Новый дом среди звёзд

      События сменяют друг друга с бешеной скоростью и, признаться честно, у меня почти нет времени посидеть и осмыслить их. Последняя моя запись была, кажется, про нападение на Марсиан, да? С тех пор прошла целая неделя. Выжившие переехали в нашу колонию и уже на следующий день новый глава, Майкл, созвал общий совет, на котором обсуждался план дальнейших действий. Фактически, вариантов лишь два — ввязаться в войну или же подставить вторую щеку и попытаться договориться о мире.       Первый вариант прост и самоубийственен. Их около сотни тысяч, нас же всего два десятка. Да, конечно, мы могли поливать их огнем из вертолетов и ракет, но нам все еще нужно есть и спать. И стоит только немного расслабиться, считай, мы трупы.       Второй вариант тоже дикий. То есть, я имею ввиду, мы даже не знаем их языка. Да, Ава и Петр работают над переводчиком. И, забегая вперед, скажу, что вполне успешно, благодаря моей помощи с поиском образцов текста для тренировки нейросети. Но между нами и аборигенами все равно остается пропасть. Тем более, они ведь тоже понимали, что гораздо сильнее нас, и не собирались идти на уступки.       Все выжившие Марсиане и несколько Землян голосовали за первый план. Честно говоря, я очень хотела к ним присоединиться. После того, что мы увидели в колонии Марсиан. Как мы можем просто оставить это без внимания? Но. Этот вариант не подразумевал выживания. Откровенно говоря, он и последующим волнам колонизаторов не поможет. Да, может, мы немного проредим местных, но они быстро восстановятся и явно озлобятся, что только ухудшит положение отца и всех, кто прибудет на новых кораблях.       Скрепя сердце, я подняла руку, голосуя за второй вариант. Не потому, что хотела мира. Отнюдь. Я за всю жизнь ни на кого так не злилась, как на этих проклятых аборигенов. Но если есть хотя бы мизерный шанс того, что дорогие мне люди смогут дождаться прибытия флота — я просто не могла за него не ухватиться.       Общим голосованием, приняли дипломатический способ. Разумеется, многим это не понравилось. Хён рвал и метал, призывая всех немедленно идти мстить, называя трусами и предателями человеческой расы. В конце — концов, он, и его помощница, решили уйти из колонии и вернуться в свой разрушенный дом. Пытаться уговорить их остаться было абсолютно бесполезно, но, если честно, люди не очень-то и пытались это сделать. В конце-концов, он все еще воспринимался как изгой, нарушающий баланс колонии.       Говоря о нашем противостоянии, я не могла перестать думать о Дэвиде Слае. Он ведь прилетел с Земли. На нашу колонию тоже напали, но куда меньшей группой, вероятно, только лишь для того, чтобы помешать прийти на выручку к Марсианам. Неужели и в этом виновата проклятая вражда, которую мы пронесли через космос? Ну, об этом я не узнаю до тех пор, пока лично у него не спрошу.       После принятия решения, общее собрание занялось подготовкой плана. Даже несмотря на недостаток знаний, я также была к нему подключена не просто на позиции принеси-подай. Майкл явно неправильно расценил мое молчаливое голосование, полагая, что я всецело поддерживаю план дружбы с местными. А нам нужен кто-то на роль посланника. Мы, конечно, сильно забегали вперед, однако, в его словах было рациональное зерно. Без посланника дипломатические отношения будет построить довольно тяжело. Даже в самом лучшем случае при успешных переговорах, никто не позволит бродить вооруженному отряду по своей территории. Поэтому, на эту роль подходил только хорошо подготовленный и опытный человек, владеющий техникой и хорошо знающий особенности местных форм жизни. Я, все это время стоявшая во главе единственного мобильного отряда, подходила на эту роль лучше прочих. К тому же, в моем шлеме уже установлена сырая версия программы-переводчика.       Еще пару месяцев назад, я бы от счастья прыгала от такого интересного назначения. Возможность познакомиться с бытом и культурой совершенно новой расы, говорить на их языке, быть единственной, кто удерживал хрупкую ниточку мира, между нашими народами… О, если бы я разгадала их тайны, я бы стала одной из самых выдающихся ученых. Сейчас же, подобные мысли вызывают лишь горькую усмешку.       