Сохрани меня в своем сердце

Бескрайний космос полон загадок и неразгаданных тайн. Неизведанные планеты, целые солнечные системы и бесчисленное количество разумных форм жизни. Когда Стелла только начала в полной мере осознавать себя и познавать окружающий мир, от объема информации у нее разбегались глаза, а загребущие руки даже не знали, за что ухватиться первее. Хотелось узнать все и сразу: о путях эонов, о стеллароне и его разрушительном эффекте на вселенную, о фракциях — враждующих и не особо, легенды планет, которые им доведется посетить в будущем. Да даже о своих спутниках Стелла хотела узнать больше и попросить сверху добавки. — Ты словно ребенок, который только-только делает свои первые шаги, — мягко сказал ей господин Вельт, когда она спросила, не надоедает ли всем своими бесконечными вопросами. Мужчина лишь мягко улыбнулся ей, покачав головой, и потрепал ее по пепельным волосам. — Задавать вопросы — нормально. Так мы учимся познавать мир. Никогда не смущайся этого. И смущение действительно было ей неведомо. За редким исключением. Сканирование каждого попавшегося на пути документа для девушки стало своего рода хобби. Кто-то на звездном экспрессе любил варить ядреный кофе, кто-то фотографировал, кто-то читал — а чтение вообще можно назвать хобби, кстати? — а она любила собирать всякое. В том числе мусор. Особенно мусор, ведь он мог хранить в себе целые истории, которые так и не успели быть рассказаны. Иногда ей казалось, что она и сама своего рода мусор, которому повезло пройти переработку во что-то более полезное. Никто до сих пор так и не смог объяснить откуда взялось ее тело — вернее сосуд, практически ничем по своему функционированию не отличавшийся от обычного человеческого тела. Единственная женщина, способная дать ответы на ее многочисленные вопросы, являлась неуловимой преступницей. Кажется, Стелле перестало вести уже на первом этапе осознания себя, ведь Кафку невозможно найти, если она сама того не захочет. Пусть Стелла с неукротимым энтузиазмом и сканировала все, что попадалось под руку — а что не попадалось, она все равно находила возможность получить, чего бы ей это не стоило — полностью читала девушка их редко. Обычно быстро пробегалась глазами по тексту, проглатывая написанное залпом и усваивая где-то треть представленной информации. Остальное ей иногда объяснял Дань Хэн, если возникала такая необходимость. В такие моменты казалось, что удача вновь улыбнулась ей, ведь архивариус экспресса, казалось, знал ответ практически на любой ее вопрос — не связанный с тайной ее происхождения, само собой, тут информация слишком ограниченного доступа, даже для таких умников, как он — и не скупился на то, чтобы на них отвечать. Дань Хэн многое знал и в подробностях, и такое не могло не восхищать. Даже Март 7, что иногда небрежно называла его ходячим справочником. Не в обиду, просто она часто говорит, не подумав. В этом было своего рода очарование Март 7. Слушать Дань Хэна было познавательно и интересно. На слух информация воспринималась гораздо проще, оседала где-то на задворках памяти вместе с его безмятежным, словно мягкое облако, голосом. До Ярило-VI Стелла и не подозревала, как выглядит настоящее небо, не из космоса, но откуда-то в глубине души знала о его существовании и потому могла привести такое точное сравнение. — Ты практически ничего не помнишь о себе, но в твоей памяти присутствуют знания об иных мирах и системах, хоть и обрывочные. Это весьма необычно. Дань Хэн что-то отметил в своем блокноте, и любопытство Стеллы вновь дало о себе знать. В их время редко кто пишет что-то от руки. Большинство разумных существ предпочитали сохранять информацию на компьютере. Напечатать ее, сгенерировать с помощью ИИ или, еще проще, надиктовать текст. Дань Хэн вел записи в архиве экспресса и переносил большинство отсканированных ей документов в цифровой формат. Удобно, практично, всегда под рукой. Разве что, даже по ее мнению, иногда он вносил значительное количество совсем уж бесполезной ерунды: о еде