Омрачение твоей души ( Darkening of your soul )

Три тихих хлопка эхом разнеслись по безмолвному залу. Это был Невилл, который быстро прекратил хлопать, когда понял, что он был единственным, кто аплодировал. Вернув шляпу Макгонагалл, Гарри спрыгнул с табурета и улыбнулся своему бывшему декану, которая выглядела так, словно тот только что ударил ее по лицу дохлой макрелью. Парень никогда еще не видел ее такой ошарашенной. Он слегка помахал Лонгботтому рукой и пожал плечами, как бы говоря: — Что ты можешь поделать с этой глупой старой Распределяющей шляпой? — а затем направился к слизеринскому столу, будто его вовсе не расстроило собственное распределение. Подросток слегка наклонил голову, делая вид, что его немного шокировало всеобщее молчаливое внимание, и быстро сел рядом с Теодором Ноттом и напротив Пэнси Паркинсон. Макгонагалл наконец оторвалась и позвала следующего ученика. Поттер одарил своих товарищей — слизеринцев теплой улыбкой и сделал вид, что наблюдает за распределением, в то время как, на самом деле, воспользовался случаем, чтобы посмотреть на учителей и узнать, как они поживают. Глаза Снейпа сузились, губы сжались, как будто он был убежден, что распределение этого мальчишки было всего лишь одной большой шуткой, которую он придумал. Никаких сюрпризов. Рядом с ним сидел Квиррелл, без тюрбана, но и без единого волоска на голове. Гарри не был уверен, всегда ли этот человек был лысым или нет, или это было следствием того, что он принимал Волдеморта в течение короткого времени. Кроме этого, он выглядел здоровым и невредимым, и не обращал на него никакого внимания. У Дамблдора была добродушная улыбка, но его голубые глаза были остры, когда он смотрел на подростка. Улыбнувшись в ответ, Гарри сохранил дружелюбное выражение лица и немного застенчивый язык тела и через несколько секунд переключил свое внимание обратно на распределение, где Рона отправили в Гриффиндор. Вскоре после этого Блейз Забини скользнул на сидение рядом с Поттером, а директор поднялся, чтобы объявить об ужине в своей собственной нелепой манере. Появилась еда, и студенты начали болтать, высоко ставя свои тарелки с множеством вкусных блюд. — Это, должно быть, шок, Поттер, — сказал Малфой, сидевший рядом с Паркинсон. — Ты, наверное, разочарован, что оказался слизеринцем -. — Ну, почему? — любезно ответил Гарри и потянулся к тарелке с сосисками, чтобы положить себе одну. — Я слышал, что Слизерин — величайший из всех факультетов Хогвартса. Ты утверждаешь, что это не так? — — Нет, конечно, я этого не говорю, — пробормотал мальчишка, и его щеки залились краской. — Тогда я не вижу проблемы, — сказал парень, накладывая себе картофельное пюре. Забини и Нотт, сидевшие рядом с ним, сделали по глотку тыквенного сока, чтобы скрыть свои довольные улыбки. — Но твои родители были гриффиндорцами, — сказала Паркинсон, сморщив вздернутый носик, словно разговор с Поттером вызывал у нее отвращение. — И я никогда не знал своих родителей, поэтому я не понимаю, почему это имеет значение. Я сам себе хозяин, — подросток пожал плечами и откусил кусочек картошки. Она была хороша, но не так, как у Кричера. — Я думал, что, возможно, окажусь в Рейвенкло, так как люблю учиться, — добавил он после того, как проглотил. — Но шляпа решила, что это мне больше подходит, и вот я здесь, как и вы. - — Какие предметы тебя интересуют? — спросил его Тео. У него были мягкий голос и спокойная манера поведения, и Гарри не думал, что когда-либо обменивался с ним хоть одним словом за всю свою предыдущую жизнь. Или вообще когда-нибудь слышал, как он говорил. — Честно говоря, очень многие, — парень потягивал тыквенный сок, радуясь возможности с самого начала представить себя умным и прилежным учеником. Он все еще планировал использовать учебную группу, чтобы найти союзников со всех факультетов, его неожиданное распределение на Слизерин не изменило этого. — Защита, трансфигурация, чары, определенно эти