потом продолжил читать газету, сказав:       — Ступай домой, Ангелина.       Я молча ушла, как мне и велели. Дальше я столкнулась с тем, что забыла застирать водолазку. Она так и лежала мокрая и липкая на скамье. Пришлось просить у Макса пайту до завтра и он, к счастью, оказался не против. Моему стыду и злости за сегодня — не было конца. Все идет не так как хочется, все валится из рук. Надежда, что скоро я опомнюсь и перестану выглядеть дурочкой, теплилась где-то глубоко внутри. А пока, имеем то, что имеем и идем в магазин за покупками для себя.       На самом деле я отчасти радовалась предстоящим тратам, а мне это не свойственно. Я привыкла жить в постоянной гонке на выживание, забыв о том, что я все же девушка. Возможно, внимание Давида и знакомство с еще двумя мужчинами вернуло мне ощущение своего естества. Теперь мне хотелось изменится в лучшую сторону, желание пойти с Мариной в бутик к предстоящему мероприятию возросло в разы. Я чувствовала воодушевление смешанное с какой-то тяжкой печалью. Меня тяготило то, что рядом не было мамы, но с другой стороны это подстегивало меня учиться и работать, откладывать деньги и помогать ей. Моя помощь была полезна с ее-то небольшой зарплатой учительницы. Она же присылала мне два раза в месяц коробку с вкусностями: варенье, сваренное ею и сушеные травы для чая; конфеты, печенье и каждый раз новый альбом для моих зарисовок. Я ждала мамины посылки, как подарок на Новый год.       На сегодняшний день у меня скопилось немного денег, чтобы купить что-то для себя. Зарплата в кафе хорошая — хватает и на аренду, и маме отправить, для учебы что-то приобрести и еще немного остается. Возможно, мне не хватало бы в случае непредвиденных трат на косметику и одежду, например, но таким я не страдала. В моем шкафу сохранились еще те вещи, которые я носила в школе. Да, они изрядно потрепаны жизнью, но не потеряли своей целостности, а для меня важны три фактора: удобство, чистота и отсутствие лишних отверстий. Признаюсь, что со вторым пунктом я подкачала, забыв, что такое порошок и стиральная машина, но я пообещала себе исправиться.       Через пятнадцать минут ходьбы под дождем я окончательно продрогла, но дошла до заветного магазина. На входе я взяла тележку на колесах и отправилась бродить по шумному гипермаркету. Толкая тележку перед собой, я засматривалась на пестрые витрины и полки: яркие коробочки и баночки с крупами, конфеты и прочие гастрономические изыски привлекали внимание и словно шептали “купи нас”. Но, сегодня я пришла не только за едой, у меня была основная цель. Вырулив из бакалейного отдела, я направилась в отдел “все для дома”.       Меня окружали приглушенные цвета и разнообразные текстуры домашнего текстиля. Махровые банные полотенца с витиеватыми узорами на краях, покрывала самых разнообразных видов и цветов. Наконец я дошла до полок с постельными комплектами. Выбор был слишком велик и я в нерешительности шарила глазами по расцветкам. Мне хотелось чего-то темного и однотонного, чтобы подчеркнуть эстетику своего болота, под названием “комната”. Порывшись на полках, я нашла то, что мне нужно: темно-зеленый двуспальный комплект, без рисунков и узоров. Цвет напоминал густой хвойный лес — то, что нужно. Главная цель уже покоилась на дне корзины и теперь мне хотелось чего-то еще… Взглядом пробегая по полкам я остановилась на банном полотенце очень мягким на ощупь; комплекте свечей с ароматом ванили и карамельного попкорна. Внутри что-то щипало, какая-то детская радость и восторг. В отделе ухода за собой я взяла душистое мыло с миндальным маслом и крем для рук, потому что мои руки давно требуют ухода. Стало смешно от мысли, что каким-то чудом крем для рук сможет спасти мои запущенные, неухоженные руки. Отдел с декоративной косметикой и одеждой я обошла стороной. Я была не готова к таким кардинальным переменам, поэтому свернула в продуктовый отдел. Мне хотелось какой-то вредной сладкой газировки и пельменей на ужин. Выбор пал на виноградную шипучку с очень сомнительным составом, но мне было все равно — яркая лиловая баночка отправилась в тележку. Весь поход по магазину так меня увлек, что я и думать забыла о холоде и ожоге. Хорошо, что вспомнила вовремя, а то забыла бы купить мазь. Я шла дальше мимо пестрых полок и набрела на отдел со сладостями. Ничего из этого не хотелось, но при виде зефира в шоколаде, который папа так часто любил покупать на глаза навернулись слезы. Дальше, заливаясь неудержимым потоком я взяла пачку зефира, нашла наше любимое печенье с