в отеле Гете, протоколы ученых со станции Герты, расписания постов охраны Среброгривых стражей, подобранные ей во время посещения одного из их постов. Даже ее переписку с мусорным королем на ледяной планете и ту внес, пусть и относился к его существованию скептично. Парень искренне сомневался, что в Белобоге существовал кто-то настолько же одержимый мусором, как она. В любом случае, их архивариус считал каждую крупицу информации ценной. Ведь все это несло в себе путь освоения, которому следовали пассажиры звездного экспресса. Но временами у Стеллы возникало ощущение, что в своих мотивах вносить всевозможные сведения в архив, независимо от ее полезности, юноша был не до конца с ней откровенен. С откровенностью у него вообще не очень ладилось. Это она довольно быстро поняла. Но блокнот Дань Хэна, в котором тот делал записи от руки, был особенным. Его содержание день ото дня будоражило воображение Стеллы все больше и больше. Друг замечал ее пристальный, жаждущий взгляд, откладывал блокнот в сторону и отвлекал ее чем-то другим. Дань Хэн, как никто другой знал, что неуемное любопытство Стеллы сложно было утолить. Ввиду скудности собственной памяти, та заполняла свой разум любой другой информацией, но практически сразу ее голодное до знаний нутро требовало добавки, чего-то нового, чего-то неизвестного. Так что было совсем неудивительно, что она через некоторое время после знакомства, Стелла заинтересовалась Дань Хэном, который преступно мало о себе рассказывал. После Пом Пом он второй наиболее загадочный пассажир экспресса. Остальные либо сами ничего о себе не знали, как Март 7, либо более-менее удовлетворяли ее запросы, как Химеко и господин Вельт. Дань Хэн же на неудобных вопросах отмалчивался либо бросал в ее сторону такой взгляд, что расспрашивать дальше у нее пропадало желание. Стелла не хотела обижать его своей настырностью, ведь Дань Хэн, несмотря на свою занятость, всегда находил время на ее вопросы. И она очень ценила это, ощущая неясное тепло внутри. Поэтому, вернее именно поэтому девушка должна была уважать его личное пространство. Насколько могла это сделать. Подружиться с Дань Хэном было, в самом деле, не сложно. Стелла и не заметила, как это произошло. Все случилось как-то само собой. Но они явно перешли на какую-то новую стадию отношений, когда она впервые получила от него сообщение. Тогда Стелла уже некоторое время переписывалась со всеми жителями Звездного экспресса, кроме него. Март 7 говорила, что это нормально. Парень был тихим и не очень общительным, поэтому чуда ждать от него не стоило. Может, поэтому ее так взбудоражило его сообщение в первый раз, несмотря на его слегка абсурдное содержание — серьезно, шутки за триста? У нее действительно такой плохой юмор? Одно сообщение незаметно превратилось во много. Переписываться с Дань Хэном вдруг стало для нее чем-то естественным, обыденным. Почти. Стелла улыбалась каждому его сообщению будь то неуместные шутки, которые, как он считал, она оценит — и иногда он даже оказывался прав! — или ссылка на статью в архиве по ранее заданному ей вопросу. Он никогда не забывал последние, даже если временами они у самой Стеллы вылетали из головы. В один день Дань Хэн вдруг написал ей, что не вернется на экспресс, чем слегка взбудоражил ее, пока она не прочла уже последующие его сообщения. Эоны, она за эти пару секунд успела напридумывать себе всякой ерунды. То, что он сообщил об этом именно ей, не удивило ее — она довольно часто торчала в архиве вместе с ним, поэтому он и посчитал необходимым предупредить ее. Что было очень мило с его стороны. Как и то, что он прислушался к ее совету забраться на дерево для наблюдения. И даже был не против ее компании. Диковинное существо в этот момент интересовало ее гораздо меньше Дань Хэна, забравшегося на дерево. Она просто не могла пропустить это. Ее путь к выходу пролегал как раз через архив, когда ее разум захватила спонтанная идея, которой ее разум не мог найти объяснение. Стелла написала, что скоро присоединится