Омрачение твоей души ( Darkening of your soul )

Время начало двигаться быстрее, поскольку Гарри привык к своему новому распорядку, как первокурсник Слизерина. Или, по крайней мере, казалось, что чем ближе они приближались к Самайну, тем быстрее пролетали дни. Невилл держал их всех в курсе сплетен в гриффиндорской башне. Молли Уизли действительно послала вопиллер, и это было довольно шикарно, когда она кричала через весь Большой зал, что она вытащит Рона из Хогвартса, если он посмеет потерять еще хотя бы один балл. Когда вопиллер самоуничтожился, он слегка позеленел, как будто его сейчас вырвет. После этого, по словам Невилла, Рон по большей части держался особняком и не выходил из себя, по крайней мере в течение нескольких недель. Он нашел друга по шахматам с третьего курса в Рейвенкло по имени Мэдисон Коулз, магглорожденная, которая была чем-то вроде шахматного вундеркинда и которая участвовала в маггловских шахматных матчах до того, как узнала, что она ведьма и поедет в Хогвартс. Близнецы познакомили их, так как она была на их курсе, и Рона и Мэдисон можно было найти играющими в шахматы по крайней мере несколько дней в неделю в Большом зале, где она регулярно побеждала его, к его большому неудовольствию. Остальное время Рон проводил с Симусом и Дином, играя в карты в общей комнате и даже иногда присоединяясь к ним в библиотеке, чтобы сделать домашнее задание. Гермионе потребовалось еще некоторое время, чтобы успокоиться, и Невилл услышал от Лаванды, что это включало разговоры с префектом седьмого курса Гриффиндора по имени Ронда Холлис, старшая кузина Анджелины Джонсон, которая объяснила Гермионе в недвусмысленных выражениях, почему люди обращаются с ней так, как они делают, и что она только ухудшает ситуацию для себя тем, как она действует в ответ. Но пока это не помогло, и Макгонагалл действительно привела родителей Гермионы в Хогвартс для серьезного разговора с их дочерью и с ней самой. Ее родители были одновременно опечалены и потрясены тем, что их дочь выставляет себя на посмешище, объяснили ей это и предложили попробовать поменьше контролировать весь окружающий мир. После этого она опустила голову, и хотя она все еще иногда не могла удержаться от попыток командовать людьми, теперь большинство людей просто указывали на то, что она делает, и она отступала. Обычно. Кроме этого, Грейнджер проводила время, занимаясь в библиотеке одна, читая по вечерам в гриффиндорской гостиной и вообще занимаясь своими делами. Гарри почувствовал огромное облегчение, когда это означало, что она тоже не обращает на него внимания. Однако Рон и Гермиона все еще терпеть не могли друг друга, и после очередного урока зельеварения, где они потеряли тридцать баллов между собой, Макгонагалл вмешалась (к большому огорчению Снейпа) и настояла, чтобы первый сидел в паре с Симусом, а вторая работала с Дином. Таким образом, порядок был восстановлен, оценка Дина по зельям значительно улучшилась, и хотя Рон и Симус были хорошо подобраны с точки зрения таланта в зельях, по крайней мере теперь он умудрялся что-то варить вместо того, чтобы взрывать котлы каждый урок. Гарри наблюдал за всем этим издалека, зачарованный и удивленный тем, что его бывшие лучшие друзья неосознанно приспосабливаются к жизни без него. Это был удивительно привлекательный социальный эксперимент, и он провел несколько часов, обсуждая концепцию того, как одно маленькое изменение может вызвать огромную рябь в мире вокруг них с Барти, который получил в свои руки несколько маггловских книг по теории хаоса и тому подобному, и который нашел всю идею захватывающей. Невилл подошел к ним с несколькими колдографиями с цербером, любезно предоставленными близнецами Уизли. Потребовалось немало усилий, чтобы достать их, так как у близнецов не было фотоаппарата. В конце концов они убедили Джульетту, старшую сестру Ли Джордана, уже выпустившуюся из Хогвартса, прислать им свой фотоаппарат. Затем близнецы сделали снимки и отправили камеру ей обратно, чтобы она могла проявить снимки, прежде