Узница смертельного искусства

Часть 1 "Александр"       С самого утра в отделе творится полнейший хаос. Вышестоящее руководство рвет и мечет, так как дело о пропавших студентках не сдвинулось с места. Через пару часов будет совещание с нашим непосредственным начальником и чувствую я головы полетят.       Мои коллеги прятались на своих рабочих местах, кто-то был на выезде для сбора отчасти бесполезных показаний, кто-то просто изображал бурную деятельность. Каждый из них боялся, что с них будет особый спрос, так как дело пахло очередным " глухарем". От успеха раскрытия напрямую зависела зарплата каждого, от этого народ упал духом и не надеялся на вознаграждение, а те, у кого звание было выше, боялись сменить погоны. Казалось бы, о каком вознаграждении может идти речь и о каком звании, если на кону жизни людей.       Весь город гудел о некомпетентности полиции. И, мне кажется, они правы, так как мы год топтались на месте. Со временем стало сложнее, так как расследование не давало результатов. Какой-то особо искусный преступник-невидимка работал очень чисто. Только утром родители разговаривали со своими детьми, а вечером человека словно и не существовало никогда — никаких зацепок и улик. Но, мы-то понимаем, что преступление совершено человеком и где-то все равно есть свидетели.       Сколько криков и слез пришлось усмирить в стенах отделения! Но, это наша работа...от которой порядком пухнет голова.       Уже битых два часа я перебираю все материалы дела, с которыми мне было позволено ознакомиться, но никто никого не видел, и никто ничего не знает. Не может же быть такого, где-то мы упускаем тонкую ниточку, которая выведет нас к ответу. Первое время, когда вся эта история с похищениями только появилась на слуху – все махнули рукой, мол: "вернутся сами ваши девочки, небось запрещали им все, а они решили взбунтоваться и ушли гулять". Для меня эта версия казалась глупой. На это указывало множество факторов. Самое главное, что в одном городе с достаточно большим разбросом во времени были совершены очень схожие похищения.       Я надеялся, что нам наконец-то дадут нормальное оборудование и допуск в секретные архивы, но начальство особо не спешит. Меня же все то время, пока другие маялись непонятно чем, отправляли на дежурство по городу и не подпускали к этому делу. И все это благодаря Примакову, который давно метил в начальники. Он боялся конкурировать со мной, а я даже не пытался. Я просто выполняю свой долг, а он видит в этом угрозу. Ох, ну и кость в горле этот Вячеслав Сергеевич. Благодаря его стараниям только месяц назад мне позволили тщательнее ознакомиться с деталями дела. Он думал, если возьмется за это дело, быстро его раскроет и станет майором. В успех данной затеи верилось с трудом.       Зазвенел телефон. На экране высветился номер подполковника. Я примерно представлял уже какой нагоняй отхвачу, но трубку не взять я просто не могу себе позволить. Почему я так уверен, что получу нагоняй? Да все потому, что начальство с похвалой не звонит.       — Здравие желаю, товарищ подполковник, — я прикрыл глаза и потер их пальцами, где-то в висках уже начало пульсировать. — И тебе не хворать, Александр Евгеньевич. Зайди, есть разговор. — По тону непонятно было какие эмоции он вкладывает в свои слова, но что-то подсказало мне — дальше речь будет идти о расследовании. Он не дал мне ответить, на другом конце провода уже царила тишина.       Я собрался с духом и пошел к начальству. Как только я встал, поймал на себе осуждающие взгляды. После того, как переехал несколько лет назад в этот город, меня невзлюбили коллеги. Считали выскочкой, особенно этот индюк Примаков, который помчал мучить допросом родителей пропавших жертв по второму кругу. Вот и сейчас, наверное, все думают, что начальство только меня жалует. Ну и пусть думают, что хотят. Я стал более осмотрительным, потому что в новом коллективе нужно быть готовым к различным неожиданностям и подставам.       В данный момент мне хотелось думать о чем-то хорошем. Первое, о чем я подумал — это о девушках из кафе.       "У бойкой блондинки красивая улыбка, но измученная. А другая девушка кажется мне милой и утонченной, жаль я повел себя, как невоспитанный осел и не познакомился с ней." — Пронеслось в голове. Казалось, у них есть тайны, которые они скрывают от всех. Но, какие?       Да уж, не дает мне покоя Ангелина и Марина. Мне было чудно, что я запомнил их имена. Хотелось их защитить, но я сам не понимал от чего. Видимо сказывается на мне жизнь без женщины.       Подходя к кабинету подполковника, я отбросил все лишние мысли. Три раза постучав, я спросил:       — Георгий…       — Да-да, входи уже! — грудной бас начальника немного взбудоражил нервы. — Я тянуть не стану, у меня на тебя большие надежды Саша. Ты единственный толковый парень в отделе. Я устал от того, что мне каждую неделю "мылит шею" генерал и прочие, требуя результатов. А я лишь развожу руками и про зацепки им рассказываю, а толку от этого, сам понимаешь. Пресса наседает с подробностями дела, от этого страдают все. Ты ведь читал, что пишут эти вшивые газетенки? — Я кивнул и заелозил на стуле. — Поручаю это дело целиком тебе и еще хочу, чтобы ты набрал команду ребят, которых посчитаешь подходящими для этой нелегкой работы. А за Примакова не беспокойся, я с ним побеседую.       Георгий Степанович был хорошим мужиком, справедливым, но, как и все мы был зависим от верхушки. Я понимал, что он сам уже устал от всего и поэтому молча принял свою судьбу. Я предполагал, что все свалят на меня. Конечно, было желание участвовать в этом деле, чтобы помочь. Но, не брать всю ответственность. Я уже было хотел что-то сказать, но Георгий Степанович поднял руку вверх, показывая, что мне впору бы помолчать и послушать. О предстоящем отпуске я тут же забыл. Интересно, почему они раньше не привлекли меня к делу. Гоняли по всему городу, заниматься мелкими правонарушениями и пьяными дебошами.       — Я знаю, что это большая ответственность, но делать нечего. Твои заслуги в прошлом говорят за себя. Помнишь, то дело о педофиле и убийство в университете? И как быстро они были раскрыты, благодаря тебе. Не скромничай, мой друг. Я уверен, если ты возьмешься за это дело, то вскоре мы будем пить коньяк и праздновать победу над преступностью. — я нахмурился и уставился в пол, обдумывая свою дальнейшую роль. — Я похлопотал о тебе. А теперь, расскажи мне, как глубоко мы ушли на дно?       — Позвольте вопрос, почему вы решили назначить меня ответственным именно сейчас, а не полгода назад?       Я знал, что мой вопрос может показаться достаточно дерзким, но меня только что лишили отпуска и спокойной жизни. Терять было нечего.       — Саша, ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос. Ну, а еще можешь к Примакову сходить и спросить. — Дальше вести дискуссию было бессмысленно. — Лучше ответь на мой предыдущий вопрос.       — Вячеслав Сергеевич снова поехал брать показания у родственников пропавших, не понимаю зачем. Только бередит раны и без того настрадавшихся родителей. Он надеется, что всплывут новые детали, но это маловероятно. — пока я говорил, подполковник не спускал с меня пристального взгляда. — Еще у нас есть пара видео с камер наблюдения университета, где учились недавно пропавшие, пара записей с видеорегистраторов. Есть переписки в социальных сетях, но это крохи. Нужно брать глубже, сделать анализ последних нескольких дней. С кем общались, где бывали, как дела обстоят в университетах. Может есть общий знакомый у жертв, — я потер переносицу снова, чувствуя, какой "славной" выдастся неделя. — Странно, что мы так долго тянули и не делали этого. Видимо все решили, что это очередной глухарь и можно просто делать вид, что мы что-то делаем, а когда все уляжется и вовсе забыть. Ну, да ладно, это просто мои эмоции. — шумно выдохнув, я усмирил свой гнев и продолжил. — Я думаю, стоит наведаться в местные университеты поблизости тех, в которых учились пропавшие. Необходимо провести тихий рейд и присмотреться к педагогам и студентам, на время оставить родственников в покое.       — Я понимаю твое негодование, но для нашего отдела эта история стала тупиковой. Весь твой план звучит хорошо, самое главное, чтобы это дало результат. Я выделю помещение для тебя и команды, оборудование. Ройте землю носом, делайте что угодно, но через неделю я жду отчет с положительной динамикой.       — Есть, товарищ подполковник! Разрешите приступить к работе? — я встал и бессмысленно уставился в одну точку, потому что мне предстояло выполнить пятилетку за три года. В голове была каша.       — Приступайте. Удачи вам ребятки. Я на вас надеюсь.       Сказать было нечего, я лишь кивнул. Голова стала тяжелой, информация лезла через уши. Весь план, который я так старательно ему выкладывал, разрушился в моих мыслях, словно карточный домик. Я созвал ребят, с которыми за год службы хорошо сработался, выложил им новости, дал задания и ушел в общий кабинет, чтобы доделать всю бумажную работу.       Пока я решал организационные вопросы, уже перевалило за полдень. Живот предательски громко заурчал, от чего мои коллеги женщины заулыбались.       — Сашка, ты бы сходил на обед, а то гастрит себе заработаешь. — сказала, зашедшая поболтать с девочками начальница канцелярии. Смешная пожилая дама, любившая пестрые платки и причудливые серьги. Она всегда была приятным собеседником.       — Действительно, Александр Евгеньевич! Этот жуткий рык к добру не приведет, — с соседнего стола послышался томный голос местной звезды отдела. Она сверлила меня острым взглядом, подперев изящной рукой подбородок и расплылась в омерзительно-сладкой улыбочке. — Женщина вам нужна, которая и накормит, и обогреет. Я вот как раз собиралась сходить в кафе. — Внезапно вся ее красота померкла, после наглого вторжения в мое личное пространство всего парой слов.       — Дамы, благодарю за заботу, обязательно прислушаюсь к вашему замечанию. А к вам, Анастасия Михайловна, есть просьба.       — Неужели, и какая же? — По глазам было понятно, что она уверена «сейчас он отвесит комплимент или предложит пообедать вместе».       — Пожалуйста, соблюдайте личные границы. Если вы не видите меня в компании женщины — это не значит, что ее у меня нет. Передам ей от вас пламенный привет. Всем хорошего дня, коллеги! — я попрощался с коллегами и спокойно покинул кабинет, ловя на себе снова осуждающие взгляды.       Терпеть не могу, когда лезут. Особенно такие, как она. Это раздражает и при этом девушка теряет весь свой шарм. Я решил думать об Ангелине и Марине, снова.       А Анастасия Михайловна прожигала меня вслед своим цепким взглядом. Наверное, кроет меня на чем свет стоит, да и пусть. Я устал от ее внимания и попыток меня заграбастать в свои цепкие лапы. Кругом полно других мужчин. Такие излишне вызывающие женщины не в моем вкусе. И дело даже не в том, что я считаю себя «завидным женихом». Я стремлюсь к теплым и нежным отношениям, как бы странно это ни было, учитывая, что я грозный дядя-полицейский.       Анастасия Михайловна Леонидова — «звезда нашего отдела», потому что за год выросла в звании до младшего лейтенанта и является самой красивой женщиной из всех, кто у нас служит. Естественно, по скромному мнению мужского коллектива. А для них любая смазливая одинокая женщина с выразительной фигурой — богиня. Учитывая, что у большинства нет семей с детьми, неудивительно, что они считают ее лучшей. Она ловко умеет подмазаться к начальству и не удивлюсь, если каким-то иным способом заработала повышение. Но, это уже не мое дело.       Первой, о ком я подумал — стала Ангелина. Мне она кажется абсолютной противоположностью Анастасии, и в этом, наверное, ее шарм. Как она серьезна во время работы. Я сразу понял, что я ей не нравлюсь. Конечно, заявился непонятный тип и пытается подкатить. У нее очень симпатичная и интересная подруга, но в тот момент я сглупил и проигнорировал ее. Возможно, у меня будет шанс познакомится с Мариной по-человечески.       — Саня, а ты чего это лыбу давишь? — рядом послышался голос коллеги. А я и не заметил, что топаю по отделу с улыбкой до ушей. — Че, о бабах замечтался?       — Во-первых не о бабах, а о девушках. А во-вторых, не твое дело, — я все еще улыбался. — Ты что-то нарыл по нашему делу?       — Ну вот, а я надеялся мы будем говорить о прекрасном! Я нашел пару человечков, с которыми в последнее время общалась Фраско и Ковылева. Я отправил одного из наших на допрос, но мне кажется, будет целесообразно, если ты потом еще раз сам с ними потолкуешь.       Тем временем я открыл новую папку с делом, снова погружаясь в детали. Фраско и Ковылева последние из недавно пропавших, по нашим данным до этого пропала девушка семь лет назад. Странный разброс во времени и мне кажется, мы что-то упускаем. Все жертвы из благополучных семей, все хорошо учатся и имеют множество наград в творческой деятельности. Это связывает всех пропавших — талант.       — Еще нужно составить список по возможности всех, кто приехал в наш город в этом году и в те года, когда исчезли жертвы из старых дел, — внутри зрело предчувствие, что это какой-то заезжий маньяк. — Я схожу в Тетис, поспрашиваю у Александра Михайловича, может он что-то видел, там каждый день проходят тысячи людей и многих он знает. По возможности с местными поговорю. Да и поесть не помешало бы.       — Ну, бывай здоров, Саня! Удачно съездить.       Мы попрощались и я направился к машине. На улице меня ждал мой старенький внедорожник, служивший мне верой и правдой еще со времен академии. Подарок отца. Нужно будет навестить его, когда выдастся хоть денек свободы, потому что тоска по дому часто меня накрывает. Надеюсь, к тому моменту я обзаведусь нормальными отношениями и отец перестанет расстраиваться, что я так и умру одиноким.       