три. Но я также читал о рунах, ЗОТИ, трансфигурации, и они тоже кажутся очень интересными. — — Ты не лгал, когда говорил, что мог бы стать рейвенкловцем, — сказал Блейз, выглядя немного впечатленным, и Гарри воспользовался этим открытием, чтобы посадить несколько семян. — О да, я хочу узнать о магии как можно больше. Хотя я не уверен, что буду хорош во всех предметах, поэтому надеюсь, что будут учебные группы. Чего вы оба ждете с нетерпением? — — Зелья, — сказал Забини, а затем Нотт. — Чары. — Поттер посмотрел дальше по столу, и Дафна Гринграсс поймала его взгляд и неуверенно улыбнулась. — Я тоже с нетерпением жду рун, — сказала она. — Моя мать — Мастер рун. — — А? — он сразу оживился, чем заслужил фырканье Блейза и смешок Тео. — Какие книги она рекомендует для начинающих? — — Я дам тебе несколько названий позже, — сказала девушка и вернулась к своему ужину. Напротив него Паркинсон все еще выглядела так, словно учуяла что-то отвратительное, и выражение лица Малфоя, вероятно, лучше всего можно было описать как тяжелое. Он выглядел так, будто хотел присоединиться к разговору больше всего на свете, а также хотел оскорбить Поттера за то, что тот осмелился попасть на его факультет. Гарри сохранял дружелюбное и открытое выражение лица и напоминал себе, что все они — дети. Просто кучка одиннадцатилетних мальчишек, чьи политические взгляды в основном принадлежали их родителям. В какой-то момент они все вырастут сами по себе, и у него были годы, чтобы отвлечь их от предрассудков и привести к более сбалансированному мировоззрению. — Итак, — сказал он, поймав взгляд Малфоя. — Какая у всех любимая команда по квиддичу? — И тот провозгласил «Фалмутские Соколы» лучшей командой квиддичной лиги, хотя его быстро заглушила страстная речь Трейси Дэвис о том, почему «Уимбурнские Осы» заслужили победу в лиге в этом году. Остаток ужина они провели, болтая о квиддиче, причем все первокурсники в тот или иной момент вступали в разговор, даже Паркинсон, которая казалась замкнутой, оказалась фанатом «Падлмир Юнайтед». Поттер выбрал «Торнадо Татшилла» в качестве своей команды, главным образом потому, что никто из других студентов не поддерживал ее, и таким образом он мог присоединиться к подшучиванию. Ужин закончился прежде, чем они успели опомниться, и подросток был убежден, что начал с хорошей основы построения своей новой личности. Дружелюбный, умный, стремящийся изучать магию, с удовольствием общающийся со своими сокурсниками и обсуждающий такие важные вещи, как квиддич. Он был уверен, что некоторые из профессоров, наблюдавших за ним, такие как Снейп и Дамблдор, также получили бы это впечатление. Директор произнес свою речь, предупреждая студентов о коридоре на третьем этаже, который был закрыт, и Гарри сохранял выражение приятного недоумения, как будто ожидал, что тот шутит, но не находил шутку очень смешной. После этого двое префектов повели их в подземелья, и подросток внимательно смотрел, куда они шли. Он был в гостинной Слизерина всего один раз, и это было много лет назад. Интерьер был таким же, каким он его и помнил. Темное дерево, кожаная мебель, зеленые акценты и резьба по дереву со змеями на потолочных балках. В большом камине, занимавшем всю стену, горел потрескивающий огонь. Далее, в задней части, были две двери, ведущие в спальни. — Меня зовут Джемма Фарли, — сказала девушка-префект, а затем представился парень. — Фредерик Бэддок. — — Добро пожаловать в Слизерин, — продолжила Фарли. Она была миниатюрной ведьмой, темноволосой, с острыми чертами лица и проницательным взглядом. Бэддок был ее полной противоположностью во многих отношениях. Высокий, светловолосый, голубоглазый, круглолицый с мягкими чертами. — Прежде чем объяснять правила, мы сначала выслушаем декана нашего факультета. — — Добро пожаловать в Слизерин, — сказал Снейп, выскользнув из тени позади них. Все первогодки подскочили, включая Гарри. Как, черт возьми, ему удалось так