DLC «Dance Like Crazy»

Первый удар

— Мам, я ушёл, буду поздно, — кричит возле входной двери Минхо и ждёт, пока мать подойдёт что-то сказать напоследок. На часах стрелка указывает седьмой час. Тренировка по боксу начинается в семь, Минхо успеет добежать до центра. Вечером там много людей, но все расходятся ближе к девяти, и парень надеется, что останется один. Пробежка перед двухчасовой тренировкой стала обязательной среди повседневных дел. Минхо привык ощущать на себе свет луны и дыхание ветра возле реки; набережная в такое время суток как никогда красива и таинственна. Минхо нравится там гулять не торопясь после изнурительных тренировок. Он вспоминает, как возвращается домой каждый день до полуночи, задерживаясь на улице, чтобы посмотреть на течение сумрачной реки. — Будь аккуратен, дорогой, — она улыбается по-доброму, как может только мать, и Минхо отвечает ей сдержанным кивком и поджатыми губами. Она протягивает ему увлажняющий крем для рук, зная, что у её сына всегда сбитые костяшки и сухие до корок тыльные стороны ладоней. Она разочарована тем, что он о себе не заботится. — Тебе хоть нравятся тренировки? Уже есть значительный результат? Мать нежно поправляет причёску. Атмосфера сгущается. Взгляд парня падает вниз, на свои ноги, чтобы не смотреть ей в глаза. Ему изначально не нравилось туда ходить. Сейчас же спортсмену нравится только чувствовать себя сильным и наблюдать за проезжающими одинокими машинами, когда он заворачивает в дворы, ближе к своему дому. Только это ему и нравится, сам бокс — никогда. Это точно не его. Возможно, самооценку поднимает ещё то, что на его накаченные руки и идеальные крестовидные мышцы ног, прямо как в учебнике биологии, пялятся девушки из его университета, когда он играет на паре физкультуры в волейбол. Но не более. — Да, очень нравится, — он немногословен, чтобы мать не увидела вранья. Она кивает. Минхо слышит, как доносится множество голосов из телевизора, перед просмотром которого развалился его отец. Он уже знает, что в руках у того бутылка пива, самодовольное лицо отражается в зеркале напротив. Он так ненавидит его. Больше всего за то, что тот не позволил пойти на танцы, вместо этого записал на бокс, который Минхо уже не может видеть. Для него этот вид спорта непонятен, но он рад, каким стал из-за него. Его характер, внешность и отношение ко всему окружающему кардинально изменились. Он стал более жёстким и чёрствым; фигура стала более накачанной, на его теле не осталось места, где не виднелись мышцы. Они выделялись при каждом движении на торсе, что заметно привлекало девушек в спортзале. Его тело стало эталоном красоты для многих. Минхо гордится этим, но любовь к танцам никак не отбить. Пробежка от дома до центра немного отрезвляет беспокойную голову. Машин в дворах намного меньше. Именно так, по своему обычному пути, Минхо бегает почти каждый день. Сегодняшний вечер не является исключением, и парень наслаждается тишиной дворов, где лишь иногда он цепляет случайных прохожих своим взглядом. За несколько минут до семи он появляется в зале, где многие парни еще тренируются. Минхо здоровается с Чаном и другими парнями, с которыми он познакомился на ринге. Здесь все по большей части дружелюбные и веселые, если узнать их поближе. Парень уходит в раздевалку, заприметив, что его груша становится свободной после того, как незнакомый парнишка уходит, заканчивая тренировку. Час проходит быстро, и Минхо боковым зрением цепляет зажатого мальчишку, которого видит здесь впервые, да и тот не похож на ярого фаната такого спорта: на лице раны и кое-где пластыри, тело худощавое, без каких-либо мышц, взгляд неуверенный и бегающим по всем вокруг в страхе, что его здесь не примут. Минхо отмахивается от наблюдения за довольно симпатичным парнем и продолжает истекать потом от интенсивных ударов. В это время за Чаном прячется тот самый парнишка, ища в его широкой спине спасение. Ямочки на лице этого громилы выглядят для мальчика утешительными. Как он понял — Чан здесь главный, или что-то типа того, потому что тот рассказывает ему об обстановке вокруг. — После тренировки можешь принять душ. Он находится в раздевалке, её ты уже видел, поэтому иди переодевайся, я жду тебя здесь, — приветливо заканчивает Чан, замечая, насколько парень перед ним стеснителен и не уверен в себе. Он и не таких тренировал, поэтому с таким опытом работы не видит проблемы. — И да, Джисон, поторопись, у нас есть всего полтора часа на тренировку из-за твоего опоздания, — да, Джисон налажал прямо на первой тренировке и опоздал на пятнадцать минут, но сразу же извинился перед Чаном, как только прибежал в зал, запыхавшись по дороге от остановки до центра. Он быстро переодевается и выходит к тренеру, который уже занят с другим парнем. Чан, кажется, совсем недоволен его приходом, злобно отвечая на вопросы того, и Джисон в какой-то момент ловит себя на мысли, что боится прервать их из-за гневного вида своего тренера. Но конфликт сам исчезает у него на глазах, потому что Чан посылает того парня куда подальше и, замечая Джисона возле раздевалки, уводит его к свободной груше. Он помогает ему надеть боксёрские перчатки, одновременно рассказывая немного теории и их цели на первое занятие. — Так, начнём с правильного положения корпуса и рук, — говорит Чан и встаёт позади Джисона, — ты должен немного присесть и левую ногу выставить вперед, — Джисон, внимательно слушая тренера, повторяет свои движения за его словами. — Ага, правильно, руками закрывай лицо, при этом сожми их в кулаки, а левую выставь вперёд, потому что работать будешь правой. Следи за тем, чтобы твой пресс был напряжен в момент удара: таким образом удар будет сильнее и резче. Джисон кивает и выполняет все указания Чана следующие двадцать минут. Чан иногда посматривает на его раны на лице, пока рассказывает ещё несколько моментов при ударе. Пока Джисон отрабатывает удары один за одним, Чана вновь отвлекают, на что он сразу же хмурится. — У меня работа, разберись сам, Джихён, — кричит он своему помощнику, который разговаривает с кем-то на ресепшене. — Просят позвать менеджера, — кричат ему в ответ, и Джисон слышит, как Чан матерится себе под нос. — Отрабатывай пока что, я скоро вернусь, — кидает Чан Джисону и убегает к помощнику. Минхо в это время, погруженный в музыку в наушниках и отработку ударов, иногда отрывается от груши, чтобы забить мышцы рук отжиманиями. Он своё тело вообще не жалеет. В такие вечера, после учебы, ему просто хочется забыться в спорте и убить своё тело окончательно. Намного приятнее после отличной тренировки идти домой, чувствуя во всём теле приятную усталость. К тому же потом засыпается очень хорошо. Чан отвлекает его от мыслей, заставляя снять наушники и выслушать. — Хо, помоги по-братски, а, — Чан сводит брови к переносице в жалобном жесте, — все тренеры сейчас заняты, позанимайся вон с тем парнем, он новенький, зовут Джисон, — он быстро тараторит информацию Минхо, поглядывая на ресепшен, где его ждёт гость, и надеется, что парень перед ним согласится, — просто помоги ему руку набить, а дальше я разберусь. — Без проблем, что взамен? — он ехидно улыбается, смотря на то, как Чан жмется и не знает, что придумать. Они знакомы давно, поэтому он легко с ним может разговаривать. Обычно Минхо ни с кем себя так не ведёт, но с Чаном они давно нашли общий язык. Даже стали часто проводить вместе время за фильмами у старшего и поеданием чипсов. Также Чан никогда не против провести с ним несколько раундов за игрой в приставку. — Ну, можешь оставаться здесь подольше. Твоя груша всё равно свободна до закрытия, поэтому теперь бесплатный час входит в твою тренировку, — он улыбается, показывая милые ямочки, и уходит, кидая вслед. — Спасибо, Хо. Минхо слегка посмеивается, останавливает грушу от покачиваний и направляется к Джисону, который весьма неумело старается делать всё правильно, каждый раз вставая в правильное положение. Минхо вздыхает, пытаясь не засмеяться от этих неуклюжих движений парня. — Убого, — слишком грубо слышится от него, когда он подходит к Джисону. Тот останавливается, пугливо осматривая накаченного парня перед собой. — Настолько плохо? — тихо спрашивает он, с завистью оглядывая тех, кто уверенно бьёт грушу вокруг него. У других парней и даже нескольких девушек в зале довольно чёткие и поставленные удары, но они все ходят сюда не первую неделю. Джисон ожидает от себя слишком многого на первом занятии. Минхо замечает его стеснительность. Джисон тихий и пугливый среди таких людей, как в этом зале. — Ты слишком добрый для бокса, — отвечает Минхо, осматривая зажатое тело Джисона. Руки в таких огромных перчатках смотрятся миниатюрно и смешно. Его длинная огромная футболка обнажает худощавые ключицы и руки. Он как будто бы сейчас сломается, и Минхо закатывает глаза, представляя, с чем придётся работать Чану. Он кивает на грушу, призывая Джисону сделать удар. Парень слушается, встаёт в стойку и наносит удар, ловя грушу после. Взгляд Минхо его нисколько не подбадривает, тот лишь добавляет. — И слабый. Минхо становится сзади, неожиданно хватая Джисона за талию и заставляя того напрячься. — Напряги пресс и бока сильнее, — он проводит ладонью по бокам и перемещает их на чужие руки, сжимая ладони на запястьях шатена. — Не бей так, будто у тебя сейчас руки отвалятся. Пригнись, выводи удар плечом и спиной, а не рукой, — Минхо тесно прижимается сзади, чувствуя приятный легкий аромат, исходящий от тела Джисона. Тот еле дышит и пытается прочувствовать накаченную грудь Минхо своей спиной. Он выполняет всё, что требует от него старший, понимая, что добрый Чан не вернётся, а этот дерзкий парень хотя бы научит чувствовать свои удары. Джисон сначала повторяет всё сказанное вместе с контролирующим телом старшего, а потом Минхо отходит, наблюдая за своей работой, и вновь вздыхает, потирая переносицу пальцами. Джисон расстраивается ещё больше, замечая недовольный взгляд парня. У него вряд ли в ближайшее время получится что-то складное, но он хочет уже сейчас иметь хотя бы какую-то подготовку. — Хорошо, представь, что перед тобой человек, которого ты ненавидишь всей душой, и бей, — говорит Минхо. Повисает напряженное молчание. Джисон слишком светлый мальчик, чтобы иметь в окружении таких людей. Минхо сразу считывает это по его потерянному лицу и вздыхает. — Только не говори, что у тебя нет врагов, — Джисон отрицательно мотает головой, опуская руки. Перчатки и правда ощущаются словно гири на его слабых руках, и он всхлипывает от своей беспомощности. Он слишком слабый и забитый, чтобы научиться такому. Минхо перед ним выглядит таким прекрасным: накаченный и грозный, к такому точно никто не пристанет и не будет задирать из-за вида широких плеч и бицепсов внушающих размеров. А у Джисона обе руки как одна у Минхо. Старший кидает взгляд на Чана возле выхода, который всё ещё выясняет отношения, и надеется, что тот задержится подольше. — А это тогда кто сделал? — Минхо тыкает в ещё не зажившую царапину на лице Джисона. Младший шипит, прикрывая перчатками своё лицо. — И не ври, что ты упал или типа того. Я уверен, у тебя весь живот в синяках, так ведь? Джисон не отвечает, но берёт себя в руки, держа в голове слова и действия обидчиков. Минхо в знак сочувствия поправляет ему пластырь на носу и кивает на грушу. Джисон еще десять минут под наблюдением старшего отрабатывает удары, его глаза наливаются слезами от воспоминаний о том вечере. Но это лишь больше побуждает его не останавливаться. Минхо впервые улыбается и видит то, как Джисон погружен в свою силу. — Молодец. Бей со всей обидой и гневом, — он хлопает его по плечу, пытаясь подбодрить, и видит легкую улыбку на чужом лице. Разбитая губа начинает кровоточить, но Джисон не останавливается из-за неё, лишь слизывает кровь и продолжает под суровый взгляд парня, чьё имя он до сих пор не узнал. — Конечно, не идеально, но для новичка вполне себе хорошо. Ты должен научиться быть грубым и холодным, тогда твои удары будут лучше. Джисон задумывается, а после Минхо говорит фразу, которая заставляет его по пути домой размышлять над этим слишком долго: — Работай сначала со своей головой, а потом только с телом.