к Дань Хэну в его изысканиях, но ведь перед этим ничто не мешало ей заглянуть в архив одним глазком? Тем более, что Дань Хэн сам как-то дал разрешение на это, ведь помещение общее. Непонятно только, почему он в этом самом «общем» помещении спит. «Он бежит отчего-то» — некстати вспомнились ей слова господина Вельта, вызвавшие невольную тревогу в душе. Быть может, он не имел собственной комнаты в экспрессе, чтобы всегда иметь возможность быстро и без сожалений сойти на одной из следующих остановок? Эта мысль неожиданно так огорчила ее, что приподнятое настроение скакнуло в обратном направлении. Стелла привязалась к ребятам из Звездного экспресса за довольно короткое время: к безудержной Март 7, к нежной Химеко, к заботливому господину Вельту, к чудесной Пом Пом и … к неразговорчивому Дань Хэну тоже. Она уже не могла представить себе дальнейший путь без них, мысль об уходе хоть кого-то из пассажиров причиняла ей тупую, ноющую боль в области сердца. Хоть девушка и понимала, что однажды в будущем это когда-нибудь случится. Ничто ведь не вечно. Но лучше, все-таки, поздно, чтобы у нее было время морально подготовиться к этому. Стелла не стала бороться с желанием войти в архив. Когда створки дверей перед ней разъехались, она слегка подобралась, но, конечно, никого внутри не увидела. Комната Дань Хэна — архив была весьма аскетичной. Ничего лишнего, что было очень в духе ее друга. Из его вещей здесь буквально был только расстеленный на жестком полу футон. Остальные же предметы он использовал для ведения архива, поэтому личными их назвать можно было разве что с натяжкой. Разительное отличие от комнаты той же Март 7, что находилась по соседству и полностью отражала характер своей хозяйки. Хоть и появилась девушка тут значительно позже, уже успела обжиться. В отличие от некоторых. Стелла хмыкнула и прошла вглубь помещения, осматривая знакомые на стенах полки с книгами и мерцающие бедно голубым экраны компьютеров. Девушка сама до конца не понимала мотив своего присутствия здесь, что именно она хотела найти. Ей двигало врожденное любопытство, именно оно управляло ее действиями, когда Стелла осматривала его рабочий стол на предмет чего-то примечательного. Попадались только его многочисленные стикеры с напоминанием самому себе внести в архив какую-то информацию. Подумав немного, девушка свернула налево к футону, присела на корточки возле него и одним ловким движением достала из-под подушки блокнот. От неожиданной находки ее сердце так бешено заколотилось в груди, разгоняя кровь, что ладони вспотели, а в горле пересохло. Она с трудом сглотнула, потерла руки о жесткую ткань юбки и присела на пол возле спального места своего друга. На мгновение Стелла почувствовала себя нашкодившим котенком, но небольшой укол совести все равно не помешал в последствии открыть блокнот. Содержание первых страниц вызвало у нее легкую улыбку. Дань Хэн такой Дань Хэн. Принцип ведения архива перешел и сюда — есть содержание с пометками о том, где и что искать. Тут были интересные заметки о местах, где он бывал вместе со звездным экспрессом, с кем познакомился, что происходило с ним в его путешествии. Можно было принять это за личный дневник, если бы не такое сухое — в духе Дань Хэна, конечно же — изложение фактов. Стелла бездумно продолжила листать его, пока не наткнулась на имя господина Вельта. Оказалось, она дошла до раздела его блокнота, посвященного пассажирам звездного экспресса. Ее угасшее было любопытство разгорелось с новой силой. Дань Хэн явно знал немного больше нее о своих попутчиках, о чем свидетельствовали его емкие, но по-своему содержательные заметки. Здесь нашли свое подтверждение слова Пом Пом о том, почему он пьет кофе Химеко, чего, по возможности, избегали остальные пассажиры звездного экспресса, притом стараясь не обидеть саму женщину. Он отметил, что ее кофе помогало ему бороться со сном и, да, являлось испытанием характера. Успешно тренировало выдержку. Стелла фыркнула, пролистывая дальше, пока не дошла до себя. Было даже