Я покатил в сторону набережной в свое любимое кафе с недавних пор. Где-то в глубине души надеялся увидеть там Ангелину или Марину, но знал, что их там может не быть. Я не знал как Ангелина работает по выходным. Это было странно, что я так к ней прикипел хоть и знаю всего пару часов. Мне от чего-то хотелось побыть в компании женщины. Возможно, я влюбился, словно мне двадцать, а не тридцать семь. Еще меня очень привлекало, что Ангелина с виду отличается от большинства девушек, хотя может это кажется только мне одному. И я толком не познакомился с ее подругой.       На набережной сегодня было много людей. Кто-то даже купался. Неудивительно, ведь уже вовсю пригревало солнышко от чего я даже разделся, оставив куртку и рубашку в машине. Естественно, я шел не по форме. Так я привлекаю меньше взглядов. Просто парень в футболке и джинсах — ничего особенного. Припарковался далековато от кафе, чтобы подышать морским воздухом и привести мысли в порядок. Я шел по лестнице к длинному ряду прибрежных кафе и ресторанов, щурясь от яркого света. Снова оставил очки в машине. Кругом сновали толпы людей, но не чувствовалось летней суматохи. Жаль, что даже пообедать без работы невозможно. Вот бы быть одним из них. Быть простым человеком, не думать о похищениях, убийствах и прочих ужасах. Гулять под руку с девушкой, ходить в кафе ради удовольствия, а не для опроса граждан и быстрого утоления голода. Наслаждаться нормальным сном и ездить на природу. Мысли, причиняющие мне почти что ощутимую боль улетели вместе с теплым осенним бризом. Подходя к заведению, я увидел знакомый силуэт девушки с золотистыми локонами. Это была Ангелина. Ее волосы рассыпались сияющей на солнце волной вниз по хрупкой спине. Девушка стояла около ограды кафе и смотрела на воду. Я невольно засмотрелся на ее утонченный профиль.       — Добрый день, — поприветствовал я, ожидая, что ее лицо изменится и она сбежит, завидев зануду полицейского. Рядом со мной, высоченным дядькой, она казалась хрупкой статуэткой.       — Здравствуйте, Александр. — на удивление девушка мне улыбнулась. Она развернулась ко мне лицом, собирая волосы в хвост. — Пришли снова подслушивать?       — О нет, сегодня другой повод. — Я не знал, как рассказать ей о своей работе и звании. — Чудесный денек, не находите? А ваша подруга тут?       — Согласна, погода чудесная. — девушка провела ладошками по обнаженным предплечьями, словно обнимая себя. Этот жест заставил меня сглотнуть ком в горле. — Марина? Нет, она сегодня дома. А что? — Она хитро улыбнулась и скрестила руки на груди.       — Вчера я повел себя по-свински, не поздоровался и всячески проигнорировал. Чувствую себя виноватым.       — Да уж, джентльмены так не поступают. Ну, ничего, у вас есть шанс, но всего один. — Я постараюсь его не упустить.       — Ох, до чего же тепло и приятно, сейчас бы на природу, правда? А приходится весь день в помещении находиться. Месяц за месяцем пройдет быстро, скоро наступят холода, нужно ловить момент. — я был растерян от такого неожиданного для меня продолжения диалога. Ангелина вела себя очень расслабленно и открыто, словно мы давно друг друга знаем.       — Я бы предложил вам сбежать, но вы явно будете против. — я понимал, что сморозил чушь, вероятно, но деваться уже было некуда. — Да, звучит жутко. Незнакомый мужик предлагает сбежать и все такое…       — Знаете, со вчерашнего дня я ничему не удивляюсь. Вы не первый человек, кто странно себя ведет. Есть еще один… — эмоции резко изменились, она сделала паузу и повернула лицо к морю. — Вы не в моем вкусе, Александр. — эти слова она произнесла без улыбки, мне показалось, что она лжет. А может, мне хотелось, чтобы это оказалось неправдой.       “Она решительная девушка. Сразу расставила границы. Это похвально, ну, а мне же проще. Не придется выбирать между двух дам.” — подумал я.       — Я вас понял. На самом деле, я еще кое-что хотел вам сказать и задать пару вопросов.       — Скорее вы бы понравились Марине, а меня ухаживания не очень интересуют, но вот если вам нужно будет сделать чертеж или спроектировать дом, на крайний случай — побыть группой поддержки. Это пожалуйста, всегда рада помочь.       Она перебила меня, от чего я снова потерял дар речи. Да еще и прорекламировала свои услуги архитектора и психолога. У нее хорошая хватка.       — Буду иметь в виду. Я хотел представиться, старший лейтенант Протурин Александр Евгеньевич, — я открыл своего красное удостоверение и поднес ближе к ее изумленному лицу. — Я бы хотел побеседовать с вами и с Мариной, да и с остальными ребятами. Провести, так сказать, предостерегающую беседу. Исчезают студентки, вы в опасности, как и многие другие, — я дал ей бумажку со своим номером. — Позвоните мне, когда будете готовы побеседовать или, если услышите что-то полезное делу.       Ангелина застыла, уставившись в мое удостоверение, а потом не моргая смотрела на бумажку с номером. Благо, свидетелей нашего разговора рядом не оказалось. Нельзя было давать повод распространению слухов.       — Я передам Марине, ребятам с кухни и бара. Приходите в будний день вечером. Я постараюсь всех собрать, — она стихла, видимо я ее напугал. Говорила она теперь серьезным тоном и даже немного печальным. — Вы же не только для этого пришли, — снова она резко сменила эмоцию, слегка улыбнулась и смотрела теперь прямо мне в лицо. — У нас, кстати, сегодня локальный праздник, за плиту встал Александр Михайлович. Сегодня блюдо дня: макароны по-флотски и яичница с колбасой, прямо как в детстве. Народа на обед многовато приходит, так что поспешите ухватить порцию.       — Ого, действительно праздник. Тогда пойдемте, вы составите мне компанию?       — Увы, я уже обедала, но, если хотите пообщаться, вы знаете где меня найти.       — Жаль, но все же спасибо.       Мы вместе пошли ко входу, я вспомнил о манерах джентльмена и приоткрыл перед ней дверь, пропуская вперед. Как только мы вошли в зал, почувствовал чудный аромат мясной зажарки и вспомнил времена детства, когда отец возвращался из рейса. Отец служил на флоте и его коронным блюдом была жареная картошка и макароны по-флотски. В детстве не было вкуснее пищи, чем та, которую готовил папа. Мама иногда даже обижалась, что ее стряпню я не уплетал с таким удовольствием. Сколько я не пытался повторить папины рецепты, все равно не получается так вкусно. Зато воссоединение с семьей проходит приятно вдвойне, потому что отец начинает готовить и у меня есть возможность подглядеть его фишки. Почувствовать себя юнцом, слушающим отцовские рассказы.       Я уселся на то самое место, где сидел вчера. Ангелина уже заваривала чай в чайнике, ловко орудуя приборами. Мне пришлось ждать, когда она освободится, чтобы сделать заказ, но не успел я и рта раскрыть, как мне принесли две тарелки: одна с макаронами, хорошо сдобренными ароматным фаршем с золотистым луком, а на другой красовалась еще горячая яичница с ломтиками вареной колбасы.       — Я еще не успел ничего заказать, а мне уже все принесли. Отличное обслуживание! Вы научились принимать заказы, читая мысли? — сказал я проходящей мимо Ангелине.       — Я осмелилась сделать заказ вместо вас, а то вы какой-то медлительный. Так бы и остались голодным. — улыбнулась она и поставила передо мной вчерашнюю черную кружку с ароматным кофе. – Крепкий, без сахара и черный как ваша душа. — она протянула слово душа и помчалась в зал разносить и принимать заказы.       Меня это позабавило, а еще где-то в груди, разливалось приятное тепло. Но, как бы все это ни грело мне душу, нужно было скорее заканчивать с едой и заниматься делом.       После плотного обеда работать не хотелось, но увы, дела не ждут. Далее предстояло опросить местных, но прежде всего поговорить с Александром Михайловичем. Найти его в кафе не составило труд, он, как всегда, отдыхал в своем любимом уголке. Мужчина сидел в большом плетеном кресле, у окна, выходящего к морю. Михалыч пил свой крепкий черный чай и читал свежую газету.       — Доброго дня, Александр Михайлович! — Мы знали друг друга уже год, я вел дело о дебошире, подрезавшим молодого моряка рядом с "Тетис", в тот день хозяин этого заведения выступал свидетелем, и мы с ним разговорились. С тех пор его заведение стало для меня местом силы, в которое я раз за разом возвращаюсь. — У меня дело есть к вам, да и пара вопросов. Вы не возражаете?       — Здравствуй, Саша, — он привстал, пожал мне руку и сел обратно, слегка нахмурившись. — Конечно не возражаю и рад буду помочь чем смогу, присаживайся. — Он отложил газету в сторону и облокотился о стол, глядя мне прямо в глаза.       — Вы слышали что-нибудь о деле "пропавших студенток" лет эдак десять назад или о недавних исчезновениях? В этом городе может в соседних.       — Дай-ка подумать... — Старик нахмурился и уставился в окно. — Было дело, слыхал и даже участвовала в расследовании. Лет пятнадцать назад у моего давнего друга, еще по службе на корабле, пропала дочурка. Ей годиков двадцать было, как Ангелине нашей. Дочурка-то его тогда на втором курсе института педагогического училась, хотела деток маленьких учить. Славная была, да без вести пропала. Прошло пару месяцев, но так и заглохло расследование безрезультатно. Это то, что я хорошо знаю. Мы в тот год с Тоней помогали товарищу моему, на поиски ездили, леса прочесывали, в парках рейды устраивали. Да, как видишь, толку мало.       — Печально слышать, но за информацию спасибо. Сможете вспомнить, кто участвовал в рейдах и расследовании? Я понимаю, что много лет прошло, но память у вас, я знаю — отменная. Может, не сразу, но выпишите все имена, что вспомните и позвоните мне, ладно?       — Саш, обязательно постараюсь вспомнить. Конечно, слышал еще о двух пропавших пару недель назад студентках, но народ пока боится делать какие-либо выводы. Мало кто обсуждает их, поэтому подробностей пока не расскажу. Так сходу от меня мало толку.       — Михалыч, скажи, с кем я могу пообщаться из местных, кто может владеть полезной информацией? — Я старался говорить тише.       — На самом деле, еще рановато для людей, кто может быть полезным, но вот те пару ребят у стойки – местные разнорабочие с новостройки около набережной. Они частенько языками чешут, разное рассказывают. Может они что-то знают. — подбородком он махнул в сторону двух мужчин лет сорока в рабочей одежде. Они пили кофе и что-то активно обсуждали, периодически переходя на громкий смех.       — Понял, попробую пообщаться. Просьба есть личная.       — Весь внимание, помогу, чем могу.       — Присмотрите за молодыми ребятами, которые у вас работают. Они в зоне риска, потому что пропадают именно студенты, — я сделал паузу, повернул голову в сторону стойки, посмотрел на Ангелину. Она протирала столешницу и вдруг мы встретились взглядами. Мне подумалось, что она отведет его, но она улыбнулась и помахала рукой. Я от чего-то смутился, но помахал ей в ответ. — Особенно прошу, присмотреть за Ангелиной… — от чего-то я печально вздохнул, глядя перед собой.       — Не переживай, Сашка, я обязательно присмотрю за ней, но она у нас шустрая очень, за ней глаз да глаз нужен. Я за нее тоже переживаю, она мне как дочь стала. — Александр печально улыбнулся. — Мы с Тоней так и не обзавелись детишками, не успели, — он взглянул на горизонт за окном, а потом перевел взгляд на Ангелину, прошедшую мимо нас. — Парня бы ей, который стал защитником, а то, что толку от меня, старика. Я могу только по-отечески выдать нагоняй. Вот ты, к слову, был бы замечательной кандидатурой, между прочим. — Он хитро прищурился, ожидая моей реакции.       — Ну, тут уж я не вариант, так как возраст мой, да и вид деятельности не располагает к отношениям со столь юными особами, — я был смущен, как мальчишка, но виду не подал. — Ладно, Михалыч, спасибо тебе за компанию, пойду дальше общаться.       — Михалыч, он просто не в моем вкусе. — Откуда-то сзади материализовалась Ангелина с разносом, забрала чашки и положила руку на плечо Александра Михайловича.       — Это почему? — Мужчина изогнул удивленно брови. Честно признаться, мне и самому стало любопытно, я ждал ее ответа.       — Ну, он же ста-а-рый, — последнее слово она слегка растянула и повернула голову набок, оценивающе разглядывая меня. — Хотя внешне он даже очень ничего, — она засмеялась и Михалыч тоже, а я стоял в недоумении. — Он больше подходит Марине.       — Ну ты зря так, защитник тебе нужен, а то видишь, какие сейчас времена неспокойные. А Марина твоя слишком холодная, как рыба, которую нам привозят утром. Мужчинам такие девушки не нравятся. Я прав, Саша? — теперь все ждали от меня ответа, но в тот момент я испытывал возмущение и сказать было нечего.       — Эм, ну да, наверное, — промямлил я. — Я в таких делах не силен.       — Времена всегда неспокойные. Какие девушки вам нравятся, Саша? — Мое имя как-то нежно прозвучало из ее уст, но мне нельзя было показать, что мне это нравится.       — Милые, тихие и интересные, наверное. — Ангелина повернулась к Михалычу, разведя руки в стороны.       — Вот видишь, я тоже не подхожу ему, так что — сваха из тебя плохая. А Марина, между прочим, очень милая и утонченная девушка! Не обижай ее больше, ладно? — Михалыч кивнул. — Мне пора бежать, заказов много.       — Да и я тоже спешу, еще дел гора, — мне хотелось скорее убежать. — Спасибо за помощь.       Мы попрощались с Михалычем и я отправился прямиком к барной стойке, чтобы аккуратно выудить хоть крупицу полезной информации. Потратил я минут сорок в попытках разговорить хоть кого-то из трех мужчин. Всем своим видом и тоном они показывали, что ничего говорить не будут.       — Хорошо, тогда жду всех вас на официальном допросе в участке, — я наклонился чуть ближе, чтобы меня услышали только они, а тем временем все трое одновременно уставились на меня, не понимая про какой участок я говорю. Благо рядом почти никого не было.       — Ты че, мент что ли?       — Прошу, ведите себя тише. Вы зря не содействуете делу. Рядом с вашей стройкой пропала одна из девушек, вы явно можете располагать полезной информацией для следствия. До встречи в отделении.       