Второй удар

В этот раз Джисон не опаздывает, даже успевает поприветствовать Минхо, который всё также в наушниках пытается сосредоточиться на своём теле. С Чаном он постепенно начинает вести себя более открыто, даже улыбается на некоторые его шутки. Половина тренировки проходит спокойно, Чан рассказывает ещё немного теории о том, как сделать удар резче и мощнее, Джисон всё впитывает, словно губка, всё ещё пытаясь доказать самому себе, что он небезнадежен. Чан уверен в этом, он видит его стремление добиться успехов в этом спорте и очень гордится таким с виду хрупким и слабым мальчиком. Джисону становится здесь комфортнее, нежели на первом занятии, но он всё ещё неуверенно осматривает остальных боксёров, которые иногда кидают на него слегка заинтересованные взгляды. Новичков тут давно не было, все друг с другом знакомы, поэтому удивляются появлению нового человека. Минхо в перерыве на отдых подходит к ним, чтобы подбодрить. Джисон нравится ему своим упорством, которое старший успел разглядеть на первом занятии. — Привет, как дела у вас тут? — мило спрашивает Минхо. Он далеко не со всеми может так себя вести. Чан первый, кому он здесь так открылся, больше друзей у него нет. В университете он общается с парочкой парней, но не особо часто проводит с ними время вне учебного заведения. С ними весело коротать скучные пары, не больше. В Джисоне он видит хорошего человека, который также отзывчиво отвечает ему на знаки внимания. — Отлично, Джисон хорошо справляется, — Чан не успевает договорить, как замечает напуганный взгляд Джисона, что устремляется за спины старших. Минхо первый замечает причину появления Хана в этом зале. Джисон быстро прячется за спиной Чана, пока тот здоровается со знакомым. — Давно тебя не было, Сонхун, как поживаешь? Они быстро обмениваются парой слов, пока Минхо тоже приветствует их общего знакомого и краем глаза замечает то, как Джисон сжался за широкой спиной Чана, не желая, чтобы человек перед ним заметил его. Минхо понимает, что здесь что-то не так, но выдать Джисона вопросом об этом не может. Можно весьма очевидно понять, что тот именно прячется за Чаном, а не вновь проявляет свою застенчивость и стеснительность. По его напуганным глазам это прослеживается очень хорошо. — Кстати, Сонхун, когда ты последний раз был на ринге? — резко вмешивается в диалог Минхо. Он хочет спасти Джисона и увести от него парня подальше. — Скоро будет бой, пойдём глянем. Чан у нас занятой теперь, — он смеётся наигранно, подмигивая Чану, и тот сразу понимает, что всё это для чего-то нужно. Чан коротко кивает своему другу, — прикинь, он теперь тут менеджер. Минхо ещё о чем-то разговаривает с Сонхуном, глупо смеясь, чтобы отвлечь его внимание от Чана и увести подальше. Джисон в это время прячется в туалете раздевалки, пытаясь унять свой пульс и желание расплакаться. До окончания тренировки ещё целый час, и ему срочно нужно придумать отговорку, чтобы уйти с неё. Чан, как он понял, не любит такие несерьёзные вещи как опоздание и уход в разгар тренировки. Спустя несколько минут в туалет кто-то заходит. Парень слышит знакомый голос. — Джисон, он ушёл, — говорит Минхо и ждёт, пока тот выйдет из какой-то кабинки. Слышится щелчок замка, и дверь в одну из кабинок открывается. Джисон не поднимает расстроенного взгляда на Минхо. Сонхун даже здесь его достал. К тому же недовольное лицо старшего перед ним требует объяснений, на которые сейчас совсем нет сил. Минхо противоречит своему виду. — Можешь ничего не объяснять, возвращайся к тренировке. Чан тебя уже ждёт. Он уходит, оставляя после себя звенящую и до жути неприятную тишину. Джисон слишком быстро возвращается к тренеру, не желая быть в поглощающем одиночестве. Он быстро возвращается в свое обычное состояние, уделяя всё своё внимание словам Чана и концентрируясь на ударах о грушу. Звук соприкосновения перчатки с гладкой поверхностью немного заглушает его переживания, и под конец Джисон уже совсем забывает о Сонхуне.

Первый танец

Приятный холодок ночи обволакивает уставшее тело. Парень ещё готов на несколько любимых движений, поэтому направляется в сторону знакомого здания. Оно напоминает больше разваливающее нечто, где живут бомжи и наркоманы. Серые стены из тех самых ночных кошмаров ярко украшены граффити, непристойными фразами и пятнами неизвестного происхождения. Парень хмурится, разглядывая тёмное здание, будто в первый раз. Несмотря на его побитый со стороны вид, для парня это очень комфортное место, где он проводит лучшие часы в своей жизни, каждый раз отправляя короткое сообщение маме «задержусь у друга». Никаких друзей у него нет в такое время. Он просто хочет провести время наедине с собой. Сумка после тренировки летит в угол помещения. Просторный коридор простирается позади парня, когда он подходит к окну. Дверей, как и окон, в этом здании нет. Его забросили, не желая заканчивать стройку, и оно стало пристанищем для редких гостей. Сюда очень редко заходит кто-либо. Иногда подростки рассказывают в темноте друг другу страшные истории, пытаясь напугать своих подруг. Некоторые весело проводят время, пытаясь выместить своё вдохновение на гниющих стенах с баллончиком краски в руках. Молодой человек встаёт посередине помещения, включает музыку и танцует. Накаченное тело творит чудеса. С детства убитый родителями талант никуда не делся. Он просто танцевал в тайне от всех. Отвернулись родители — значит, отвернулись все в этом мире. Парень полностью отдаёт свой разум танцу. Плавно выводит невообразимые узоры руками и ногами. Чувство свободы наполняет его душу, и он с головой отдаётся этому порыву счастья и такой забытой радости. Время теряет свои свойства и становится таким тянущимся. Эта расплывчатость в окружающей атмосфере заставляет отдаться своим ощущениям и погрузиться в танец на целый час. Такой приятный и тягучий час, который освежает голову впервые за долгие годы. Парень отпускает все проблемы, забывает обо всем: о словах родителей, о предстоящей сессии, о боксе, где он убивает время, желая выбить из своей головы проблемы и надуманную ненависть ко всем в этом мире. Когда последний трек из особого плейлиста утихает, парень всё ещё пребывает в одурманенном состоянии и сползает на грязный пол, который тут же делится с ним своим холодом. Он наслаждается тишиной и шумом иногда проезжающих машин. Честно, хочется разрыдаться от всего, но вместо этого парень лишь встряхивает головой после нескольких ударов по стене, чтобы выпустить пар, и уходит. Путь до дома ухудшает только его забитая мыслями голова. Парень так давно не ходил туда, что даже успел слегка затеряться между забытыми дворами, которые перестали быть знакомыми. Квартира возвращает его в обычное противное состояние. Словно он в слизистом коконе, где не может быть. Парень тихо скидывает с себя одежду в ванной, смотрит в отражение, которое ему улыбается, потрясённое недавней вылазкой и танцами, и бесшумно смеется, поражённый своей жизнью. Не всё так плохо, но ему плохо. Просто плохо, и никто не может этого изменить.

Второй танец

Джисон был поражён телом Минхо, как только увидел его в танце. Это была абсолютно точно хорошая идея — пойти за боксёром после тренировки. Прошёл месяц с начала занятий по боксу. Джисон успел многому научиться на удивление Минхо, который часто подходил к нему, чтобы скорректировать удары и позицию. Они немного сблизились за это время, добившись того, что теперь могут назвать друг друга друзьями. Разговоры не ограничивались только спортом, Джисон поделился своим хобби — рисованием, даже успел показать свой альбом, чему Минхо правда удивился. Было несколько непривычно, что его новообретённый друг так спокойно рассказывает о том, что ему до безумия нравится. Минхо не смог бы сделать так никогда. Какое-то внутреннее замешательство привело его мозг в шок, когда он осознал, что не может рассказать даже Чану о своём увлечении с детства. Даже полностью доверяя Джисону свои незначительные секреты, Минхо не мог поделиться с ним о том, что просто танцует. Он понимал, что в мире множество танцоров мужчин, которые добиваются своей цели, несмотря на слова других. Да и никто особо не обращает внимание на пол в танцах. Только лишь для Минхо это было запретной темой для разговора. Абсолютно никто не знал о том, что он просто безумно любит танцы. Его друзья, коих совсем немного, наверное, были убеждены, что Минхо любит бокс и ничего больше. Но это было очень далеко от правды. Джисон не знает, зачем он пошёл в столь поздний час за Минхо, который вообще не подозревал, что за ним кто-то следит. Даже в здании не смог услышать немного шумных шагов младшего из-за своих наушников. На тренировке они, как обычно, немного повеселились, успели поговорить о том, что на выходных могут вместе сходить в кафе и поесть любимый чизкейк Джисона, а также шоколадный торт, который отменно готовит знакомая тётушка в любимом заведении Минхо совсем рядом с домом. Чан сегодня разрешил даже остаться до десяти, чтобы Джисон успел немного потренироваться в подтягиваниях. По правде, Чану всегда хватало денег с клиентов в его зале, и он мог позволить парочке друзей задержаться на тренировке, если оставались свободные груши. Обычно это случается в такой поздний час, потому что основная масса людей уходит в девять, желая поскорее оказаться дома и выспаться. К тому же Минхо с Джисоном помогли ему везде прибраться, Джисон даже успел помыть пол кое-где, объясняя это своим перфекционизмом. И когда они со всем закончили и вышли из здания, Чан поехал на своей машине домой, а ноги младшего понесли его за Минхо. Он увидел его на набережной, через которую тоже шёл домой, после того как забежал в круглосуточный магазин освежиться бутылочкой воды, потому что его закончилась. Минхо шёл довольно быстро, и по какой-то неясной, даже для себя, причине Джисон двинулся за ним. И сейчас он понимает, что это было правильным решением, потому что видит такое впервые. Он прячется за одной из стен в коридоре, пока наблюдает за двигающимся в своем ритме Минхо. Джисон впервые за свою жизнь видит, насколько танец может быть потрясающим. Свобода чувствуется в движениях Минхо, и Джисон тут же вынимает из своего рюкзака альбом с карандашом. Белый лист довольно быстро приобретает очертания тела в легком движении. Минхо выглядит таким воздушным и прекрасным, что под конец своего рисунка Джисон забывает об альбоме, пытаясь запечатлеть такую картину перед собой навсегда. Он восхищается. По правде восхищается. В голове запоминаются и откладываются моменты с особым проявлением характера Минхо, пока он танцует. Джисон очень хорошо видит его свободную сторону. Такую манящую и очень редкую. Минхо занимается именно тем, что ему очень подходит. Джисон прячется в помещении, когда Минхо начинает собираться домой, стирая пот со лба. На следующей тренировке Джисон не говорит об этом. По факту его поведение было довольно странным. Проследил за своим другом и увидел то, о чем Минхо ни разу не упоминал при разговоре с ним. Младший сразу понял, что не стоит об этом заводить тему, пока Минхо сам не захочет, либо не начнёт разговор первым. Или же они смогут сблизиться, чтобы Минхо мог без стеснения говорить о таком. В любом случае Джисон не желает его смущать или злить, поэтому просто молчит об этой ситуации следующие пару месяцев.