чем отправить их близнецам, чтобы передать Невиллу. В общем, это заняло несколько недель, но в конце концов Сьюзен отправила необходимые доказательства Амелии Боунс, которая пообещала передать снимки Попечительскому совету и потребовать объяснений. По-видимому, это была стандартная процедура для любых проблем, которые не были срочными и опасными для жизни, и это не произойдет до конца ноября во время следующего заседания совета директоров. Гарри ворчал по поводу бюрократии, но признавал, что именно так в конечном счете разрешаются подобные ситуации. И независимо от результата, Дамблдора вызовут, чтобы объяснить, почему он держит злобного зверя за запертой дверью, которую может открыть любой первокурсник с волшебной палочкой. И Дамблдор ненавидел объясняться, что было единственным, что имело значение для Гарри в его стремлении сделать жизнь директора немного более неудобной. Еще одна проблема, которая возникла и которую Гарри никогда даже не рассматривал в своей прошлой жизни, была его почта. — Я вот все думаю, — сказал Тео во время одной из их обычных вечерних игр в взрывающийся снап. — Почему ты не получаешь много писем, Гарри? — Гарри удивленно посмотрел на него. — Моя тетя — маггл терпеть не может пользоваться совами, — объяснил он отсутствие писем от ближайших родственников, не вдаваясь в подробности своей ужасной домашней жизни. Единственной почтой, которую он получал до сих пор, были редкие посылки от Волан-де-Морта. — Я думаю, Тео имеет в виду, что у тебя нет писем от поклонников, — сказал Блейз, улыбаясь более чем слегка поддразнивая. — Отвали, — пробормотал Гарри. Он с ужасом почувствовал, как румянец заливает его щеки, но ничего не мог с собой поделать. Он всегда чувствовал себя неуютно из-за своей славы, и, вероятно, так будет всегда. — Я серьезно, — сказал Тео, бросив на него острый взгляд. — Подумай об этом. Ты — мальчик-который-выжил, нравится тебе это или нет. Ты должен получать письма от поклонников. Может быть, не так много, как раньше, но люди все равно должны писать тебе. Так где же твоя почта? — Гарри уже готов был инстинктивно запротестовать против новой идеи с письмами от фанатов, но тут же сообразил, что Тео прав. Он был знаменит, и особенно благодаря тем глупым книгам, которые так старательно писала Мисс Элдерфлауэр, дети во всем мире росли с рассказами о нем. По крайней мере, он должен получать почту. — Ты знаешь, — наконец сказал он, сбитый с толку почти до беспамятства. — Понятия не имею. Первой совиной почтой, которую я получил, было мое письмо из Хогвартса. — — Похоже, кто-то установил отделение переадресации почты, — задумчиво нахмурившись, произнес Блейз. — Понятно, когда ты был младенцем, живущим с магглами, но ты думал, что они хотя бы дадут тебе знать об этом. Не говоря уже о том, чтобы дать тебе почту, которая считается безопасной теперь, когда ты в Хогвартсе. — — Тебе следует спросить об этом профессора Снейпа, — предложил Тео, тасуя колоду карт. — Тем более что ты последний из Поттеров. Кто знает, какая важная почта скрывается от тебя прямо сейчас. — — Хорошая идея, — сказал Гарри, все еще недоумевая, что он никогда не думал об этом раньше. Он должен был это сделать. По крайней мере, кто-то должен был это сделать. Возможно, Гермиона, миссис Уизли или Сириус должны были понять, что Гарри должен получать больше почты, чем он получает. Но никто никогда не говорил ему об этом, и он, глубоко смущенный своей славой, тоже никогда не думал о письмах поклонников. И хотя ему не очень хотелось говорить со Снейпом о письмах от фанатов, он, по крайней мере, понимал, что ему нужна помощь взрослых и что это довольно важный вопрос. Кто знает, какие важные документы или деловые предложения он должен был получать в своей прошлой жизни и в этой. Так что на следующий день, в рабочее время Снейпа, Гарри постучал в дверь его кабинета. — Войдите, — сказал профессор, и он сразу же сделал это. Снейп сидел за своим внушительным письменным столом, оценивая сочинения резкими взмахами пера и обильным