Не так давно, я переслушивала первые записи дневника и часто не могла узнать собственный голос. Эта милая невинная девочка просто не могла быть мной. Её…мой голос звенел от едва скрываемого энтузиазма. Я говорила о том, как хочу встретить с туземцами, как будет здорово открывать все эти новые виды. А сейчас… хочется сквозь землю провалиться, прямо к проклятущим муравредам, чтобы не помнить всего этого.       А что бесило едва ли не больше всего, так это то, что аборигенов даже не обвинить в том, что они столь воинственны. По предварительным данным, вирус ГРВ ухудшает интеллектуальные способности будущих поколений и повышает их агрессивность. Они просто-напросто выродились в таких за каких-то два-три поколения! Из расы, способной строить турели и космопорты, они пали жертвами безумных колонизаторов, не считавшихся с ценой.       Но, даже если настоящими врагами были создатели вируса, моих друзей голыми руками убивали не они, а эти несчастные Пуджа и Паджа с которыми мы вынуждены заключить мир. Я буду рада, если дальнейшего кровопролития человеческой крови можно избежать. Но можно ли? Я уже не уверена.       Ах да, кажется, я еще не упоминала о названии их рас? Пуджа — те, с кем мы заключаем союз, равнинные. И Паджа, горные и пустынные. Они — две разных расы одного народа.       Что же касается дипломатического плана…скажем так, он был странным, но эффективным. Наш главный техник втайне училась на Земле способам создания ядерной бомбы. Звучит не очень дипломатично, верно? Однако, взрыв будет нашим способом демонстрации силы. Разумеется, сразу же возникает вопрос — а почему бы нам просто не скинуть бомбу на города аборигенов, но и тут все не так просто. Все таки, эти расы жили здесь на протяжении тысячелетий. Их города невелики, но многочисленны и раскиданы по всему континенту. Даже если мы решимся скинуть бомбу, нам потребуется сначала разведать их укрепления и произвести одновременный пуск на все оживленные точки, что крайне сложно реализуемо технически.       Первоначальный же план состоял в следующем. Я и наш главнокомандующий, безоружные, идем на встречу с представителями Пуджа. Вместе с нами вылетают 4 вертолета колонистов под командованием Чена, готовые открыть огонь в случае, если что-либо идет не так. В подходящий момент, техник взрывает бомбу чтобы показать нашу силу.       Я очень хорошо помню день перед осуществлением плана. С утра зарядил дождь, а уже к полудню разбушевалась гроза. По прогнозам, она должна закончиться лишь через три дня. Лететь на вертолетах опасно, но, с другой стороны, дождь мог помешать местным целиться. Решение вопроса о выступлении было отдано Чену, и он не колебался. «Полетим на бреющем. Даже если молния в нас попадет, не разобьемся и успеем убраться на машине. Мы не можем потерять ещё одного командира, достаточно с нас смертей». Конечно, в большей степени он говорил про Майкла, но его глаза, казалось, были прикованы ко мне даже когда он отдавал честь. Формально, я действительно капитан отряда и пользовалась соответствующими правами, но до сих пор не задумывалась, как это выглядит в глазах окружающих.       Я привыкла по большей части отмалчиваться, когда принимались решения. Однако, каждый раз, когда на колонию нападали, или же организовывалась спасательная миссия — мы врывались в бой одними из первых. Быстрые, с наилучшим вооружением и недюжинным опытом. Совершенно внезапно, я обнаружила себя во главе героического отряда, о котором говорили с благоговением.       Не понимаю, как я могла этого раньше не замечать? Особенно хорошо это было видно на вечере перед вылетом, когда все колонисты собрались на главной площади, откуда запитывался барьер. Вероятно, это наш последний вечер вместе, и мы не хотели терять ни минуты драгоценного времени.       Ни желания, ни сил устраивать шоу не оставалось, поэтому по большей части мы просто сидели у костров и наслаждались особенно вкусным ужином. Мой отряд мгновенно оказался в центре внимания. Нас буквально заваливали вопросами о происходящем за пределами колоний. Саори такое внимание явно льстило, и он соловьем заливался, расписывая картины происходящего, но после пары правок слишком уж неправдоподобных частей его рассказа, внимание людей переключилось на меня. Их интересовало все: архитектура местных, неизведанные формы жизни, как мы справлялись с ними, откуда черпали смелость и силу духа для борьбы. Я видела искреннее восхищение в их глазах.       