Первая драка

Минхо злит то, что раз в две недели Джисон приходит весь в синяках и привычных пластырях на лице. Кое-где вновь прослеживаются царапины, особенно на одной щеке, которую, по всей видимости, втаптывали в асфальт. Джисон никогда не переодевается перед старшими, предпочитая скрывать свой синюшный живот. Иногда всё же происходит такое, но на коже уже прослеживаются лишь желтоватые пятна. Сонхун редко, но появляется в зале, из-за чего Джисон каждый раз убегает в туалет раздевалки и не выходит оттуда, пока сочувствующий Минхо не позовёт его. Он никогда ничего не спрашивает у младшего, выбирая лишь подбадривающе-укоризненно посмотреть на него после таких ситуаций, и Джисон его за это обожает. У каждого есть какая-то вещь, о которой они не хотят рассказывать и вообще обсуждать нечто подобное, поэтому оба просто молчат, не желая как-то напрягать друг друга. Всё заканчивается в один момент. Когда Минхо соглашается на ночёвку у Джисона. Тот живёт один и честно признаётся на одной из тренировок, что перед выходными хочет провести время со старшим. Джисон приглашает на ночевку к себе в квартиру, которую ему подарили на поступление в университет. И Минхо легко соглашается на предложение провести ночь за просмотром второсортных ужастиков и романтических дорам, а когда Джисон предлагает наесться чего-то очень вредного, то старший вообще становится обезоруженным, посмеиваясь над тем, что они задумали. Словно подростки, оставшиеся дома одни, когда родители уехали на дачу на все выходные. Минхо быстро забегает домой, чтобы взять сменную одежду и ещё некоторые вещи, предупреждает маму, что останется у друга на ночёвку, и убегает с приятной легкостью на душе к Джисону по маршруту, который тот написал ему в мессенджере. Через дворы пройти быстрее, к тому же тишина этих мест пленит, и Джисон также спокойно прогуливается по ним до своего дома. Внутреннее напряжение сжирает его, когда он видит перед собой компанию тех самых парней и слышит заливистый смех Сонхуна. Он пытается слиться с цветом стен, пока опускает глаза в пол, замедляет шаг и натягивает капюшон толстовки сильнее. Ничего из этого не помогает, потому что Сонхун даже издалека узнаёт его. — Какие люди, давно не виделись, — гадко смеётся Сонхун и сжимает до хруста костей плечо Джисона, пытаясь вывернуть его. Слышится недовольный скулёж со стороны младшего. Друзья вообще не против такого хода событий. Кто-то уже накуренный, кто-то просто пьяный, а повеселиться ещё хочется. И их любимый вариант — это Джисон, который никогда не отвечает и лишь может беззвучно плакать, пока его забивают ногами в каком-то углу старого дома, по улице которого никто никогда не ходит. В этот раз Джисон насчитывает около трёх человек, кроме Сонхуна, поэтому боли должно быть меньше, чем в предыдущие разы. Всё происходит словно по сценарию: первый удар приходится в живот от Сонхуна, после по скуле, потом ноги, из-за чего Джисон быстро оказывается на грязном асфальте, одежда в миг становится такой же грязной, как и руки Сонхуна. Он вымещает на Джисоне всё своё веселье, пока в нескольких метрах из-за поворота на очередной для Минхо двор не слышится такое спасительное для младшего «Хани?», которое моментально отрезвляет Джисона, закрывшего свою голову руками. Он напряженно держит колени возле груди, пытаясь хоть как-то защититься, но его всё ещё пытаются избить сильные руки кого-то из друзей Сонхуна. Джисон на автомате шипит и плачет, пока Минхо подходит ближе. — О, Минхо, — проговаривает Сонхун, хватая Хана за волосы, скинув с него капюшон. Минхо не успевает добежать до них, когда тот припечатывает лицо Джисона к асфальту. В голове сразу же всё плывет, нос, к счастью, остаётся в порядке, только кровь потоком течёт, но это не так серьёзно, да и весьма привычно для Джисона. — Присоединиться решил, Хо? Тебе всегда рады, — он смеётся, не замечая в темноте, как Минхо замахивается, и в следующий момент Сонхун улетает назад. По челюсти расползается жгучая боль, из губы брызжет кровь, и он сплёвывает. — Хён, не надо, — пищит Джисон, пытаясь встать. Получается не очень из-за боли, сковавшей все тело. — Всё в порядке, уходи. Джисон не хочет, чтобы его тоже избили, замечая, как друзья Сонхуна уже направляются к Минхо. Но он в момент забывает о том, кто такой Минхо и какая сила у него есть. Трое после первого бешеного удара по одному из них просто убегают, будучи пьяными, но даже так полностью осознавая, что в таком состоянии вообще не ровня для боксёра (да и в обычном тоже). Сонхун стойко держится несколько минут, пока Минхо пинает его так же, как и он Джисона совсем недавно. Парень слишком разозлён из-за того, что узнал. Его удары не такие, как на ринге или на любой из тренировок. Он вовсе не жалеет свои костяшки, пока устраивает месиво из крови на лице Сонхуна. — Твои шавки слишком быстро сдались, так совсем неинтересно, — шипит он ему в глаза, замечая, что Сонхун начинает отключаться, и быстро приводит его в чувства пинком в живот. — Ты, тварь, используешь годы тренировок на то, чтобы избивать тех, кто не твоего уровня? Сука. — Минхо ещё раз бьёт его в живот, не обращая никакого внимания на попытки Джисона закончить это. — Вставай, урод. Сонхун пытается выполнить приказ, слыша и чувствуя этот пробирающий до мурашек голос Минхо, но не получается. Ему с ним не тягаться, Минхо намного сильнее его, и Сонхун это понимает. Он изо всех сил пытается уйти, когда ловит баланс на ногах. Минхо смотрит на него уничтожающим взглядом, желая просто убить этого выродка перед собой за то, что он сделал с Джисоном. В голове проносятся все те разы, когда младший приходил весь избитый и всё равно улыбался, ничего не рассказывал, а Минхо даже не понимал, что всё из-за Сонхуна. Думал, что те просто не в самых лучших отношениях, чтобы разговаривать, и для Джисона лучше всего было просто избегать Сонхуна. Но теперь Минхо понял всё. Он хочет уйти и просто обнять Джисона, подлатать его раны и сказать, что он будет его защищать, пока сам Джисон не станет таким же сильным, как Минхо. — Как ты там сделал, а, сучонок? — Минхо хватает Сонхуна за волосы и делает решающий удар чужой головой о стену здания рядом. Повторяет всё с точностью, как делал это паршивец несколько минут назад с его Джисоном. Сонхун падает на асфальт, теряя сознание, а Минхо подхватывает младшего под руку и ведёт домой. Всё это время они не разговаривают, пока Джисон еле перебирает ногами по пути домой. Квартира их встречает приятным запахом пряностей, множеством растений и приятным стилем интерьера. Минхо провожает младшего до гостиной, сажает на диван и стягивает одежду, оставляя того в немного стеснительном состоянии и в одних боксерах. Пока он уходит на уютную маленькую кухню за аптечкой, которую хозяин квартиры собрал специально для таких случаев, Джисон рассматривает свои ладони, которые все в крови и грязи из-за его падения на асфальт. Минхо для него теперь спаситель. Он замечает пакет с продуктами, который был всё время в руках Минхо. Джисон планировал сам зайти в магазин, который находится на первом этаже его дома, но обстоятельства сложились по-другому, из-за чего сейчас ему хочется плакать. Минхо шёл к нему на ночёвку, купил им сладости и сейчас такой прекрасный сидит перед ним, протирая его убитые колени от крови марлей, которую намочил перекисью. Он хмурится и молчит, но младшего ничего не напрягает, кроме собственных слёз, которые бегут по щекам из-за прилива нежности к его заботливому старшему. — Ты чего плачешь? — спрашивает Минхо, поднимая голову Джисона. Он ваткой также дезинфицирует все раны на щеках, раздвигая чужие губы большим пальцем и не слыша ответа на свой вопрос, пока ухаживает за младшим. Тот утирает слезы грязными руками, сразу ловя осуждающий взгляд от Минхо. — Ты принес мне сладости, — он начинает задыхаться в слезах и хлюпает носом, пытаясь хоть как-то успокоиться, пока Минхо вздыхает. Слишком мило для Джисона делать такие знаки внимания, даже с учётом того, что у него множество раз были друзья на ночёвке, которые также приносили ему еду. Но со старшим это ощущается как-то по-другому. Как-то приятно, что ли? — Это он каждый раз тебя избивал? — задаёт Минхо интересующий его вопрос, полностью игнорируя предложение Джисона. Тот кивает ему несколько судорожных раз в знак ответа, пряча взгляд и всё также вытирая слезы руками. Щеки пылают из-за влаги, которая раздражает раны, но Джисон не сильно обращает на это внимания. Слишком привычная для него ситуация. — Почему мне не сказал? Или Чану? — А что бы это изменило? Что ты сделал, если бы знал это? — всё ещё сбитым голосом спрашивает Джисон. Губа жжётся, как колени и другие раны на лице. Живот немного болит, но скоро синяки приобретут фиолетовый оттенок, и боль уйдёт. — То же самое, что и сегодня, — ответ прилетает сразу же, и Минхо выглядит абсолютно невозмутимым и серьёзным. Он бы также избил Сонхуна за такое и ни капли не жалел о том, что сделал с ним. Джисон заходится в новом приступе истерики, и Минхо приходится его обнять. Хотя даже не так, он просто хочет его обнять, чувствуя дрожь чужого тела и постоянные всхлипы. Хочет, чтобы Джисон намочил его футболку слезами и просто был рядом. Хочет его поддержать и всё ещё хочет хорошо провести с ним время. — Ну ничего, он ещё получит по мозгам. Джисон вздрагивает. Даже если убить Сонхуна, это никак не заглушит его боль на протяжении всего времени, когда он приходил домой весь избитый, обессиленный и плакал ночами из-за своей беспомощности. Он даже не хочет ему ни за что мстить, и чтобы Минхо также делал это. Ему уже хватит. — Что ты собираешься делать? — тихо спрашивает Джисон. Слышится его судорожный выдох из-за слёз. Сейчас даже как-то неловко сидеть таким перед старшим. Тот, наверное, думает, какой же жалкий Хан, раз ведёт себя так. Но это только по мнению Джисона. На самом деле, Минхо вообще думает только о том, что что-то изменилось в его отношении к новому близкому человеку. Джисон очень искренний и чистый мальчик, чтобы хотя бы пытаться думать о нём плохо. В нём нет ни капли эгоизма, он всегда делает всё для других и часто извиняется, если приносит какие-то неудобства человеку. Чувства Минхо изменились к нему в последнее время, он перестал ощущать эту радость их светлой дружбы и начал задумываться о младшем в каком-то непонятном для него ключе. — Ничего такого, потом узнаешь, — проговаривает старший, вытирая руки Джисона мокрым полотенцем от грязи и крови. — Нет, Минхо, не вмешивайся в это. Это не твои проблемы, — Хан пытается хоть как-то уберечь его от необратимых последствий. Он заботится о Минхо. — Я просто расскажу Чану об этом. Чтоб ноги этого ублюдка больше не было в зале, — яростно выплёвывает старший, уже представляя, что именно ждёт Сонхуна. Он не готов так просто избавиться от его окружения. Он устроит кое-что поинтереснее для такого отброса общества и посмеётся над ним вместе с Чаном и Джисоном. Жалко, конечно, тратить своё время на этого парня, но если представится шанс унизить, то Минхо с удовольствием сделает это. Он хочет увидеть в глазах Джисона хотя бы какое-то облегчение, но понимает, что это не избавит младшего от травмы до конца. Он обязательно что-нибудь придумает. — Ты уже отомстил ему, — Джисон