Успение в ямах Серы

Первое, что я вспоминаю, когда совсем-совсем один - это шпану 13 лет, что сидит один в палатке, в ожидании возвращения родителей... Голых, набожных родителей, что пошли в ближайший луг, где есть такие же голые, набожные люди, занимающиеся плотскими утехами во имя Богини плодородия и созидания - Сильвиан. "Дорогой Даан, дары древнейшей Сильвиан - это исцеление. А исцеление - твоё восстановит и тело, и душу. Позволь нам передать тебе дары Матери нашей" - они ещё пытались мне это привить... Ребёнку, что ненавидел эту жизнь, состоящая из этих постоянных кочеваний туда-сюда, видение оргий, ношение этой кроличьей маски! Я всего лишь хотел, чтобы родители... "Даниэль, сынок. На ужин мы тебе сделаем яблочный сок. Можешь даже нам помочь и научиться делать самому" - я хотел большого... Но теперь этого большого мне не будет. Я сижу в палатке, пережившая столько перевалов по всей, как мне казалось, Европе. Никто за отведённое мной время не пришёл... Это было наивно, соглашусь. Но после наивность во мне испарилась, когда я пошёл в тот самый луг, куда они пошли. Никого.. Пришло осознание, я теперь один. Насовсем. И я теперь против всего мира. На тот момент я останавливался вблизи столицы Королевства Рондон. Надеялся найти детский приют. В одном почти меня приняли, но... "ЭВАН! БЛЯДИНА... ЕБАНАЯ... ИДИ СЮДА!" - Ранее я слышал галдеж из детских голосов, но они все умолкли, когда прозвучал этот отрывистый, полон ненависти к ребёнку, голос какого-то воспитателя. Из приюта я вышел быстро, как мог. Ночевать пришлось в трущобах. Палатку потерял глупо и быстро. Я не подумал, что когда уйду искать работу - могу вот так ошибиться. Саму работу, кстати, тоже потерял. На глазах бармена, я воспользовался пресловутыми для современного мира дарами Богини, чтобы излечить какого-то патрульного жандармиста, угодивший в пьяную драку. Этот самый жандармист потом меня поймает. Дело в том, что после я пытался заниматься карьерой воровства. Никакой подготовки и знаний для успешного действия. Вообще вряд ли я с рождения был одарён геном вора и этот факт мне напомнил доблестный патрульный, не узнавший меня, спасителя. "- Иж ты, красть при мне захотел?! Тебе это с рук не сойдёт, шпана! - Блядь, отвали!" - С того дня я понял, что этот мир мне ничему не обязан. Хочешь лечить, спасать кого-то? Плати этим... Отсидел несколько дней. Освободившись, пошёл искать ещё одну работу. Таки улыбнуло. У некоего барона, вдовца, Эйхнера Фон Датча, требовался помощник в его врачебной деятельности. "Ухх, юноша! Тебя ждёт знатное будущее при моём крыле! Ты мне нравишься. Убери только с личика взор трущоб, научи не только врачебному, но и высокому в целом - получится джентльмен!" - он был мне и учителем, и отцом в одном лице... В его поместий, где я начал проживать, жила его красавица дочка, Элиза. Увидя еë, 11-летнюю, во мне что-то еркнуло. Поменялось... "- Папа называл меня Даниэлем. Мама Дааном. Не знаю, как так получилось... - Даан... Красивое имя! А меня папа и мама назвали только одним. Элиза! - А с бременского - Эльза. Но они вдвоем в сущности - значат красоту. Не только в имени, кстати. - Ой, ты льстишь" - Элиза.. Иль Эльза, хех - было словно цветком в моей жизни. С нею я делился всем тем, что накопилось. А она, в свою очередь, показывала мне красоту искусства. Я слушал завораживающую, прекрасную, все и вся покоряюшую музыку! Смотрел на произведения искусства от разных художников, чьи кисти и карандаши отражали определенное видение мира. Их ещё я делил на два типа: художники-экстраверты и художники-интроверты. И та же история с писателями, но они своим делом усыпляют, скорее. Но сны после прочтения приятны. Я с упоением чувствовал всё, что есть в этом мире. Но главнее всего... Я чувствовал искреннее родство с Фон Датчами. "- Даан, а тебе учили играть на фортепиано? - Не-а. Моим родителям было не до этого. - А чем же... Они занимались?" - любопытные вопросы Элизы, иногда, всё таки омрачали меня. Свою главную, детскую обиду на первых родителей я вылил Элизе, сжав губы. Мою исповедь услышал господин Фон Датч... "Молодой джентльмен, нам нужно