Омрачение твоей души ( Darkening of your soul )

— Экспеллиармус! — Палочка Гарри была вырвана из его руки прежде, чем он успел нацелить ее на Хвоста. Он резко обернулся и увидел, что Волан-де-Морт поймал ее своей маленькой рукой. Кровь Гарри закипела, и он бросился к нему. — Верни мне мою палочку! — Прорычал Гарри. — Нет, пока ты не скажешь мне, почему ты вдруг так расстроился, — сказал Волан-де-Морт с терпеливым видом, который только еще больше разозлил Гарри. — Тебе обязательно спрашивать? — Гарри дико махнул рукой себе за спину, где Петтигрю съежился возле Барти. — Ты позвал его сюда в годовщину смерти моих родителей и удивлен моей реакцией? Правда, Том? — — Да, действительно, — ответил Волан-де-Морт невозмутимым тоном, в то время как выглядел искренне смущенным. — Гарри, я же убил твоих родителей, и я не вижу, чтобы ты так злился из-за того, что я здесь. — — ПОТОМУ ЧТО ТЫ НЕ БЫЛ ИХ ДРУГОМ! — Проревел Гарри прямо ему в лицо. — ТЫ ИХ НЕ ПРЕДАВАЛ! — — А… — Волан-де-Морт сглотнул и понимающе кивнул. — Должен признаться, мне и в голову не приходило, что это может тебя так сильно беспокоить, но, если подумать, конечно, беспокоит. — Он неуверенно улыбнулся Гарри. — Прошу прощения, дорогой. — Гнев Гарри утих настолько, что он принял извинения его с мягким «хорошо» и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться еще больше, вспоминая некоторые упражнения, которые он изучил в своих книгах по ПТСР и самопомощи. «Вдохните через нос, задержите дыхание на секунду и выдыхайте через рот так долго, как сможете. А пока примите воспоминания, которые вторгаются в ваш разум». Для Гарри это были несколько смешанных воспоминаний о его первой жизни, о том, как он впервые увидел своих родителей в зеркале Еиналеж, о том, как узнал правду о Сириусе и Петтигрю в Визжащей хижине, о том, как эта крыса была убита своей металлической рукой после того, как он слишком долго колебался, помогать ему или нет, и о том, как Гермиона, Рон и Джинни приговорили его к смерти. Гарри должен был признать это, объяснить, убедиться, что эти воспоминания не смогут травмировать его еще больше. Его родителей и крестного предал человек, стоявший совсем рядом. Самого Гарри предали люди, которых он любил, которым доверял, за которых готов был умереть. За кого он действительно умер. И Гарри ходил в школу с некоторыми из этих людей каждый день, не срываясь и не захлебываясь в собственной ярости. Да, его предали, как и его родителей и крестного отца. И он был здесь, чтобы помочь их убийце вернуть себе полное тело. Если он сможет простить Волан-де-Морта настолько, чтобы заключить союз с этим человеком, то, по крайней мере, сможет терпеть присутствие Петтигрю. Он никогда не простит Петтигрю, как никогда не простит Рона, Гермиону или Джинни. Он простил Волан-де-Морта, потому что тот был совершенно без причины, совершенно безумен, когда пришел за Поттерами. Теперь он был другим. Ни у Петтигрю, ни у бывших друзей Гарри не было таких оправданий. Волан-де-Морт молча ждал, пока Гарри придет в себя. — Ты можешь просто отослать его? — Наконец спросил Гарри, решив, что чем меньше он будет видеть Хвоста, тем лучше. — И пусть Барти сам отрубит себе руку? — В ужасе спросил Волан-де-Морт. Когда Гарри на секунду заколебался, Барти оскорбленно воскликнул: — Эй! — — Да, хорошо, я не хочу, чтобы Барти это делал, — наконец согласился Гарри. Волан-де-Морт вернул ему волшебную палочку, которую он тут же спрятал в кобуру, чтобы не проклясть Петтигрю «случайно». — Очень хорошо, — сказал Волан-де-Морт, откидываясь на спинку стула с усталым вздохом. — Хвост, держись подальше от Гарри. — Петтигрю еще немного съежился и отодвинулся, чтобы огромный котел остался между ними. — Теперь, когда мы все здесь, давайте начнем. Барти, начинай ритуал. — — Гарри, сюда, — он указал на место рядом с