легонько поглаживает его по волосам, откровенно залипая на лицо Минхо. Он такой красивый. Хан заметил это ещё на первой тренировке. Минхо был, откровенно говоря, сексуален в своём обличии. Его капельки пота, стекавшие со лба и шеи придавали ему весьма горячий вид, из-за чего Джисон тогда сильно смутился, потому что не рассматривать старшего было очень трудно. Его широкая грудь вздымалась из-за усталости, а майка облепила накаченный торс, что манил взгляд младшего. И если говорить на чистоту, то Джисон сначала много думал об этом. Минхо был для него человеком, на которого он хотел быть похож. Он хотел, чтобы от него просто отстали, хотел выглядеть также грозно и уверенно, как старший. Джисон ненавидит свой характер и то, как он преподносит себя людям. Он хочет, чтобы его уважали, а не считали тряпкой, но друзья всегда говорят, что он просто добрый и слишком милый, чтобы выглядеть так. Джисон долго размышлял над тем, что просто восхищается Минхо, будто он его наставник или что-то типа того, но вскоре понял, что с его чувствами что-то не так. — Такому паршивцу даже этого мало будет. Он весьма легко отделался, — задумчиво произносит Минхо, пока Джисон также позволяет себе позаботиться о старшем и о его сбитых костяшках, краснота от которых расползлась на пальцы и тыльную сторону ладони. — Если бы ты не лежал там в таком состоянии, то я, наверное, убил бы его. — Спасибо, что так заботишься обо мне, — Джисон улыбается. Истерика уходит совсем, и теперь он замечает, как Минхо, не стесняясь, пялится на него. — Я бы сделал то же самое, будь там кто-то другой, — Джисона обливает кипятком после сказанных слов. Минхо не заботится о нём, он просто идёт по своим принципам. Ему было плевать на то, что избили Джисона, ему было важно, что боксёр со стажем издевается над человеком слабее его. Хан хмурится. Ну, да, конечно, он понадеялся на что-то. Так наивно, глупо и совсем по-детски. Он всё такой же ребенок, и будет им всю жизнь. — Ну ладно, это правда. Я был слишком зол, потому что видел тебя как предмет его издёвок. Я бы не дал ему такой отпор, если там был кто-то другой. Джисон смотрит ему в глаза, счастливо улыбаясь. Надежда ещё есть. Шершавые руки Минхо приятно ощущаются в ладонях, пока Джисон очень аккуратно ваткой дезинфицирует его раны. Невозможно не смотреть на такие потрясающие руки Минхо даже сейчас, взгляд цепляет толстые вены по всему предплечью. Хан начинает задумываться, что он одержим старшим. Тот слишком идеальный для него. Минхо в это время рассматривает его лицо, залипая на губах в форме сердечка. Глаза слегка поблёскивают в приглушённом свете, и Минхо по какой-то причине просто улыбается такому красивому и невероятному Джисону сейчас. Да он и всегда для него был таким. — Минхо, ты залип, — посмеиваясь, говорит Джисон, на секунду задерживаясь на влюблённом лице Минхо. Старший придвигается ближе, кладёт руку на щеку Джисона, вырывая её из чужих, и трепетно прижимается губами к губам напротив. Хан не отталкивает, лишь глаза округляет, когда слышит тихий чмок их губ. У обоих сердце бешено стучит, и что-то до жути приятное расползается в груди. Взгляд Минхо становится потерянным, когда он отстраняется. Он пытается понять, что ощущает Джисон, но лишь сильнее закапывает свои мысли и решает просто отпустить ситуацию, начиная собирать бинты и остальные вещи в аптечку, оставив пару пластырей для ран на лице младшего. Джисон никак не реагирует, пытаясь проанализировать, что именно только что произошло, но из мыслей его выводит немного тихий голос Минхо. — Тебе заварить чай? Я принёс с собой мяту, — говорит он, старательно избегая взгляда Хана. Он не смотрит на него даже после того, как возвращается из кухни, поставив чай завариваться. Джисон облегчает атмосферу тем, что уже напал на торт и всем своим видом показывал, что он ещё не готов говорить по этому поводу. Он слишком не уверен в себе и своих чувствах, но ему определенно понравилось. Минхо тоже не может этого отрицать, прокручивая в голове ощущение маленьких теплых губ Джисона. Такое невинное действие, а вызвало такую бурю эмоций в душе. — Боже, он такой вкусный, — бубнит Джисон, забив свои щеки сладостью. Минхо смеётся с его детского вида. К тому же Джисон просто открыл упаковку и откусил большой кусок от всего торта, удовлетворённо мыча от вкуса. — Хоть бы ложку взял, — Минхо присаживается рядом, кровать прогибается под ещё одним телом, и Джисон суёт ему в лицо торт, приглашая тоже полакомиться. Минхо сразу же откусывает кусочек, снова поймав себя на мысли, что их лица слишком близко, а своими пальцами он касается чужих ладоней, придерживая поднос. Позже Джисон берёт ложку, и в следующие двадцать минут они раскладывают различную еду по тарелкам, иногда смеясь от того, что нос Джисона весь в шоколадном торте, а Минхо в шутку слизывает бисквит с него. В этот раз они смеются больше, нежели стесняются, потому что им становится слишком хорошо друг с другом. Минхо задаётся вопросом: «Неужели мне может быть так хорошо?», — всё кажется сном, потому что рядом такой заботливый Джисон кормит его с рук приготовленным за день до ночевки фирменным медовиком, который он испёк, надеясь, что Минхо согласится прийти к нему, вложил в него всю душу и сейчас радовался, смотря на то, как старший нападает на большой кусок ароматного медовика и пытается сказать о том, как же вкусно Джисон приготовил его. Они заваливаются на кровать Джисона, включая какой-то фильм и даже не посмотрев описание. В планах у обоих просто болтать без умолку, отдаваясь моменту, отдохнуть и весело провести время друг с другом. Парни просто хотят побыть самими собой, дурачиться и смеяться с чего-то слишком тупого для шуток. Просто хотят, наконец, расслабиться, почувствовать мимолётное счастье, отдохнуть и освободить голову от занудных мыслей. — Кстати, помнишь Хёнджина? — спрашивает Джисон, когда проглатывает кусок шоколадного торта. Минхо кивает. — Он записал видео со своим танцем, который сам поставил, прикинь, — Джисон решает начать издалека, надеясь поговорить с Минхо по душам и, наконец, понять, что с ним не так, раз он так яро скрывает факт своего потрясающего мастерства в танцах. Минхо сразу оживляется, что видно по его глазам, и он понимает по реакции Джисона, что тот рад за Хёнджина, а не осуждает его. Значит ли это, что Джисону можно довериться? Минхо просит показать видео, и Джисон быстро находит его у себя в телефоне, передавая старшему. Парень на видео плавно выводит движения своего тела, старается и также отдаёт всего себя танцу. А ещё он такой красивый в этом свете приглушенных ламп. И танец кажется таким чувственным, что Минхо даже зависает, погружаясь в просмотр. — Он так красиво танцует, — заворожённо говорит Минхо к концу видео и отдаёт телефон Джисону. — Не припомню, чтобы ты рассказывал мне о таких талантливых друзьях. «Ты намного талантливее их всех, Минхо. Никто не сравнится с тобой». — Ну, он с детства занимается танцами. Феликс тоже в этом хорош, — смеётся Джисон, вспоминая, как они любят повеселиться будучи слегка под градусом. — У нас как-то разговоры о таком не заходили, — хмыкает Джисон, пытаясь понять реакцию Минхо на всё это. Он хочет, чтобы тот ему рассказал и доверился. Но старший лишь закрывается, переваривая всё в своей голове. Они же достаточно близки, чтобы говорить о таком. Или нет? Джисон прерывает его задумчивое состояние. — Ой, кстати, его парень, Сынмин, тоже весьма хорош в этом, но всегда стесняется при нас танцевать, — Джисон смеётся, ища в галерее фотографию Сынмина, и натыкается на изображение, где популярная в его кругах пара целуется, завалившись на диван. Кажется, это была вечеринка по поводу празднования дня рождения Сынмина, где все достаточно перебрали. — Смотри, какие они милашки, у них такие уютные отношения. Джисон показывает старшему фотографию влюблённых друзей и пытается понять, как тот к этому относится. Минхо лишь улыбается, видя чужие счастливые лица. — Они типа... — спрашивает он как-то аккуратно, и Джисон путается. Так, значит, Минхо против таких людей или отношений, но к чему тогда был этот поцелуй? Джисон окончательно разочаровывается. Становится как-то неприятно от мысли, что Минхо вообще не имеет дел с такими людьми, как его друзья. Хочется одновременно и забыть какие-то появившиеся чувства к старшему, и познакомить его со своими весёлыми парнями, показав, насколько можно быть свободным. — Извини, я думал, ты не имеешь ничего против, — Джисон сразу же убирает телефон подальше от старшего, сжимая губы. — Мои родители... — начинает Минхо слишком тихо, — они против. Он прокашливается и теребит руками пододеяльник, пытаясь не смотреть Джисону в глаза. Тот будто чувствует, да и видит, что Минхо напрягается и волнуется, решаясь всё же рассказать то, что всегда его волновало. — Если тебя что-то беспокоит, ты можешь со мной поделиться, — Джисон в успокаивающем жесте поглаживает коленку старшего, заглядывая под чужую чёлку, что прикрывает напряжённый взгляд. — Но я не настаиваю, всё же у каждого могут быть свои секреты. Минхо абсолютно точно уверен, что может рассказать всё Джисону, который смотрит так заботливо и нежно, что с каждой секундой находиться рядом с ним становится всё комфортнее. — Три года назад меня отправили на тренировки по боксу, потому что отец считал мой внешний вид слишком пидорским и постоянно говорил мне об этом. Наверное, думал, что таким образом поддержит меня, — Джисон хмурится, а Минхо продолжает. — С детства я любил только танцы, но меня не отдавали в секцию, потому что отец... — он переводит взгляд на младшего, и тот кивает, понимая, что он имеет в виду. — Мама думает, что сейчас я очень люблю бокс, но это совсем не так. Я ненавижу этот спорт больше всего. Он не смог заменить мне танцы, я всегда лишь хотел просто почувствовать себя свободным. Джисон спрашивает себя, почему же Минхо просто не съедет от них, и старший тут же отвечает на его неозвученный вопрос. — Я так устал с ними жить, это ужасно, — он заваливается на подушки, всё ещё не смотря на младшего, закусывает губу, чтобы не дать волю эмоциям, и продолжает. — Отец сказал, что пока я не окончу университет, то не смогу даже на подработку устроиться. Они отпускают меня только погулять и на тренировку. Квартиру тоже сказали не снимут, как будто я их заложник до конца жизни, — он как-то нервно смеётся. — Я всю свою жизнь думал, что танцы и правда не для мальчиков, и каждый раз с завистью смотрел, как популярные танцоры выступают на сцене. Я видел их чувства во время танца, и мне было так обидно, что я должен скрывать это, будто любовь к танцам делает меня девочкой. — В этом нет ничего плохого, Минхо, — Джисон прерывает его и берёт за открытую ладонь, сжимая, чтобы показать свою заботу и поддержку. Минхо переплетает с ним пальцы, отвечая взаимностью. — Это просто спорт. Он никак не может повлиять на твой пол или ориентацию. Хёнджин с Сынмином давно встречаются, но это не танцы сделали их такими. Очень глупо считать, что что-то может повлиять на твоё сексуальное влечение. — Скажи это как-нибудь моему отцу, — смеётся Минхо. Джисон принял и поддержал его. Разве такое может быть? В душе приятно порхают бабочки от милого жеста их переплетённых рук и тёплых