поговорить." - он привёл в кабинет. Он неестественно взволнован. "- Я знаю, что обременю тебя, терзаемым прошлым, своей услугой. Видишь ли, мне очень хочется... Нет, нужно знать всё о Древних Господ, в частности Богини Сильвиан! Дары Богини, несравненно, поражают меня. Я хочу, чтобы ты научил исцелению Матери Нашей - мне и Элизе" - ком встал в моем горле. Отец не знает, во что втягивается?! Ещё хочет Элизу привлечь. Господи... "- Это будет стоить многое, Господин Эйхнер Фон Датч. Вы, скорее всего, быстро потеряетесь в Еë пошлых учениях также, как мои родители. Не втягивайте также в эти трактаты Элизу! - Охх, Даан. Манерам я тебя научил, ха-ха-ха... " - насмешливость перед тем, чем не понимаешь - у барона было. "- Дорогой Даан! Если я скажу, что в свою очередь, я тоже несу учения, о которых ты пока не мыслишь, но можешь понять, ибо перед тобой врач, готовый предложить уникальную возможность! Обучение методики анализа, сбором органов, магно-медицины! А в общем - современную медицину, так высоко ценящийся, но очень обрывистую... " - Фон Датч прототорил явный соблазн. И мне стало любопытно... Я согласился. На условиях хорошей учёбы. Врачевание мне явно по духу. В ней даже перекликаются те морали из детства. Я научился методике анализа, а следом хирургии. Вскрытии органов для вылечивании травм. Оживление недавно умершего путём пожертвованием жизненно важных у врача. Такое Сильвиан если и предоставит, то только в самой извращённой форме. Такое и заметил Фон Датч, но кажется, он не придавал этому значению. Ему интересен был результат, каким бы он не был. И он это радостно предоставлял даже Элизе... Окончив учёбу, я резко понимаю, что диплома мне не видать. Ха-ха. "- Главное, что ты знаешь, как вбить пульс любви в сердце!" - Элиза вся навеселе. Оно не удивительно. Мы увязались в прекрасный роман, когда мне стукнуло 21. Ей самой было 18. Отец, но уже тесть скорее, одобрил наше отношение. В честь помолвки, я сделал алкогольные напитки по рецептам от кухарки. В полной мере начал интересоваться миксологией, так сказать. На кануне свадьбы, радио и газеты кричали о начале боевых столкновений в восточной Европе. Между Бременской Империей и Восточным Союзом. Это звучало как начало ещё одной Великой Войны, которая вскоре спонтанно набирала обороты, охватывая всю Европу в однородный компост. Свадьбу провели с тревогой... И эта самая тревога подтвердилась. К сожалению... Королевство Рондон набирала всех молодых и не очень мужчин в армию. Меня забрали из тёплых объятий супруги в холодные поля сражений. В эти крысиные окопы или траншеи, что неудержимо бомбят.. По крайней мере, Элиза напоследок обещала отсылать мне письма. Это немного успокоило... В армии я приходился медиком. И хоть эта роль подразумевается отсиживанием в передовой, меня поневоле отправляли и в тыл. Служил в печально-известном 4 полку, во 2 роте. В том самом, где были преимущественно рыбаки, крестьяне и даже школьники. Такие молодые ребята, что вот-вот постигали вкус к жизни, но сейчас в униформах, в противогазах, с винтовкой в руках. Мы, взрослые, учим их прелестями взрослой жизни. Как, например, курить сигаретку под дождём. Или, вот, толк в дисциплине. Вообще они послушные ребята. И мы у них чему-то научились. От одного из такого занудного, что учил предметы даже под пули град, я выучил Богемский язык. Жаль, зануда потом... Ему подстрелили глаза. Яблоки глаз превратились в черную дыру. Орал истошно. Ходил на ощупь, чтобы в итоге упасть на кратер и там истечь кровью... И таких людей, которые еще живы, хотя у них нет головы... Я видел пехотинцев, которые бегут, хотя у них срезаны обе ступни, но они ковыляют на своих обрубках с торчащими осколками костей до ближайшей воронки. Один обоженный офицер ползет два километра на руках, волоча за собой перебитые ноги. Другой такой же идёт на мой перевязочный пункт, прижимая руками к животу расползающиеся кишки. Я видел людей без губ, без нижней челюсти, без лица! Кто-то буквально подкинул мне солдата, который в течение двух часов прижимал зубами артерию на своей руке, чтобы не истечь кровью. На фоне этих ужасов, восходит