количеством красных чернил. — Поттер. Что тебе надо? — Это был более вежливый ответ, чем Гарри ожидал от Снейпа. — Сэр, Тео и Блейз кое-чем привлекли мое внимание. Кроме одного или двух близких друзей, которые присылали мне кое-что, я не получал никакой почты. — Снейп фыркнул и перечеркнул половину текста на лежащей перед ним странице. Гарри поморщился, вспомнив о бедном студенте. — Твое отсутствие писем от поклонников вряд ли меня волнует. — — Да, сэр, но подумайте немного, — настойчиво сказал Гарри. — Я не получал никакой волшебной почты за всю свою жизнь, кроме письма из Хогвартса, Ежедневного пророка, на который у меня есть подписка, и некоторых вещей от друга. Блейз предположил, что кто-то мог украсть мою почту, — он решил немного соврать, чтобы казаться достаточно наивным. Почтовые отделения — это не то, о чем средний первокурсник должен знать, но вор, крадущий его почту, заслуживает внимания даже у ребенка. — Снейп наконец поднял голову и уставился на него. — Я искренне сомневаюсь, что кто-то достаточно заботится о письмах, наполненных безумной чепухой написанной детьми, которые ты мог бы получить, Поттер. Тем не менее, более вероятный сценарий, который произошел, заключается в том, что директор поместил защиту перенаправления почты на твою личность, чтобы убедиться, что твоя маггловская семья не была похоронена под грудами совиной почты, как только они приняли тебя. — насмешка Снейпа стала еще более явной. — Я полагаю, что с этого момента ты хотел бы получать свою почту? — — Да, пожалуйста, профессор, — сказал Гарри со своей самой вежливой, самой обнадеживающей улыбкой, внутренне ужасно забавляясь реакцией Снейпа на ситуацию с его почтой. Забавно, что теперь, когда он стал старше, по крайней мере внутренне, он гораздо больше ценил искусство сарказма, которым так явно владел профессор. — Подожди здесь, Поттер, и ничего не трогай. — он встал из-за стола и исчез за дверью справа, которая, как предположил Гарри, вела либо в его класс, либо в его личные покои. Вероятно, последнее. Гарри сидел тихо и ни к чему не прикасался, и прошло минут десять, прежде чем Снейп вернулся, по-прежнему ехидно ухмыляясь. — Директор шлет свои самые искренние извинения за эту оплошность, и он быстро исправит это, — сказал Снейп с явным отвращением, вытаскивая листок бумаги из своего стола и записывая несколько вещей. Гарри благодарно улыбнулся, думая при этом, что директор был либо полным дерьмом, либо полным маразматиком. Возможно, и то, и другое, потому что в своей первой жизни он даже не думал убирать почтовый ящик, чтобы никто не окликнул его, как сейчас. — Изучи эти чары обнаружения, Поттер, — сказал Снейп, протягивая Гарри листок бумаги через стол. — Мы же не хотим, чтобы ты погиб из-за проклятой фанатской почты, правда? — Судя по его ухмылке, Снейпа эта идея нисколько не смутила. — Приходите в понедельник в рабочее время, чтобы продемонстрировать мне эти чары и убедиться, что Вы ими овладели. — — Благодарю Вас, сэр, — сказал Гарри, поднимаясь со стула. Он колебался, пока Снейп не прищурился на него. — А как насчет почты, которую я уже должен был получить? — — Она была уничтожена за эти годы, Поттер, — отрезал Снейп. — В конце концов, в Хогвартсе нет почтовой службы для детей-героев. Директор заверил меня, что все, что имеет денежную ценность, было добавлено в Ваш сейф, все игрушки и книги, которые не были прокляты, были переданы в детскую палату Святого Мунго, а все остальное было сожжено. Это ясно, или Вам нужно время, чтобы оплакать потерю бесчисленных фунтов шоколадных конфет, приправленных любовными зельями? — Гарри прикусил губу, чтобы не рассмеяться. — Нет, сэр. Спасибо, сэр — и с этими словами он вышел из кабинета Снейпа, глядя на список заклинаний, которые ему дали. Некоторые из них он уже знал, а несколько других он найдет в библиотеке и потренируется в выходные. Гарри понимал, что ему следует серьезно отнестись к сохранности своей почты. Там было множество зелий или проклятий, которые можно было спрятать