слов Джисона. Минхо успокаивается, видя, как Джисон нежно ему улыбается и поглаживает пальцем его тыльную сторону ладони. — Знаешь, мне когда-то нравился Сынмин, — внезапно говорит Джисон, смеясь. — Серьёзно? — Минхо подхватывает его счастливый смех, без капли грусти и какого-то отчаяния. — Да, я даже признался ему, но он спокойно сказал, что ему нравится другой человек. Этим человеком, кстати, был Хёнджин, — Джисон улыбается, смотря куда-то перед собой, на детские рисунки одеяла. — Он поддержал меня и сказал, что я найду ещё человека, которого буду любить больше, чем его. Моя детская влюбленность быстро прошла. Мы остались хорошими друзьями. Минхо сжимает его руку, поглядывая на их переплетённые пальцы. Значит ли это что-то? Они так хорошо поговорили обо всём, что волнует, можно ли считать, что все эти безобидные жесты это просто новая ступень их дружбы? Или это что-то большее для обоих? Минхо сейчас очень хочет надеяться на последнее, пытаясь вразумить себе, что Джисон, наверное, ведёт себя так со всеми близкими людьми. Хотя это и не так, он пытается спустить себя с небес на землю, дабы потом не разочаровываться. Джисон, не желая сейчас грузить свою голову навязчивыми мыслями, бросается на Минхо в попытках пощекотать и повеселиться. Оба начинают смеяться, Минхо борется с Джисоном, но делает вид, что не может его сбросить с себя из-за чужих пальцев на рёбрах и боках, хоть и на самом деле намного сильнее него. Минхо смеётся так заливисто, что у Джисона перехватывает дыхание от его голоса, он усаживается старшему на бёдра, не переставая щекотать, и Минхо становится полностью безоружным и придавленным чужим телом к кровати, что заметно затрудняет его движения. — Хани, я сейчас задохнусь от смеха, — выкрикивает он между смешками, и Джисон останавливается, сползая с тёплого тела и ложась рядом со старшим, вновь переплетая их пальцы. Они смотрят друг другу в глаза, иногда кидая короткие счастливые смешки. — На самом деле, я хотел кое-что сказать. Точнее, показать, — Джисон вскакивает с кровати, хватает свой рюкзак и достаёт оттуда свой новый альбом, где использована всего парочка листочков с изображением лишь одного человека, и как-то неловко передаёт его старшему, всё ещё побаиваясь реакции. Он уже показывал свои картины и зарисовки Минхо, но эти особенные. Минхо послушно открывает альбом и смотрит на первую картину в черно-белом формате. На нем изображён он. Танцующий в том самом здании. Так красиво Джисон не писал ещё никогда. Тело Минхо чёткое, и его чувства прослеживаются на листе бумаги. Свобода и лёгкость. Минхо вовсе не злится, но понимает, что Джисон давно узнал его секрет. — Как давно? — спрашивает он, переводя взгляд на Джисона. Тот отодвигается, как только замечает, что руки Минхо дрожат, держа листок и намереваясь его перевернуть на другой, точно такой же рисунок. Джисон рисовал его, пока смотрел на эти потрясающие изгибы тела старшего, а вдохновение захлёстывало от чувств, исходящих от Минхо. Он был погружён в танец, в движение своей руки с карандашом по белоснежному листу, который приобрел цвет спустя несколько минут. Джисон был погружён в Минхо. Всей душой, головой и сердцем, пока переводил его танец в альбом. — Кажется, два месяца назад, — Джисон склоняет голову, вспоминая, как Минхо потрясающе танцевал ни для кого, но и для всех одновременно. — Извини. — Конечно, не очень приятно осознавать, что за мной кто-то следил, — он смеётся, тут же разбавляя атмосферу. — Но если это ты, то всё хорошо. Джисону даже не нужно говорить о том, насколько Минхо его впечатлил. Старший видит это по его рисункам, потому что понимает, какие чувства Джисон вложил в это. Видно, как он старался изобразить точь-в-точь такого потрясающего Минхо. Он впервые чувствует себя хорошо, принимая во внимание то, что другой человек знает об его увлечении и не осуждает его, а поддерживает. Джисон невероятный. Минхо аккуратно ворошит волосы Джисона, улыбаясь ему кошачьей улыбкой, и тот отвечает ему тем же. Оба падают на кровать, пока на фоне шумит фильм, которого они не посмотрели ни единой секунды, увлечённые разговорами друг с другом. Альбом летит куда-то в сторону, позже Джисон кладёт его на подоконник. Оба вновь погружаются в разговор, Джисон смеётся, когда Минхо рассказывает ему смешные истории о своих трёх котах, а сам потом также внимательно слушает младшего и его рассказы о том, как он весело проводит время с лучшими друзьями. — Кстати, мы собираемся вместе на следующих выходных, пойдёшь со мной? — Джисон не говорит «с нами». Он хочет, чтобы Минхо пошёл с ним. Старший после вопроса задумывается. Ему будет неловко, всё же он никого там не знает, это друзья Джисона, причём они все очень близки, а теперь к ним присоединится ещё один совершенно незнакомый человек. — Эй, они все очень добрые. К тому же ребята знают о тебе, я рассказывал, какой у меня сильный и потрясающий друг с огромными бицухами и красивым прессом, — Джисон смеётся заливисто, замечая, как Минхо расслабляется после его слов. Можно же ещё одни выходные потратить на хорошее времяпровождение с классными людьми, правда? — Так, значит, ты пялился на моё тело? — спрашивает Минхо. Джисон сразу понимает, что сдал себя, и слегка тушуется. — Ну, на тебя невозможно не смотреть в таком ключе. Ты очень красивый и сексуальный, знаешь? — отвечает Джисон, пытаясь скрыть свой румянец на щеках. Было нелегко признаться старшему о своих мыслях о нём. — Это мнение со стороны гея или просто объективное? — И то, и то, — смеётся Джисон, — и я не гей, а бисексуал. — Мало что меняет, но ладно, — Минхо задумывается на мгновение, — значит, у тебя есть подружка? Он искренне надеется услышать отрицательный ответ. Мысль о том, что Джисон уже имеет пару, ранит его. Минхо понимает, к чему сводятся его мысли, но яро пытается это игнорировать. Родители не примут его. Да и общество в целом. — Что? Нет у меня никого, я одиноко одинокий одиночка, поэтому и живу один с растениями и рисованием, — Джисон хихикает. Их разговоры становятся странно смешными. Общаться на такие темы кажется чем-то интимным и необычным, потому что они никогда ещё не заходили так далеко. Но это ведь только сблизит их, тогда почему оба постоянно так смущаются? — Что насчёт тебя? Минхо смеётся на его вопрос. Если они решили быть откровенными друг с другом, то почему бы и не поговорить на такие темы. Они же теперь друзья как-никак. — Я остаюсь верным своей правой руке, как говорится, — они оба вновь улыбаются, поражённые тем, что уже даже перестают стесняться, потому что барьер их скромности был разрушен откровениями Джисона о теле Минхо. — Что насчёт сексуальной жизни? — Джисон даже не краснеет, разворачивая голову в сторону старшего. Его правда волнует этот вопрос. Минхо его привлекает, и все эти грязные фразочки не становятся какими-то неуместными. Он интересуется как друг, так ведь? Минхо наверняка делится такими подробностями с Чаном, тогда и Джисон тоже может о них знать. — Я трахался с кем попало, пока пубертат не отпустил, — Минхо хмыкает, удивлённый тем, что теперь кто-то знает о его постели. Весьма щепетильная тема. — Хотел сделать родителям назло, поэтому даже с парнями спал, но потом прошло, лет в двадцать. — Прошло то, что ты постоянно спал с кем попало, или прошло влечение к парням? — следовательно интересуется Джисон. — Первое. Думаю, я тоже бисексуален. Они переходят на другие темы, уже переставая закрываться друг от друга. Джисон рассказывает о своих растениях и о том, как любит ухаживать за ними. Их в квартире и правда очень много, из-за чего ему постоянно холодно в помещении. Растения требуют свежий воздух, и окно в комнате всегда открыто, разве что зимой на ночь Джисон его закрывает. Но всё никак не может привыкнуть к постоянному холоду в квартире. Парни ложатся ближе к трём часам ночи. Минхо вовсе не смущает то, что он делит с младшим одну кровать, и приглашает его к себе под одеяло, замечая, что тот заметно дрожит от холода. Старший сам ластится к нему, одеяло одно и небольшое, а согреться хочется. Джисон обнимает его одной рукой, кратко целует зачем-то в висок, и они ещё долго болтают о чём-то просто потому, что хочется больше времени провести друг с другом, будто ночью они будут порознь и не станут прижиматься друг к другу, поглощённые чувствами. Могут ли вообще быть чувства между ними? Джисон думает, что всё завертелось слишком быстро. Да, он признаёт, что старший и раньше его привлекал, и он смотрел на него точно не как на друга. Но каждый раз мысли о том, что Минхо просто является объектом его восхищения и подражания, казались адекватными и объективными. Он пытался всеми способами сказать себе, что это не влюблённость, дабы избежать неправильных действий со своей стороны. То же самое делал и Минхо. Но они поцеловались сегодня. Этот факт не даёт Джисону уснуть, даже когда он чувствует, что парень сопит ему на ухо, погружённый в крепкий сон. Жизнь Минхо изменилась с появлением Джисона. Он это чувствует. Никогда не было так легко находиться ещё с кем-то, кроме Чана. Но с его бывшим тренером чувства наедине были абсолютно другими. Минхо понимал, что ему комфортно и весело находиться рядом с Чаном. Просто дружеские отношения, ничего больше. Даже когда они напивались, чтобы расслабиться, разговоры не перетекали на их постель, не затрагивали личные темы или что-то подобное. Они просто хорошо проводили время, как друзья. С Джисоном всё по-другому. В присутствии младшего Минхо ощущает, как что-то шевелится глубоко внутри. Будто чувства намереваются вырваться наружу. Он понимает, что хочет защищать, заботиться, веселиться и делать ещё много чего с младшим. Минхо хочет его целовать. Не так, как было сегодня вечером. Это прикосновение их губ было чем-то более дружеским или братским для Минхо. Это не то, что ему нужно, но он не может спугнуть младшего своими действиями. Минхо не уверен во взаимности, не уверен в своих чувствах, он не уверен, что это именно тот человек, с которым хочет провести всю свою жизнь. Но он точно уверен, что Джисон один такой, который заставил действовать Минхо неординарно, не так, как Минхо привык делать. Все его отношения начинались сексом, а заканчивались на не очень приятной ноте. И так было со всеми партнёрами. Он не уживался характерами, постоянно изменял, потом осознавая, что не хотел чего-то серьёзного, а просто присутствовало желание затащить в постель. Все эти связи абсолютно ничего не значили для Минхо. С Джисоном он ведёт себя по-другому. Это первый человек, который знает о танцах, о семье, об отношении к своей жизни и об ориентации. Джисон первый, ради кого Минхо стал искренним в своих словах и действиях. Он будто разбудил своей добротой то, что Минхо очень хорошо скрывал ото всех. Даже Чан не настолько погружён в его жизнь, как этот мальчишка с избитым лицом и телом, который сейчас наконец-то погружается в комфортную обстановку и засыпает, крепко прижимая тело старшего к своему. И почему-то это всё не кажется Минхо странным. Ему хочется большего. Хочется больше Джисона, его объятий, его руки в своей, его внимания, обращенного только на него и ни на кого больше. Минхо понимает, что влюбился в правильного человека. Джисон, кажется, тоже сделал правильный выбор.