семечками. Меня раздражали неконтролируемые эмоции. Воспоминания ослепляющими вспышками всплывали в голове. То, как мы сидим с папой у речки вечером, он с удочкой ловит рыбу, а я заворожено наблюдаю. Папины рассказы о походах с друзьями, смешные истории из детства, его первая любовь и знакомство с мамой. Папин смех. Тот самый зефир, который он приносил домой, придя после работы. В такие дни мы после ужина садились с ним пить мятный чай, он рассказывал как прошел его день. Все было так хорошо, жизнь казалась мне — тринадцатилетней школьнице, — просто прекрасной. Мама и папа любят друг друга, наши вечерние посиделки и поездки в горы, на речку. Октябрь…семь лет назад он забрал у меня все. Все, что я так любила и теперь у меня осталась только мама…только эта дурацкая упаковка зефира и воспоминания. Я очнулась от того, что меня кто-то дергает за плечо. Парень продавец обеспокоено смотрит на меня и что-то говорит, но я его не слышу. Его голос доносится до меня, словно из под воды. Мои глаза застилает пелена слез так, что я не различаю его лица. Непрерывный поток соленой воды и я не могу остановиться. — Девушка, что у вас случилось? Вам нужна помощь? — он пытался привести меня в чувства. — Простите, просто…я потеряла близкого человека и…он покупал этот зефир когда-то, — я вытирала слезы рукавом куртки и жутко всхлипывала, будто задыхаясь. Материя рукава больно царапала кожу. Мне хотелось согнуться пополам и лечь посреди магазина, но нельзя. Я пыталась привести себя в порядок.       — Может вам принести воды?       Я беспомощно мотала головой в знак согласия, потому что сказать нормально хоть что-то не могла. Парень ушел, оставив меня среди полок. Я вытирала льющиеся слезы и пыталась идти туда, куда ушел продавец. Ноги не слушались, заплетались и ощущались ватными. Парень очень быстро вернулся, неся в руках пластиковый стаканчик воды.       — Спасибо, — промямлила я.       — Да не за что. Пожалуйста, не плачьте. Вы меня напугали до жути. Как по мне нет ничего беспомощнее, чем бездомные животные и девушки в слезах. Когда вижу — сразу теряюсь и не знаю чем помочь, — парень растерянно рассматривал меня и явно волновался.       Его слова звучали не особо приятно, но мне было все равно. Я была благодарна за воду, остальное не имело значения. Холодная вода позволила немного прийти в себя, я успокоилась и остановила поток слез. Поблагодарив парня, я направилась к кассам. Без зазрения совести я оставила за все покупки крупную красную купюру и отчасти довольная пошла к выходу.       Натянула капюшон пайты и вышла под беспощадные капли дождя. Холод окончательно вернул меня в реальность и заставил встрепенуться. В руках по пакету со скарбом, а впереди минут двадцать ходьбы до дома. В голове было, на удивление, абсолютно пусто. Я шла и не замечала ничего вокруг, только черное небо над головой, только сырой холод, пронизывающий до костей.       Вскоре, подгоняемая дождем, и промокшая до нитки, я поднималась по лестнице нашего дома. В кармане штанов вновь жужжит телефон, но руки заняты. Дрожа от холода, я открываю входную дверь и вхожу в темный коридор. Дома тихо, словно никого и нету, но как только я включила свет, из комнаты вышла Марина. На ее лице с каждой секундой проступал ужас.       — Заходи скорее, — рассмотрев меня, она поняла мое состояние и выхватила пакеты из рук.       Я молча стянула кеды, серые носки потемнели от воды. С куртки на пол накапало. Дрожащим голосом я сказала:       — П-п-прости, я все у-у-уберу.       — Глупая, снимай давай куртку и бегом в ванную под теплый душ! Я чай заварю и суп подогрею. Не стала я ждать тебя, пока ты вернешься, чтобы ужин приготовить. Видимо, как чувствовала, — Мэри помогала мне стягивать мокрую куртку. Ее волнение было неподдельным.       Первым делом я зашла в спальню, взяла чистую теплую пижаму. Клетчатые красные штаны и очень мягкий свитер, связанный мамой. Прихватила полотенце и новое мыло из пакета. Бегом греться. Видок у меня был, как у побитой мокрой собаки.       Я стянула с себя липнущую от воды одежду и залезла в ванную. Сухим оказалась только верхняя часть джинс. Сил стоять не было, я села и настроила теплую воду. Сначала нужно согреться, начиная с ног. Мурашки бегут по коже то ли от тепла, то ли от соприкосновения с холодным металлом ванны. Потихоньку мне становилось спокойнее и легче от тепла и осознания, что рядом кто-то есть. Тот, кто поможет и поймет. Мне нужно было выговориться, но я понимала, что сегодня разговаривать я уже не в состоянии.       