среди невинных плетений и нанести очень реальный, возможно смертельный, урон. Волан-де-Морт согласился, когда Гарри рассказал ему о том, что в тот вечер почта была переадресована. — Вероятно, старик поддерживал их в твоей первой жизни, чтобы контролировать поток информации, которую ты получишь, — задумчиво произнес он. — Я пришлю тебе несколько вещей, которые помогут тебе защититься от проклятой совиной почты. — А на следующий день Гарри получил книгу с еще большим количеством чар обнаружения, чем дал ему Снейп. Он также получил ожерелье, простую золотую цепь, которая содержала несколько охранных и защитных амулетов, которые помогли бы защитить его от большинства проклятий, за исключением непростительных. — Спасибо, — сказал Гарри Волан-де-Морту позже в тот же день. Он сразу же надел ожерелье, и Лорд казался более чем довольным, когда увидел его на шее мальчика. — Пожалуйста, что бы ты ни делал — не говори Барти, что прислал мне драгоценности. Не давай ему больше поводов для его умозаключений. — — Я не настолько глуп, мой дорогой. Барти ничего не узнает, — заверил его Волан-де-Морт. *** — Красивое ожерелье, — сказал Барти, когда несколько дней спустя Гарри разговаривал с ним через зеркало. — Оно новое? — — А, эта старая штука? — он спросил, быстро засовывая цепочку под пижамную рубашку. Еще одной вещью, на которой Гарри сосредоточился в эти недели, было изучение традиций. Кричер оставил ему несколько книг из блэковской библиотеки. Некоторые казались достаточно невинными, просто описывая волшебные праздники и то, что они означают и как их можно праздновать. Одна книга, однако, не содержала ничего, кроме ритуалов, еще более странных и ужасных, чем другая. Некоторые даже упоминали человеческие жертвоприношения для усиления некоторых сложных ритуалов, и в этот момент Гарри закрыл книгу и решил начать со следующего названия в своей стопке для чтения. Он также порылся в коллекции Регулуса в своем сундуке и там нашел «золото». Он делал заметки на полях своих книг, как когда-то Снейп делал это в своей книге по зельям, и, очевидно, у Блэка было много идей о том, как научить невежественных маглорожденных и полукровок магическим традициям и ритуалам. — Кричер, — позвал Гарри, читая заметки Регулуса на полях книги о том, как почтить память своих предков во время Самайна. В его ногах на кровати появился домовик. — Маленький хозяин звал Кричера? — — У Регулуса были планы обучить невежественных ведьм и волшебников традициям, ты знал об этом? — Гарри повернулся к книге, лежащей у него на коленях, чтобы показать Кричеру записи, оставленные Регулусом. — Да, Кричер знал о планах мастера Регулуса обучить грязнокровок и нечисть правильным магическим традициям. Гарри не обращал внимания на обзывательства, зная, что Кричер был воспитан в течение десятилетий, и было невозможно ожидать, что он изменит свое поведение в одночасье. — Расскажи мне все, что ты знаешь о планах Регулуса, — попросил он старого эльфа, доставая блокнот и самопишущее перо. И Кричер действительно говорил по крайней мере час и Гарри делал заметки, пока его запястье не начало ныть, а глаза не заболели. Волан-де-Морт, казалось, был удивлен планами Регулуса, когда Гарри рассказал ему об этом. — Регулус определенно никогда не говорил о воспитании магглорожденных рядом со мной. — — Учитывая, что ты, вероятно, распял бы его на следующей неделе, это не удивительно, — сказал Гарри, фыркнув. — Ты прав, — согласился он, слегка кивнув. — И Регулус тоже. Нам действительно нужно образование для тех, кто воспитан магглами, чтобы они действительно узнали, что значит быть ведьмой или волшебником, а не просто как заставить перо летать. — — После Самайна мы могли бы поработать над этим вместе, — предложил Гарри, с нетерпением ожидая проекта, который мог бы занять его. Писать эссе на темы, которые он уже знал вдоль и поперек, было ужасно скучно. — Мы могли бы даже сделать так, чтобы это стало достоянием общественности. Твоя новая личность объявляет об этом, и я открыто соглашаюсь с