котлом, и, когда мальчик встал, ему вручили нож. — Я знаю, что ты уже дал нашему Господину несколько ампул крови, но свежая кровь будет работать лучше. — — Хорошо, — согласился Гарри. По крайней мере, от него не ожидали, что он отрубит себе конечность. — Милорд, вы готовы? — Спросил Барти, и когда Волан-де-Морт кивнул, он быстрым заклинанием снял с Лорда детскую одежду, отлевитировал его к котлу и сразу же бросил туда. Гарри сглотнул. Он помнил, что в прошлой жизни надеялся, что уродливый ребенок утонет, и теперь он боялся, что он действительно утонет, когда останется под водой намного дольше, чем кто-либо может задержать дыхание. Но ритуал сработал и раньше, поэтому Гарри сказал себе, что он сработает снова, и удержался от того, чтобы броситься к котлу и проверить, все ли в порядке с ним. Барти махнул палочкой в сторону могилы отца Волан-де-Морта. — Кость отца, неосознанно данная. — Бедренная кость поднялась из земли к котлу и с тихим всплеском упала в него. — Плоть слуги, добровольно отданная, — сказал Барти, многозначительно взглянув на Петтигрю, который выхватил большой нож и снова с резким криком отрезал себе руку. Крауч не удостоил его даже взглядом и повернулся к Гарри. — Кровь врага, ставшего союзником, добровольно принесенная в жертву. — Гарри разрезал ладонь, не обращая внимания на жгучую боль, и подержал окровавленную руку над котлом, пока Барти не велел ему отступить. Зелье внутри котла кипело все сильнее и сильнее, пока не выплеснулось за борт и не поглотило котел целиком. Закусив губу, Гарри, затаив дыхание, наблюдал, как из катящейся жидкости появилась гуманоидная фигура. С каждой секундой она становилась все более твердой, кости, мышцы и сухожилия были видны, пока все они не покрылись бледной кожей. Гарри рассеянно подумал, не больно ли быть переделанным подобным образом. Он надеялся, что ради Волан-де-Морта этого не произойдет. По крайней мере, скоро все закончится. Барти и Гарри бросились к неподвижной обнаженной фигуре, лежащей лицом вниз на траве. Петтигрю сидел, прислонившись к надгробию, и хныкал, баюкая свою культю, но Гарри не обращал на него внимания. Когда он коснулся обнаженного плеча Волан-де-Морта, его шрам отозвался легким зудом, возможно, покалыванием. Несколько недель назад Гарри спросил его, почему его шрам никогда не болел в эти дни, в то время как раньше он вызывал у него адскую мигрень. Волан-де-Морт рассудил, что это потому, что он больше не чувствовал себя убийцей по отношению к Гарри. Пока он помогал ему сесть, Барти вызвал черную мантию и наложил ее на его обнаженное тело. — Том? — Прошептал Гарри, оглядывая его так внимательно, как только мог. — С тобой все в порядке? — — Да, — прошептал Волан-де-морт и посмотрел на склонившегося мальчика широко раскрытыми карими глазами. — Немного дезориентирован, но по крайней мере цел. — Гарри уставился на человека, стоявшего перед ним. На его человеческое лицо, острый нос, короткие черные волосы, теплые карие глаза. Волан-де-Морт выглядел так же, как и в двадцать лет, до того, как разрыв его души отразилась на его внешности. Гарри на мгновение встретился взглядом с Барти и улыбнулся ему. Он, казалось, испытал огромное облегчение от того, что все прошло хорошо, и опустился на колени рядом с Волан-де-Мортом. — Ты выглядишь великолепно, — сказал Гарри, потому что не знал, что еще сказать. — Гораздо менее приметно, чем в нашей прошлой жизни. — — Спасибо, мой дорогой. На этот раз мы использовали несколько разных ингредиентов, — сказал Волан-де-Морт с мягким смешком, принимая руку Гарри, чтобы помочь ему подняться на ноги. — Ты молодец, Барти. — Он низко поклонился и встал, чтобы помочь Гарри поставить Волан-де-Морта на ноги. Поттер был всего лишь маленьким ребенком, а Лорд очень высоким, даже как обычный человек. — Хвост, иди сюда, — рявкнул