Обливая тело теплой водой, я, словно смываю с себя весь этот дурацкий день. Мой взгляд падает на вещи, мирно лежащие на полу бесформенной кучкой. Из кармана джинс торчал краешек мобильного телефона. Карманы — единственная часть меня не попавшая под дождь. К счастью телефон остался сухим и вверху экрана мигала синяя лампочка, оповещающая о непрочитанном сообщении. Я выключила лейку душа, переключив на теплую воду в кране, подсунула под струю холодные ноги. “Мне нужно написать Александру, рассказать как можно скорее о разговоре двух куриц в кафе.”, — я решила не ждать завтра, перегнулась через край ванны и подтянула джинсы ближе. В соседнем кармане лежит клочок бумаги с его номером. Все же вода кое-где подмочила передние карманы, чернила на бумаге поплыли, но различить номер телефона я смогла. В сообщении написала, что завтра после пар готова побеседовать с ним и поведать, возможно, крайне полезную информацию. Я не чувствовала смущения или трепета от того, что делаю. Скорее чувство долга перед пропавшими. Жаль, что у тех дам из кафе отсутствует чувство долга. Без каких либо эмоций снова ложусь и захожу в непрочитанные сообщения. Снова от Давида. “Ангелина? Почему молчишь? Ты готова к завтрашней паре? Если нет я отложу лепку совместного проекта на следующую раз.” Странно, откуда столько волнений из-за меня? Что во мне такого? Почему он решил мне написать? В данный момент я не хочу в этом разбираться, кладу телефон на раковину и беру мочалку. Новое мыло приятно пахнет и хорошо пенится. Растираю холодную кожу, пытаюсь согреть и смываю горячей водой. Мне становится легче. Душистый шампунь с ароматом лесных ягод успокаивает, я забываю на мгновение о боли внутри. В данную минуту я — просто девушка, которая очень устала и хочет скорее лечь спать. Благо курсовую я закончила вчера ночью и теперь могла спокойно идти заниматься уборкой. Еще немного посидев под струйками горячей воды, я решаю выползти из ванной. Наскоро вытираюсь и надеваю пижаму. В ней так тепло и уютно, в теле появляется непреодолимая слабость и тяжесть. Смотрю на свое отражение в зеркале: черные круги под глазами, осунувшийся вид, глаза красные от слез и воды. Расчесываю спутавшиеся влажные волосы и достаю фен. Быстро сушусь и выхожу. На кухне играет спокойная музыка и Марина заваривает чай. Наблюдаю за этим всем и тихо сажусь на свое любимое место, поджав ноги к груди. — Ешь суп, пока не остыл, — сказала подруга, не отвлекаясь от дела. — Спасибо, Марина, — в моем голос осип, стал очень тихим. Подруга ничего не ответила, а я приступила к ужину. Суп был отменный, как всегда. Марина очень вкусно готовила, у нее талант, но мою мать ей не переплюнуть. Это был сырный суп с грибами, очень сливочный и нежный. Мой желудок обрадовался. После еды я окончательно согрелась. Мои пакеты с покупками стояли на полу у раковины. Я аккуратно встала и подошла к ним, желая разобрать все содержимое. Постельное и полотенце, свечи и крем для рук отнесла в спальню. Остался пакет с едой. В груди заныло от воспоминаний. Я достала сладости и насыпала в большую миску, поставила на стол перед подругой, пьющей чай. В моих глазах снова стояли слезы, но им не суждено выйти наружу. Хватит. Обессиленно кладу газировку и пачку пельменей в холодильник, сажусь обратно в кресло. — Ты снова вспоминала отца? — Да, как бы мне не хотелось забыть, но я вижу свою прошлую счастливую жизнь в мелочах. Сегодня вот…в пачке зефира, — взяв одну зефирку долго кручу ее в руках. Марина понимает все без подробностей. — Ангелина, так нельзя. Ты мало ешь, много плачешь и всего боишься. Еще чуть-чуть и нужно будет бежать к специалисту, — подруга сделала паузу, взяв меня за руку. — Ты же понимаешь, дело не в мужчинах, не в отце, а в твоей голове. В твоих переживаниях. Отпусти ты эти воспоминания. — Да, дело в моей голове, — я глупо соглашаюсь и не могу подобрать слова, чтобы оправдать свое поведение. И нужно ли мне его оправдывать? — Ты ищешь подвох там, где он вряд-ли будет. Если бы ты не реагировала так остро на чужое внимание, то на порядок станет легче жить. А если бы перестала убиваться о случившейся трагедии, то всем станет проще, поверь. И маме тоже. Я не ответила на слова подруги и просто ушла в спальню. На часах одиннадцать часов вечера, нужно было собираться с мыслями и отдыхать. Хотя об отдыхе можно забыть. Меня ждала стирка и уборка в комнате, которые отлично помогут собраться с мыслями. На самом деле, очень хотелось лечь и уснуть, но я же дала себе обещание… Взяв необходимые инструменты, преображение