тобой или что-то в этом роде. — — Это, конечно, возможно. После Самайна мы обсудим детали этого плана. — — Еще десять дней! — С широкой улыбкой заметил Гарри. Он начал отсчитывать до Самайна каждый раз, когда разговаривал с Волан-де-Мортом, так как до большого дня оставался месяц. — Как ты, взволнован, моя родственная душа? — — Очень, — ответил он с легкой, но искренней улыбкой. — Ты даже не представляешь, как сильно я жду простых вещей в жизни после того, как у меня больше десяти лет не было нормального взрослого тела. — — Нет, я могу себе представить, — сказал Гарри с понимающим видом. — Я тоже время от времени скучаю по своему взрослому телу. — — Да, я уверен, но по крайней мере у тебя есть тело. Я был призраком в течение многих лет. Это невыносимая пытка — видеть, как движется мир, и не быть его частью, — сказал Волан-де-Морт, глядя вдаль. — Я не могу дождаться, чтобы просто снова прогуляться, принять ванну, посетить книжный магазин. Я никогда не думал, что буду скучать по вещам, которые терзали мою душу и разрушали мою жизнь -. — Скоро ты снова будешь делать все это, Том, — сказал Гарри, почти желая протянуть руку через зеркало, чтобы предложить Волан-де- Морту утешительное похлопывание или что-то в этом роде. — И твоя душа такая, какой и должна быть. С тобой все будет в порядке. — — Какой счастливый день настал, когда тебя предали, Гарри Поттер. — Волан-де-Морт усмехнулся и покачал головой. — Если бы Дамблдор оставил тебя в покое, я все равно был бы мертв, а моя душа застряла бы в осколках навечно. — — Но это не так. Мы здесь, и мы можем сделать это снова. Сделай это лучше. — Гарри почувствовал комок в горле и быстро проглотил его. По какой-то причине мысль о том, что у него не было этого второго шанса, о том, что у него не было шанса узнать Волан-де-Морта, Тома, так расстроила его, что он чуть не заплакал. Гарри ненавидел плакать, поэтому он смотрел в сторону, пока не почувствовал, что его эмоции немного успокоились. — Спасибо, — прошептал он, не глядя на Гарри. — Сомневаюсь, что говорил тебе это раньше, но я говорю серьезно. Спасибо, что включил меня в свою вторую жизнь, мой дорогой. — — Не за что, — искренне ответил Гарри. — Сомневаюсь, что моя работа была бы столь же приятной, если бы я не включил в нее тебя. — Волан-де-Морт ничего на это не ответил, а просто улыбнулся Гарри. *** В течение следующих нескольких дней Гарри часто думал об этом разговоре, о том, как он понял, что мог бы не познакомиться с ним. Его почему-то пугала мысль, что все, что он мог знать — это безумная версия с разбитой душой, а не умный, вдумчивый и забавный человек, каким он оказался. Утром на Хэллоуин Гарри подготовил Тео и Блейза к отъезду после праздника. — Конечно, я приду на пир вместе с Вами, — заверил он друзей за завтраком. — Я бы ни за что его не пропустил. Но потом я найду время, чтобы вспомнить своих родителей. — — Я понимаю, — тихо сказал Тео. — Я всегда выбираю момент, чтобы почтить память моей матери на Самайн. — Гарри кивнул ему, стараясь не показать своего удивления. Тогда он впервые услышал, как Тео упоминает свою мать. Черт возьми, Гарри даже не понял, что она мертва. Блейзу явно было не по себе от мысли почтить память покойного, но, учитывая, кто была его мать и сколько отчимов Блейз потерял за эти годы, это было не слишком удивительно. В течение всего дня все вокруг Гарри становились все более шумными и буйными при мысли о посещении знаменитого праздника Хэллоуина в Хогвартсе. В тот день они заставили перья летать на чарах, и Рон с Гермионой не были в паре друг с другом (Макгонагалл, должно быть, предупредила каждого учителя, потому что Гарри никогда больше не видел, как они работают вместе), и поэтому не было никакой Гермионы, убегающей в слезах, чтобы спрятаться в туалете. Сам Гарри был полон нервной энергии, которую ему было трудно скрыть, но люди вокруг него просто считали, что именно эта дата, годовщина смерти его родителей, привела его в ярость, и ничего больше. Он позволил им оставить свои предположения