появиться? Потайная дверь? Он сразу же решил найти ее. — Вас распределили в самый великий и в то же время самый ненавистный факультет Хогвартса. Следующие семь лет будут нелегкими. Остальная часть школы будет не доверять вам, обвинять вас, бояться вас, и им будет все равно, виновны вы или нет. В глазах всего мира слизеринец всегда виноват. Поэтому вы должны искать союзников на своем факультете. Только одни слизеринцы знают, каково это, когда тебя сурово судят в Хогвартсе. Есть сила в количестве, и у вас будет больше шансов выжить, преуспеть, если вы сделаете это вместе, — он сделал паузу на мгновение, позволяя своим темным глазам блуждать по лицам каждого ученика. — Я ожидаю, что вы будете много работать. Я не потерплю лени. Я надеюсь, что вас не поймают, что бы вы ни делали. Если же вас поймают, то любые баллы, которые вы потеряете, будут наименьшей из ваших проблем. К тому времени, как я закончу с вами, вы пожалеете о недельной отработке и чистке туалетов, — профессор прищурился, чтобы довести свою мысль до конца. Рядом с подростком сглотнул Нотт. Даже Гарри немного испугался этой угрозы. — Наконец, на доске объявлений вывешены мои рабочие часы. Внутренние проблемы всегда должны быть решены с помощью старосты, прежде чем беспокоить меня. Однако, если вы чувствуете, что у вас есть проблема, которая требует моего немедленного внимания, моя дверь всегда открыта, — и с этими словами он кивнул девушке, которая начала объяснять некоторые практические вещи, такие как комендантский час, где найти новый пароль и что-то под названием собрание факультета, которое проходило каждую пятницу сразу после обеда. Как только она закончила, Снейп подлетел к нему и бросил на него испепеляющий взгляд. — Поттер, я хочу, чтобы вы знали, что я не потерплю никаких забавных выходок или издевательств. — Гарри моргнул и благодарно ему улыбнулся. — Спасибо, что рассказали мне, профессор. В моей начальной школе у нас было несколько ужасных хулиганов, и персонал почти ничего не делал с этим. Я рад слышать, что здесь это не так. — Профессор замер, выражение лица его на мгновение застыло где-то между свирепым взглядом и рычанием. Затем он прочистил горло, окинул взглядом всех первокурсников для пущей убедительности и резко повернулся на каблуках, бросив напоследок. — Свободны. — Парень прикусил губу, чтобы не расхохотаться. Поттер — 1 балл, Снейп — 0 баллов. Он уже несколько недель назад решил, что будет вести себя со Снейпом, как с Дурслями. Избегать, если возможно, а в остальном быть неизменно вежливым и никогда, никогда не давать ему повода сердиться на него или наказывать. Теперь, когда тот стал деканом его факультета, уклоняться было немного сложнее, но подросток твердо решил никогда не делать ничего, что могло бы вывести того из себя. У него уже был один огромный враг в виде Дамблдора. Нет необходимости добавлять к этому списку. Это относилось не только к Снейпу, но и ко всем его товарищам-слизеринцам. Гарри знал, что каждый старший слизеринец ждал, чтобы увидеть, что он за человек, если он будет соответствовать им, но, по сути они были акулами, кружащими в воде. Как только они почувствуют запах одной капли крови, почувствуют слабость, они нанесут удар. Именно поэтому он был полон решимости, как можно скорее, присоединиться к команде по квиддичу. Он все равно планировал в него играть, потому что ему это нравилось, но теперь, когда он стал слизеринцем, присоединение к команде дало бы ему определенный статус на факультете, а со слизеринцами статус был — всем. Гарри сделал мысленную пометку подойти к Маркусу Флинту в какой-то момент в течение первой недели и показать свои навыки ловца. Он был уверен, что, как только тот увидит его в полете, он сразу же окажется в команде. Бэддок призвал их к вниманию, и мальчики последовали за ним через левую дверь в спальню. Лестниц не было, только несколько извилистых коридоров с тяжелыми дверями. Комнаты первого курса