Вторая драка

Джисон однозначно стал сильнее. Его руки наконец стали похожи на накаченное нечто, плоский живот начал выделять несколько кубиков пресса, которые были заметны только тогда, когда Джисон напрягался, но даже это было уже чем-то. Для него это был значительный результат. Было весьма приятно видеть взгляды девушек, обращённые на его руки в зале, когда Минхо помогал ему набрать мышечную массу на тренажерах. Они стали чаще встречаться перед тренировками. Вместе бегали перед ней, чтобы немного размяться. Минхо впервые за последние года почувствовал себя счастливым. На следующей тренировке после выходных, проведённых у Джисона, Минхо рассказал о делах Сонхуна Чану, ввел в известность о том, что задумал для этого паршивца, и попросил старшего не рассказывать об этом Джисону. Он ждал долгие полторы недели появления Сонхуна в зале. Вечеринку у друзей Хана перенесли на следующие выходные из-за того, что Хёнджин с Сынмином уехали в провинцию к родителям старшего, чтобы провести время на природе. Сонхун появился в вечер пятницы с залеченными ранами и полностью готовый отомстить Минхо за унижение и за своих друзей. Но он был не в курсе, что Минхо ещё не успокоился и что ему мало того избиения в дворах. Он хочет большего. Сейчас же, обсуждая планы на эти выходные с Джисоном, Минхо видит прожигающий взгляд пришедшего Сонхуна, с которым приветливо болтает Чан, подыгрывая так, будто он не осведомлен о конфликте между тремя. Минхо направляется к ним, улыбаясь. Джисон идёт за ним, ещё не замечая причину своих былых проблем. Его раны затянулись, на животе красуются жёлтые синяки и уже не болят, царапины на лице сошли. — Чан, сегодня же свободен ринг? — Минхо вешается на Сонхуна, обнимая его рукой за шею, и тот слегка шипит, не выдавая себя настоящего перед Чаном. Джисон с испугом смотрит на них и видит, как Чан кивает Минхо. — Не хочешь развлечься со мной сегодня, Сонхун? — Почему бы и нет, стоит вспомнить былые времена, — Сонхун сразу же принимает вызов, кидая зверский взгляд на Джисона. Тот более чем серьёзен и не понимает, что Минхо творит и зачем. Все толпятся вокруг ринга. Минхо поднимается с одной стороны, Сонхун — с другой. Оба смотрят друг на друга с неприязнью и ненавистью, но лишь один уверен, что победит. — Минхо, что ты делаешь? — шепчет Джисон, смотря на старшего снизу вверх. В толпе шумно и почти ничего не слышно, но Минхо всё считывает по полюбившимся губам и по лицу Джисона. — Хочу повеселиться, — он улыбается, склоняется к Джисону и коротко целует в лоб. Чан начинает оглашать правила, которых в этом бою не будет. — Один раунд. Бой продлится, пока кто-то кого-то не вырубит, либо один из двоих не сдастся. — Нет, теперь новые правила. Сдаваться — удел слабых, да, Сонхун? — Минхо не надевает боксёрские перчатки, не накручивает на кисти рук эластичные бинты, он просто стоит и прожигает взглядом парня напротив. Минхо готов драться голыми руками, и от осознания этого Джисону становится плохо. Но смотря на такого взбешенного Минхо, он становится уверенным в его победе и будет его поддерживать, чего всегда не хватало в жизни старшего. Минхо готов драться, пока не вырубит Сонхуна, он не позволит ему сдаться и покажет, каково на самом деле избивать тех, кто не может тебе ответить тем же. — Чан? — Я согласен, — кидает Чан. Сонхун видит по его глазам, что он знает всё. И видит, насколько Чан перед ним становится безжалостным. — Чан, может, не надо? — жалобно молит Джисон, вцепившись в его плечо. Чан качает головой. Он даже для Джисона выглядит угрожающе. — За такое он должен поплатиться, — взгляд меняется на дружелюбно-нежный, и его обладатель улыбается Хану. — Просто насладись представлением. Минхо всё равно победит, я даже не сомневаюсь. — Твоя шавка слишком слаба, чтобы отомстить мне лично? — Сонхун кидает озлобленный взгляд на Джисона. От прозвища тошнит, и Хан морщится, с отвращением посмотрев на своего врага. — Поэтому ты вышел на бой, да, Минхо? — Ну, да, а что? Тебе же нравилось избивать слабых, вот и я сегодня поиздеваюсь, — говорит как ни в чём не бывало Минхо и хмыкает. Пока бой не начался, он хочет морально утопить Сонхуна. — А ты так расстроился, что Джисон не дал тебе в задницу, что аж начал унижать его, — он смеётся, и толпа начинает гудеть от этих слов. Джисон восторженно смотрит на предмет своего обожания. — Ах да, напомню, чтобы после твоего проигрыша ноги твоей больше не было в этом зале и рядом с кем-либо из нас. Он всё больше закапывает Сонхуна словами и наслаждается его мучениями. Бой начинается. Первый удар летит в челюсть Сонхуна. Минхо играет без каких-либо правил, хватая парня за волосы и ударяя носом о своё колено. Сонхун пытается нанести хотя бы одно увечье старшему, но не успевает за его реакцией, полученной за все эти годы тренировок. Чан довольно улыбается, когда видит, что их с Минхо старания не прошли даром. Сонхун пытается ударить по лицу Минхо ногой, но тот сразу же перехватывает её и кидает парня на пол, заползая на его бёдра. — А теперь перейдём к мести, — Минхо бьёт слегка напуганного Сонхуна по лицу, опять не обращая внимания на боль в костяшках. Сонхун закрывает лицо руками и в один момент скидывает с себя Минхо. У Джисона захватывает дух, когда разбитая губа Минхо начинает сильно кровоточить, но Чан уверяет его, что это всё для Минхо неважно, пока он стабильно стоит на ногах. Минхо делает фальшивый удар, из-за чего Сонхун приседает, и обидчику сразу же прилетает удар в живот. Минхо отходит, смотря на то, как тот скрутился от боли. Сонхун кидается на торс соперника, наносит удары кулаком один за другим куда-то в бок старшему, и Минхо сгибается, резко поднимает ногу и коленом также продолжает бить по напряжённому телу. Сонхун теряет силу после нескольких ударов по лицу, бровь рассечена, как и губы, на глазу, скорее всего, будет огромный синяк, но он продолжает держаться на ногах, пока Минхо пытается не заскулить от боли в животе. Он слишком резко наносит ему хлёсткий и акцентированный удар, из-за чего Сонхун падает на пол, но всё ещё остаётся в сознании. Минхо сбивчиво дышит, ворошит мокрые от пота волосы и кидает взгляд на Чана, как бы спрашивая: добивать или нет. Чан кивает на слабое тело, и Минхо присаживается на корточки, беря Сонхуна за волосы, из носа которого водопадом льётся кровь. — А это от Джисона, — он резко ударяет парня о пол головой, и тот моментально теряет сознание. Минхо уходит. Джисон специально шлёпает его легонько по руке, когда они вместе с Чаном заходят в раздевалку. Толпа даже зааплодидировала Минхо, пока тот спускался с ринга. Но Джисону было лишь волнительно смотреть на него, особенно когда старший получал удары, которые сейчас Джисон обрабатывает и при этом осуждающе смотрит на парня. — Ну вот зачем, — бубнит он себе под нос, раздвигая до ужаса сексуальные губы пальцем. Ещё с этими кровоподтёками Минхо выглядит просто сногсшибательно, и Джисон соврёт, если скажет, что его это не возбуждает. Однако раны на лице старшего он больше видеть не хочет, поэтому, закусив губу, старательно стирает кровь. — Да ладно, он это заслужил, — кидает Чан, присаживаясь рядом. Джисон бросает на него строгий взгляд и тоже ударяет того по руке. Все втроём заливаются смехом, пока Минхо не начинает шипеть из-за резкой боли в губе. Джисон сразу же тыкает ему в рану ватной палочкой, смоченной в перекиси. — Пойдёшь с нами на вечеринку? — внезапно спрашивает Джисон, обращаясь к Чану. Тот сразу же удивляется вопросу. — Вы, ребята, когда успели так сблизиться, что ходите вместе по таким мероприятиям? — он смеётся, а Джисон смущённо отводит глаза. Чан вообще мало что знает об этих двоих. — Так что, ты с нами? — врывается Минхо, и Чан неуверенно кивает. — У меня очень хорошие друзья, — успокаивает Джисон. — Кстати, мой друг, Феликс, тоже из Австралии. Вы точно найдёте общий язык. Чана это правда подбадривает, и они вместе, посетив душ после работы и усердной тренировки, собираются закрывать зал и поехать к Хёнджину, так как именно он затеял это всё, вдобавок ко всему его квартира очень большая, и там всегда находятся места для ночевки, даже когда все гости остаются. Джисон быстро печатает ему в мессенджере насчёт Чана, и тот отвечает лишь положительно, ссылаясь на то, что в их компании никто не против новых знакомых. Они приезжают довольно быстро на машине Чана, по дороге разговаривая о том, как напьются сегодня и отдохнут от тяжелой учебной и рабочей для Чана недели. Он всех их на порядок старше, но это не затрудняет ему влиться в коллектив спустя пять минут после знакомства со всеми. Хёнджин раздаёт всем напитки и усаживается к своему парню, Минхо следит за реакцией Чана, когда те легонько чмокаются, привыкшие это делать в компании друзей и родителей, которые сразу же приняли их, как только узнали о романтических отношениях своих детей. Джисон радостно улыбается, осматривая всех присутствующих. Феликс уже увлечённо болтает с Чаном о жизни в Сиднее, Хёнджин с Сынмином обнимаются, тоже о чем-то разговаривая, Минхо счастливо улыбается, сидя рядом и укладывая свою руку на плечо Джисона, их младшенький Чонин спорит о чём-то с Чанбином, наверное, как обычно пытается подловить его на жульничестве, пока они играют в плойку. Спустя час разговоров со всеми Джисон включает музыку, зная, что мало кто из соседей нажалуется на Хёнджина, потому многие квартиры рядом пустуют. Минхо неожиданно становится притянутым за талию цепкими руками Джисона. Он заставляет его танцевать вместе с ним, просто отдаваясь атмосфере. Минхо видит, как Хёнджин и Феликс сразу вливаются в позитивный настрой, затаскивая на середину комнаты Чана и Чанбина, пока Чонин залпом допивает своё пиво и присоединяется, а Сынмин молча поглядывает на них, сидя на диване. Минхо вспоминает, что тот стесняется, и тыкает Джисона в бок, намекая, что и его надо затащить к ним. — Давай, Минни, идём к нам, — кричит Джисон, хватая того за руки, пока хёнджиновы подхватывают Сынмина с другой стороны, и тот улыбается, когда его ставят на импровизированный танцпол и напористо целуют в губы. Чан смеётся с них где-то в стороне, и Минхо осознаёт, что близок теперь не только с Джисоном, но и с этим устрашающим качком, чьи милые ямочки на щеках выдают его доброту. Они все танцуют, и Минхо удивляется тому, что этого можно не стесняться, а даже гордиться тем, как это делает очень симпатичный, по его мнению, Хёнджин. Джисон сразу его отрезвляет от ненужных мыслей, протягивая стакан с алкоголем, смешанным с соком или колой. Минхо уже мало что понимает, утомлённый тем, что успел выпить. Они выпили достаточно, но никого это не останавливает от веселья. Впереди ещё целая ночь. После нескольких песен половина парней устаёт, и все единогласно решают включить фильм, забываясь вместе с напитками на полтора часа. Они иногда переговариваются, обсуждая моменты, а Минхо утягивает Джисона на себя, заставляя удобно расположиться на его коленях, пока он поглаживает его волосы. Сынмин сразу ловит эту сцену глазами и интересуется у своего парня, почему же Джисон не говорил им о том, что состоит в отношениях. Потом слух доходит до Феликса, тот спрашивает у Чана, и так по кругу, а после шесть удивлённых пар глаз таращатся на Минхо и Джисона. Те даже не замечают, погружённые в фильм и такое уютное присутствие друг друга. Остальные решают задать им этот вопрос позже, потому что все очень близки с Джисоном, и им хочется понять, что у того происходит в личной жизни. Хотя по его частым разговорам о Минхо они уже поняли, что Джисон влюбился. Музыка вновь оглушает уши. Джисон утягивает Минхо в тёплые объятия, когда Хёнджин специально для Сынмина включает медляк и цепляет его за талию. Остальные усаживаются на диван, дабы передохнуть и посмотреть на своих счастливых друзей, которые наслаждаются медленным танцем и поглощающими душу чувствами друг к другу. — Эти двое встречаются? — спрашивает Чан у сидящего рядом Феликса, указывая на Сынмина и Хёнджина. — Довольно давно, — Феликс не интересуется, зачем старшему эта информация, лишь хмыкает, когда замечает, что тот, улыбаясь, смотрит на влюбленного Минхо и его личное счастье в объятиях. Песня заканчивается слишком быстро, и Джисон понимает, что Минхо не