при себе. Наконец начался пир, столы были уставлены таким количеством еды, какого большинство из них никогда не видело. Но прежде чем Дамблдор успел произнести небольшую речь, Квиррелл встал и постучал ложкой по своему стакану, чтобы привлечь всеобщее внимание. Гарри прищурился. Если Квиррелл сделает что-нибудь, чтобы сорвать праздник, он превратит его в голубя. — Прошу Вас, уделите мне немного внимания, — сказал Квиррелл, стоя за учительским столом и жестом призывая всех к тишине. — Я стал учителем ЗОТИ по двум причинам. Во-первых, потому что я хотел преподавать этот увлекательный предмет, конечно. Во-вторых, потому что я хотел раз и навсегда снять проклятие с этой должности. — Ученики по всему Большому залу громко зашептались о действительном проклятии, затронувшем учителя защиты, пока Квиррелл снова не шикнул на них. — Во время моего творческого отпуска в прошлом году я путешествовал повсюду, собирая как можно больше информации и советов о том, как снять это проклятие, и сегодня я более чем счастлив объявить, что я его снял. Проклятие на должности учителя защиты от Темных Искусств больше не действует. — Квиррелл театрально поклонился, в то время как небольшая группа студентов аплодировала. — Спасибо, профессор Квиррелл, — сказал Дамблдор, поднимаясь на ноги. — Я уверен, что Вы проделали выдающуюся работу и будете продолжать преподавать в этой школе еще много лет. — Гарри смотрел на Квиррелла с открытым ртом несколько мгновений, пока тот не заметил и не захлопнул его. Все это было написано Волан-де-Мортом. Новый и усовершенствованный Волан-де-Морт ценил образование и согласился бы с тем, что проклинать должность преподавателя ЗОТИ было глупо, что отрицательно сказывалось на поколениях студентов. Он хотел бы избавиться от этого проклятия скорее раньше, чем позже, и, очевидно, он сказал Квирреллу, как избавиться от него. Этот ублюдок просто забыл сообщить об этом Гарри, который поклялся рассказать об этом позже вечером, как только ритуал будет завершен. Пир был таким же великолепным, каким запомнился Гарри, и тем лучше, что Тролль явно не мешал всем проводить вечер. Гарри набил себя всевозможными вкусностями и съел две порции пирога с патокой только потому, что мог. Когда пир закончился и студенты вышли из Большого зала, Гарри попрощался с друзьями понимающим взглядом и короткой улыбкой. — Не ждите меня, — прошептал он и направился в ближайший туалет. Внутри он накинул на плечи плащ-невидимку и вытащил Карту Мародеров. Он решил воспользоваться потайным ходом на третьем этаже, который вел прямо в Сладкое королевство. Он хорошо это знал и сразу же после ухода из Хогвартса мог вызвать Кричера, чтобы тот перенес его в Литтл-Хэнглтон. Коридоры были чисты, и Гарри быстро добрался до третьего этажа. Он проскользнул в тунель и помчался к Хогсмиду сквозь темноту, только свет его волшебной палочки освещал путь. Он проклинал свое решение съесть столько, сколько уже съел, когда начало колоть в боку, но не обращал на это внимания, слишком взволнованный предстоящим. И насколько это было странно? В первый раз, когда Гарри присутствовал при воскрешении Волан-де-Морта, вся сцена была прямо из фильма ужасов. Один невинный мальчик мертв, люди теряют конечности, и он впервые опробовал проклятие круциатуса. Ему уже много лет снятся кошмары о том, что случилось в тот день. И вот теперь он был здесь, практически прыгая по пути, чтобы добровольно помочь Волан-де-Морту вернуть свое тело. Вскоре он добрался до люка, который вел в подвал Сладкого королевства, и понял, что теперь он свободен. Кричер пришел, как только его позвали, и перенес его прямо на кладбище, где его ждали Барти и Волан-де-Морт. Волан-де-Морт сидел в своем обычном кожаном кресле прямо здесь, между двумя надгробиями, и Барти весело помахал Гарри, поправляя палочкой огонь под огромным котлом. Но он сразу же увидел, что там был третий человек, которого он действительно не хотел видеть в годовщину смерти своих родителей. — Хвост!.. — прорычал Гарри и вытащил палочку.