Слизерина очень напоминали гриффиндорские. Та же мебель, пологи разных цветов. И, вместо квадратных окон, из которых открывался вид на территорию Хогвартса, были круглые окна, из которых открывался подводный вид на озеро. Шесть кроватей, по три с каждой стороны, доминировали в комнате с маленькими письменными столами и шкафами. Дверь в конце комнаты вела в ванную с двумя туалетными кабинками, двумя душевыми кабинами и четырьмя раковинами. Его сундук был оставлен перед средней кроватью в правой части комнаты. Малфою и Забини достались по обе стороны от него, а Нотту, Крэббу и Гойлу — напротив. Гарри с тихим вздохом сел на кровать и несколько мгновений все обдумывал. Он вернулся в Хогвартс на первый курс, он был слизеринцем, и у него было семь лет, чтобы завести новых друзей и установить полезные связи между учениками этой школы. — Поттер, — сказал Малфой, открывая чемодан. Подняв руку, парень оборвал его: — Я Гарри. Мы будем жить в одной комнате долгие годы. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это называть меня по имени. — — Теодор, — сказал Нотт. — Зови меня Тео. — — Блейз, — сказал Забини, развешивая в шкафу какие-то мантии. — Винс. — — Грег. — Малфой вздохнул. — Хорошо, зови меня Драко, — затем он скрестил руки на груди и прислонился к кровати. — Я просто хотел предупредить тебя, чтобы ты держал свои вещи подальше от моего пространства. — Подросток развел руками, показывая, что у него еще нет никаких вещей. Он знал, что делает Драко и почему. Тот был ужасно раздосадован. С одной стороны, Гарри Поттер только что попал в Слизерин, и он определенно хотел кусок пирога с этим мальчиком-который-выжил. С другой стороны, его распределение в Слизерин отняло у Малфоя его собственную известность. Драко Малфой был единственным ребенком Люциуса Малфоя, и, каким бы мудаком тот ни был, особенно в чистокровных кругах, он был влиятельным и могущественным. У него были деньги, политические связи, и ему сошли с рук убийства, в буквальном смысле, когда он заявил, что во время войны был под Империо. Он должен был стать самым важным новым студентом Слизерина в этом году, но Гарри случайно украл его место. Поэтому парень позволил хорьку попозировать день или около того, пока мальчик не почувствует себя немного менее уверенно. Но, если бы тот хоть на секунду подумал, что мог причинить ему физическую боль, Поттер ударил бы его. — Просто держись своей стороны комнаты, — усмехнулся белобрысый. — Конечно. Я думаю, что с этим мы все можем согласиться, верно? — ответил Поттер, переводя взгляд с одного мальчика на другого. — Я предпочитаю опрятную комнату, так что, да, — сказал Блейз с понимающей улыбкой. У Гарри сложилось отчетливое впечатление, что Забини был очень наблюдательным человеком, хоть и молодым, и что он точно знал, что тот делал с Малфоем и почему. На другом конце комнаты Тео кивнул. — Да, я тоже, — он был еще одним мальчиком, который видел гораздо больше, чем говорил, Поттер был в этом уверен. Только вместо того, чтобы прятаться за каким-то отстраненным весельем, как это делал Забини, Нотт обладал сверхъестественной способностью сливаться с фоном. Гарри решил, что они станут первыми связями, которые он установит в Слизерине. Драко и его эго могли подождать. Кстати, говоря о нем: видя, что он не смог опустить Гарри в глазах других, он вернулся к распаковке вещей, тем временем бормоча, что это работа для домового эльфа. Парень безропотно последовал его примеру, выгрузил одежду и убрал ее в шкаф. Остальные вещи он пока оставил в чемодане. Он еще недостаточно хорошо знал своих соседей по комнате, чтобы доверить им свои книги, и за последние несколько недель подросток добавил в свой чемодан несколько внушительных защит. Ничего такого, что могло бы удержать решительного Снейпа, но более чем достаточно, чтобы удержать большинство сокурсников, включая старшекурсников, от рытья в его вещах. — Сегодня был очень напряженный день, так