Я уже и не помню, когда мы в последний раз оставались в колонии на ночевку. Герои, приходящие именно тогда, когда в них нуждались. И исчезающие в ночи, не прося благодарности. Насколько же сильно мы отдалились от изначальной концепции. Когда я строила эту колонию, я пыталась наполнить её уютом, насколько это возможно. Сердце щемит, когда я вспомнила с какой радостью проектировала комнату разведки, что пустовала уже несколько недель. Саори и Дэн разделяли со мной все тяготы путешествия и ночевок под открытым небом, и я не могла желать лучшей компании чем они. Несмотря на все произошедшее дерьмо, нам все еще есть кого защищать, правда?       Оставив пиар-компанию на купающегося во внимании Саори, я почувствовала острую необходимость проветрить голову и выскользнула к озеру. Дождь довольно редок на Марии и я еще ни разу не видела окрестностей колонии под небесным душем. Капли выбивали дробь на поверхности, и со дна поднимались недовольные рыбехи. Отливающие желто-голубой неоновой чешуей, создания, похожие на рыб-попугаев с огромным рогом во лбу, поднимали свои шипы к небу. Было похоже на то, что вся вода озера ощерилась зубастым ртом. Не самое приятное зрелище, если честно. Но оно вполне соответствовало моему настроению, поэтому я присела на остов бывшего пути монорельса и оглянулась на пульсирующий жизнью двор. Я хотела запомнить его, чтобы даже в самые тяжелые моменты помнить, за что борюсь.       Дождь скрадывал звук мягких шагов по песку и появление еще одного человека стало для меня неожиданностью. Но в кои-то веки, не из разряда неприятных. Чен материализовал в воздухе навес и разместил его прямо над нами. Горячий чай, который он предложил, пах местными ягодами. Их вкус напоминал странное сочетание ананаса со сливками, но больше всего их ценили за тонизирующие качества и остроту, как будто туда добавили еще горсть крапивы. Самое то, во время промозглого дождя.       Поначалу, я думала, что он направится дальше в патруль и уже придумывала способы задержать его — ну кто вообще работает в, вероятно, последний день жизни? Но совершенно неожиданно, он принялся расспрашивать о моем детстве. Мы проговорили до глубокой ночи. Даже когда люди уже стали возвращаться в свои капсулы, мы жались друг к другу, прикрываясь холодом, и все никак не могли сил разорвать эту хрупкую связь. Когда слов больше не осталось, он включил свой плеер и предложил наушник. На сей раз колыбельная была настоящей записью голоса его матери. Пусть и воспроизведенная с помехами, но это — первая колыбельная, которую я слышала. Кармен никогда не пела мне песен, просто молча ложилась рядом, обнимая и тихо баюкая своим теплом. И ливень, и страх войны, и боль — все растворяется в этих объятиях. И Чен тоже знал это.       Во время осуществления плана, я и командор рисковали больше всех. Все еще помню, как дрожали руки Майкла, когда он занимал пассажирское сидение в моей машине. Я просила Саори и Дэна не рисковать понапрасну и взять вертолет разведчиков, но эти два барана уперлись и также решили ехать с нами. Идиоты. Хотя…возможно, мы были в числе счастливчиков. Если план не сработает, хотя бы умрем быстро. Впрочем, должна признать, умирать я совершенно была не намерена. Не после вчерашнего вечера. Едва впереди показались представители Пуджа, я нажала педаль тормоза и свернула транспорт. Майкл хотел возглавить наш маленький отряд, но я убедила его оставаться немного позади на случай атаки. Конечно, мне и самой не хотелось умирать от первой же стрелы, но туземцы должны понять, что за нашего лидера мы все стоим горой.       Лидер Пуджа, Лооса, привел с собой добрых три десятка солдат, полукругом расположившихся за его спиной. Вместе с ним стоял их главнокомандующий и, вероятно, кто-то вроде экономиста. Как мы и ожидали, туземцы не горели желанием заключать союз. Ситуация накалялась и я уже хотела потянуться к спрятанному кинжалу, но уже спустя мгновение в районе болот расцвела ослепительно-белая вспышка, развеиваясь в очертания огненного гриба. Пуджа замерли, а затем ликующе преклонили головы перед «большим огнем», описанным в их писании.       