Я встал и уже направился к выходу, как один из мужчин меня окликнул и попросил прощения, сказал, что они готовы поговорить, только не в отделении. Я оставил им визитку и собрался уходить. Перед самым выходом я вспомнил, что не попрощался с Ангелиной. Она стояла за стойкой.       — Ангелина, — она подняла взгляд от телефона в руках. — Спасибо за вкусный обед и чудесный кофе, а еще за независимую оценку моих внешних данных. — я улыбнулся и подмигнул ей. Щеки девушки порозовели.       — Простите, если мои слова были грубыми или обидными, — она смущенно завела руки за спину.       — Все в порядке, мне не было обидно. Но насчет того, что вы не в моем вкусе, Ангелина, вы ошиблись. До встречи, — на мое прощание она кивнула. Я хотел еще что-то ей сказать, но решил не горячиться.       Шел я к машине в странном состоянии. Снова накатила тоска и усталость от всего происходящего, но киснуть было некогда. Впереди еще множество задач.       Через полчаса, вернувшись в отдел, я собрал небольшое совещание со своей командой. Рассказал новости, которые мне удалось накопать. Нам выделили большое помещение, куда поставили новые компьютеры и перенесли все наработки за эти несколько лет. Допуск в этот зал был только у моей команды, во избежание утечки важной информации. Некоторых я отправил в архив на поиски схожих случаев. Сделал акцент на деле, о котором рассказывал Михалыч. Еще четверо парней уехали в ближайшие университеты с четкой инструкцией: "не создавать шумиху, разузнать как можно больше полезной информации, предупредить о похитителе". Сам же я и пара парней-айтишников засели проверять социальные сети для поиска тех, кого можно опросить. Надеюсь, мы что-то отыщем.       В той части отделения, где нас поселили на время расследования, было очень тихо. В голове путались мысли, так как мне мешала влюбленность. Да, теперь я понимал, что это была именно влюбленность. Теперь мне нужна была разрядка и я не знал, как выбросить мысли о девушке из головы. Возможно, мимолетная ночь с кем-то спасла бы ситуацию, но мне не хотелось прибегать к крайним мерам. Во мне горело желание завоевать сердце дерзкой Ангелины. Все, что мне оставалось сейчас: включить музыку и заниматься работой, отгоняя назойливые воспоминания сегодняшней встречи. Часть 2 "Мэри"       Утренний ветер колыхал легкую кружевную занавеску сквозь открытое окно. Мое утро всегда начиналось довольно рано. В дни, когда нужно на учебу — оно начинается в шесть, а в выходные я позволяю себе поспать лишние полтора часа и встаю в семь тридцать. Геля встает намного позже меня, так как не спит до двух часов ночи, а то и дольше. Я не лезу к ней с нравоучениями, но порой она делает невыносимые вещи. Несмотря ни на что, сегодняшний день я посвящу себе и накопившимся делам.       Всегда по утрам сижу за рабочим местом и смотрю в приоткрытое окно сквозь причудливый узор кружева. Ранний подъем позволяет мне медленно просыпаться без стресса для организма. Я получаю удовольствие от утренних дел. Мне предстоит навести порядок в комнате и в моей голове. Нам повезло с квартирой, планировка отличная. Комнаты небольшие, но очень уютные, да и хозяйка позволила обустроить их на свой вкус. А я, в свою очередь, не устаю любоваться тем, как прекрасно я все обустроила в своей спальне.       Меня восхищает кокетливый стиль в интерьере: кружево, шелк, приятные приглушенные цвета. Около окна стоит рабочий стол из натурального дерева, это сокровище я приобрела с рук в Интернете. Слева стоит шкаф, который был здесь, когда мы переехали. Он выглядел не совсем презентабельно, и я попросила разрешения у владелицы отреставрировать его: зашкурить и перекрасить в белый. Он заиграл совсем по-новому после этого.       Перед шкафом стоит моя кровать. Металлический узорчатый каркас стилизован под старину, а вот на матрас пришлось потратиться. С детства я слежу за осанкой и качественный матрас – залог здоровой спины, как известно. Справа пространство для творчества: стеллажи для художественных материалов, мольберты и книги. Много книг, так как я обожаю читать, чаще всего романы о любви. Пока жила с родителями, отец запрещал мне читать подобного рода литературу. Теперь же в моей сумочке, помимо важных блокнотов, имеется один роман, который я с удовольствием читаю в перерывах. В ногах перед кроватью лежит винтажный пушистый ковер, купленный на блошином рынке и прошедший хорошую чистку. Он добавляет уюта моей комнате. Да и сама текстура ковра мягкая и приятна ногам.       Оглядев все еще раз, понимаю, как мне все это нравится. Я счастлива жить самостоятельно, без наставлений и решений родителей. Беру подушку в шелковой наволочке и ловкими движениями взбиваю, укладывая ее на место. Мягкое одеяло в перкалевом пододеяльнике приятно холодит кожу, аккуратно расстилаю по периметру кровати, красиво подгибаю край. Ветерок нежно перебирает локоны волос, обдает кожу свежестью. Обожаю утро, так бы и растворилась в нем, словно в объятиях мужчины. Далее должны последовать вздохи сожаления о том, что я до сих пор не встретила того самого, в котором захочу раствориться, но их не будет.       После приведения в порядок комнаты достаю зеркало и наношу немного косметики на предварительно очищенное лицо. Немного туши, нежные тени и глаза становятся яркими, все остальное сегодня мне не нужно. Только когда я выхожу куда-то, наношу еще пудру и помаду, в редких случаях румяна. Затем занимаюсь прической. Не люблю ходить с распущенными волосами. Собираю свои каштаново-красные локоны, заколов костяным гребнем. Красивая вещица изображает сирену в морских волнах, все украшено сапфирами и жемчугом. Знакомые девочки спрашивали настоящие ли камни. По правде - да, но я всегда отвечала, что это обыкновенные стекляшки и пластик. Меньше знают — крепче спят.       Это был подарок брата перед отъездом в Америку. Он уехал два года назад, оставил меня один на один с родителями, совсем беззащитной. Он был единственным человеком, отстаивающим наши с ним взгляды на жизнь, нашу свободу. Только прислушиваясь к нему, отец сменял гнев на милость. Но, вечно так жить невозможно. Не моргая, смотрю в отражение. Я скучаю по брату, а он мне даже не звонит, но грустить из-за этого я не намерена. Отгоняю печальные мысли в это прекрасное утро и любуюсь своим шикарным отражением.       — Справлюсь со всем сама, никто мне не нужен. — Я лукавила сама перед собой, но думать об этом мне решительно не хотелось.       Продолжая свой утренний ритуал, переодеваю ночную сорочку на что-то повседневное. Выбор пал на удобное домашнее платье из льна цвета незабудок и любимые тапочки на каблуке. Обожаю каблуки и изредка хожу в обуви на низком ходу. Мне нравится быть женственной во всем: от выбора профессии до выбора обуви и даже стиля жизни. Оценив свою работу, кручусь около зеркала. Теперь все идеально и пора заняться завтраком.       