Волан-де-Морт, когда Барти протянул ему палочку. Петтигрю наполовину полз, наполовину спотыкался, пока не сел на траву перед ними. Лорд сотворил для него серебряную руку, как и в первый раз. И пока Хвост бормотал слова благодарности, Волан-де-Морт направил свою палочку на лицо Петтигрю. — Обливейт. Хвост, возвращайся к своей миссии в министерстве. — — Да, Милорд, — ответил Петтигрю, явно пребывая в оцепенении, и аппарировал прочь. Гарри посмотрел на Волан-де-Морта, приподняв одну бровь. Он никого не забыл, когда в первый раз получил свое тело обратно. — Я не собирался позволять своему шпиону в министерстве хранить воспоминания о том, как ты помог мне воскреснуть, Гарри, — объяснил он с улыбкой. Выпрямился, насколько это было возможно, и посмотрел на него сверху вниз с надменным, но веселым выражением лица. — А теперь позволь представиться, родственная душа. Я Томас Кейден Гонт. Мой покойный отец бессознательно оплодотворил мою мать, и она скрывала от него мое существование, чтобы защитить меня и уберечь от его злых лап. — Дa! — Сказал Гарри с широкой улыбкой. — Ты будешь своим собственным сыном. Я надеялся на это. Это дает тебе больше возможностей. — — Действительно. — Волан-де-Морт кивнул Краучу, который наблюдал за ними с ухмылкой. — Мы с Барти тщательно обсудили все варианты моей новой личности и пришли к такому же выводу. Таким образом, я могу начать все сначала с чистого листа, сохранив при этом часть своей личности. Несколько избранных последователей будут знать правду, после того как они принесут мне Непреложный обет никогда не раскрывать мою истинную личность. — — Так, как же мне тебя называть? — Спросил Гарри, чувствуя тепло в груди и щеки, пылающие от счастья при виде своего лучшего друга, своей второй половинки, выглядящей человеком, здоровой и цельной. — Я скажу людям, чтобы они называли меня по имени, Кейден, но для избранных я буду Томом или Томасом. — Волан-де-Морт понимающе посмотрел на Гарри. — Я знал, что бесполезно ожидать, что ты не будешь так меня называть, дорогой. Что касается Лорда Волан-де-Морта… это имя, как и тот человек, теперь действительно мертвы. — — Ты больше не тот человек, — сказал Гарри, понимая, что человек, которого он узнал за последние несколько месяцев, не был тем Темным Лордом, который пытался убить его в течение многих лет. — Вот именно, теперь я другой человек. Построенный на руинах неудачной жизни Волан-де-Морта, конечно, но в конечном счете совершенно новый человек. — он быстро посмотрел вниз и немного тяжелее оперся на костлявое плечо Гарри. — Ты начинаешь свою жизнь заново, и теперь у меня есть шанс сделать то же самое. — — Я рад, — сказал Гарри, имея ввиду это от всего сердца. Черт возьми, даже с кончиков пальцев ног. Волан-де-Морт…но Том и он были связаны на стольких уровнях, и с человеком, который снова был в здравом уме, Гарри не мог не желать ему добра. У них была общая душа, они были связаны пророчеством в какой-то момент, его кровь теперь текла по венам Тома. — Я бы не отказался от чашки чая, — сказал Том, и Барти немедленно позвал Винки, чтобы она приготовила чай и несколько легких закусок, ожидающих их в доме. Гарри поддерживал его, пока они шли к дому, в то время как Барти быстро очистил кладбище с помощью нескольких заклинаний, пока не осталось ни единого следа их деятельности. Войдя внутрь, они уселись за кофейный столик в приемной, значительно менее пыльной и гораздо более симпатичной с тех пор, как Гарри видел ее в последний раз. Красные занавески были новыми, деревянные полы и панели на стенах выскоблены и отполированы, а люстра мерцала в неярком свете. — Я решил привести это место в порядок и назвать его своим домом, по крайней мере на какое-то время, — объяснил Том, пока Барти подавал им чай. — Выглядит великолепно, — сказал Гарри, отказываясь от предложенного Барти