что я закругляюсь, — сказал он, закончив приводить в порядок свою одежду. Блейзу, похоже, пришла в голову та же мысль, и он направился в ванную с туалетными принадлежностями и пижамой в руках. — Разве у нас не должно быть расписания для ванной, — заныл Малфой, когда Поттер последовал примеру Забини. — Вы не можете просто пользоваться ей, когда мне нужно быть там. — Парни обменялись удивленным взглядом друг с другом в зеркале, пока чистили зубы. Гарри решил по-быстрому принять душ, чтобы утром ему не пришлось этого делать, и, как только вытерся и надел свою пижаму, заполз в постель, закрыв полог взмахом волшебной палочки. Он добавил несколько заклинаний уединения, которые должны были держать его закрытым, и его соседи по комнате не слышали его, а затем достал компактное зеркало и прошипел на парселтанге, пока оно не активировалось. — Барти Крауч, — прошипел он, все еще на парселтанге, и зеркало подключилось, мягко светясь, пока не появилось лицо мужчины. — Дa! — со смехом сказал Барти. — Наш повелитель был прав. Какой у тебя красивый зеленый балдахин, Гарри. — — Да, да, смейся, — вздохнул парень. — Шляпа, и в самом деле, не стала бы слушать мои доводы. Глупая штуковина. — — Посмотри правде в глаза, — сказал Крауч, все еще улыбаясь от уха до уха. — Все эти интриги, которыми ты занимаешься, действительно делают тебя слизеринцем. С твоими соседями по комнате все в порядке? — — Да, пока никаких проблем. Драко Малфой немного позирует, но он избалованный ребенок, так что этого и следовало ожидать. Думаю, у Блейза Забини и Теодора Нотта есть потенциал. — — Нотт старший — один из самых верных последователей нашего Лорда, — задумчиво нахмурившись, произнес мужчина. — Я мало, что знаю о семье Забини, кроме того, что они чистокровные итальянцы. Я наведу справки. — — Спасибо, Барти. Я очень устал, так что на сегодня хватит. Скоро поговорим. — — Спи спокойно, малыш, — Барти закрыл зеркало, и связь прервалась. Парня так и подмывало позвонить Волдеморту, но он не хотел беспокоить его так поздно, так как тот все еще быстро уставал. Может быть, завтра он поговорит со своей второй половинкой. Гарри с усмешкой повернулся на бок. Он никогда не уставал называть Волдеморта так, предпочтительно в лицо. Следующий день наступил довольно скоро, и подросток был рад, что уже успел принять душ, потому что хорошо помнил хаос, в котором шестеро мальчишек пытались пользоваться удобствами вместе. Он быстро оделся и был доволен, что Блейз и Тео закончили одеваться примерно в то же время, когда он это сделал, они вместе направились в общую гостиную. Джемма Фарли ждала их с Гринграсс и Дэвисом. — Фредерик заберет остальных, когда они появятся. Пойдемте, позавтракаем, — они следовали за ней, как нетерпеливые маленькие утята, по тускло освещенным коридорам подземелья. Гарри снова внимательно прислушался и подумал, что сможет сам найти дорогу в гостиную и обратно. В вестибюле было полно студентов, и он высматривал Невилла, но не видел его. Фарли подвела их к слизеринскому столу и посадила в дальнем конце, ближе к главному входу. Он положил на тарелку яичницу, бекон и тосты, наливая себе чашку чая. Поскольку на протяжении последнего месяца он постоянно и полноценно питался, теперь у него появился аппетит. Содержание тарелки Блейза было похоже на такое же, как и у Гарри, но Тео прилип к нескольким ломтикам тоста с джемом. — Интересно, каким будет наш первый урок, — задумчиво произнес Поттер, медленно поглощая завтрак. — Надеюсь, это не история, — сказал Нотт, размешивая в чае три ложки сахара. — Мой двоюродный брат Бальтазар сказал мне, что учитель — это призрак, который усыпляет всех. — — Привидение? — Гарри посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Разве они не могут позволить себе заплатить настоящему учителю? — — Не знаю, — Тео впился зубами в свой тост как раз в тот момент, когда Малфой и остальные отставшие присоединились к ним. Не прошло и