хочется выпускать из объятий, но приходится. Алкоголь даёт о себе знать, и все вновь начинают веселиться. Атмосфера напоминает клубную. Музыка бьёт по ушам, а спирт — по мозгам, из-за чего Джисон слишком весёлый и пьяный, смотрит на такого красивого и потрясающего Минхо, который танцует возле него, хватает его за шею и прижимается к чужим губам своими, наконец вспоминая их теплоту и мягкость. Этот поцелуй отличается от первого кардинально. Джисон захватывает в плен верхнюю губу старшего, притягивает ближе, выдыхает в чужой рот и чувствует этот напор от Минхо. Он прижимается так близко и сильно к Хану, что тот начинает думать, что это лишь очередной сон или выдумка его больных старшим мыслей. Парень по-собственнически укладывает руки на чужой торс, чувствуя, как Джисон оплетает его шею руками, и целует ещё грязнее. Губами Джисон чувствует ранку на чужих и слизывает вновь вытекающую кровь, сразу же толкаясь языком между податливых губ Минхо. Они сплетаются языками, изучают рты друг друга, и всё становится таким мокрым и грязным, когда слюни начинают стекать по подбородкам. Джисон никогда не чувствовал себя так хорошо. Минхо тоже, что видно по его ластящемуся телу и тихим стонам, которые слышит лишь Джисон из-за громкой музыки. Хан буквально скулит, когда чувствует острые зубы на нижней губе, и он определённо не хочет останавливаться. Это так пленит и заставляет возбудиться, когда Минхо случайно цепляет его майку и сталкивается ладонью с такой до ужаса горячей кожей Джисона на спине. Хан зарывается пальцами в чужие волосы и оттягивает их. Минхо сразу же отвечает ему на эти действия удовлетворённым мычанием. — Блять, какой же ты вкусный, — шепчет Минхо ему в губы, когда они отстраняются на мгновение, чтобы схватить глоток воздуха, потому что лёгкие скрутило от недостатка кислорода. Они тут же вновь сливаются в поцелуе, и Минхо стонет, когда чувствует, что Джисон возбудился настолько, что ему в бедро начинает упираться член младшего. Кажется, они могут зайти очень далеко. — Ребят, свободные комнаты там, — прерывает их Хёнджин, выключая музыку, из-за чего они отстраняются друг от друга слишком резко, и указывает на коридор. — Если что, резинки и смазка у нас есть, — он смеётся, глядя на Сынмина. Джисон только сейчас замечает, что на них смотрят абсолютно все, держа стаканчики в руках. — Нет, не надо, — бубнит Джисон и уходит к холодильнику, возле которого размещена небольшая барная стойка. Феликс сразу же подходит к нему, попросив включить музыку обратно, а Чана отправляет разбавить напряженный вид Минхо. Он вручает Джисону колу, смешанную с большим количеством коньяка, и тот выпивает бешеную смесь залпом, не заботясь о том, как же сильно алкоголь ударяет в голову. — Вы перепили или что-то серьёзное? — Феликс всегда был хорош в подобных разговорах, поэтому Джисон усаживается на соседний стул. Феликс знает ответ на свой вопрос, но хочет услышать точку зрения Джисона и понять, что тот чувствует. Веснушчатый кидает ему на колени его же толстовку, намекая на явную проблему в штанах Хана, которую следовало бы прикрыть. Джисон наливает себе очередной стаканчик алкоголя, кивая Феликсу в знак благодарности за одежду. Он видит, что Чан разговаривает с Минхо, и встречается с ним взглядом, закусывая губу и прогоняя в голове моменты с их близостью. — Я не знаю, Фел, — рассеяно отвечает Джисон. — Может, всё вместе, а может, просто ошибку совершили. — Ты угораешь? Вы чуть не сожрали друг друга, — смеётся Феликс, слегка толкая друга в плечо. — Я впервые вижу, чтобы люди могли так сосаться. Хёнджин обломал вам всю малину. Теперь смеётся Джисон, всё же замечая, как натянулась ткань штанов Минхо в зоне паха. Становится спокойнее оттого, что не у него одного такая реакция на происходящее. Чан тоже спаивает Минхо, посмеиваясь над тем, как Минхо откровенно пялится на Джисона. Кажется, он вовсе не против, наоборот, смотрит на своего друга как-то по-доброму и поддерживающе похлопывает по плечу, заставляя Минхо расслабиться. — Думаешь я ему нравлюсь? — Джисон с глупым детским лицом, заломанными бровями и жалобным взглядом спрашивает Феликса довольно серьёзно, и тот начинает смеяться, пребывая в шоке от такой неуверенности Хана. — Джисон, прекрати, я тебя умоляю, — Феликс не может прекратить смеяться над идиотизмом ситуации. Джисон на полном серьёзе думает, что может не нравится Минхо после того, что они сделали? Но Хан до дрожи в коленях не уверен в том, что это не алкоголь сделал со старшим такое. — Блять, да он бы разложил тебя прямо там, если нас не было. — Разве не так люди совершают ошибки? — Джисон разочарованно смотрит на жидкость, что плещется у него в стакане. Феликс заламывает брови, всё ещё улыбаясь над своим глупым другом. — Напиваются, трахаются, а потом расходятся. — Он тебя раздевал взглядом весь вечер, — говорит очевидное Феликс. — Знаешь, на друзей или партнёров по сексу так не смотрят. Даже если бы это был взгляд человека, который просто хочет тебя трахнуть, то это противоречит чувствам Минхо. — Что ты имеешь в виду? — Джисон хмурится. — С такой нежностью и любовью не смотрят, Джисон, — он всё ещё пытается вразумить Хана фактами и не вдарить ему за такие мысли. — Я не уверен, Феликс, — Джисон выглядит жалко и окончательно путается во всём, что чувствует к Минхо. — Может, он просто настолько сблизился со мной, что позволил такому случиться. Возможно, для него это вообще ничего не значит. — Я поражаюсь тебе. Ты серьёзно вообще это говоришь? Вы, блять, поцеловались, Джисон, — Феликс не теряет попыток достучаться до капли адекватности и объективности Хана. — Он определённо точно не считает тебя просто другом. Поверь, со стороны всегда видно чужую влюбленность. И вообще, прекрати нести чушь, — Феликс отпивает из стаканчика алкоголь и замечает, как Джисон немного расслабляется, успокоенный чужими словами. Чан, кажется, то же самое пытается внушить потерянному Минхо, и к ним даже присоединяются Хёнджин с Сынмином, начиная промывать мозги такому же неуверенному Минхо. — Вы двое такие идиоты, — кидает спокойно Чанбин, проходящий мимо. Он вытаскивает из холодильника купленную заранее банку пива, и Джисон слышит звук открывающейся жестяной банки. Феликс спрашивает, о чём он, и тот подходит к ним, облокачиваясь на барную стойку руками. — Минхо говорит, что ты просто перепил, и для тебя это ничего не значит. По твоему печальному лицу я предполагаю, что ты такую же хуйню затираешь Феликсу. Феликс сразу же смеётся, благодарит Чанбина за слушок и смотрит на улыбающегося Джисона, который наконец-то понимает, что оба влюблены, и алкоголь тут вообще ни при чём. — Я рад, что у тебя теперь есть такой горячий парень, — говорит Феликс напоследок и уходит вместе с Чанбином играть в плойку, где их уже заждался Чонин, напихивающий свои щёки снеками. Он смеётся, когда слышит рассказ Феликса об их глупом лучшем друге. Они все кидают взгляд на Минхо, которого уже не окружают их друзья, предпочитая крутиться возле Джисона, подливая ему алкоголь и обновляя свои стаканчики, после радостно убегая смотреть за игрой Феликса и Чанбина. Минхо быстро перемещается к Джисону, присаживаясь на нагретое Феликсом место. — Да, ты мне нравишься, — сразу же бросает Хан, не смотря на Минхо, а лишь наблюдая, как остальные веселятся. Он видит, как Чану комфортно, как он позволяет себе смеяться над словесными перепалками младших, как разговаривает со всеми о своей работе и приглашает Чанбина опробовать свои накаченные руки в бою. Никто, кажется, и не замечает, что он лишь несколько часов назад впервые пришёл в их компанию. Все уже считают его родным человеком в их группе. — Ты мне тоже нравишься, — отвечает Минхо и поправляет Хану прядку волос. Джисон заглатывает оставшуюся жидкость в своём стаканчике и притягивает старшего за толстовку к себе, впиваясь в его губы страстным поцелуем. Минхо чувствует привкус чего-то сладкого и спиртного, сразу проникая в чужой рот языком. Джисон позволяет целовать себя грязно и мокро, совсем не стесняясь стонать для Минхо и ласкать его слух. Становится слишком жарко, разговоры остальных заглушают их причмокивания и стоны, поэтому никто из них не стесняется так откровенно себя вести. Минхо переходит поцелуями на щёки и шею, понимая, что следует остановиться. Он не может заняться сексом с Джисоном прямо на этом столе. Не может, но хочет. Они сталкиваются лбами в попытках успокоиться и привести своё дыхание в порядок. Джисон в очередной раз подливает себе и Минхо алкоголя, понимая, что ему не хватает только напиться и отпустить ситуацию. Как бы не потрахаться так по пьяни со старшим, потому что Джисон слишком сильно хочет запомнить каждую деталь в их сексе. Он утягивает парня за собой и падает в его объятия, когда они ложатся на диван рядом с ребятами, и осознание того, что у Минхо стоит, не даёт Джисону покоя. Он чувствует животом, что старший не может забыть своё возбуждение. У Минхо колом стоит член из-за Джисона. Мысль об этом до мурашек пробирает Хана, и следующие несколько минут он только и думает о том, как хочет почувствовать Минхо ещё ближе, чем есть. Минхо, честно говоря, не узнаёт Джисона. Тот был таким чувствительным и стеснялся по поводу и без, а теперь так смело себя ведёт и, кажется, вовсе не смущается того, как грубо может хватать Минхо за талию, прижимая к своему возбужденному телу, и влезать в его рот языком, постанывая и сводя Минхо с ума. Всё же он выпил слишком много алкоголя, чтобы сейчас так бесстыдно подтянуться к лицу и начать выцеловывать шею старшего, при этом говоря какие-то до дрожи в коленях грязные фразочки. — Если ты сейчас же не уймёшь свой стояк, я отсосу тебе прямо при всех, — шепчет Джисон, якобы случайно задевая пах старшего ладонью. Он хватает губами мочку уха, посасывая, а после проводит своим горячим и мягким языком по ушной раковине старшего. Кажется, того ощутимо трясёт, и Минхо прикладывает свою ладонь ко рту, пытаясь не застонать от руки младшего, которая поглаживает его возбуждённый член. — Джисон, я скорее кончу сейчас, если ты не прекратишь, — Минхо выдыхает ему в губы, глазами блуждая по ребятам, чтобы убедиться в том, что никто этого позора не будет видеть. Он буквально сейчас спустит в штаны, если продолжит чувствовать влажные и горячие губы Джисона на своей коже. Их игры больше превращаются в словесную перепалку. По-плохому сейчас нужно остановиться обоим, а по-хорошему всё же уединиться в комнате и испытать чувство чужой оголённой кожи на своей. — Мы торопимся, Хани, остановись. Джисон слушается и возвращается головой на грудь Минхо. Осознание того, что Минхо сейчас не хочет этого, разочаровывает, потому что Хан слишком сильно хочет почувствовать близость их тел. Возбуждённость никуда не хочет уходить, и он не встаёт со старшего даже спустя двадцать минут. Минхо, кажется, успокаивается за это время, всё ещё чувствуя фантомные следы поцелуев на своей шее. Феликс настоятельно говорит им не шуметь, когда все расходятся по комнатам, потому что слушать оставшееся утро стоны этих двух ему не особо хочется. Джисон кидает ему вслед тапком, укоризненно посмотрев напоследок, и они остаются наедине. Хан не отлипает от таких нужных и крепких объятий Минхо, когда они ложатся вместе на двуспальную кровать. Свет немного приглушён, шторы задвинуты, потому что рассвет уже близится к началу, а постельное бельё раздражает своим идеально белым цветом. У Хёнджина в шкафу таких много, потому что чуткие родители купили специально ему несколько комплектов, зная, что их сын очень любит звать к себе друзей и проводить почти каждые выходные такие мини-вечеринки. — Я слишком пьян, — бубнит Джисон, борясь с вертолётами перед глазами. Он чувствует лёгкую вибрацию от тихого смеха Минхо. — Я вижу, котёнок, — он поглаживает младшего по волосам, зарываясь в них своим носом и пальцами, чтобы пропустить через них тёмные прядки. Джисон начинает елозить, вновь приближаясь к шее старшего. Его так безумно тянет к Минхо, от чего действия становятся смазанными, а поцелуи своим приятным холодком так приятно контрастируют с горячей кожей старшего, что Хан не перестаёт слегка дуть на мокрые места. — И я очень сильно хочу тебя, — шепчет Джисон, приближаясь всё ближе