бутерброда. Он все еще был сыт после праздника Хэллоуина. — Он мой, и у дома есть большой потенциал, как только он будет восстановлен. — Том отхлебнул чаю и удовлетворенно вздохнул. — Пока я был этим гомункулом, у меня совершенно не было вкуса, — объяснил он, когда Гарри вопросительно посмотрел на него. Том сразу же съел маленький бутерброд с копченым лососем целиком и с явным удовольствием закрыл глаза, продолжая жевать. Гарри вытаращил глаза. Он ничего не мог с собой поделать. Видеть Тома таким человечным и живым было захватывающе. И, когда он понял, что смотрит на него, Гарри внезапно смутился и посмотрел на Барти. — А как насчет тебя? Тебя тоже ждет новая личность? — — Конечно. Теперь, когда наш Господин восстановлен, я навещу волшебника в Ливане, который специализируется на постоянном человеческом преображении. Я собираюсь стать своим троюродным братом, Бартоломью Крауч. Так я смогу унаследовать имущество и золото моей семьи. — Барти широко улыбнулся. — Все думают, что я мертв, так что они не будут слишком сильно сомневаться в моей новой личности. Этому волшебнику не придется слишком сильно менять мое лицо. — — Это здорово, — сказал Гарри, радуясь за своего друга. — У тебя теперь тоже есть второй шанс. — — Да, наверное, — удивленно сказал Барти. — Я даже не думал об этом раньше. — Гарри оглянулся на Тома, который к тому времени уже прикончил полную тарелку маленьких сандвичей и пил вторую чашку чая. Гарри взял свою чашку и сделал глоток, чтобы подкрепиться. — А как насчет твоих последователей? Кому из них ты расскажешь? И не могли бы мы оставить Беллатрису в Азкабане? — Том фыркнул от смеха. — Полагаю, Беллатрикс — это приобретенный вкус. К несчастью, Азкабан сделал ее и других моих последователей, которые все еще живут там, совершенно безумными. В моей прошлой жизни это меня вполне устраивало, но теперь, когда я собираюсь использовать законные способы изменить наше общество, они не принесут большой пользы. — Том на мгновение нахмурился, глядя на чашку чая в своих руках. — Я чувствую некоторую вину за то, что оставил их там. — — Ты и раньше был сумасшедшим, — сказал Гарри, слегка наклоняясь вперед, чтобы посмотреть Тому в глаза. — Они делали все это, не теряя рассудка. Не обижайся, Барти, но то, что случилось с родителями Невилла, было слишком жестоко, и они заслуживают того, чтобы сгнить в тюрьме за это. — — Ничего особенного, — сказал он, ободряюще улыбаясь Гарри. — Я был там. Я знаю, как это было жестоко на самом деле. Я никогда не причинял им вреда, так как был там только наблюдателем, но я также не останавливал Беллатрису, Рудольфа или Рабастана. Я был молод, глуп и имел зуб на жестокого отца, и мне было все равно, кто пострадает, пока я мог наброситься на него. — — Мы все совершали ошибки в прошлом, — тихо сказал Том. — Некоторые из нас больше, чем другие. В любом случае, я планирую сначала подойти к Люциусу Малфою и Теодору Нотту, рассказать им о моей личности и моих планах и завернуть их в такое количество клятв, что они едва смогут дышать. — — На данный момент Люциус Малфой все еще верен тебе, — сказал Гарри, вспоминая его, каким он встретил его на втором курсе Хогвартса в своей прошлой жизни, а не ту оболочку человека, которой он стал после года в Азкабане и в то же время функционируя почти как мальчик для битья Волан-де-Морта. — Я действительно верю, что Люциус был по-настоящему предан только себе и своей ближайшей семье, — ответил Том, пока Барти напевал свое согласие. — Но Люц — честолюбивый человек, и он будет счастлив подыграть мне, поскольку мои планы будут выгодны ему и его положению в обществе. — — А как насчет денег? — Прямо спросил Гарри. Он понимал, что говорить о деньгах в таком тоне невежливо, но не хотел, чтобы Том испытывал финансовые трудности. — Тебе хватит, Том? А тебе, Барти? — — Я