Воспользовавшись их замешательством, Майкл смог договориться о мире. Было оговорено много условий как с нашей, так и с их стороны, но основой нашего мира стали ресурсы. Пленников отпустили, а Дэвида Слая нам не выдали. Мне, как посланнику, пришлось доказывать свою воинскую удаль, дабы заключить «договор на крови».       Пуджа замкнули огромный круг и в центр импровизированной арены вывели огромное создание. Горящие синим шесть глаз, три горба, панцирь на верхней части тела и потрескивающие клешни на голове. Матерая тварь того же вида, с молодняком которой я сражалась на побережье, когда не сумела спасти двух колонисток. Когда впервые увидела смерть. И еще не знала, что впереди их будет так много. Я отбросила автомат и обнажила кинжалы. Пуджа взревели от восторга, ведь холодное оружие им было вполне понятно и я стала как бы «своей». В тот раз, мы втроем едва одолели зверюг на порядок помельче этой, израсходовав весь огнестрельный арсенал.       Но сегодня, мое тело двигалось как заведенное. Понимал ли этот зверь, что его в любом случае не отпустят отсюда живым и единственная жертва, которую он может с собой забрать — это я? С диким ревом он кинулся наперерез, совершенно не обращая внимание на орущую толпу. Клешни наперекрест сомкнулись над моей головой, заставив вспыхнуть и погаснуть щит, неверно определивший уровень опасности и израсходоваший запас прочности на прошедший мимо удар. Теперь любое попадание может стать для меня последним. Но и я достигла своей цели, скрывшись под мягким брюхом монстра — единственной незащищенной частью. Алмазный клинок чертил полосу по меху, а я бежала изо всех сил, ощущая, как как моя спина теплеет от крови, водопадом хлеставшей из тонкого разреза над головой. Зверь поздно сообразил, что меня можно попросту раздавить, но теперь ему в любом случае придется прилечь чтобы удержать вываливающиеся наружу внутренности. Он так и сделал, с ревом опустившись на землю. И это стало его последней ошибкой.       Теперь, когда он так низко, я смогла достать до его брони. Кинжал легко зацепился за хитин и я без больших усилий вскарабкалась на длинную шею. Клешни немедленно пытались атаковать. Если бы только монстр успел повернуть голову и скоординировать действия со зрением, это могло бы быть фатальным, но, вероятно, он был слишком разъярен и напуган. Оба клинка взвились ввысь и блокировали удар четко посередине конечностей. Алмаз — довольно острая и твердая штука, и даже в защите, он способен давать сдачи. От столкновения, клешни располовинились и по инерции пролетели мимо, шлепнувшись оземь за моей спиной. Остался последний штрих.       Огромная, гладкая, покрытая непроницаемым панцирем голова, имеющая форму ракеты, уставилась на меня. Монстр раззявил пасть и в его горле зародился пронзительный клекот. Я и не знала, что этот вид умеет оглушать рыком. Но в любом случае, времени прикрывать уши у меня уже не было. Я едва успела швырнуть оба клинка в сторону его глаз, прежде, чем его зов парализовал меня. Человек — довольно хрупкое создание. Даже падение со спины поверженного монстра не гарантирует, что мы не свернем себе шею. Но на мое счастье, восстановившийся щит уберег меня от жадного поцелуя земли.       Через несколько минут я пришла в себя и круг Пуджа взорвался овациями. Лишняя пара рук делала этот звук почти невыносимым, учитывая, что голова все-таки немного побаливала после приземления. Старейшина Лооса и Майкл уже жали друг другу руки. Я официально была назначенана роль посланника и дипломата.       Не уверена, что смогу решить наши проблемы словами, но если у них все дипломатические встречи проходят так же, то волноваться не о чем. В любом случае, сейчас мне предстояло сосредоточиться на добыче ресурсов и передаче их Пуджа, а также изучении их истории и тренировки переводчика.       Сложно поверить, но это звучит так, словно скоро наступят спокойные дни. И я точно знаю, с кем я хочу их провести. Конец записи.