Накидываю на плечи вязаный платок и выхожу в темный коридор, направляясь в маленькую кухню. Оставляю дверь приоткрытой, впуская в тьму прихожей немного света.       Сегодня на завтрак я решила приготовить свои любимые сырники и ароматный какао. Полностью отдаюсь процессу готовки. Беру большую стеклянную миску, открываю холодильник и достаю купленный вчера творог. Беру одно яйцо, молоко. С верхней полки достаю банку с мукой, сахар, соль и ваниль для аромата. Высыпаю часть творога в миску, разбиваю одно яйцо, насыпаю три столовые ложки сахара, щепотку соли и немного ванили. Всю эту смесь хорошо разминаю и перемешиваю до однородности, а затем добавляю две-три столовые ложки муки, чтобы смесь не была излишне жидкой. Все — основа готова, осталось взять манку для достижения хрустящей корочки при жарке.       Беру сковороду и наливаю немного масла, еще можно запечь эти сырники в духовке, но сегодня хочу приготовить их так. Пока сковорода нагревается формирую сами сырники, обваливаю их в манной крупе.       Обожаю готовить. Дома мне этого не позволяли.       «— Есть прислуга, Марина, мы платим ей деньги», — говорил отец.       Мне приходилось ждать момента, когда родители уезжали на какие-нибудь мероприятия и просить нашу милую домработницу научить некоторым рецептам. По кухне начал распространяться приятный запах ванили. Сырники аппетитно шипели на сковороде. Обычно запахи стряпни поднимали Ангелину раньше будильника, но сегодня она спит крепче обычного. Видимо вчера сильно перенервничала, после знакомства с Давидом.       Я хранила все это время секрет. Даже, можно сказать, нехотя и неосознанно хранила его. Я знала Давида очень давно, но не считала нужным рассказывать подруге истории из прошлого, в котором был он. До вчерашнего дня.       Наши родители — давние друзья, и помню, как-то летними днем они взяли меня на совместный бранч с семьей Д’Анджело. Меня нарядили в жуткое розовое платье, похожее на зефир. От него страшно чесалась спина и я ерзала всю дорогу. Помню, как отца не нравилось мое поведение, он раздраженно делал мне замечания.       Мне было лет шесть, а Давиду тринадцать. Я только научилась толком писать и читать, а он во всю охмурял девчонок в школе и обыгрывал взрослых мужчин в шахматы, цитировал сложные художественные произведения. Когда меня привели в гостиную представить присутствующим он без проблем взял меня за руку и отвел в сад, поглазеть на цветы и бабочек, чтобы не мешать взрослым. Он был со мной мил, оставаясь при том взрослым мальчишкой, но я видела его неподдельный интерес ко мне.       Мне казалось, что он совсем не такой, как его семья.       Мы обсуждали будущее: кто кем хочет стать, что нравится и прочие детские грезы и мечты. Помню, как в тот день я пожаловалась ему, что это розовое нечто под названием платье доставляет мне жуткий дискомфорт. Он попросил меня посидеть смирно, а сам убежал в дом и вернулся с футболкой. Это была обычная футболка-поло белого цвета. Я забежала за кусты, чтобы сменить наряд, а когда вышла, он сделал пояс из ленты с моего платья, длинная футболка теперь была похожа на тунику. Вечером, когда пора была уезжать, никто из взрослых не заметил, что на мне его футболка. Сейчас мне смешно это вспоминать, а его памятная вещь до сих пор со мной и хранит его запах. Я не знаю зачем оставила ее.       Мы были как брат с сестрой, но с возрастом он стал отдаляться, а мне хотелось быть ему не просто другом, но это в прошлом. Сейчас же он практически не изменился. Стал серьезным мужчиной, а глаза все те же. Глаза мечтателя. Возможно, он был моей первой любовью, а может, встретив его вновь я пробудила старые чувства. Кто знает? Все же удивительная штука — судьба. Ты не знаешь в какой момент жизни и с кем из прошлого встретишься снова.       Вспомнив Давида, я поймала себя на мысли, что после поступления в университет взаимоотношения с противоположным полом стали хромать. Я знаю, что после окончания школы я перестала быть гадким утенком, но внимание мужчин так и не получала. А вот Ангелина в последние несколько дней наоборот, побила все рекорды. Она явно была не готова к таким сюрпризам судьбы. Иногда я подло позволяю себе позавидовать подруге, но не долго. Это неправильно, но подобное чувство контролировать тяжело.       Завтрак был готов. Я вернулась в спальню и взяла свой планер и финансовый журнал. Начало месяца — пора рассчитать все доходы и расходы. Это был один из важнейших ежемесячных ритуалов. Я расписала все смены на месяц и высчитала зарплату. Выделила сумму на оплату аренды и коммуналки.       Сев на кухне у окна, решила сначала составить план на неделю. Нужно было закончить курсовой проект по скульптуре, сделать чертежи по еще одному предмету. Наши с Гелей вкусы в искусстве были схожи. Обе приверженцы классики. Она изобразила руки, а я решила изобразить бюст девушки, достающей сердце из груди. Возможно, мое творение говорит о моих чувствах, о тоске без любви, об уязвимости. Послышался скрип двери. Ангелина проснулась, выползла из-за поворота как всегда лохматая и помятая.       — Аромат сырников победил желание поспать еще? — крикнула я.       — Ага, а еще кто-то громко стучал посудой. — пробурчала она, но я поняла каждое слово.       — Прости, не хотела тебя беспокоить, но тебе стоит ложиться спать пораньше. — в ответ тишина.       Подруга закрылась в ванной, приводя себя в чувство. Ей предстояло идти на работу, а у меня был выходной. Хорошо, что первое сентября выдалось на пятницу. Целых два выходных, чтобы набраться сил для упорной работы в новом учебном году.       Мне нужно сегодня доделать курсовую, чтобы быть готовой к паре с Давидом и не отставать. Для этого нужно наведаться в художественный салон и магазин с материалами для лепки. Еще было стойкое желание купить букет цветов для спальни. Скрип двери, шарканье тапочек. Ангелина собрала волосы в хвост. На ней, как всегда, были ее любимые полосатые штаны, но футболку она поменяла. Надеюсь, она отстирает то сборище пятен кулинарных изысков всех народов мира. Геля очень неаккуратна в вопросе быта и внешнего вида. Она никогда не красилась, не выщипывала бровей и за все время нашего знакомства я всего лишь раз видела ее в юбке. Но в той, которая была в пол, скрывая ее стройные ноги. Ей было плевать как она выглядела, так кажется мне, а что на самом деле творится в голове этой девушки — для меня большая загадка. Мне же она говорила, что ей просто некогда тратить время на такую ерунду. В данном случае под ерундой она имела в виду внешний вид. Она, конечно, очень талантлива, но ее отношение к окружающему и к себе — отталкивало.       Ангелина молчала, собирая все возможные силы. Налила себе кофе, взяла два сырника из большой миски и уселась в любимое кресло, подобрав ноги к груди.       — Ты как? Опять не спала до двух ночи? Что на этот раз? Книги или переписки с новыми поклонниками? — я слегка улыбнулась, отпивая кофе с молоком из фарфоровой чашки.       — Угу, — все, что я услышала в ответ, но видела, что она немного поникла. — Я заканчивала проектную работу, которую должна была делать в соло. Хочу быстрее отделаться от нее. — она говорила это с закрытыми глазами, а потом, тяжело вздохнув, открыла.       — Как ты? Успокоилась после вчерашних потрясений? — любопытство взяло верх.       Подруга задумалась на секунду, замерев с чашкой у рта, а потом резко поставив кружку на стол, сказала:       — Да плевать, — она страшная грубиянка. Но меня радовало, что она уже вернулась в свое обычное состояние вредной девчонки. — Пусть все катится к чертям, я хочу просто учиться и жить спокойно. Буду игнорировать этих мужчин, потому что их внимание мне абсолютно сейчас не интересно.       — Ну вот, другое дело. Теперь я тебя узнаю, — подруга состроила комичную натянутую улыбку, встала из-за стола, чмокнула меня в лоб и помчалась в свою спальню. — Эй, а убрать за собой?!       — Прости, но я снова опаздываю, Михалыч будет ругаться. Люблю тебя! — Донеслось из глубины квартиры.       “И я тебя...” — подумала я, но вслух не сказала.       После того, как Ангелина ушла на работу, я убрала на кухне и отправилась за покупками. На улице светило яркое солнышко, было тепло и уютно. Люди гуляли, наслаждаясь "бархатным сезоном”. В парке было полно влюбленных пар, меня этот вид заставил загрустить.       В салоне я купила глину, пару мягких карандашей. Последний художественный материал уж слишком быстро кончается. Знакомая девушка продавец рассказала о новинках, показала огромный набор масляных красок. Шикарная коробка из красного дерева, покрытая лаком, восхищала своей роскошью. Я могла себе позволить купить подобную красоту, но пока не видела в этом смысла. Побродив еще минут двадцать, я отправилась в обратный путь.       На полпути к дому мне встретился магазинчик цветов. Витрина пестрела тысячами разных цветов и оттенков, но мое внимание привлек небольшой букет бело-розовых пионов вперемешку с белым гипсофилами. Он идеально подходил под интерьер моей спальни. После покупки цветов я направилась домой, чтобы не терять время и сесть за проект.       Сразу по приходу я поставила чудесный букет в вазу и ушла на кухню сделать холодный кофе с молоком. После прогулки стало жарковато, снова открыв окно в спальне, я уселась за рабочий стол.       Только присела и достала материалы, как в сумке зажужжал мобильный. На экране высветилось "Папа". Сердце замерло на мгновение, я предвкушала, как он будет меня распекать за то, что его не слушаю, делаю все по-своему и так далее по списку моих недостатков. Проведя по экрану, я приложила телефон к уху и абсолютно без эмоций сказала:       — Здравствуй, папа.       — Марина, почему ты не звонишь? Мы с мамой все-таки переживаем. — “О да, особенно ты, за то, что я позорю тебя.” — подумала я, но промолчала.       — Пап, я занята учебой, если не забыл. Ты тоже, мне кажется, после последнего разговора не горишь желанием общаться со мной.       — Да-да, знаю я твою учебу. Горшки лепить и кистью махать большая наука, но я не поэтому звоню. — Отец шумно вздохнул, я старалась снова не принимать его слова близко к сердцу. Я чувствовала, как он начинает закипать, чтобы снова начать старую песню о главном. — Я выслал тебе два пригласительных на прием по случаю возвращения семьи Д’Анджело в город по велению твоей дражайшей матери. Ты же не знала, что они приехали…       — Да пап, спасибо, но я уже знаю о их возвращении. Давид преподает у нас в университете архитектуру и скульптуру. Скажи, почему мама сама мне не позвонила? - Я нагло перебила отца.       — Да что ты, прям преподает, а я думал он займется чем-то полезным. Еще с детства он подавал большие надежды, но также, как и ты подался в искусство. Какой вздор. Мама хочет, чтобы мы чаще общались с тобой, поэтому звоню я.       — А ты не пробовал спросить у его отца, что тот думает о деятельности своего сына. Я уверена, он скажет, что гордится им. Мы не просто художники и скульпторы, многие из нас будут архитекторами, будут строить дома и школы. Мне кажется, что такая деятельность достойна уважения. — Я решила взять пример с брата и четко отстаивать свое мнение и позицию. Не позволить другим растоптать все, что тебе дорого.       — Много-то ты знаешь, милая моя. Вот когда у тебя будут дети, ты поймешь, каково это, когда ты душу вкладываешь в ребенка, а получаешь черт пойми что…       — Спасибо, что позвонил отец, передавай привет маме, до свидания.       Я бросила трубку и закрыла лицо руками. За что это мне? Когда предвзятое отношение ко всему, что я делаю закончится? По щекам потекли слезы. Глупая, нельзя плакать, нужно быть сильной. Но, моей силы уже не хватает на все.       Я встала из-за стола, вытерла потекший макияж и села обратно. Включила любимый плейлист в телефоне и начала творить. Только так я могу почувствовать себя живой. Мне нельзя погружаться в воспоминания, иначе я в них утону. Ведь мысли о любви не давали мне покоя, а если я начну еще и об этом печалится, то и вовсе окунусь в омут подавленности и депрессии с головой.       Перед мной с каждым часом вырисовывалась печальная скульптура отчаянной девушки, которая вырывает сердце из груди. “Пусть его кто-то заберет, пусть сохранит и отогреет!”, — так и кричала скульптура. Мое произведение было небольшим, примерно как стандартный настольный бюст, от того мне легче и быстрее было прорабатывать детали.       Я так заработалась, что забыла пообедать. Время близилось к вечеру, стакан с кофе опустел. Мне захотелось сделать перерыв и выпить чего-нибудь горячего. Оставив ненадолго свой проект, я направилась в кухню, где свет из окна сменился на алый. Солнце близилось к горизонту, окрашивая мир новыми красками.       Я поставила чайник на плиту и решила полюбоваться прекрасной картиной заката, разворачивающейся за окном. Пока я печально и вдохновленно смотрела вдаль, на ветку перед окном села маленькая красногрудая птичка. Зарянка — они часто прилетали к нам в сад, когда я была маленькой. Эта птичка такая крошечная и хрупкая, навеяла мне воспоминания о беззаботном детстве. Чайник начал свистеть и птица, испугавшись звука, упорхнула. Мне ничего не оставалось больше, кроме как заварить себе чай с лимоном и уйти дальше работать над скульптурой.       Взбодрившись, я и не заметила, как на часах уже было восемь вечера. Пора было готовить ужин, да и Ангелина скоро должна вернуться со смены. Проект был готов, все штрихи сглажены. Я любовалась плавными изгибами и четкостью деталей. Моим вдохновителем всегда был Лоренцо Бернини. Его скульптуры словно живые, все линии мягкие и есть ощущение, что сейчас статуи начнут двигаться, дышать. Словно легкий шелк, покрывающий каменные тела, шелохнет ветер. Правда пока мне далеко до такого результата, но именно поэтому я учусь в университете искусств. Мне хочется творить красоту.       