унаследую отцовский дом, — быстро заверил его Барти. — Краучи никогда не были такой богатой семьей, как Малфои, но и мы не были бедными. Мой отец был скромным человеком с хорошей министерской зарплатой, поэтому он только прибавлял в хранилище за эти годы. — Том довольно самодовольно ухмыльнулся. — А я раньше брал плату со своих последователей. Они заплатили мне за привилегию преклонять колени и целовать мои одежды. А министерство так и не нашло моих тайников, так что у меня достаточно золота, чтобы сделать какие-то инвестиции или открыть какое-то дело. — Пожав плечами, он потянулся за второй тарелкой сандвичей. Несколько мгновений все молчали. Гарри допил чай, Том принялся за бутерброды, а Барти позвал Винки, чтобы попросить конфет. — Разве у тебя скоро не будет первый матч по квиддичу? — Спросил Барти, в то время как Том закатил глаза от перемены темы. — Да, в эту субботу, — сказал Гарри, усмехнувшись выходкам Тома. — В прошлый раз я выиграл, поймав снитч ртом. Позже старик использовал этот снитч, чтобы спрятать для меня камень воскрешения. Ты уже устроил ловушку для Дамблдора, Том? В лачуге Гонтов? — — Да. Точная копия кольца лежит в засаде, адски проклятая. — Тому явно не терпелось увидеть, как захлопнется его ловушка. Честно говоря, Гарри так же страстно желал, чтобы Дамблдор ушел. — Я все еще буду в Ливане в эту субботу, — сказал Барти, явно разочарованный. — Но я приду посмотреть, как ты будешь играть в следующем матче. В любом случае, тогда я смогу выходить на публику. — — Конечно, это было бы здорово. — Гарри с нетерпением ждал, когда Барти снова выйдет на улицу. Возможно, они даже смогут встретиться в Хогсмиде, когда он будет допущен туда на третьем курсе. — Мы также должны обсудить твои рождественские планы, — неожиданно сказал Том. — А? — Гарри недоуменно заморгал, глядя на него. Он планировал остаться в Хогвартсе, главным образом потому, что он всегда оставался в Хогвартсе, или, по крайней мере, он был в своей предыдущей жизни. Честно говоря, до этого момента он даже не думал о том, что может уехать на каникулы. — Нам нужно обновить твой щит от легилименции примерно в это время, — сказал Том, наливая себе еще одну чашку чая. «Должно быть, он действительно скучал по нему последние десять лет», размышлял Гарри. — И мы могли бы использовать это время, чтобы обсудить некоторые планы обучения традициям и ритуалам. — — Но я не могу просто так остаться здесь, — быстро возразил Гарри. — Если я скажу, что поеду домой, а потом никогда не появлюсь у Дурслей, миссис Фигг заметит и скажет Дамблдору. — — Так что делай то, что делал этим летом. Спи там, проводи там час или два после обеда, а остальное время можешь провести здесь, — сказал Том, небрежно пожав плечами. — Да, это сработает, — кивнув, согласился Гарри. — Я также планирую нанять адвоката для Сириуса примерно в это же время, так что мне может понадобиться совет. — Барти скорчил страдальческую гримасу. — Блэк не очень-то поправится после долгого пребывания среди дементоров, Гарри. — — Я знаю. Я его уже видел, помнишь? — Гарри вздохнул, чувствуя себя противоречиво, как обычно, когда он думал о Сириусе. — Но я все равно хочу его вытащить. — — Я понимаю, — заверил его Барти. — Он был неплохим парнем, когда я был в Азкабане. Мы разговаривали почти каждый день, пытаясь сохранить рассудок. — — Я рад, что ему было с кем поговорить, хотя бы на время, — прошептал Гарри, внезапно почувствовав смертельную усталость. — Кстати, который час? — Барти посмотрел на часы. — Двенадцать тридцать. Конечно, первокурсникам пора спать. — Гарри хотел отчитать его, но не смог, потому что зевнул. — Пойдем, я провожу тебя до двери. — Том встал, медленно и немного натянуто, но с решимостью, сияющей в его темных глазах. Гарри понимал, что после десяти лет, проведенных без тела, ему не терпится