моего пространства началось с рабочего стола и полок, но прежде всего в стирку отправились вещи оставленные в мешках утром. На стеллажах лежал толстый слой пыли, который уже плохо отмывался обычной мокрой тряпкой. Пришлось прибегнуть к моющим и щетке. На пыльных полках лежало мое прошлое: старые альбомы и книги, которые так и не были прочитаны. Я не находила времени на художественную литературу, как делала это Марина, поэтому все эти книги были забыты. На самой нижней полке лежала “памятная коробка”. В ней фото и вещи, которые напоминали о счастливых днях. Обессиленная, я села на пол и сняла картонную крышку. Первое, что бросилось в глаза — это белая рамка с фото…я и родители счастливые на озере. Сердце больно отозвалось в груди, но я также дала обещание — не плакать. Отложив коробку в сторону, продолжила уборку и через час другой рабочее место сияло. Все лежало на своих местах, приятно пахло лимоном от моющего средства, но на остальное не хватало сил. Нужно было поменять постельное, развесить белье, вымыть пол и ложится спать. Перед самым отходом ко сну мне захотелось выбрать одежду на завтра. Было жгучее желание всех удивить и мой выбор пал на голубое платье, длинной чуть выше колен. Длинные рукава, талия подчеркнута и для большего эффекта — белая атласная лента в волосы. Я надевала его всего раз в жизни на выпускной вечер. В тот день я просто дошла до клуба, где проходило мероприятие и с минуту поглядев на двери, развернулась и ушла. Бродила по парку около дома одна и мне не было страшно. В тот день никто не пригласил меня на танцы, а поход в клуб был формальностью. Побродив по пустым улицам, я просто вернулась домой. “Да, это будешь не ты — привычная Ангелина, а какая-то другая девушка”, — подумала я. — “Пусть так, пусть удивятся и знают, что я не просто девушка-невидимка. Я еще буду гореть яркой звездой и обо мне все узнают”. С такой установкой я легла в кровать. Постель в полумраке казалась большой темной пропастью, в которую я с удовольствием упала. Взяла в руки телефон, выключила свет и все же решилась ответить Давиду: “Простите, что поздно отвечаю, надеюсь вы не спите. Я готова к завтрашней паре и сдаче курсовой работы. Есть просьба к вам…” Сообщение улетело, мне было жутко интересно ответит ли он. Ответ не заставил себя долго ждать. “Нет, мне не спится. Какая просьба?” “Прошу, когда мы будем работать над скульптурой, не привлекайте излишнее внимание ко мне. У меня будут неприятности, а я их не хочу.” На протяжении десяти минут никакого ответа не поступало и я отложила телефон в сторону. Медленно, начала проваливаться в сон с мыслями о сегодняшнем дне. Еще какое-то время я перебирала в голове сообщение Александру, он не ответил на него, наверное занят или спит. Меня немного корежило от того, что пришлось подслушивать разговор, но я очень надеялась — эта информация хоть как-то поможет делу. В полной темноте начали всплывать образы мужчин, волнующих мое сердце. Холодный взгляд Александра, игривая улыбка Давида и добродушный смех Стаса. Я решила, что буду воспринимать их как новых друзей. Так будет проще. Мне нужно прийти в себя, успокоиться и ничего не страшиться. Вспыхнул экран телефона. Давид прислал ответ: “Какие могут быть неприятности?” “Вы — предмет воздыханий всех девушек университета. Если вы не заметили, мои однокурсницы готовы были меня сожрать, после нашей совместной работы, а когда вы объявили меня своим ассистентом на следующую пару…я даже представлять не хочу, какие мысли были у них в головах.” Ответ пришел моментально: “Предмет воздыханий? Ха-ха-ха, и ваш, Ангелина?” Мои щеки вспыхнули и сердце ускорило темп. Как ему это удается? Как он умудряется вгонять меня в краску? Меня — девушку, которая никогда не краснела, ни перед кем. Ответить не было сил. Я поставила будильник и обняла подушку. Сон не шел, так как Давид его нарушил и я уставилась в темноту спальни. Вспомнив о сегодняшних находках, я встала и пошла к коробке с памятными вещами. Подсвечивая телефоном, достаю фото и свою детскую игрушку. В руках лежал маленький серый плюшевый кролик по кличке Лапочка, подаренный папой на один из праздников. Я ни дня не расставалась с ним вплоть до окончания школы. Обняв плюшевого друга, почувствовала себя очень маленькой. Поставила рамку на тумбочку около кровати, прижав кролика Лапочку к сердцу, укрываюсь одеялом с головой, как в детстве, и медленно проваливаюсь в сон. “Пожалуйста, Ангелина, будь умницей”, — эти слова прозвучали в голове голосом папы. “Обязательно, пап. Я обещаю…”