минуты, как Снейп явился с их расписанием. Он одарил парня долгим взглядом, на который тот ответил вежливой улыбкой и тихим «спасибо, профессор», приняв свое расписание. Их первым уроком была история магии. — Мне почему-то кажется, что это ты во всем виноват, — сказал Поттер Нотту, отчаявшись, что ему снова придется высидеть годы и годы с профессором Биннсом. — Подумай вот о чем, — сказал Забини, толкая его локтем в бок. — Каждый понедельник утром мы получаем лишний час сна. — — Совершенно верно. — Гарри переключил свое внимание на остальную часть расписания. Сначала была история, потом трансфигурация, а после обеда ЗОТИ. Не так уж плохо, но, если Квиррелл снова начнет притворно заикаться, он заколдует этого человека, учитель тот или нет. Подросток доел свою порцию, а затем провел остаток завтрака, потягивая чай, слушая, как Малфой скулил о его качестве, который им подавали, и игнорируя множество шепотков вокруг него. Студенты, как слизеринцы, так и соседние рейвенкловцы, а также хаффлапффцы и гриффиндорцы упоминали его имя, вытягивая шеи, чтобы получше рассмотреть, и громко обсуждали его распределение. В своей первой жизни он помнил, что первые несколько недель были полны слухов о нем, пока они, наконец, не утихли по большей части. Тогда парень был так шокирован всем происходящим, что едва ли обращал на это внимание. На самом деле, если бы ему пришлось выбрать одно слово, чтобы описать свое состояние во время первого года обучения в Хогвартсе, оно было бы «шокирован». Шокирован тем, что он является волшебником; шокирован тем, что находился вдали от своего жестокого дома; шокирован жизнью в волшебном замке; шокирован тем, что у него впервые появились друзья; шокирован всеобщими мнением и ожиданиями от него. Он был так чертовски шокирован. И совершенно не готов к этому. К счастью, теперь все было по-другому, и долгое время Поттер был почти благодарен за предательство. Оно не только открыло ему глаза на людей, которых он когда-то любил и которым доверял, но и дало ему шанс сделать все это снова, но уже с другой версией самого себя. Честно говоря, Волдеморт был не единственным, кто был новым и улучшенным. Вскоре они отправились за учебниками в свои спальни, а затем поспешили в кабинет истории. Оказавшись там, он увидел, что они будут делить класс с гриффиндорцами, поскольку те держались снаружи закрытой двери. Парень улыбнулся нервному Невиллу и подошел к нему. Или, по крайней мере, он попытался подойти к нему, но не успел, потому что Гермиона преградила ему путь. — Ты же Гарри Поттер. Я все о тебе прочитала в… -Гарри бесцеремонно поднял руку перед ее лицом. — Пожалуйста, никаких автографов, я пытаюсь поговорить с другом, — и он обошел ее, даже не оглянувшись. Блейз фыркнул за его спиной, забавляясь, в то время как Драко фактически захихикал. — Привет, Невилл, — сказал Поттер, в то время как Лонгботтом разрывался между смехом над его выходками и беспокойством о разъяренной девушке. — Как прошла твоя первая ночь? — — Хорошо. Отлично. Как было у… — — Невилл, ты никогда не говорил, что знаешь Гарри Поттера, — Рон довольно резко оттолкнул мальчишку локтем и практически бросился на Гарри. — Привет, я Рон Уизли, а ты Гарри Поттер? У тебя действительно есть шрам? — Парень, чьи волосы были завязаны сзади так, что весь мир мог видеть его гребаный шрам, уставился на него с недоверием, а затем прищурился. — Если ты еще хоть раз причинишь вред моему другу, я навсегда приклею тебя к потолку, понял? — он не стал дожидаться ответа и повернулся к Невиллу, который с гримасой потирал бок. — Ты в порядке? — — Да, я в порядке, — он вздохнул, как будто толчок, который он только что получил, был для него привычен. Гарри поклялся изменить это отношение к своему пока единственному настоящему другу. Уизли пытался привлечь его внимание, похлопывая его по плечу, но тот не обращал на него внимания. Он снова и снова напоминал себе, что это дети, просто кучка