найти ему достойное применение. Он последовал за Томом, быстро попрощавшись с Барти, и как только они дошли до входа, Том открыл перед ним входную дверь. — Спасибо, дорогой, — тихо сказал он и взял левую руку Гарри в свою, большую. Он повернул его ладонью вверх и свободной рукой вытащил палочку. Том медленно провел кончиком Тисовой палочки по ладони Гарри, залечивая порез, который тот нанес себе сам. После того как рана исчезла, он наложил мягкое очищающее заклинание, чтобы стереть засохшую кровь. — Спасибо, — прошептал Гарри, у которого внезапно пересохло в горле. Он одарил Тома последней улыбкой, которая тут же была возвращена, высвободил руку, а затем вошел в заброшенный сад и позвал Кричера, который перенес его прямо туда, где он подобрал его раньше, прямо перед подвалом Сладкого королевства в туннеле, ведущем прямо в Хогвартс. Гарри едва обратил внимание на долгую обратную дорогу к замку. По какой-то причине его рука была теплой там, где Том коснулся ее, и его шрам приятно покалывало, просто нежное, дразнящее напоминание о том, что его вторая половинка была там, целая и законченная, красивая и человеческая. Прямо перед тем, как проскользнуть в замок, Гарри накинул плащ-невидимку, но не стал утруждать себя картой. Было уже поздно, большинство людей уже спали, и он верил, что плащ защитит его от любого учителя или префекта, с которым он может столкнуться. Теперь, когда день закончился и ритуал прошел без сучка и задоринки, он действительно мечтал хорошенько выспаться. Все напряжение и стресс, накопившиеся за несколько месяцев до того, как Том, наконец, получил свое тело обратно, теперь были отпущены, и Гарри был готов проспать целый день или даже больше. Жаль, что Снейп не дал ему наконец добраться до кровати. Гарри спрятал свой плащ-невидимку прямо перед входом в общую гостиную, и это тоже было хорошо, потому что на одном из стульев перед камином сидел декан, небрежно читая «Ежедневный пророк», который кто-то, вероятно, оставил валяться. — Поттер, — сказал Снейп, не отрывая взгляда от бумаги, которую держал в руках. — Комендантский час для первокурсников — это девять часов, как Вы наверняка знаете. — — Да, сэр. Извините, сэр. — Гарри неловко встал между Снейпом и дверью в спальню. — Не могли бы Вы объяснить, где Вы были? — Глаза профессора все еще были прикованы к бумаге. — В честь моих родителей, сэр. Это Самайн и годовщина их смерти. Сегодня вечером мне показалось уместным провести некоторое время в уединении. — Гарри старался говорить спокойно, убеждая себя, что у Снейпа нет доказательств того, что он сделал что-то не так, например, помог воскресить Темного Лорда. — В самом деле? — Снейп наконец поднял глаза и посмотрел прямо на него. — Благородное начинание. Однако пир закончился около половины девятого. Сейчас почти первый час ночи. Это много времени, проведенного в уединении, не так ли? — — Я провел некоторое время в медитации, — спокойно ответил Гарри. — Я забыл о времени, сэр. — Снейп поднялся с кожаного кресла, как пантера, собирающаяся выследить какое-нибудь невинное животное. Он подошел к нему и навис над ним. — Директор хотел узнать, беспокоил ли Вас сегодня вечером Ваш шрам? — — Мой шрам? — Гарри посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — Меня это никогда не беспокоило, за исключением того, что люди продолжают пялиться на него, сэр. — Свирепо глядя на него, Снейп скрестил руки на груди. — Я не верю ни единому твоему слову, Поттер. И я узнаю правду. И пока я этого не сделаю, я буду очень внимательно следить за тобой. Отработка со мной, завтра вечером в семь, за то, что пришел после комендантского часа. — И с этими словами декан повернулся на каблуках и оставил его стоять в общей гостиной. Черт возьми. Последнее, что нужно было Гарри, это чтобы Снейп начал активно держать его под наблюдением.