к приоткрытым губам. Минхо слишком слаб перед таким Ханом и не может отказать ему в скользком поцелуе, который перерастает в нечто большее, как только Джисон аккуратно пробирается рукой под чёрную майку Минхо, очерчивая пальцами ярко выделенные кубики пресса. Минхо вовсе не возражает, когда тот заныривает под майку головой, желая просто вылизать тело старшего. Минхо сжимает ткань одеяла в руках, когда чувствует язык Джисона на своей груди. Хан бесстыдно прикусывает его соски, обводя их по кругу языком. Красноватые бусины так привлекают младшего, и он не может остановиться, когда слышит первый стон Минхо. Тот сразу же затыкает себе рот рукой, позволяя лишь мычать, чтобы не мешать другим, которые уже разлеглись в ожидании приятного сна после веселья. Джисон начинает спускаться ниже, и Минхо сразу понимает, чего тот хочет, как только язык касается кожи совсем близко с резинкой спортивных штанов. Он быстро меняет их местами, отчего Джисон скулит, неудовлетворённый таким поведением старшего. — Нет, Минхо, я хочу тебе отсосать, — он встречается с вожделенным взглядом Минхо, пытаясь скинуть того в обратное положение. Но, откровенно говоря, Минхо намного сильнее ещё такого неопытного Джисона. — Котенок, ты пьяный и неопытный, — как факт преподносит Минхо, нежно сталкиваясь с чужими губами, чтобы подчинить себе. — Так позволь мне научиться, — не сдается Хан, не получая ответа на своё предложение. Он лишь чувствует, как Минхо засасывает его кожу на ключицах, зная, что тому придётся объясняться перед родителями за эти метки. Но Джисон вовсе не против, даже наоборот, прижимает к себе Минхо, поглаживая его спину и оттягивая своим кулачком мягкие волосы. Старший слишком быстро стягивает с него майку, любуясь чужим телом, и продолжает оставлять засосы на груди и прессе, испытывая от этого удовольствие. Джисон извивается, будучи чересчур возбуждённым. Член больно упирается в ткань плотных джинсов. Старший нарочно поглаживает его сквозь слой одежды, переводя взгляд на заломанные брови и прикрытые глаза Джисона, который продолжает массировать его голову пальцами. Чужие руки быстро справляются с ремнём, и Минхо освобождает налитый кровью член, сразу же оттягивая крайнюю плоть вниз и любуясь красной головкой, облизывая губы. Джисон смущается от пристального взгляда на его член, который не помещается в ладонь Минхо. — Я удивлён размеру, — шепчет тот, дуя на кончик. Джисона от дикого возбуждения подкидывает даже от этого малейшего действия. Он специально не смотрит на старшего, дабы не спустить на его лицо сию же секунду. — Надеюсь, что смогу заглотить полностью, — Минхо моментально насаживается ртом на член, плотно смыкая губы, и чувствует солоноватый привкус на языке. Хан стонет громко и протяжно, сразу же закусывая ребро ладони и мысленно извиняясь за свой громкий голосок перед друзьями. Но не стонать от такого тёплого и приятного рта Минхо просто невозможно. Минхо, поражённый тем, что не может достать носом до лобка Джисона, сначала выпускает член изо рта, оставляя на нём слюни и размазывая их пальцами, а потом обводит головку языком, рассматривая толстые вены. В его планах позволить Джисону оттрахать свой рот, но сейчас он лишь наслаждается таким нуждающимся младшим, пока тот извивается на постели, сжимая до боли в ладонях прохладный пододеяльник. Минхо специально так медленно насаживается чуть больше половины, чтобы видеть, как он сводит Хана с ума. Наконец, он перемещает одну руку Джисона на свою голову, продолжая обсасывать головку, и насаживается почти до конца, смаргивая слёзы и полностью игнорируя рвотные позывы, намекая Хану, что ему нужно помочь столкнуться носом с его лобком. Джисон и правда помогает, со всем вниманием наблюдая, как его член полностью пропадает в чужом рту. Он чувствует, как головка встречается с тугим горлом, и начинает подмахивать бедрами, не замечая какого-либо отпора от старшего. Тот послушно принимает толчки, прекрасно понимая, что по пробуждению у него будет жечь горло от боли. Джисон толкается всё яростнее и быстрее, совсем не жалея его горло, и кончает с громким стоном, закрывая рот ладонью и полностью заглушая звук. Он отпускает волосы старшего, наблюдая, как его сперма оказывается на всём члене и губах Минхо, который начинает послушно слизывать и сглатывать её. Джисон не может выдержать этого, притягивает Минхо к себе и целует, вылизывая рот старшего и чувствуя вкус своего семени. — Не слишком ли всё это для твоей чувствительной натуры? — задаёт очевидный вопрос Минхо. — Пока я пьяный, то способен на многое, — он дополняет свой ответ поцелуем и легонько скидывает старшего с себя, усаживаясь на его бедра. Джисон сразу же стягивает с того штаны вместе с нижним бельём и разглядывает чужое достоинство с таким же интересом, как делал это старший. Венки красиво обвивают ровный член, головка блестит от предэякулята, и Джисон аккуратно проводит по ней пальцем, даже не удосужившись убрать свой член обратно, который снова стоит даже после такого бурного оргазма. Хан придвигается губами к излюбленному месту на шее, желая оставить столько же засосов, толкается бёдрами, активно имитируя толчки, и стонет на ухо старшему от трения их половых органов. Минхо придерживает его за талию, подмахивая в ответ, и чувствует, как Джисон захватывает свободной рукой оба их члена. От осознания, что они становятся настолько близки, у Минхо плывёт в глазах, а когда рука Джисона начинает ускоряться, и сам он будто вытрахивает из старшего всю душу своими фрикциями, он выгибается и изливается себе на живот, майку с которого Джисон задрал несколько минут назад. Хану хватает одного лишь вида кончающего Минхо и ускоряющихся движений своей руки, чтобы самому кончить на старшего, разбрызгивая семя по его телу. Второй оргазм просто сшибает с ног, и Джисон валится рядом со старшим, сжимая его руку в своей. Минхо не жалеет свою майку, вытирая с них все следы хорошего времяпровождения, и ловит пожирающий взгляд обнажённого Джисона на своём торсе, посмеиваясь от того, как Хан скручивается в клубочек привычного смущающегося чуда. Он целует его в лоб, когда такой же нагой укладывается рядом и притягивает в свои объятия. Хану нужно поспать, чтобы алкоголь перестал наконец отдавать в голову неприятным гулом. Утром парни встречают на кухне полуобнаженного Минхо, Чана и Чонина, которые для всех готовят ароматный завтрак. Первым выходит помятый Феликс, проклиная свою любовь к алкоголю. На столе его встречает похмельный коктейль, заботливо приготовленный Чонином, потому что он уже привык просыпаться раньше всех, готовить еду, будить остальных громким визгом и оставлять на столе таблетки и несколько стаканов воды. — Так вы всё-таки переспали? — спрашивает Феликс, разглядывая посиневшие засосы на теле Минхо. Чан и Чонин кидают на них короткий взгляд. — Ограничились минетом и дрочкой, — сухо отвечает Минхо, ловя от Чана уважающий толчок в бок, не желающий знать подробностей. — Боже, освободите меня от осознания того, чем вы занимались этой ночью, — Чонин стонет, легонько ударяя по головам Феликса и Минхо чистой лопаткой и одаривая их осуждающим взглядом. Все заливисто смеются. — У меня сейчас аппетит пропадёт из-за вас. — Да не пизди, — Чанбин появляется слишком неожиданно, хватая из холодильника холодную минералку, чтобы освежиться от дичайшего похмелья. — Ты жрёшь всё за обе щеки, даже когда не голоден. Феликс довольный наблюдает за своими друзьями, замечая, как Чан старательно переворачивает яичницу на сковороде. — А ты вообще не имеешь права со мной разговаривать, — возмущается Чонин, — я полночи не мог уснуть из-за тебя! Во-первых, ты слишком сильный и тяжелый для объятий, а во-вторых, хватить так душить меня, у тебя есть твой любимый Гю, который отлично может заменить меня. И потом, я чуть не сдох от жары, ты слишком горячий. — Я знаю, что горяч, детка, — Чанбин смеётся над игрой слов, шлепая Чонина по заднице, за что сразу же получает несколько ударов лопаткой по голове и ловит ушами заливистый смех от остальных. — Что за шум, а драки нет? — теперь выползает из своей комнаты, будто из норки, Хёнджин, поправляя свою майку и сразу же выпивая волшебную таблетку. — Драка как раз-таки есть, — смеётся Минхо, изредка кидая взгляд на злого Чонина, что пытается увернуться от цепких рук щекочущего его Чанбина. Сынмин выходит следом за своим парнем, но Минхо терпеливо выжидает появления Джисона, который до сих пор крепко спит и пускает слюни на подушку. — Что-то Джисон не выходит. — Он у меня спит, — говорит Феликс, помогая Чану с приготовлением яичницы, которая слегка подгорела на сковородке. Чан как-то смело укладывает ему голову на плечо. Минхо понимает, что тот нашел свою родственную душу, потому что те сразу начинают шутить о чём-то своём на английском. Он нежно улыбается, но кидает на Феликса возмущённый взгляд, спрашивая тем самым, почему его Джисон очутился в постели другого человека. — Да у него кошмары как всегда, поэтому ко мне перебрался, когда ты и Чан проснулись. Хёнджин хмыкает, когда замечает весьма очевидные засосы на теле Минхо, и мысленно развратно улыбается Джисону за такое творение на теле теперь его парня. Сынмин кидает Минхо домашнюю майку, которую могла заменить толстовка Джисона, но смотреть сейчас на подкаченный торс старшего и представлять, что он делал с Джисоном этой ночью, нет желания. Минхо благодарно кивает и сразу же натягивает вещь на себя. — Привет, — тихий голос раздаётся рядом с Хёнджином, и остальные переводят взгляд на Джисона, что жадно осушает стакан, до краёв заполненный водой. Такой же полуголый, как Минхо пару мгновений назад. — А твоя-то майка где? — спрашивает Минхо, нежно смотря на такой потрёпанный вид Хана. Лицо слегка опухло, а на голове целый ураган из неуложенных волос. — Там же, где и твоя, — отвечает Джисон, присаживаясь за барную стойку. — Твоя... или моя сперма присохла к моему животу, поэтому пришлось слегка запачкать и свою майку. Я не нашёл твою грязную у нас в комнате. Чонин вновь скулит, явно недовольный тем, что прямо сейчас услышал. Остальные лишь посмеиваются. Они очень давно общаются друг с другом, поэтому всегда раздражают младшенького своими подробностями о чём бы то ни было. Только Хёнджин с Сынмином чего стоят. — Я вас сейчас сожру вместо завтрака, извращенцы, — кидает Чонин, расставляя тарелки с едой на стол. Джисон обнимает подошедшего Феликса, который спас своими сонными объятиями от монстров во сне, и наблюдает за тем, как пронизанные венами руки Минхо также накладывают яичницу на тарелки, сверху посыпая зелёным луком. Он любуется синевой, что виднеется из-под ворота чужой майки, и Минхо тоже обращает внимание на его шею. — Ты готов принять своего парня на случай, если родители выгонят меня из квартиры, когда узнают, кто это сделал? — спрашивает Минхо, отодвигая воротник своего верха и улыбаясь. Феликс уходит за стол, освобождая Джисона, и тот сразу же протягивает руки, приглашая Минхо в свои объятия. Хан бережно прижимает его к себе и нежно поглаживает по спине. — Конечно готов, — решительно отвечает Джисон, не понимая, что Минхо это не всерьёз. — Ты всегда можешь прийти ко мне, котёнок. — Джисон, я пошутил, — смеётся Минхо. Он чувствует тепло и нежность Джисона и ни на секунду не сомневается в своём партнёре. Минхо Джисона любит, и ему сейчас так хорошо. Он наконец нашёл человека, который будет поддерживать его во всём, который будет любить его больше всех на свете и который отдаст всё своё сердце, чтобы делать их отношения лучше и комфортнее. Минхо, наполненный чувствами, неожиданно шепчет. — Я так тебя люблю, — Джисон не видит, но старшему хочется плакать из-за своей чувствительности от момента. Они знакомы всего лишь три месяца, но Минхо ощущает то, чего никогда до этого не испытывал. Джисон такой искренний, заботливый, нежный и вообще потрясающий, и Минхо уверен в том, что будет счастлив с ним. — Не говори то же самое сейчас, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты со временем сам пришёл к этому, — шепчет он, смазано целуя Джисона куда-то в щёку. — Я уверен, что уже пришёл, — отвечает Джисон, отстраняясь и целуя, задерживаясь на чужих губах на несколько секунд. — Всё будет хорошо.