Еще немного полюбовавшись своей работой, аккуратно отставила гипсовую пластину с проектом в место, где не будет солнца и сквозняка, чтобы все просохло правильно. Благо, у меня был короб для транспортировки таких проектов, поэтому за дальнейшую судьбу скульптуры я не переживала.       Через час открылась входная дверь, Геля с пакетами ввалилась в прихожую.       — Так! Сегодня запекаем картошку с мясом. — громко возвестила она. — Я голодная, как волк. Сейчас бы быка утоптала. — Разувшись, она сразу побежала с пакетами на кухню.       Я поплелась за ней, не успев еще толком отмыть руки от глины.       — А я смотрю, что ты ваяла курсовую, судя по очень чистым рукам. И как? Дашь посмотреть? - Подруга не похожа была на человека, отработавшего смену в кафе. Весь день на ногах, а она тараторит и летает по кухне, как заведенная.       — Эй, полегче, ты бы передохнуть присела. Целый день работала, откуда столько энергии? — Я подошла к раковине сполоснуть руки от засохшей глины. — Да, я закончила курсовую. Не думала, что так быстро справлюсь. Если захочешь, потом посмотри. — В тот момент я не могла похвастаться особой живостью, только усталостью и печалью.       — Ага, обязательно посмотрю, но сначала нужно поесть. Так, давай картошку почистим. — Геля взяла нож и села на стул, достав небольшой мешок с картошкой. — Сегодня была спокойная смена, но Максим про тебя снова спрашивал, а еще заходил Александр.       — Странный парень, этот ваш Максим. Слишком уж застенчивый и нерешительный. — Я картинно хмыкнула. — Вот Александр другое дело. Красивый, сильный, уверенный в себе мужчина. Чего он, кстати, приходил?       — Оказалось, что он полицейский и попросил, чтобы мы как-то собрались на беседу с ним. А ты что, запала на него? — Геля изогнула бровь, а потом игриво ею подергала. — Тебя что, на старичков потянуло? Я твой выбор одобряю.       — Никакой он не старичок. Мужчины старше нас намного интереснее и опытнее. И не глотают язык при виде девушки, как некоторые. — Я села напротив подруги и тоже начала чистить картофель. — Александр очень симпатичный.       — Вот это да, мы ведем разговоры о мужчинах! — после моего грозного взгляда, Ангелина подняла руки вверх, мол сдаюсь. — Ладно-ладно все, я молчу. Это хорошо, что он тебе нравится. А хочешь я вас сведу? — Я кинула в нее кожурой, а она громко засмеялась.       Люблю такие моменты. Когда не нужно притворяться кем-то, а просто быть влюбленной студенткой. Вот так просто говорить о мужчине, который тебе симпатизирует и не бояться, что твой выбор осудят.       — У меня есть две новости, — сменив тон на серьезный, сказала я. — Первая — звонил мой отец. Вторая — я хочу рассказать тебе одну…       — Что снова нападки по поводу учебы? — Ангелина перебила меня на полуслове и взволнованно посмотрела.       — Ну, не без этого. Он спросил почему я не звоню им, а потом огорошил приглашением на мероприятие в честь приезда семьи Д’Анджело, — при упоминании этой фамилии, с лица подруги пропала улыбка, она нахмурила брови. — Мои родители давно дружат с семьей Давида, мы с ним с детства знакомы. Это была вторая новость, — Ангелина молча смотрела мне в глаза, что меня жутко пугало. — Я вижу, ты, возможно, не понимаешь от чего я так долго молчала, но я не считала нужным до вчерашнего дня рассказывать тебе об историях из прошлого. Я не хотела от тебя ничего скрывать, но вчера, мне казалось, что не стоит делится такими историями. Ты была очень взволнована знакомством с Давидом. — Мне было некомфортно под ее пристальным взглядом и я опустила взгляд вниз, наблюдая как очистки падают в пакет.       — Скажи, а он всегда был таким странным? — спустя пару минут тишины, она задала вопрос, который меня крайне удивил. Я ожидала, что она будет ругаться и обидится на меня, но ее волновало другое — каким был Давид.       — Я не знаю, что ты подразумеваешь под словом “странный”, но он действительно отличался от всех людей, которых я знала в прошлом. Ты не в обиде на меня? — я с некой мольбой в глазах уставилась на подругу.       — Нет, ну ты задница, конечно, но я на тебя не в обиде. — Меня всегда поражало, как резко меняется настроение Ангелины. — Я требую подробности! — говоря это, она задрала подбородок и хитро улыбнулась.       — На самом деле, в нашем с ним детстве нет ничего примечательного. Лучше скажи мне, мы идем на прием или нет? — я надеялась уйти от мучительного разговора о Давиде.       — Прием? Не знаю, я никогда не была на таких мероприятиях. У меня, к тому же, нет подходящего наряда по такому случаю. — Она сделала паузу и задумчиво уставилась на руки. — Тем более там будут твои родители, я не хочу тебя подвести. Представляешь, что будет с твоим отцом, когда он заметит твою подругу-оборванку?       — Кто тебе сказал, что ты будешь выглядеть, как ты выразилась — оборванкой? Мы обязательно перед поездкой посетим какой-нибудь местный бутик. Выберем тебе что-нибудь элегантное и тебя все примут за свою. Что скажешь? — теперь я решила позабавить подругу, подергав игриво бровями. Действие возымело успех, Ангелина громко захохотала. Мне показалось отличной идеей сходить с ней в хороший магазин одежды, а не в те, которые обычно посещает Геля, где жутко пахнет, и каждая вещь уже явно кем-то поношена.       — Ты отлично умеешь убеждать, надеюсь тебе хватит терпения со мной ходить по магазинам. Я жутко вредная в вопросе выбора одежды, мама ненавидела со мной ходить за покупками.       — То, что ты вредная — я прекрасно знаю. Но меня не останавливают всякого рода трудности. Самым непростым, мне кажется, будет научить тебя ходить на каблуках.       — У-у-у, можно сразу после того, как я надену туфли, ехать в травмпункт. Добром это не кончится.       — Не нужно делать поспешных выводов, я научу тебя, и ты будешь бегать на каблуках, обещаю.       — Ага, бегать, но недолго. — Мы обе громко захохотали.       Мы уютно проводили вечер с подругой: пили чай, смотрели сериал на моем ноутбуке, а в печке запекалась картошка. Аромат наших стараний вызывал восторг и урчание желудка. Нам не терпелось попробовать. Через минут сорок, разложив сытный ужин по тарелкам, мы вернулись за стол. В этот вечер не хотелось думать о манерах и я, как делает это Ангелина, села, поджав одну ногу к груди. Неожиданно, это оказалось весьма удобной позой. Сегодня я не стала вытаскивать весь свой арсенал столовых приборов для ужина, только одну вилку.       — Мэри, ты клялась рассказать о детстве в компании господина “разрешите я к вам докопаюсь?”. — Ангелина выключила сериал, что-то вещающий на фоне.       — Ничего подобного, вовсе я не клялась. Разве тебе интересно? — я не теряла надежды, что Ангелине перехочется слушать.       — Ничего не знаю, ты провинилась, подруга. За сокрытие особо важной информации тебе штраф — рассказы из детства. — Она набивала рот картошкой и активно жевала, видимо, не врала о степени голода. — Если хочешь, потом расскажу истории из своего детства.       — Равносильный обмен, ну, так уж и быть. Это было лето…