незрелых одиннадцатилетних мальчишек, которые не знали ничего лучшего. На самом деле, то, как Гермиона и Рон вели себя сейчас, было очень похоже на то, как они вели себя во время их знакомства в его первой жизни. Это был Гарри, который изменился, который больше не был ребенком, который был молодым человеком, который пережил войну и который умер. Дважды. — Я должен был догадаться, что ты просто еще одна скользкая змея, — наконец пробормотал тот, когда Поттер продолжил игнорировать его, и в этот момент Малфой решил вмешаться. — Уж лучше быть змеей, чем таким, как ты, Уизли, — сказал он с привычной усмешкой. — Рыжие волосы, отсутствующее выражение лица, подержанная одежда… Как ты вообще смеешь называть себя гриффиндорцем? Я удивлен, что шляпа не отправила тебя в свинарник. — Все лицо Рона покрылось красными пятнами. — Да? Это все же лучше, чем быть Пожирателем смерти. — Драко даже зарычал на него. — Кого ты называешь Пожирателем смерти, невежественная ласка? — Гарри виновато улыбнулся Невиллу. — Я так сожалею об этом. Я просто хотел поздороваться. — — Это не твоя вина, — храбро сказал тот. — Может, встретимся в библиотеке после занятий, без свиты? — — Да, звучит неплохо, — сказал Лонгботтом с благодарной улыбкой. — Посмотри, что ты наделал, — сказала Грейнджер, глядя прямо ему в лицо, как только тот отошел от Невилла. Она диким жестом указала на Рона и Драко, которые кричали друг на друга, выставив палочки, хотя ни один из них, казалось, не знал заклинаний. — Они потеряют так, много баллов факультета. — Подросток пожал плечами, снова отошел в сторону и встал между Блейзом и Тео. — Что, черт возьми, только что случилось? — он ни к кому конкретно не обращался, пока они наблюдали за Уизли с Малфоем. — Да уж, — сказал Забини, прислоняясь спиной к стене и открыто наблюдая за происходящим перед ними зрелищем. — Ты случился, Гарри. — Нотт склонил голову и прижал ладонь ко рту, чтобы скрыть смех. К счастью, в этот момент дверь класса открылась, и, поскольку это был Биннс, который даже не знал, какой сейчас год, не говоря уже о том, кто его ученики, ни Драко, ни Рон не потеряли ни одного балла. Следующий час парень потратил на то, чтобы написать Кричеру короткое письмо, в котором рассказал ему о своем распределении и о том, что представляла собой школа. Он был уверен, что старый эльф будет доволен тем, что его новый хозяин был слизеринцем. Трансфигурация, опять же с гриффиндорцами, была только теорией, и он всерьез начал сомневаться в своем решении вернуться на первый курс, потому что теперь он застрял, делая заметки о самой простой вещи, которую он знал в течение семи лет. Обед был довольно неприятным, как и ожидалось в первый день в школе. Драко продолжал потчевать всех, кто был готов слушать, главным образом Пэнси, Грега и Винса, подробным описанием его словесной битвы с Уизли. Их последним уроком была Защита, и Гарри был очень рад, что Квиррелл не заикался. На самом деле, теория, которую он им преподал, была хорошо изложена, даже если стиль его преподавания был немного суховат. После уроков они отправились в Большой зал выпить чаю с печеньем и заняться домашним заданием, хотя подросток собирался через некоторое время отправиться в библиотеку, чтобы встретиться с Невиллом. Пока Поттер помешивал молоко в чае, пришла дневная почта, и скромная сипуха бросила на стол перед ним мягкий сверток, завернутый в простую коричневую бумагу. Вокруг него другие студенты получали почту, поэтому не обращали на него никакого внимания. Он положил сверток себе на колени и открыл его, чтобы посмотреть, что в нем. Это был зеленый с серебром зимний шарф, сделанный из очень мягкой шерсти. На нем лежала маленькая записка состоящая из четырёх слов: ~ Я же тебе говорил. ~ Гарри узнал этот почерк, увидев его в одном дневнике еще на втором курсе. ~Этот самодовольный ублюдок ~, подумал он с улыбкой. ~ Он просто должен был постоянно твердить об этом, не так ли? ~