интересно, что мог заметить в ней весьма наблюдательный Дань Хэн. Если бы Стелле предложили записать несколько фактов о себе, она бы ни за что этого не сделала, просто потому что, банально, не знала, ничего о себе. В способностях архивариуса выявить в ней что-то более менее конкретное она не сомневалась. И ее ожидания оправдались… , и, в тоже время, не совсем. «Любит блестящие и сверкающие вещи.» «Залезла в фонтан в Белобоге и достала оттуда все монеты. Потом закинула их обратно. Поздно поняла, что монетки в фонтан бросать запрещено.» «Не может пройти мимо запертых сундуков, дверей, ящиков. Какая-то разновидность навязчивых мыслей и действий?» «Считает, что в мусоре можно найти что-то интересное. Вопреки тому, что постоянно копается в нем, неприятного запаха не имеет. Воздействие экспресса?» «Мех Пом Пом относит к сухому мусору. По какой-то причине.» «Устроила соперничество с Королем мусора в Белобоге. Не уверен, что он существует.» «Любит зарабатывать кредиты, но практически не тратит их. Зачем они тогда ей?» «Очень азартна.» «Является носителем Стелларона. Может ли он взорваться?» — жирная точка под вопросительным знаком, словно написав это он глубоко задумался, прежде чем продолжить: «Бессмертна?» «Любит кофе с молоком, но не может пить кофе Химеко. По вкусу нравится что-то более мягкое или даже сладкое.» «Посреди ночи крадется в главный зал экспресса, чтобы посмотреть на звезды. Похоже, ей снятся кошмары, поэтому она не может уснуть.» Стелла читала, вчитывалась и перечитывала по новой, ощущая как усиливается тянущее ощущение в груди. Она не могла точно определить чувства, что испытывала в этот момент, но почему-то написанное его рукой было приятно читать. До мурашек. Такие же факты, как о других, но отличались. Они были подробнее, заставляли его задумываться и размышлять над мотивами ее поступков. Он записывал ее интересы, любимые вещи и замеченные им привычки — вроде того, что она постоянно скрещивала руки на груди, когда впадала в задумчивое состояние, или ее привычка дремать где угодно, кроме своей комнаты. Стелла некстати задумалась, откуда он знал о последнем? Практически всегда, в последствии, она оказывалась в своей комнате и была уверена, что это господин Вельт относил ее туда, поэтому благодарила его за помощь на следующий день. Сейчас, прокрутив воспоминания об этом в голове снова, она вдруг ощутила покалывание в груди. А ведь, если подумать, господин Вельт не всегда понимал, за что именно она его благодарит. И если это не он… то ее относил Дань Хэн? Почему-то эта мысль вдруг стала очень стеснять ее, даже лицо потеплело в области щек. Стелла не могла понять, нравится ей такой вариант или нет. Может, она сейчас себе все напридумывала? И спать ее относила Пом Пом? Стелла была уверена, что их проводнику это по силам. Заметок о ней было явно больше, чем о других, в половину или около того. Теперь у нее было ощущение, что она действительно заглянула куда не следовало, во что-то очень и очень личное. Интересно, а если Стелла спросит Дань Хэна о его записях напрямую? Она представила его непроницаемое лицо в этот момент и с досадой поморщилась. Нет, точно нет. Лучше промолчать и унести этот секрет с собой в могилу. Ей совсем неинтересно знать, почему он уделял ей в своих записях столько внимания. Вот нисколечко. Стелла постаралась непринужденно и со всей осторожностью вернуть блокнот на место под подушку. Оставалось надеяться, что он не заметит. Или заметит, но не подумает на нее. Когда девушка вышла из архива, то приложила холодные ладони к горящим щекам. Почему-то внутри помещения стало немного жарковато. Быстро же там потеплело, и как Дань Хэн там спит? Стелла вдохнула и выдохнула, прогоняя непонятное, волнительное ощущение в груди — может, Стелларон так воздействовал на ее тело? Нужно будет поговорить с господином Вельтом — и открыла чат с Дань Хэном, чтобы уточнить, куда ей нужно идти. Стоило создать себе идеальное алиби. Он ведь не подумает на нее, если она в этот момент будет с ним, верно?