солнце, приходит ночь. Наши и вражеские снаряды свистят! Жизнь кончена! Зато... Зато мы отвоевали кусок вражеской территории... И я получил долгожданное письмо из дома. Элиза пишет в своём репертуаре. "Так здорово вязать одежду самому!" - говорит она. Письмо от самого сэра Фон Датча я не получил... Как бы ничего у него не случилось... Каждый день - мы или вперёд, либо назад. Начальство не знает, как деваться, если они из 4 полка - видят лишь две роты из 16 людей. Всем очевидно, чем эта война окончится... Бремен победит. А пока она побеждает под эгиду жёлтой знамени в Богемии, мы кабаньим носимся под другим окуппированным местам. Если мы оказываемся вблизи Рондона, я прошу у канцелярии отпуск домой. Хотя бы недельный. Мне справедливо отказывают. Письма от жены, кажется, приходят раз в год... Я искренне радуюсь, когда вижу старика-почтавика, сетущий на наше положение. "- Че лыбишься? Мы проебемся скоро. Всё также, как при Первой Великой..." - он кажется угрюмым старцем, работающий кассиром столичного вокзала Рондона. У него жена - библиотекарша. И она передала мужу книги "Дерево растёт в Рондоне" моей роте. От этой книги я не спал... Много мыслей было. Много курил... Мы были правы. Бременская Империя победила, но... Кайзер, фигура по всеобщему мнению, очень странная даже для политики и войны - заставил подписать мирный договор. Столица Богемии за отвоёванные земли прочих государств. Не помню, радовался ли я, иль нет. Меня беспокоило скорее отсутствие писем. Нет, старик приходил. С домом скорее что-то случилось... Что-то скверное. Как можно быстрее, я помчался обратно к себе, когда демобилизовали. Мною охватывает жгучее нетерпение, когда я еду на поезде, на этих неудобных скамейках прямо до Рондона. Слышу эти знакомые названия станции. Вижу поля, луга, леса... Деревни. И город. Я приехал. Тут была моя жизнь. Бегу к поместью. Когда оказываюсь у него, я тут же останавливаюсь. Дом запустел. Свет не горит. Слуг нет. Никто меня не встречает. Переполненный отчаянием, я вбегаю внутрь. Всё также, как при отъезде? Нет. Всё будто умертвилось, а теперь гниёт. В самом деле, запах гнилья и иссохшей крови шёл из подвала. Я захожу. Скрипят доски. Прислоняюсь к стене. Я держу крепко-накрепко скальпель, повидавший начало и конец войны. Сначала я этого не понял, когда увидел застывшую, безмолвную фигуру в центре подвала. Только спустившись судорожно, я с ужасом понимаю, что это отец. Весь в гноящихся ранах. В безумной улыбке. Перед ним, на полу, какой-то кровавый сигил из треугольников.. Поодаль Элиза. Тоже мертвая. Лицо искривлено в ужасе. На грудях иглы. "- Элиза... Элиза... Боже, блять... " - я выл, метался по подвалу в поисках что-то, чтобы еë оживило! Я, сука, крестился, обращался ко Всевышним. Потом вспомнил свои уроки медицины от покойного Фон Датча... Магна-медицина... Точно... "Элиза, подожди. Только подожди... " - я сжимал еë к себе. Лицо к лицу. Мои дрожащие губы касались к сползящему лбу. Мне нужны было пожертвовать всем, что я имел, накопил в душе. Следующие дни и ночи я отдавал часть своей души Элизе. Пустота и мрак - вот, чем обозначается моя душа. В процессе, я лишился глаза. Но даже так... Ничего... Ничего! Ничего, Даан... Свою жену, Элизу и Эйхнера, что был мне как отец и учитель - я похоронил, как подобает высшим людям... Родным людям. Я вновь один против мира. В каждое мгновенье я вспоминаю былое. Посиделки в беседке... Нервозы насчёт общей картины семьи... Невольно, ты ценишь каждую крупицу прошлого. И это одно из двух, что у меня есть. Второе - это документы барона, над которыми я разбираюсь. После отъезда, видимо, Фон Датч, без моего ведома, начал интересоваться не только Богиней Сильвиан. Часто в этих безумных каракулях мелькают те треугольники, что являются сигилом какого-то бога. Зацепила мало-мальская зацепка. Упоминается столица Богемии - Прехевил. Там Эйхнер быть не мог. Банально, война. Но война сейчас окончилась. Границы открылись. Я могу съездить туда, в Прехевил. Я обязан там выяснить причину моей трагедии. Конечно, это не решит проблему... Но получив ответы, я хотя бы смогу спать спокойно...